Глава 9. Кровавая лоза в утреннем тумане

      Крик оборвался, сменившись влажным хрустом разрываемой плоти, от которого кровь стыла в жилах. Туман над Рекой Багровой Ленты всколыхнулся, словно живое, голодное существо, почуявшее добычу.       Синъюй отступила на шаг, её пальцы судорожно сжимали защитный талисман. Золотистый купол, который она возвела, дрожал под градом ударов — из тумана на них бросались искаженные фигуры. Вэнь Сюин стоял перед ней, его боевой веер превратился в размытое пятно стали, отбивая хлесткие удары лоз.       — А-Юй, их слишком много! — крикнул он, не оборачиваясь. — Барьер долго не выдержит!       В этот момент со стороны деревни послышался топот бегущих ног. Сигнал тревоги сделал своё дело.       — Сестра! Лови!       Крик Бай Лянь прорезал шум боя. Она, не останавливаясь, метнула в сестру продолговатый предмет. Синъюй перехватила его в полете. Это был её бумажный зонт «Баймэй», который она оставила в комнате.       — К бою! — голос Наставника Ли донесся сквозь туман, усиленный духовной силой, но сам он был ещё далеко.       Из молочной пелены на берег начали выходить фигуры. Их было около десятка. Это были не демоны и не звери. Это были те самые пропавшие крестьяне, которых они искали. Они двигались рывками, неестественно выгибая конечности под жуткими углами. Их головы безвольно свисали, а руки волочились по земле. Сквозь прорехи в одежде и бледную, как пергамент, кожу просвечивали толстые, пульсирующие багровые жилы. Казалось, их тела были оплетены изнутри чудовищным плющом, заменившим мышцы.       Е Лан, примчавшийся одним из первых, замер, глядя на врагов. Его меч, уже занесенный для удара, дрогнул и опустился.       — Великие Небеса... — выдохнул он, и в его глазах отразился неподдельный ужас. — Это же те самые пропавшие люди!       Одна из фигур, мужчина в лохмотьях рыбака, с утробным рыком бросилась на него. Е Лан, повинуясь годам тренировок, мгновенно выставил блок, принимая удар костлявой руки на лезвие. Удар был чудовищной силы — намного тяжелее, чем мог бы нанести обычный смертный. Металл зазвенел, и Е Лана отбросило на шаг назад. Он оттолкнул нападавшего, но не нанёс ответный удар.       — Я не могу их бить! — крикнул он, отталкивая безумца эфесом, вместо того чтобы рубить лезвием.       — Они могут быть ещё живы! Нам нужно сдержать их барьерами! Если мы запечатаем их меридианы, возможно, им ещё можно помочь!       — Взгляни в их глаза, Е Лан! — голос Синъюй звучал твердо, но без злобы. Она раскрыла зонт с сухим хлопком, и на куполе расцвели алые цветы.       — Там пустота. Души уже покинули эти тела, ими движет лишь тёмная воля. Мы не можем рисковать живыми ради мертвых.       Синъюй крутанула рукоять зонта. Раздался резкий щелчок скрытого механизма. Из кончиков спиц вырвался веер тончайших серебряных игл — техника «Слёзы Дождя». Они со свистом прошили воздух и вонзились в колени и плечи нападавших на Е Лана тварей, пригвождая их к земле, но не убивая окончательно.       — Не дайте им коснуться вас! Мы не знаем, как передается эта зараза! — крикнула она, вставая в защитную стойку.       — Лянь! Мне нужна поддержка! Сбей их ритм!       Бай Лянь кивнула, в её глазах не было привычного высокомерия, только сосредоточенность. Она поднесла к губам нефритовую флейту «Шёпот Феникса».       — Поняла, сестра!       Трели, резкие и быстрые, полетели в туман. Лянь вкладывала в музыку свою Ци, создавая «Песнь Ветра», которая ускоряла движения союзников и создавала вибрирующий звуковой щит, мешая марионеткам координировать атаки. Она знала, что в ближнем бою слаба, и изо всех сил старалась быть полезной издалека.       Вэнь Сюин, убедившись, что Синъюй получила оружие, сменил тактику. Он не стоял в стороне. Его лицо было серьезным, на лбу выступила испарина — он контролировал огромный поток Ци. Он резко раскрыл веер, направляя волну изумрудной энергии в центр толпы врагов.       — Шёпот Древнего Леса! — выдохнул он.       