Глава 8.

— Мать моя женщина, какие люди! — послышался чей-то громкий и эмоциональный оклик, но Гермиона продолжала складывать покупки в пакет. Она благодарно улыбнулась кассирше и забрала сдачу. Приятная тяжесть в руке, а именно новые книги, успокаивала душу после столь бурной встряски, которая произошла в пятницу. Всю субботу Гермиона провела в прострации, в подробностях вспоминая, как низко опустилась, но втайне мечтая повторить всё — и даже больше — в кровати. Или просто где-то за пределами Азкабана. Честно сказать, она не сильно жалела о том, что позволила Малфою так далеко зайти, да и сама Гермиона осмелела под конец, но в любом случае ей не стоило так отчаянно бросаться на парня, ещё не так давно считавшего её вторым сортом. Грейнджер потратила целый день на прокручивание этих мыслей, на то, чтобы разобраться в себе и в мотивах Драко, но ничего, кроме головной боли, не заработала, так что просто откинула вину и сожаления прочь, решая сконцентрироваться на чём-то более приятном. К тому же, до следующей пятницы у неё ещё есть время, чтоб извести себя до невозможности и получить в награду инсульт. Или что-то вроде него. — Грейнджер! Гермиона обернулась, стоя в дверях книжного магазина, не представляя, кто мог звать её. Она нахмурилась, когда к ней подлетел какой-то парень, чьё лицо было очень знакомым, но, к сожалению, вспышки узнавания не случилось, и девушка тупо пялилась на него, ожидая, когда он заговорит. Знакомый незнакомец закатил глаза, уловив её непонимание, и распахнул перед ней дверь, пропуская вперёд. Гермиона вышла, просто чтобы не мешать другим людям, и снова посмотрела на парня, отойдя от крыльца магазина на пару шагов. — Простите, мы знакомы? — Ну ты даёшь, Грейнджер, — с лёгкой обидой фыркнул парень. — Как ты могла забыть такую очаровательную мордашку? Она неловко улыбнулась, совсем не помня эту очаровательную мордашку. А точнее, имя этой мордашки. — Тео Нотт, — подсказал он. И тут до Гермионы дошло. Она ахнула и рассмеялась, чувствуя себя скованно и как-то глупо. Из головы совсем вылетел тот факт, что у Малфоя было два друга, и одним из них был Тео Нотт. Она очень мало знала о нём, только то, что он начал общаться с Драко примерно тогда же, когда и с Блейзом, а потом они постоянно тусовались вместе, хотя Тео не участвовал в махинациях Малфоя и не испытывал такой ненависти к гриффиндорцам, как, например, главный таракан планеты. Гермиона лихорадочно прокручивала свои воспоминания, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но Нотт был для неё абсолютно чистым листом. Она понятия не имела, о чём с ним говорить и почему он окликнул её. — Ты не помнишь меня, — догадался Тео, правильно истолковав её растерянный взгляд. — Прости, просто мы никогда не общались, так что… — она пожала плечами, не зная, как отделаться от него. — Ты что-то хотел? — Ну вообще-то да! — воскликнул Нотт, вмиг забыв о такой неприятности, как забывчивость собеседницы. — Я хотел бы подружиться с тобой. — Подру… Что?! — Я обязан это сделать, потому что если на вашей с Драко свадьбе шафером будет Блейз, я наложу на себя руки, так и знайте! И передай, пожалуйста, этому жуку, что я не намерен сдаваться! Я буду бороться! Тео всё разглагольствовал о какой-то мифической свадьбе Малфоя, где, видимо, она исполняла роль невесты, пока Гермиона медленно офигевала от такого поворота событий. Но, чем дольше она слушала Тео, тем быстрее понимала, что Блейз Забини не умеет держать язык за зубами. И, наверное, он довёл её до того состояния, когда она просто отрежет ему его чёртов длинный язык нахрен. Трепло. Гермиона ощущала, как внутри всё переворачивается от гнева и раздражения. Она