Глава 11.

Родное древко в руке ощущалось чужеродно. Драко смотрел на палочку, принадлежащую ему с одиннадцати лет, и не понимал своих чувств. Всё происходящее с ним после выхода из Азкабана казалось какой-то сказкой. Какой-то воспалённой фантазией пьяного рассказчика. Малфой на самом деле почти не помнил прошедшие две недели. Практически всё это время он спал и ел. Редкие часы он проводил наедине со своими мыслями, пытаясь убежать от них подальше. Но родители бы и не позволили ему запираться в комнате, надеясь наверстать упущенное общение за последние годы. Сначала заключение отца, потом метка и война, а затем и его заточение на полгода в тюрьме, куда на свидание даже не пустили родную мать. Драко сильнее нахмурился, вспоминая разговор с Кингсли, который должен был приоткрыть завесу тайны, обнажить все карты, но вместо этого лишь глубже запутал Малфоя. — Я очень рад, что ты, Драко, наконец-то можешь спокойно жить. Могу лишь представить, через что тебе пришлось пройти, чтобы оказаться сейчас передо мной и слушать мои старческие бредни, — с лёгким ехидством говорил Кингсли, посмеиваясь из-за своих слов касаемо собственного возраста. — Я желаю тебе всего самого наилучшего и прошу соблюдать закон. Думаю, учитывая новое время, никаких проблем с этим не будет. Вроде бы и пожелал всего хорошего, но в то же время и предупредил о возможности снова оказаться за решёткой, если Драко когда-либо захочет ослушаться его. И, кстати, Кингсли ни слова не сказал о Грейнджер. Ни слова. Драко крепче стиснул палочку в ладони, проклиная министерский лифт, который, видимо, решил заставить Малфоя состариться в его ожидании. Он не хотел находиться в месте, где спокойно можно пересечься с той, кого видеть не желал. Грейнджер так и не объявилась. Она просто испарилась из его жизни, как будто её никогда там и не было. Словно они остались в своих прошлых версиях, не столкнувшись в Азкабане, когда вся его жизнь посыпалась. Драко ждал. Вначале весьма терпеливо и стойко, но когда пошла вторая неделя с его освобождения, он не выдержал и разгромил свою комнату. К счастью, родители были в саду, присматривая рождественскую ёлку, которую выбирали для постановки в главную гостиную. Разумеется, обычно они наряжали дом к празднику гораздо раньше, но отсутствие сына здорово уменьшало их желание праздновать что-то без него. Тогда Драко действительно вышел из себя. Он просто не мог понять, как девушка, которая буквально положила всё, что было ей дорого, к его ногам, мечтая помочь ему выйти на свободу, могла взять и уйти, словно между ними ничего не было. Хотя, наверное, так и есть. Что между ними было? Лёгкий петтинг и пара поцелуев, не более. Это не то, за что следует держаться. И, кажется, Грейнджер наконец-то поумнела и выбрала себя. Так было лучше. Драко убеждал себя в этом каждый день, особенно когда порывался написать ей и спорить: «Какого хера?!», но он держался, цепляясь даже не за гордость, а за мысль, что он ничего не может дать ей. Грейнджер великолепная и умная волшебница. Она любимица страны, где ей открыты все дороги. Сам Министр магии уважает её и в будущем пророчит своё место. Зачем ей осуждённый Пожиратель смерти, который даже не смог спасти её от пыток собственной тётки? Он жалок. Ничтожен. И Драко понял это как раз за те две недели, что мучил себя желанием просто увидеть её. Хотя бы мельком. Но, решив хоть раз в жизни поступить по-мужски, поступить мудро и честно, Малфой попытался отпустить Грейнджер. Чтобы она была счастлива. Потому что с ним ей этого счастья не видать. Она заслуживала лучшего, гораздо лучшего, чем парня, который вряд ли сможет противостоять воле родителей, когда отношения с маглорождённой выйдут наружу. Драко слишком хорошо это понял, услышав очень знакомое слово со стороны отца в один из вечеров на прошлой неделе, когда они ужинали все вместе. Тогда он замер, так и не донеся вилку с мясом до рта, уставившись