Воздух стал густым и тяжелым для врагов. Марионетки замедлились, словно увязли в невидимой тине, а ученики, напротив, почувствовали, как свежий поток силы наполняет легкие, проясняя сознание и снимая усталость. Вэнь Сюин держал контроль над полем боя, не давая тварям окружить отряд.       Однако хаос битвы непредсказуем. Один из мертвецов, чьи жилы пульсировали особенно ярко, прорвался сквозь зеленую дымку Вэнь Сюина. Он двигался неестественно быстро, игнорируя музыку флейты, и его целью была Бай Лянь, стоявшая чуть поодаль без защиты.       Лянь увидела перекошенное лицо мертвеца слишком поздно. Она вскрикнула, прерывая мелодию, и инстинктивно закрылась руками, понимая, что не успеет уклониться.       — Лянь, назад! — раздался яростный крик.       Чэнь Сюань, оказавшийся ближе всех, не раздумывал ни секунды. В этот момент в нём не было ни капли высокомерия или желания покрасоваться. Он видел лишь, что девушке грозит смерть.       Он рванулся наперерез, выхватывая фамильный клинок. «Золотой Рассвет» вспыхнул теплым, чистым светом, разгоняя тьму.       — Техника Золотого Журавля: Крыло Защитника!       Он встал между Бай Лянь и чудовищем, принимая удар на себя и одновременно нанося ответный. Это был не красивый выпад для зрителей, а рубящий, отчаянный удар, призванный спасти жизнь. Клинок со звоном вошёл в тело марионетки, рассекая плоть и кости, отбрасывая тварь от девушки.       Но Чэнь Сюань не знал главного. В тот момент, когда его меч разрубил грудь мертвеца, из раны, словно разъяренная змея, выстрелила толстая багровая лоза, усеянная шипами.       Чэнь Сюань, вложивший все силы в атаку и защиту Лянь, был открыт. Шип с тошнотворным хрустом вонзился в его правое плечо, пробивая доспех.       — Агх! — Чэнь Сюань пошатнулся, выронив сияющий меч, но не отступил, продолжая закрывать собой застывшую в ужасе Бай Лянь.       — Брат Чэнь! — в ужасе закричала Лянь, видя, как кровь заливает его рукав.       — Держись! — крикнула Синъюй, метнув серебряную иглу точно в лозу, пытаясь перебить её и не дать паразиту проникнуть глубже.       И в этот момент, когда напряжение достигло пика, воздух разорвал ледяной свист. Наставник Ли Ханъи, наконец, достиг берега.       — Назад!       Воздух вокруг не просто остыл — он мгновенно закристаллизовался. Температура рухнула с такой скоростью, что туман превратился в мириады ледяных игл, со звоном осыпающихся на землю, а каждый вдох обжигал лёгкие холодом горных пиков.       Наставник Ли Ханъи возник между учениками и чудовищами, словно соткался из морозной дымки. В его руке лежал «Циншуан» — меч Чистого Инея. Клинок был матово-белым, полупрозрачным, и от него исходила такая плотная аура, что казалось, будто он выкован из застывшего лунного света самой долгой зимней ночи.       Он не делал лишних движений, не принимал картинных стоек. Лишь один короткий, едва уловимый глазом взмах кистью.       Беззвучная волна абсолютного холода прокатилась по берегу, замораживая даже звук битвы. Лоза, державшая Чэнь Сюаня, застыла прямо в воздухе, покрывшись инеем, стала хрупкой, как тонкое стекло, и со звоном рассыпалась в ледяную крошку, освобождая пленника. Остальные марионетки, замершие в атаке, мгновенно покрылись толстой коркой голубоватого льда, превратившись в жуткие, неестественные статуи, навеки застывшие в своих последних движениях.       Ли Ханъи вложил меч в ножны с тихим, весомым щелчком, который в наступившей тишине прозвучал как приговор.       — Бой окончен, — его голос был холоднее, чем его клинок, и не допускал возражений.       Он быстро окинул взглядом ледяные статуи, убеждаясь, что твари обездвижены.       — Раненых в Зал Собраний. Живо! Но не расслабляться.       Он повернулся к Е Лану и Ли Вэю, которые всё ещё тяжело дышали.       — Принесите мои «Талисманы Морозного Плена»! Наклейте их на лоб каждой статуи. Мой лёд крепок, но эти твари питаются чужой Ци. Если паразиты адаптируются, они могут растопить корку изнутри. Талисманы послужат якорем для моей энергии, чтобы я мог поддерживать стазис на расстоянии.