поэтому и скрывала ото всех свои чувства к Малфою, потому что прекрасно знала, что все будут тыкать её в них носом. Особенно когда у них ничего не получится. Это было невыносимо. Ей хотелось исчезнуть или оказаться в другой части планеты. — Тео, остановись, — наконец-то сказала Гермиона, устав от монотонного жужжания над ухом. Она ненавидела разговоры о свадьбах, ведь понимала, что вряд ли когда-либо станет счастливой невестой. Уловив что-то в её тоне, Нотт потрясённо замолчал и теперь внимательно смотрел на девушку, теряясь от её столь печального и злого вида одновременно. — Ты в порядке? — Тебе ведь Блейз рассказал, верно? — с издёвкой спросила Гермиона, зная ответ. — Что ещё он тебе наговорил? Тео немного стушевался, но не смог определить степень её ярости, поэтому решил, что он просто утомил Грейнджер своими планами касаемо свадьбы года, которой обязательно станет свадьба Гермионы и Драко. — Ну, он поделился со мной, что ты влюблена в Драко и хочешь вытащить его из тюрьмы. Я сначала не поверил, но потом он сказал, что ты втюрилась в Малфоя ещё в школе, и вот тогда я понял, что всё серьёзно и по-настоящему. Честно говоря, я разозлился на Блейза, потому что этот козёл молчал и ничего мне не рассказывал, хотя давно знал о твоих чувствах, — возмущённо проговорил Тео, не видя состояния Гермионы. — Обычно у нас нет секретов друг от друга, чтоб ты знала. — Да, я уже это поняла, — хмыкнула она, качая головой. — Ну ладно, а теперь рассказывай! — как-то излишне возбуждённо потребовал Тео, смотря на неё своими карими глазами с зеленоватым отливом, кажется, не подозревая, как сильно ударил её под дых. — Что рассказывать? Грейнджер хлопала ресницами, на секунду потеряв связь с реальностью. — Мерлин, я про секс. Вы уже трахались с Драко, да? — Тео спрашивал не со зла, она видела, но его вопросы были напрочь лишены такта. — Я уверен, что да, потому что этот кобель никогда бы не удержался от секса с тобой. — Что? Я не понимаю… — Да брось, Грейнджер, мне правда интересно, — Нотт отвёл глаза, а затем широко распахнул их, до чего-то додумавшись. — Ты наверняка была в шоке, когда увидела его шрамы, оставленные Поттером, да? Драко из-за них комплексует, но никогда в жизни не признается в этом. Гермиона забыла про свою злость, про то, что хотела сегодня провести день наедине с собой. Забыла обо всём. Она могла только молиться, чтобы Теодор Нотт ушёл от неё и не возвращался со своими дебильными вопросами, от которых ей хотелось рыдать, как маленькой девочке. — Тео, пожалуйста, перестань! — не выдержала Гермиона, вскрикнув. Нотт послушно закрылся, бегая глазами по её лицу, не представляя, что могло так сильно вывести Грейнджер из себя. Он же нигде не переборщил? — Слушай, я рада была с тобой повидаться, но мне уже пора. Она не стала даже придумывать оправдания, лишь обошла его и, не оборачиваясь и игнорируя его крики в спину, поспешила к месту аппарации. Стоило ей попасть домой, как пакет с книгами оказался брошен на пол, хотя она никогда не позволяла себе так относиться к бесценным томам, и просто упала на диван, лицом в подушку. Гермиона не знала, сколько она пролежала в таком амёбном состоянии, единственное, что она помнила, это стук в дверь, который нагло и беззастенчиво послала подальше. Её забытая ярость вернулась, и она пообещала себе, что когда увидит Блейза, то либо наорёт на него, либо сразу убьёт. Раньше ей казалось, что у слизеринцев пунктик на секреты и их сохранение, но выходит, что у многих, но уж точно не у всех. Забини явно потерял умение хранить чужие секреты в ходе эволюции. Застонав, Гермиона упёрлась ладонями в диван и нехотя встала, помня, что завтра на работу. Она