на салфетку перед собой. Лишь тогда он прозрел. И отступил ради самой Грейнджер в сторону. Её чувства скоро пройдут, если уже не прошли, и, рано или поздно, Гермиона встретит мужчину, который будет хоть немного её достоин. Кто знает, кем он будет. Возможно, тот же Уизли или Поттер. А может, и сам Крам прибежит в Англию, желая попробовать испытать удачу ещё раз. Кем бы ни был этот счастливчик, это будет не Драко. Наконец-то переполненный лифт остановился на его уровне, и Малфой закатил глаза, когда из него практически вывалились сотрудники Министерства. Он благоразумно отошёл в сторону, чтобы дать им выйти и не стать жертвой их дурно пахнущих ног, как заметил знакомую морду. Блейз тоже увидел его и теперь улыбался, как настоящий придурок, сверкая своими зубами, которые Драко периодически хотел выбить. Просто ради веселья. Он не успел даже слова сказать, как Забини схватил его и обнял до такой степени крепко, что лёгкие сдавило. Малфой закашлялся, и друг отпустил его, хлопая по плечу. — Неужто это свершилось! Драко Малфой на свободе! — улыбался Блейз, кажется, искренне радуясь тому, что его друг на воле. Драко хмыкнул, поправляя пиджак. — Привет, Блейз. — И это всё, что ты можешь мне сказать?! — забавно округлил глаза парень, неожиданно больно ударив его кулаком в плечо. Драко даже возмутиться не успел, как на него посыпался град обвинений. Надо сказать, весьма заслуженный. — Ты подонок, Малфой! Ты даже не написал мне, что ты дома! Ты хоть знаешь, сколько сов я к тебе отправил?! Я писал даже Нарциссе, но она всегда отвечала, что ты спишь! Как это понимать, а?! Драко поморщился, не желая признавать свой непомерный эгоизм. Он, конечно же, знал, что Блейз писал ему, да и мама не раз говорила, что Забини донимает её своими вопросами, но, честно сказать, у него просто не был сил. Он действительно спал почти два дня подряд, когда наконец-то оказался дома. Даже ванну не принял, просто упал на кровать и отрубился. Естественно, это просто жалкие оправдания, и Драко сам это знал, но причина его игнорирования всех живых существ, беспокоящихся о нём, была всегда одна. Кудрявая и неугомонная, которая засела в башке, как мерзкий, противный комар, попавший в глаз совершенно случайно. Гадко, и хрен вытащишь ведь! — Ну, долго мне ждать твоих извинений? — фыркнул Забини, видимо, никуда не торопясь. Стоп, а что он вообще делал в Министерстве? — Прости, Блейз, прости, — вздохнул Драко, решая быть искренним. Наполовину. — Я повёл себя как последний ублюдок, признаю. Просто, как только я попал домой, все мысли покинули голову. Захотелось тупо отдохнуть, чтобы никто не трогал. Забини осуждающе покачал головой, но потом снова обнял Малфоя, вызывая у того настоящий шок. Блейз никогда не проявлял столько эмоций по отношению к людям, откровенно говоря, он их вообще не любил. И Драко даже не видел, чтобы друг хоть когда-то обнимал кого-то, если не считать Дафны. А тут такое… Как он от шока в обморок не свалился… Хороший вопрос. — Ты задница, Драко, честно, — сказал Блейз, отстранившись от него. — Но я очень рад, что ты на свободе. Каким бы придурком ты ни был, гнить в тюрьме ты точно не заслужил. Малфой поджал губы и кивнул, не представляя, что сказать. — Знал бы ты, как мы с Грейнджер рвали задницы, чтобы ты оказался здесь, — рассмеялся Блейз, не замечая, как стремительно переменилось лицо Драко. — Чёрт, она так вообще с ума сходила, когда нашла все ответы. Если бы не Мунго… — Мунго? — резко спросил Драко, наградив друга тяжёлым и смертоносным взглядом. — При чём тут Мунго? Забини захлопнул рот и отвёл глаза. И Малфой почувствовал, как в груди просыпается тот самый зверь, который хотел связать Грейнджер и спрятать от всего мира в своей спальне, чтобы никто не смел причинять ей боль. Даже он сам. Сделав плавный шаг к Блейзу, Драко впился в него ждущим взглядом, буквально заставляя говорить. Но такое редко срабатывало на нём, поэтому