***

      В главном зале постоялого двора пахло гарью, кислым потом и металлической вонью крови.       Тяжёлые дубовые столы сдвинули в центр, превратив обеденную зону в подобие лечебницы. Чэнь Сюаня уложили на грубую поверхность. Он был бледен как полотно, крупный пот градом катился по лицу, смывая былую надменность и лоск.       — Агх!.. — с его пересохших губ срывались сдавленные, жалкие стоны, пока он судорожно сжимал здоровой рукой край столешницы, оставляя на дереве глубокие вмятины.       Его плечо выглядело ужасно. Вокруг раны от шипа кожа вздулась и потемнела, приобретая гнилостный фиолетово-чёрный оттенок. Но самым страшным было другое: под кожей что-то двигалось. Тонкие чёрные бугры, похожие на корни, медленно, но неотвратимо расползались от раны к шее и сердцу, пульсируя в такт его бешеному сердцебиению.       — Заражение распространяется слишком быстро, — констатировал Наставник Ли, осмотрев рану. Его лицо оставалось ледяной маской, но в голосе проскользнуло напряжение.       — Это живая материя.       Чэнь Сюань, услышав это, запаниковал ещё сильнее. Его дыхание стало прерывистым, сиплым.       — Я... я не чувствую пальцев... — прохрипел он, глядя на Наставника расширенными от животного ужаса глазами. — Наставник Ли, сделайте что-нибудь! Я не хочу умирать!       В этот момент к столу мягко, словно плывя над полом, подошёл Вэнь Сюин. Он с щелчком сложил свой веер и покачал головой с выражением глубокого, почти отеческого сочувствия.       — Тише, Чэнь Сюань, тише. Страх лишь разгоняет кровь, питая заразу.       Он положил прохладную, ухоженную ладонь на горячий лоб юноши.       — Позволь мне помочь. Моя стихия — Дерево. Я могу направить поток своей мягкой Ци в рану, успокоить боль и аккуратно вытянуть этот корень, словно занозу. Это будет быстро. И ты сразу почувствуешь облегчение.       Рука Вэнь Сюина окуталась мягким, изумрудным свечением. Оно казалось таким тёплым, таким живительным по сравнению с ледяным дыханием смерти, что витало вокруг.       Чэнь Сюань подался навстречу этому свету, как замерзающий к очагу.       — Да... пожалуйста, Господин Вэнь... — выдохнул он с надеждой, забыв о боли.       — Стойте!       Крик был таким резким, что Вэнь Сюин замер в дюйме от раны. К столу подскочила Су Юнь. Её руки были полны склянок с мазями и чистых бинтов, волосы растрепались, а в глазах, обычно кротких, горел отчаянный огонь.       — Не смейте использовать Ци Дерева! — выпалила она, задыхаясь от собственной смелости.       — Вы убьёте его!       В зале повисла звенящая тишина. Перебить Мастера? Обвинить благородного господина в попытке убийства? Даже Ли Ханъи чуть сузил глаза, внимательно глядя на девушку.       Вэнь Сюин медленно повернул голову. Его вежливая улыбка не дрогнула, но в зелёных глазах на миг мелькнул опасный холод, острый, как игла.       — Ты смеешь указывать мне, дитя? — его голос был мягким, как бархат, но от него по спине бежали мурашки.       — Я пытаюсь спасти твоего товарища от мучительной агонии.       — Это не просто яд! — Су Юнь не отступила, хотя её колени дрожали под взглядом «Змея». Она указала дрожащим пальцем на чёрные вены на плече Чэнь Сюаня.       — Посмотрите на структуру! Это «Дьявольская Лоза Иссошения». Она имеет природу Дерева. Она питается чужой жизненной силой, чтобы расти! Если вы вольёте в неё свою чистую Ци Дерева, это будет как подлить масла в огонь! Паразит мгновенно разрастётся, разорвёт вены и доберётся до сердца за один удар сердца!       