и так потратила весь вчерашний день на ничегонеделание, даже пропустила встречу с родителями, а такое Грейнджер искренне ненавидела и всеми силами пыталась не допускать, но, учитывая, что всё уже случилось, нужно хотя бы сегодняшний вечер посвятить чему-то стоящему. Она приняла душ, приготовила себе вкусный ужин, потихоньку изучая новые рецепты, которые не могли привести к возгоранию дома, и читала купленную книгу, попивая вино. Вечер получился продуктивным, но вот завершился он весьма прискорбно. Потому что когда Гермиона шла спать и выключала свет в гостиной, в дверь постучали ровно два раза. Она нахмурилась и взяла палочку, осторожно приближаясь к порогу. Больше никто не стучал, но внезапно она вспомнила, что ранее, валяясь на диване несколько часов назад, слышала такой же короткий стук. Это здорово её напрягло, но звать на помощь она не стала, поэтому просто распахнула дверь, крепко сжимая палочку в руке. Перед ней никого не оказалось, и Гермиона выругалась себе под нос. Она уже закрывала дверь, когда заметила на коврике маленькую коробку, перевязанную красной атласной лентой. Взяв коробочку размером с ладонь, Грейнджер проверила её на наличие зловредных проклятий и неуверенно открыла. Вначале она решила, что это от кого-то знакомого, но потом поняла, что жестоко ошиблась. Внутри коробки ничего не было. Лишь маленькая и лаконичная записка, предупреждающая о том, что Гермиона, видимо, перешла какую-то черту. Советую перестать интересоваться делом Драко Малфоя, если хочешь жить. Она фыркнула, не придав записке должного внимания. После войны Гермиона получала и не такое, так что просто убрала эту угрозу ко многим другим, почти сразу же забыв о ней. Но, как оказалось, зря. Правда, сейчас она о таком даже не догадывалась.

***

— Миссис Малфой, спасибо вам огромное, что позволили мне прийти, — с заметной робостью проговорила Гермиона, по-настоящему теряясь от внимания и улыбки Нарциссы. — Милая, я тебе уже говорила звать меня Нарциссой, — пожурила её женщина, мягко касаясь её локтя. — Ты голодна? — Нет, спасибо! Я буквально на полчаса, если вы позволите. Мне нужно поговорить с вами о суде Драко. — Тогда давай я хотя бы угощу тебя чаем? — Нарцисса выжидающе взглянула на неё, и Гермиона поняла, что права на отказ нет. — Было бы чудесно. Она натянула улыбку, напоминая себе, что сама пришла сюда. В груди вертелась тошнотворная тревожность и желание запаниковать, но она упорно боролась со своими чувствами, заставляя организм держаться. Малфой-Мэнор внушал ей лютый ужас, особенно тот факт, что в нём ничего не изменилось. Нарцисса, кажется, даже не знала или не помнила, что встретила её в гостиной, где Гермиону пытала её сестра. Разумеется, Грейнджер не откидывала и тот вариант, что это было сделано намеренно, но пыталась не думать заведомо плохо о практически незнакомом человеке. Пока эльфы направляли на небольшой журнальный столик чай, Нарцисса предложила ей сесть и начала расспрашивать о Драко. Гермиона отвечала коротко и по делу, она контролировала тремор в руках, но вот взгляд упорно возвращался к месту на полу, где она лежала и молила прекратить пытки. Сердце билось всё быстрее, Гермиона практически слышала злые, ядовитые вопросы Беллы, как и свой крик. Ей было страшно, плохо и больно, но она послушно вела беседу с Нарциссой, молясь только о том, чтобы позорно не разрыдаться у неё на глазах. Когда чай подали, разговор наконец-то коснулся нужной темы. Но он не принёс ни результата, ни какой-либо информации. Нарцисса рассказала ровно то, что Гермиона и так знала. — Мне очень жаль, дорогая, что я тебя разочаровала, — сокрушалась Нарцисса, и Грейнджер не понимала, то ли искренне, то ли наигранно. — Я сама была в ужасе, когда узнала решение суда, нам даже не дали проститься с Драко… Нарцисса поджала губы, и Гермиона увидела проблеск вины и любви к своему ребёнку. Чисто по-человечески ей было жаль родителей Малфоя, но в то же время она боялась им верить, опасаясь, что они лишь притворяются доброжелательными по отношению к ней. И стоило ей подумать об этом, как к ним присоединился ещё один человек. Люциус Малфой по каким-то неведомым ей причинам захотел присутствовать на разговоре с грязнокровкой, которую не прочь был убить в прошлом. Хотя как много изменилось в его голове, Гермиона, разумеется, не знала. — Мисс Грейнджер, вы всё-таки осмелились прийти сюда, — начал Люциус, величественно опускаясь на свой стул. Нарцисса недовольно зыркнула на него, но не стала комментировать его выпад. Она поставила чашку на блюдце, расправляя элегантное платье на коленях. Гермиона вмиг забыла обо всём на свете, испытывая только ненависть к человеку, сидящему напротив. Хотелось плюнуть ему в лицо. — Видите ли, мистер Малфой, меня бы здесь и не было, если бы вы лучше выполняли ваши отцовские обязательства перед сыном, — с наслаждением протянула Гермиона, с вызовом смотря на Люциуса. Он сузил глаза, начиная дышать яростнее. Его рука сжалась в кулак. Нарцисса чуть не ахнула от такой дерзости, взглядом высказывая всё, что думает о её поведении. Но Грейнджер сейчас не собиралась быть послушной рабыней. Она вспомнила, что у неё есть зубы. — Весьма смелое заявление, вот только оно ничем не подкреплено, — отмахнулся Люциус, считая, что у неё не хватит храбрости продолжать дискуссию. А зря. — Ну почему же? Все факты говорят против вас, мистер Малфой, — издеваясь, говорила Гермиона. — Вы остались на свободе, отделавшись домашним арестом и мелким штрафом, хотя совершили гораздо больше, чем ваш несовершеннолетний сын, но почему-то именно он сейчас в тюрьме, в то время как вы дышите чистым воздухом и выгуливаете павлинов. — Мисс Грейнджер, — Нарцисса хотела спасти положение, но муж не дал ей совершить доброе дело. — Я смотрю, вы возомнили себя адвокатом, мисс Грейнджер, — удивительно ровно и спокойно произнёс Люциус, барабаня пальцами по подлокотнику стула. — Но проблема в том, что я вам не верю. Я не верю, что такая пигалица, как вы, сможет вытащить моего сына из тюрьмы. И когда это произойдёт, прошлые ваши пытки на этом полу покажутся вам лёгкой щекоткой. Крики разорвали её сердце, оглушая на несколько секунд, но Гермиона упрямо стиснула зубы, мечтая врезать аристократу, который явно утратил связь с реальностью. — Можете не сомневаться, что скоро ваш сын окажется на свободе, вот только не надейтесь, что ваши с ним отношения хоть когда-то станут прежними, ведь мы оба знаем правду. — Интересно, какую же? — весело осведомился Люциус. — Драко сидит в Азкабане из-за вас. Из-за вас. Я не стану посвящать вас в детали моего расследования, только скажу, что кто-то из ваших старых друзей решил таким образом отомстить вам. Лицо мужчины перекосило, и он стиснул челюсть, явно не ожидав такого поворота событий, хоть он и был самым очевидным. Нарцисса же просто смотрела на девушку широко распахнутыми глазами. — Кто-то из Пожирателей смерти подарил вам такой своеобразный подарок, — ядовито усмехнулась Гермиона, резко вставая. — Спасибо за гостеприимство. Она просто развернулась, не утруждая себя прощанием с Нарциссой, которая поднялась одновременно с ней и пыталась остановить. Гермиона исчезла в зелёном пламени камина, проклиная всех змей. Она ненавидела семью Малфоя. Ненавидела и надеялась, что однажды сможет возненавидеть и его. Иначе она просто не выдержит этой боли.