Малфою пришлось использовать слова, хотя, видит Мерлин, он едва был способен говорить спокойно. — Что с Грейнджер, Блейз? Каким образом в твоём рассказе стало мелькать Мунго? Отвечай мне! — низко прорычал Драко, теряя контроль. Забини закатил глаза, тряся головой, продолжая пялиться куда-то в пространство. Он сразу понял, что Драко до сих пор не в курсе произошедшего, но ему казалось, что всё будет несколько иначе. По крайней мере, он не будет присутствовать лично и наблюдать за истерикой Малфоя. — На Грейнджер было совершено нападение, — нехотя начал Блейз, стараясь не смотреть на Драко. — Она попала в Мунго со множеством ранений. Целителям пришлось ввести её в искусственную кому, чтобы она выжила. И именно в этот день она нашла доказательства твоей невиновности и отправила их мне, а я передал всё Кингсли. Кстати говоря, я уже и так опоздал к нему на встречу. Драко не мог дышать. То есть, пока он предавался унынию и ныл, что она его бросила, Грейнджер сражалась за свою жизнь, будучи в коме?! Он никогда ещё не чувствовал себя таким дерьмом. Уёбищем. — Где она сейчас? — пробормотал Драко, пытаясь дышать. Грудь жгло от разочарования в самом себе и в том, что Грейнджер не посчитала нужным даже увидеться с ним. Наверняка решила, что то, что было между ними, ни черта для него не значит. Благородная дрянь! — У себя. — В смысле?! — не понял Малфой. Блейз скривился, увидев знакомое жестокое и беспощадное выражение лица Драко. Обычно это значит, что кому-то не поздоровится. Главное, чтоб не ему. — Она у себя в кабинете. — Она, блять, была в коме! — взревел Драко, наплевав на всех, кто мог услышать его. — И ты хочешь сказать, что сейчас она на работе?! — Это Грейнджер, чего ты ждал? — весело отозвался Блейз, делая шаг назад, подальше от жгучей ярости Малфоя. — Я пойду, ладно? Меня ждут… Он осторожно обошёл Драко и поспешил в приёмную министра, надеясь, что Грейнджер простит его за столь быструю сдачу в лапы разъярённого дракона. А Драко снова вызвал лифт с одной единственной целью — отлупить маленькую дуру до такой степени, чтобы её умный, но тупой мозг встал на место!

***

Гермиона перебирала бумаги, стараясь лишний раз не напрягаться. Хоть, как оказалось, она и родилась в рубашке, слабость никуда пока не делась. Она помнила все наставления целителей, умоляющих её не перенапрягаться и каждые три дня приходить на приём, раз оставаться в Мунго она наотрез отказалась. Конечно, ей не стоило после таких ранений и клинической смерти вообще покидать палату, но кто, например, сдаст за неё декабрьский отчёт? Линди или, может быть, Калеб, которые ещё в конца октября поделились, что в декабре не станут работать? Вряд ли. Поэтому она здесь, выполняет свои обязанности и делает всё, что только возможно, чтобы не дать трещине в сердце окончательно расколоть его на части. Он даже не написал ей… Гермиона, вопреки воле и желанию держаться во что бы то ни стало, всхлипнула и зажмурилась. Чёртовы слёзы не отпускали её с тех пор, как она узнала об освобождении Драко и том, что он теперь дома. Среди безопасности и близких людей, где ей никогда не было места. Грейнджер не переставала поражаться своей наивности. Единственное, за что она благодарила себя, так за благоразумие, не дав самой себе зайти дальше с Драко, чем могла бы. Если бы Малфой настоял или попросил, или намекнул… Она бы не выдержала и переспала с ним прямо в тюремной камере, но вот тогда собраться воедино у Гермионы никогда уже не получилось бы. Да, сейчас адски больно, и не только из-за травм и слабости организма, но она справляется, как может и умеет. Заваливая себя работой. Но, узнав, каким Драко может быть в постели, Гермиона рассыпалась бы в пыль, ведь знала, что скоро — возможно, очень скоро, — он будет с той, кто с гордостью назовёт себя его девушкой, невестой и даже женой. И это будет красивая, элегантная и чистокровная девушка, ставшая прекрасным дополнением к