Чэнь Сюань, услышав слова «разорвёт вены», дёрнулся всем телом. Он перевёл мутный взгляд с сияющей руки Вэнь Сюина на встревоженное, чумазое лицо Су Юнь.       — О чём она говорит?.. — прошептал он, и в его голосе прозвучало сомнение.       — Она говорит глупости, порождённые страхом и невежеством, — спокойно, с ноткой снисхождения ответил Вэнь Сюин.       — Она начиталась дешёвых бестиариев. Мой контроль абсолютен. Я смогу изолировать паразита и извлечь его. Доверься мне, Чэнь Сюань. Или ты хочешь вверить свою жизнь... ученице, которая даже меча держать не умеет?       Паника и боль захлестнули рассудок Чэнь Сюаня, смывая остатки логики.       — Уйди! — крикнул он, пытаясь оттолкнуть Су Юнь здоровой рукой. Удар вышел слабым, но обидным.       — Не трогай меня! Ты ничего не знаешь! Ты хочешь, чтобы я умер, пока ты ставишь на мне эксперименты?!       Он повернулся к Вэнь Сюину, протягивая руку, как нищий за подаянием.       — Мастер Вэнь, прошу вас! Уберите её! Помогите мне!       Су Юнь отшатнулась, словно получила пощёчину. В её глазах стояли слёзы жгучей обиды, но она понимала: он сделал выбор. И этот выбор может стать последним.       Вэнь Сюин победно улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ, так, чтобы видела только она.       — Вот видишь, дитя. Твой товарищ сделал выбор. Не мешай взрослым спасать жизни.       Он снова занёс светящуюся изумрудным светом руку над почерневшей раной, готовясь влить смертельную дозу «живительной» энергии. Ли Ханъи открыл рот, чтобы что-то сказать, но было уже поздно.

***

      Изумрудное сияние Ци на кончиках длинных пальцев Вэнь Сюина стало ярче, гуще. Он опускал руку медленно, словно давая всем насладиться моментом великого спасения.       Бай Синъюй смотрела на этот свет, и время для неё замедлилось, растянувшись в вязкую смолу. В её сознании, разрывая туман, вспыхнула резкая, как удар хлыста, картина из прошлой жизни.       ...Зал Совета Клана. Старейшина Чжан. Тот самый, которого Вэнь Сюин «исцелил» после похожей стычки в лесу. Старик сидит в кресле, улыбаясь пустой, блаженной улыбкой и кивает на каждое слово Вэнь Сюина. Его Ци течёт ровно, но в глазах — стеклянная пустота. Внутри него, обвивая меридианы, пульсирует «Семя Покорности», превратившее гордого мастера в послушную куклу на ниточках.       «Он не лечит, — пронеслось в голове Синъюй ледяной молнией. — Он надевает ошейник. Если он коснётся Чэнь Сюаня, наследник Клана Чэнь станет его рабом».       — Нет.       Синъюй метнулась вперёд быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Её пальцы стальным кольцом сомкнулись на запястье Вэнь Сюина, останавливая его ладонь всего в цуне от гноящейся раны.       Зелёный свет дрогнул. В зале повисла мёртвая тишина, ещё более тяжёлая и давящая, чем прежде. Схватить Мастера за руку? Прервать технику? Это было неслыханно.       — А-Юй! — взвизгнула Бай Лянь, вскакивая с места, её лицо пошло красными пятнами.       — Ты с ума сошла?! Убери руки! Как ты смеешь мешать Господину Вэню спасать жизнь?!       Вэнь Сюин медленно перевёл взгляд на бледную руку Синъюй, сжимающую его запястье, а затем посмотрел ей прямо в глаза. В его изумрудном взоре не было гнева — только глубокий, пугающий интерес.       — А-Юй? — произнёс он мягко, но с нажимом, от которого воздух завибрировал.       — Ты мне не доверяешь?       Синъюй разжала пальцы, отпуская его руку, но не отступила ни на шаг, продолжая закрывать собой дрожащего Чэнь Сюаня.       — Дело не в доверии, Брат Вэнь, — её голос был ровным и звонким, чтобы каждое слово было слышно в углах зала. — Дело в законах природы. Младшая сестра Су права, и я не могу позволить вам совершить ошибку из-за вашего благородного порыва.       Она указала на чёрные пульсирующие вены.       — Вы — признанный гений Пути Дерева. Ваша Ци — это концентрированная жизнь. Но этот паразит... он тоже имеет природу Дерева. Если вы вольёте в него свою силу, вы не вытянете его. Вы накормите его. Он не выдержит напора вашей мощи и мгновенно разрастётся, разорвав тело носителя изнутри. Вы слишком сильны для столь тонкой работы, брат Вэнь.       Это был идеальный дипломатический ход. Она загнала его в ловушку лести, назвав его силу слишком великой.       Вэнь Сюин чуть прищурился. Он понял её игру.       — Звучит разумно, — раздался холодный, весомый голос Наставника Ли Ханъи. Ли подошёл ближе, всматриваясь в рану пронзительным взглядом.       — Теория Пяти Элементов непреложна. Дерево усиливает Дерево. Риск слишком велик, Мастер Вэнь. Мы не можем питать паразита. Нужно использовать методы подавления. Металл рубит Дерево. Огонь сжигает его. Мы пойдем путём боли, но путём гарантии.       Вэнь Сюин выпрямился и с лёгким щелчком раскрыл веер, скрывая досаду за вежливой улыбкой. Зелёное сияние на его пальцах погасло.       — Что ж... Возможно, в своём желании помочь я переоценил выносливость юноши. Ваша осторожность похвальна, Наставник Ли.       Он отступил в тень, но его взгляд остался прикованным к прямой спине девушки. Синъюй развернулась к Чэнь Сюаню. Тот всё ещё трясся, глядя на неё с ужасом и непониманием. Надежда на лёгкое исцеление исчезла, остался лишь страх перед ножом.       — Но... сестра Бай... — жалобно простонал он, сжимаясь в комок. — Она же будет резать... Я не хочу... Больно...       Синъюй посмотрела на него. В этот момент в её памяти всплыло другое воспоминание из будущего. Траурный зал. Белые флаги. И имя, написанное золотом на поминальной табличке.       Чэнь Кай. Гений меча. Старший брат этого дрожащего мальчишки.       Она наклонилась к Чэнь Сюаню, и её лицо смягчилось. Теперь в нём не было холода, только спокойная уверенность.       — Чэнь Сюань, посмотри на меня, — тихо сказала она. — Я знаю, тебе страшно. Но ты не один. Твой брат, Чэнь Кай, никогда не отступал перед болью, верно? Я слышала о битве у ущелья Ветров. Говорят, даже раненый, он продолжал стоять, защищая своих людей. В твоих жилах течёт та же кровь.       Услышав имя брата, Чэнь Сюань замер. Его глаза расширились. Откуда она знает детали той трагедии? Даже в клане об этом говорили шёпотом.       — Я не оставлю тебя мучиться, — продолжила Синъюй, кладя прохладную ладонь ему на здоровое плечо. — Я использую свою ледяную Ци, чтобы заморозить нервные узлы вокруг раны. Это не уберёт боль полностью, но сделает её терпимой. Будет холодно, словно ты окунул руку в горный ручей зимой. Ты справишься. Я помогу тебе.       Она говорила это не как старшая по званию, а словно старшая сестра, что заботилась о нём. Чэнь Сюань судорожно сглотнул. Страх никуда не делся, но паника отступила перед её уверенным голосом и упоминанием брата.       Он скосил глаза на лежащий рядом меч «Золотой Рассвет», который потух и казался мёртвым без руки хозяина.       — Я... я смогу, — прошептал он, сжимая зубы так, что желваки побелели. — Брат Кай... я смогу.       Он повернул голову к Су Юнь, которая замерла с инструментами в руках, боясь дышать.       — Делай, — выдохнул он, зажмурившись. — Только не смей ошибиться, слышишь?       Синъюй выпрямилась и кивнула Су Юнь.       — Приступай. Е Лан, Ли Вэй, держите его крепко. Он может дёрнуться.       Су Юнь, бледная, но решительная, подошла к столу. Она поднесла тонкий ланцет к огню свечи, раскаляя лезвие.       — Прости, — шепнула она едва слышно. — Сейчас будет немного больно.       Вэнь Сюин в тёмном углу комнаты медленно, ритмично обмахивался веером. План сорвался, но он не выглядел расстроенным. Он смотрел на Бай Синъюй, слегка склонив голову набок.       «Удивительно... Откуда она знает про реакцию Кровавого Вьюна на Ци Дерева? Это знание из запретных трактатов тёмных целителей. В праведных сектах такому не учат. И про битву Чэнь Кая... она знает слишком много для той, кто никогда не покидал гору. Кто же ты на самом деле, А-Юй?»

***

      Следующие часы превратились в напряжённую, кровавую, но слаженную работу, какой эти стены ещё не видели.       Вращались не только энергии, но и люди. Е Лан и Ли Вэй метались между колодцем и залом, таская тазы с водой и свежие ткани. Бай Синъюй стояла у изголовья, её лицо было белым от напряжения: она держала серебряные иглы в акупунктурных точках Чэнь Сюаня, постоянно вливая ледяную Ци, чтобы заморозить нервы и не дать боли убить его болевым шоком.       Наставник Ли Ханъи возвышался над столом, как каменная статуя. Его аура создавала стерильный купол, не давая пыли и миазмам проникнуть в открытую рану. Однако на его бледном лице читалось напряжение — ему приходилось делить поток силы. Львиная доля энергии уходила по невидимым нитям к талисманам в соседнем сарае, удерживая марионеток в ледяном стазисе. Там, среди застывших фигур, сейчас находился Вэнь Сюин, который вызвался «покараулить» пленников, а на деле — с холодным любопытством изучал структуру паразитов.       В центре этого вихря была Су Юнь. Её руки дрожали лишь секунду, пока она не коснулась кожи ланцетом. Потом мир для неё сузился до размеров раны. Она не стала рубить руку, как предлагали древние трактаты. Вместо этого она сделала длинный, глубокий разрез вдоль мышцы, вскрывая поражённую плоть, как перезрелый фрукт.       — Держите! — крикнула она, когда чёрные корни, почувствовав воздух, начали извиваться.       Е Лан навалился на здоровое плечо Чэнь Сюаня, удерживая его. Юноша глухо закричал сквозь сжатые зубы, его тело выгнулось дугой, но Синъюй тут же вогнала ещё одну ледяную иглу в точку на его шее, принудительно гася сознание.       В нос ударил густой, тяжёлый дух — резкий запах железа и свежей крови, смешанный со сладковатой, приторной гнилью порченой плотью. Су Юнь бросила быстрый взгляд в глубину раны. Ситуация была хуже, чем она предполагала.                   Обычная сталь здесь была бесполезна.       — Брат Е! — резко скомандовала она.       — Мне нужна твоя Ци. Твоя стихия — Металл, она подавляет Дерево. Возьми этот тонкий клинок. Напитай его своей насколько сможешь. Мне нужно лезвие, которое будет не просто резать, но и мгновенно прижигать плоть, запечатывая раны.       Е Лан, бледный, но сосредоточенный, кивнул. Он коснулся лезвия двумя пальцами. Клинок отозвался низким гулом и засветился холодным, серебристым светом, став похожим на луч затвердевшего лунного света.       Су Юнь приняла оружие. Мир для неё сузился до размеров кровавого месива. Теперь она работала не как травница, а как мастер клинка, у которого нет права на дрожь в руке.       Она использовала изогнутые серебряные крючья, чтобы развести края раны. Зрелище заставило даже Вэнь Сюина в углу перестать обмахиваться веером. Здоровое, красное мясо было пронизано чёрной паутиной. Но истинная смерть таилась глубже.       Главный корень паразита не просто врос в мышцу. Он оплёл Главную Кровеносную Жилу и проходящий рядом Меридиан Движения. Толстый, пульсирующий чёрный жгут спиралью обвивал их, словно удав, душащий жертву. Паразит питался напрямую от основного потока жизни.       — Не дышать... — прошептала Су Юнь       Это была работа тоньше, чем гравировка по рису. Она начала иссечение. Напитанный Ци Металла нож работал идеально: Су Юнь аккуратно отсекала мелкие чёрные отростки, и ледяное лезвие мгновенно запечатывало мелкие сосуды, не давая крови залить рану. Чёрная плоть паразита шипела и дымилась, корчась от боли, но не смела сопротивляться силе Металла.       Но когда она дошла до Главной Жилы, клинок пришлось отложить. Здесь резать было нельзя — одно неверное движение, стенка сосуда лопнет, и жизненная кровь покинет тело Чэнь Сюаня за три вдоха.       Су Юнь взяла тупой костяной щуп и щипцы. Ей пришлось буквально отслаивать паразита от стенки сосуда. Лоза сопротивлялась, сжимаясь сильнее. Жила под ней опасно вздулась, готовая прорваться.       — Брат Е, держи зажим здесь, у основания, — её голос был твёрд как сталь. — Если брызнет кровь — пережимай поток мгновенно, не раздумывая!       В тишине зала раздавался лишь влажный, чавкающий звук разрываемой органики. Су Юнь, закусив губу до крови, цунь за цунем отделяла смерть от жизни. Сквозь тонкую стенку сосуда она чувствовала бешеный, испуганный ток крови пациента.       Наконец, с омерзительным чпокающим звуком главный узел лозы отделился от нервного узла и артерии. Чэнь Сюань, даже сквозь ледяной сон, дёрнулся всем телом, когда давление на меридиан исчезло.       — Чисто... — выдохнула Су Юнь, быстро осматривая сосуд. Стенка была истончена, почти прозрачна, но цела.       Она бросила извивающуюся тварь в чашу с огнём. Наставник Ли мгновенно испепелил её.       Но работа не была закончена.       — Главный поток сохранён, но малые сосуды повреждены, — пробормотала она, меняя инструменты. — Игла! Шёлковая нить!       Её пальцы замелькали, накладывая швы. Она не просто «зашивала мясо». Она виртуозно перевязывала каждый кровоточащий сосуд тончайшей нитью, восстанавливая русло реки жизни, а затем слой за слоем соединяла рассечённые ткани, возвращая руке её форму.       — Всё... — выдохнула Су Юнь, затягивая последний узел на коже и обильно поливая шов заживляющим эликсиром.       Она устало опустила окровавленные руки.       — Я удалила весь очаг и восстановила целостность потоков, — её голос был тихим. — Главная Жила освобождена. Меридиан не задет, но был сдавлен слишком долго.       Она подняла на Наставника Ли взгляд, полный профессиональной тревоги.       — Гарантий нет. Я сделала всё, чтобы восстановить путь крови, но риск застоя слишком велик. Если к утру пальцы потеплеют — мы победили. