Глава 10.

— Быстрее! Вы что, не видите, что у неё мозги вытекают?! Гермиона смотрела на целителей сверху, как и на саму себя, лежащую на каталке, и поражалась, как даже привыкшим к смерти людям тяжело принимать её и бороться за чужую жизнь. На самом деле это довольно любопытно, но она не успела как следует подумать над этим, потому что в следующий момент её тряхнуло, и Грейнджер снова упала на землю. А вернее, в своё тело. Тогда-то до девушки дошло, что у неё дела плохи. Гермиона заметила много крови и даже кость, которая нагло выскочила из её руки, но почему-то не придавала большого значения своим ранам, пока целители не начали возвращать её душу в тело. Честно сказать, ей всегда было интересно узнать, что чувствуют люди, пережившие клиническую смерть. Это ведь ужасно интересно! Но ей и в голову не приходило, что однажды она узнаёт всё на собственном примере. Бойтесь своих желаний… Она снова отделилась от тела, глядя на панику целителей, которые прилагали все силы ради спасения героини войны. Гермиона по какой-то причине не боялась смерти именно сегодня, хотя в обычные дни ей всё равно было страшновато уходить из этого мира. Но сейчас было спокойно. И тепло. Её словно укутали в мягкое одеяло в холодный зимний вечер. И она не спешила возвращаться туда, где ей так часто было больно. — Мы её теряем! — Мать вашу, новый разряд! Гермиона с любопытством смотрела на то, как волшебники с помощью чар заставляли сердце человека забиться вновь. Такого раньше видеть ей не доводилось, и хотелось бы запомнить, как всё происходит, если она всё-таки вернётся в жизнь. — Есть пульс! Четверо целителей, окружающих её изуродованное тело, синхронно вздохнули от облегчения. Молодая девушка, видимо, интерн, упала в обморок от пережитого стресса. В последний момент её успел поймать стоящий рядом парень в лимонной мантии. — Я сегодня точно напьюсь… — сказал целитель, взлохматив свои рыжие волосы. — Завтра, Чарли, — хмыкнул ещё один мужчина, по всей видимости, самый старший из коллег. — Клиническая смерть длиной в три с половиной минуты. Нам очень повезёт, если мисс Грейнджер выживет и вернётся к своей обычной жизни. Три человека переглянулись, понимая, что могут значить слова коллеги. И опустили глаза, боясь представить самое страшное.

***

Гермиона не чувствовала боли. Она просто парила где-то в невесомости. И это было так здорово. Но вот главная проблема была в том, что она ничего не помнила. Она знала, что ей нужно было сделать кое-что важное, ведь это было связано с близким ей человеком, но вот подробностей и имён вспомнить никак не могла. Она слышала только голоса целителей, которые довольно часто стояли над её бессознательным телом и вели ожесточённые дискуссии. В итоге, самый главный и старший из них, тот самый, что не давал напиться своему коллеге, принял решение ввести Гермиону в искусственную кому для восстановления организма. Иначе у неё почти не было шансов самостоятельно справиться с ранениями и травмами, нанесёнными ей взрывом в Косом переулке. Гермиона не знала нужных медицинских терминов и понятия не имела, насколько с ней всё плохо, но она слышала грусть и печаль в голосах целителей. А это, как правило, всегда говорит больше, чем любой термин из учебника. Поэтому она была почти готова забыть обо всём и просто уйти. Почти. Потому что что-то её держало здесь. Она никак не могла вспомнить, что или кто, но как бы Гермиона ни пыталась оставить свою жизнь позади, эта таинственная причина не позволяла. Крепко держала её за запястье, оставляя крохотные синяки на коже, и не отпускала ни при каких обстоятельствах. И она висела где-то в пространстве, не зная, выберется ли из него или же нет.