такому знатному и статному наследнику, как Драко Малфой. Их союз будет силён и могуществен, как и все предыдущие в семье Малфоев. Гермиона сглотнула и выпрямилась, заставляя себя продолжить работу. Она уже запуталась в документах, но упорно не давала себе передохнуть, понимая, что лишняя свободная секунда приведёт к мыслям о том, кого она пыталась забыть. Наивная. Она пытается сделать это с тринадцати лет и думает, что теперь, когда узнала, какой он вблизи, ей удастся это сделать? Ха. Да, Гермиона действительно была пустоголовой идиоткой и дурой, как многие влюблённые женщины до неё. Жаль, что она не смогла научиться на ошибках прошлых поколений и повторила их все до единой. Глубоко вздохнув, она отбросила перо и начала массировать виски, чтобы избавиться от вездесущей головной боли, пусть и не сильной, но весьма ощутимой. Она выпила уже два зелья, но пока результат так себя и не показал. Целители предупреждали, что она всё ещё очень слаба, но не смогли заставить остаться под присмотром. Разумеется, будь мальчики в стране и зная, что с ней произошло, ни о каком Министерстве речи и не шло. Знала бы Джинни или хоть кто-то из семейства Уизли, Гермиона сейчас была бы дома, под сотней одеял, и пила ромашковый чай. Знай хоть кто-то, кроме Кингсли и Забини о покушении на её жизнь, Грейнджер заперли бы под замком и никогда не выпустили. Именно поэтому она заставила обоих мужчин практически поклясться, что они будут молчать. Когда Гермиона пришла в себя, то вызвала их обоих для разговора. Драко уже был дома и в безопасности, так что она рассказала им всё, что могла, чтобы помочь обоим поймать того, кто стоял за заключением Малфоя за решётку. Кингсли согласился и не дал информации о покушении на жизнь героини войны попасть в газеты. Он тщательно проинформировал Аврорат и начальника лично, чтобы ничто не мешало поймать им нужную цель. А Забини занимался всем остальным, хотя явно негодовал из-за того, что она отказывалась ставить Драко в известность касаемо своего состояния. — Он никогда тебе этого не простит, — сказал Блейз, в сотый раз прося её передумать и написать Малфою. — Драко должен знать. — Нет, я хочу, чтобы он не влезал в это и просто жил. Забини смотрел на неё как на клиническую дуру и покачал головой, вздыхая. — Ты же понимаешь, что он будет… — Блейз, давай честно, — не выдержала Гермиона, с болью проговаривая каждое слово. — Мне нет места в его жизни. И никогда не было. Даже если допустить мысль, что мы можем быть вместе, то долго наши отношения всё равно не продлятся. Ни Нарцисса, ни тем более Люциус не позволят единственному сыну жениться на грязнокровке. А давать себе надежду и смотреть на то, как он женится на подходящей девушке, я не хочу. Слишком больно. Последние слова явно были лишними, но именно они убедили Блейза молчать. Он просто кивнул, принимая её правду и точку зрения, но не соглашаясь с ней. Гермиона вынырнула из памятного разговора, когда дверь в её кабинет распахнулась и с такой силой ударилась о стену, что чуть не сорвалась с петель. Она открыла рот, боясь пошевелиться и издать хоть звук. Потому что перед ней стоял взбешённый Малфой, напоминая настоящего дракона. Ему не хватало только крыльев за спиной и пламени, сжигающего всё вокруг. Хотя, она уверена, с этим прекрасно справятся слова, сказанные им. Не стоит гадать, почему он здесь. Узнал… Гермиона даже не стала притворяться и опустила глаза, надеясь, что он убьёт её быстро. Драко захлопнул дверь, отчего она жалобно заскрипела, чудом не превратившись в щепки, и подлетел к её столу, опираясь на него ладонями, натурально впиваясь в девушку стальными глазами. — Молчишь? — рявкнул он, и она подпрыгнула на месте, но ничего не сказала. — Хорошо, молчи. Говорить буду я. Его голос был таким жёстким и злым, что Гермиона испугалась. На задворках сознания она знала, что Малфой её не тронет, но вот как больно ей будет в душевном плане, было страшно представить. Драко пилил её глазами, не отрываясь ни на миг. Его потряхивало от эмоций, захлестнувших разум. — Бестолочь, — выплюнул он, поморщившись. — Дура! Грейнджер терпела, хотя могла возмутиться и начать спор. Но она знала, что виновата сама. Это было её решение не писать Драко и не рассказывать о нападении. Она сама запретила Забини говорить об этом. Именно её молчание послужило началом проблемам, возникшим между ними. Да, Малфой и сам не горел желанием общаться, Гермиона помнит, но вот это она эгоистично стала игнорировать его существование, чтобы спасти себя от боли в будущем. — Знаешь, пока я бежал сюда, всё гадал, какую именно причину ты выбрала для своего молчания, вернее, чем ты оправдывала его, — ядовито протянул Драко, как будто поставил себе цель морально уничтожить её. — Изначально я делал ставку на твоё ненормальное желание спасти меня. Якобы защитить и всё такое. Потом решил, что ты стала каким-то тайным агентом под прикрытием и теперь не можешь рисковать, общаясь со мной. Драко медленно стал обходить стол, а затем в один момент подхватил её на руки и усадил на твёрдую поверхность того самого стола, что ранее спасал Гермиону от его жалящих и горячих прикосновений. — И в конце концов до меня дошла истинная причина твоего молчания, — прошипел Малфой ей в губы, сжимая шею рукой. Не больно, но и не давая вырваться. — Ты решила, что нахрен мне не сдалась, и отошла в сторону, принося себя в жертву моего сраного счастья. — Драко… — Заткнись, пока не прибил! — заорал Малфой ей в лицо, и Гермиона прикрыла веки, чувствуя его злость каждой клеточкой тела. Она никогда прежде его таким не видела. Даже когда он узнал про отца и его заключение в Азкабан на пятом курсе. Малфой облизал пересохшие губы, смотря на неё как-то убито и безумно разочарованно. Гермиона набралась смелости и наконец-то смогла взглянуть на него, видя адскую боль на бледном лице. Он даже не скрывал свои чувства, лишая её дыхания. — Ты тупо бросила меня, Грейнджер, из-за своего надуманного страха, — подвёл итог Драко, проводя кончиками пальцев по её шее, находящейся в его захвате. — Ты тоже не спешил восстанавливать наше… общение, — с плохо скрываемой обидой сказала Грейнджер, видя, как его глаза сузились. Он приблизил к ней своё лицо, забирая жалкие остатки кислорода, который мгновение назад парил около неё. Драко не мог подобрать слов, чтобы описать своё мудачество и её кретинизм. Да уж, точно сладкая парочка. — Ты не пришла ко мне в пятницу. Ты никак не связывалась со мной. Просто пропала. — Ты и не думал искать меня… — Знаю! — прорычал Малфой, так же неожиданно убирая руку с шеи девушки, как и до этого схватив её. Драко ударил кулаком по стене, оставляя дыру в тонком дереве. Гермиона ахнула, но послушно сидела на месте, решая не провоцировать его. Сейчас Малфой напоминал не дракона, а раненого зверя, потерявшегося в незнакомой местности. Он просто стоял к ней спиной, тяжело дыша, отчего его пиджак на плечах чуть ли не ходил ходуном. Гермиона нервно облизала губы, вытягивая руку, чтобы прикоснуться к ней, но не успела, ведь Драко снова обернулся и посмотрел на неё. Она так и замерла с поднятой рукой. — Думаешь, мне легче от того, что я просто смирился с твоим решением отстраниться от меня, чем то, что ты считаешь меня настолько слабым, боясь даже сообщить о проблемах в своей жизни? — Я не считаю тебя слабым, — вяло поправила его Гермиона, не желая говорить о причинах своего глупого решения. — Тогда что? — более уравновешенно поинтересовался Драко, держа между ними дистанцию, словно давая ей возможность сбежать. Только это была иллюзия. Малфой не отпустил бы Гермиону, пока не услышал правду. И они оба это знали. Грейнджер заламывала пальцы, мечтая провалиться на месте. Она всхлипнула, проклиная свои эмоции, которые после покушения стали здорово шалить. Как ей говорили целители, побочный эффект, но — чёрт — когда же она перестанет плакать? — Драко, зачем нам обманывать себя? — фыркнула Гермиона, всплёскивая руками. — Ну честно! Сколько продлятся наши отношения? Месяц, год? А что потом? Мы оба знаем, что будет. Твои родители найдут тебе чистокровную девушку, и ты женишься на ней, а я останусь с дырой в груди. Драко просто стоял и смотрел на неё с равнодушной маской на лице, сильнее раззадоривая Гермиону и её покачивающиеся, как маятник, чувства. — Да и потом, можно подумать, я тебе нужна! Это же не так! Тебе было одиноко в тюрьме, ты хотел выбраться оттуда, естественно, что я тебе понравилась. На время! Но на самом деле я тебе не нужна. Я тебе даже никогда не нравилась. Ты меня не замечал! Так зачем сейчас разыгрывать какие-то обиды, если это правда?! Гермиона шмыгнула носом, отворачиваясь. Она была не в силах остановить слёзы и боль, обволакивающую сердце. Его будто рвали на части, хотя раньше ей казалось, что от этого жалкого куска плоти уже ничего не осталось. — Ты не виноват, что воспользовался… некоторой возможностью избавиться от одиночества. Это моя вина. Я вообще не должна была рассказать о своих чувствах, нужно было придумать что-нибудь другое. Я… Я дура, ты прав. Все правы, кто говорил мне это. Я… — она зажмурилась, глотая желание завыть. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, поэтому… — Закончила? — грубо спросил Драко, нагло перебивая её. Гермиона открыла глаза и уставилась на него сквозь солёную пелену. Если ещё пару минут назад, во время её монолога, Малфой был относительно спокоен, то теперь он опять был в бешенстве, пылая яростью, как костёр, который знатно полили керосином. Он в один шаг оказался рядом с ней и резко схватил за подбородок, удерживая на месте, не давая даже помыслить о том, чтобы не смотреть ему в глаза. Где застыла боль от её слов. — Какая же ты глупая, Грейнджер, — прохрипел Малфой, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не продырявить стену кулаком. Снова. — Хочешь знать, почему я здесь? Она не успела и слова сказать, лишь приоткрыла рот, когда Драко самоуверенно поцеловал её, будто имел полное право. Гермиона пискнула ему в губы, но он не остановился, наоборот, углубил поцелуй, до жути крепко прижимая её к себе, вдавливая в собственный торс. Гермиона хотела оттолкнуть его и накричать за такой примитивный метод заткнуть женщину, но — боже — как же было приятно. Она готова была сдаться, осторожно опуская ладони ему на плечи, как Драко разорвал поцелуй, смотря на неё с вожделением и гневом одновременно. — Я хочу быть здесь. С тобой. Ясно тебе? — прошептал Малфой мягко и нежно, удивляя её своими поразительными скачками настроения. — Ты правда думаешь, что я пришёл бы сюда, если бы мне было плевать на тебя? Если ты была всего лишь развлечением и попыткой спастись от одиночества, м? — Не знаю, — растерянно пробормотала Гермиона. Драко вздохнул и поцеловал её в лоб, обнимая. Она ощутила новые мокрые дорожки на щеках, обхватив его плечи в ответ, пряча лицо у него на груди. Он поглаживал её по волосам, целуя в макушку и висок. — Грейнджер, я просто хочу, чтобы ты запомнила одну вещь, ладно? Она подняла голову и кивнула ему, показывая, что слушает. — Я сам выбрал тебя, а не потому, что спасался от тюрьмы и сумасшествия. Я хотел тебя и хочу. Если бы ты была разовым отвлечением от реальности, я бы не говорил всё это, — честно, открыто сказал Драко, взяв её лицо в ладони, пытаясь достучаться до Гермионы. — Ты… Ты даже не представляешь, как быстро я лишился мозгов после твоего признания. Я не знаю, не помню момент, когда конкретно всё так поменялось, но между нами уже никогда и ничего не будет по-старому, слышишь? — Ты хочешь быть со мной? — неуверенно пробормотала Гермиона, бегая глазами по его лицу. Драко цокнул языком и взглядом попросил сил у Мерлина или Бога о терпении. — Женщины, — буркнул он, возвращая разговор в нужное русло. — Да, я хочу быть с тобой. Очень. Я не собираюсь слушать родителей, общество или кого-то ещё, поэтому тебе не нужно бояться, что я рано или поздно уйду. Я… — Драко осёкся, сглатывая комок в горле. — Я никогда никого не любил, понимаешь? Никого, кроме семьи. Я сейчас… я… я в ужасе от того, что чувствую. Но к тебе я хочу это чувствовать, ясно? Гермиона не знала, умерла она или нет. Возможно, она померла ещё в Мунго, а сейчас просто смотрит фильм, состоящий из её самых сокровенных желаний, и если всё действительно так, то она не хочет возвращаться. Не хочет оживать. Она хочет остаться здесь. С ним. Не веря, что всё реально, Гермиона судорожно кивнула ему, обнимая, чтобы Драко не увидел её слёз, но он покачал головой и начал вытирать солёные капли на её щеках, окончательно доводя девушку до истерики. Но Грейнджер не успела упасть в пучины горького моря, потому что Малфой поцеловал её, наконец-то даря свои чувства, открывая ей их и оставаясь беззащитным. Гермиона обхватила его и руками и ногами, прижимая к себе, боясь отпустить. И, кажется, Драко испытывал то же самое, зарываясь рукой в её волосы и затягивая в стальной капкан собственных рук так, что Гермиона едва могла дышать, но она не жаловалась, лишь льнула к теплу мужского тела, мечтая зайти дальше обычных поцелуев. Но её слабость дала о себе знать в самый неподходящий момент. Когда Драко начал задирать её юбку, а она активно ему в этом помогала, дышать стало сложнее, и Гермиона прижала ладонь к груди, медленно вдыхая и выдыхая. Она прикрыла веки, не замечая, как Малфой смертельно побледнел. — Ты в порядке? — он обхватил её за шею сзади, ласково убирая волосы от лица, чтобы заглянуть ей в глаза. Гермиона улыбнулась ему и потянулась к его губам, но Драко покачал головой, поправляя её юбку. — Что ты… — Нет, Грейнджер, — твёрдо сказал Малфой, заставляя её почувствовать себя жалкой потаскушкой. — Ты недавно вышла из комы и уже работаешь. Я даже не подумал… — он сжал кулак и челюсть, проклиная самого себя. — Тебе нужно отдыхать, а не… — Я в порядке. — Ага, я видел, — рявкнул парень, и она закатила глаза. Слезая со стола, Гермиона пошатнулась от слабости, и Драко успел подхватить её, обняв поперёк талии, прижав к своей груди. — В порядке она, — пробурчал он ей на ухо, вызывая у неё смущённую улыбку. Посадив Грейнджер в кресло, он наколдовал ей стакан воды и приказал выпить. Она же не стала сопротивляться из-за кружащейся головы и лёгкой тошноты. — Сиди здесь, я скоро вернусь и отведу тебя домой, — отчеканил Драко, застёгивая пуговицу на пиджаке. Гермиона не поняла, о чём он, и попыталась встать, но Малфой просто усадил её обратно, наградив обжигающим взглядом. — Куда ты собрался? — К Брустверу, — отрезал он. — У тебя с этого дня начинается отпуск. — Что?! Драко, ты не имеешь права! Это… — вскочила она, начиная кричать. Малфой встал рядом с ней, придавливая к земле своим ростом и взглядом, с которым лучше было не спорить. Не ожидав от него такого властного поведения по отношению к себе, Гермиона совсем растерялась, не понимая, что делать. — Ты недавно была в коме, Грейнджер, — ужасно резко сказал Драко, контролируя тон, но не злость. — Ты должна быть либо дома, либо в больнице. Но вместо этого ты работаешь, едва держась на ногах. Поэтому сейчас ты отправишься домой вместе со мной, и это, мать твою, не обсуждается. — Ты не имеешь права контролировать меня, — возмутилась она. Драко просто выгнул бровь, отчего Гермиона почувствовала себя глупым ребёнком. А она ненавидела это чувство! — Разве? — хмыкнул парень, игнорируя её раздражённое сопение и желание спорить до хрипоты. Грейнджер собиралась кричать и отстаивать свою независимость, но он заткнул её, просто нежно поцеловав в лоб. Она зависла от шока, чем Драко и воспользовался, покидая её кабинет. Она практически упала в своё кресло, задумчиво потирая лоб, где до сих пор горела кожа от поцелуя Драко. Вопреки всем убеждениям, на её лице расцвела улыбка.