***

Где бродит эта зараза? Драко, наверное, сделал уже стотысячный круг по своей камере, начиная злиться всё больше и сильнее. Он не знал причину, по которой Грейнджер внезапно решила опоздать на их еженедельную встречу, но то, что она знатно взбесила его этим, отрицать не стоит. Блять, сколько можно? Малфой зарычал и зарылся пальцами в волосы, до такой степени стискивая грязные пряди, что вырвал парочку волосков. Он просто не понимал, как можно быть такой стервой. Ему казалось, что они всё выяснили. Когда Грейнджер уходила от него в прошлую пятницу, он не заметил за ней каких-то обид. Наоборот, она будто светилась от радости. Даже поцеловала его на прощание, сама и так нежно, что Драко на миг поверил в реальность происходящего и позволил себе начать мечтать о счастливом будущем. Кретин. Придурок. Сраный помёт соплохвоста. Как можно было быть таким наивным?! Наверняка Грейнджер просто кинула его. Может быть, таков и был её изначальный план. Или же она опять надумала себе какую-то ерунду, в которую поверила, и теперь сидит и рыдает, зализывая раны, абсолютно несуществующие и нереальные. Драко фыркнул, продолжая ходить кругами, напоминая зверя в клетке. Он не мог успокоиться. Что-то инородное, потустороннее не давало ему просто сесть и ждать девушку. Словно по плану он должен сходить с ума то ли от беспокойства, то ли от ненависти к одному конкретному человеку. Услышав шаги в коридоре, Драко громко вздохнул, замерев посреди камеры. Он упёр руки в бока и опустил голову, начиная успокаиваться. Чёрт возьми, он чуть не помер от волнения и ужаса, который быстро захватил его в свои лапы. Подняв глаза на подошедшего, Драко моргнул, не понимая, какого хера перед ним стоит аврор, а не Грейнджер. Внезапно его затошнило. — Где Грейнджер? — грубо спросил он. — Полегче, Малфой, — оскалился Дерек. — Не забывай, кто тут главный. Драко прищурился, но промолчал, помня, чем обычно заканчивается дерзость в сторону авроров. Правила просты: следи за языком, тогда и синяков будет поменьше. — Мне пришло письмо из Министерства, — Дерек показал конверт, полностью запечатанный. — Здесь сказано, что я должен открыть его в твоём присутствии. Малфой напрягся. Самые абсурдные мысли стали приходить в голову. Он не представлял, что могло адресовать ему Министерство, да ещё и в таком секретом статусе, что требовало его личного присутствия при вскрытии письма. Почему-то ничего положительного в этом Драко не видел. Поэтому заставил себя натянуть маску равнодушия на лицо и стал наблюдать за аврором. Тот не торопился, очень неспешно ломая печать и доставая письмо из конверта, с нескрываемым сарказмом смотря на Драко. Наконец-то он развернул пергамент и начал читать, но с каждым словом его голос затихал от шока: — «Мистер Малфой, согласно доказательствам, предоставленным самому министру магии Кингсли Брустверу и коллегии присяжных, мы, Министерство магии, снимаем все обвинения с вас. С сегодняшнего дня, с данного момента, вы полностью свободны от заключения в тюрьме Азкабан. Просим при первой же возможности прибыть в Министерство, чтобы зафиксировать всё юридически и забрать свою палочку. С уважением, министр магии, Кингсли Бруствер.» Дерек уставился на него как на самого дьявола, не зная, орать на Малфоя или же лучше не связываться и действительно просто отпустить его, как велит сам министр магии. Драко был в таком же шоке. Он поверить не мог, что у Грейнджер получилось. Глубоко вздохнув, он осел на пол, не стесняясь ни Дерека, ни того, что пол был, мягко говоря, грязным. Удивление и радость, неверие и смятение, счастье и страх — всё смешалось в кучу. Он не знал, что чувствовать. Но также была и боль. Потому что Грейнджер не было рядом. И внезапно он подумал о том, что именно она могла откопать, раз сам Кингсли вспомнил о существовании Драко и потребовал немедленно его освободить, даже не дожидаясь дополнительного суда или какой-либо другой формальности. И страх пронзил его лёгкие. Если Грейнджер нашла что-то серьёзное, значит, это связано с Пожирателями, а это прямая связь с отцом. Драко подскочил, хватаясь за прутья решётки. Ему срочно нужно домой! — Открывай ёбаную клетку, Милтон! — рявкнул он на аврора, который наконец-то пришёл в себя. Когда решётка перед его глазами стала прозрачной, давая ему возможность выйти, Драко не поверил, что свободен. Но стоило ему сделать шаг и оказаться в паре метров от места, куда раньше никак не мог шагнуть, как свобода шандарахнула по мозгам. Он свободен, чёрт побери! Свободен.

***

Драко набрал побольше воздуха в лёгкие и медленно выдохнул, позволяя себе секунду на наслаждение тем, что простым смертным доступно в таком огромном количестве и абсолютно бесплатно. А они это не ценят. Воздух. Чистый. Свежий. Прохладный. Малфой покачал головой, удивляясь, что сейчас уже зима и наступила пора Рождества. Когда он узнал от аврора, что до праздника всего две недели, то даже не поверил, но календарь на стене за спиной мужчины прямо сказал ему, что это правда. Ему всегда казалось, что чудес не существует, хоть он и был волшебником и олицетворял те самые чудеса, о которых маглы пишут сказки. Но когда Драко лично убедился, что мир может быть не только жестоким и беспощадным, но и светлым и ярким, стало как-то спокойнее. Словно свирепый зверь, живущий внутри него, просто взял и уснул, мирно похрапывая и радуясь тому, что, кажется, все беды закончились. Стоя на обрыве и смотря на бурные волны Северного моря, заставляя Дерека исходить от злости из-за своего желания просто подышать, Драко почти не обращал внимания на свои смешанные чувства. Конечно, ему было страшно. Ему было жуть как страшно! Но потом он вспомнил своё беспокойство за родителей и заставил себя как-то собраться и сначала разобраться с ними, а уже потом думать о том, какое будущее его ждёт. Потому что Драко понятия не имел, что делать со своей жизнью. Он никогда не представлял себя кем-то значимым и важным, если не считать того, что Малфой всегда был наследником рода и всего, что к нему прилагалось. Личностью в своей голове он не был. Драко не знал, что ему нравится и чем хотелось бы заниматься. Единственный момент, когда он поверил в счастливое будущее, это прошлая пятница, когда Грейнджер была в его руках и так трепетно обнимала, что казалось, будто все невзгоды и трудности забыты, потому что она рядом. Если с ним находится такой светлый и лучезарный человек, как Грейнджер, то всякая тьма проиграет битву, даже не начав её. Но Грейнджер не пришла. Даже не сообщила ему о том, что он свободен, и Драко видел в этом какой-то знак. Он не хотел плохо думать о ней, но ничего не мог поделать со своей обидой и непониманием. Да, волнение за неё по-прежнему не отпускало. Потому что Грейнджер всегда была невероятно ответственным человеком и всё доводила до конца. Он помнил, что она любит его, и сделала всё возможное, чтобы помочь. Драко помнил каждую минуту рядом с ней. Но если бы с ней что-то случилось, то Кингсли был бы в курсе, верно? Он бы как-то обмолвился об этом в письме? Или авроры… Они тоже могли бы сказать о том, что с Грейнджер что-то приключилось, но на его вопросы они просто рявкнули, прямо заявляя, что с его подружкой всё нормально. Но она просто не пришла. Так что Драко вынудил себя заткнуть все нервные клетки, которые вопили о желании просто увидеть Грейнджер, и кивнул Дереку, давая разрешение перенести его домой. Как только Драко оказался у знакомого забора, аврор трансгрессировал обратно в Азкабан, даже не попрощавшись. Но Малфой даже не заметил такой мелочи, поспешив войти на территорию семейного особняка, практически пробежав всю дорожку из гравия, не обращая внимания на то, что штаны, в которых он был на суде полгода назад, теперь болтаются на нём и всё время норовят сползти. Толкнув входную дверь, Драко замер, разглядывая величие своего дома и наследие, завещанное ему всеми прошлыми поколениями. Дух перехватило, и он вцепился в колонну, тяжело дыша. Послышались шаги со стороны библиотеки, и Драко поднял голову ровно в тот момент, когда из коридора вышла Нарцисса. Она застыла, прижав ладонь ко рту. — Мама… — Драко, что… — она испуганно забегала глазами по его лицу, отмечая худобу и измождённый вид сына. — Я свободен, мам. Я полностью свободен. Всё закончилось, — мягко сказал Драко, осторожно приближаясь к Нарциссе. Стоило её пальцам коснуться его щеки, убеждаясь, что он настоящий, как Нарцисса повисла на нём, горько плача, ничуть не стесняясь своих эмоций. В данный момент ей было глубоко плевать на всякие манеры. Драко обнял маму и закрыл глаза, опускаясь с ней на пол. Сил стоять не было, поэтому он обхватил её вздрагивающее тело руками так крепко, как только смог. Сердце выровняло свой ритм на парочку мгновений. — Нарцисса, куда ты пропала? Я, кажется, слышал… Люциус выплыл из-за угла коридора, откуда ранее появилась жена, и уронил книгу, держащую в руках. Он ничего не спрашивал, не уточнял, просто подлетел к ним и обнял обоих, скрывая свои слёзы. Драко позволил себе лёгкую улыбку, хотя желание развалиться на части не отпускало. Все родные люди с ним, но самого главного человека не было. И от этого хотелось выть.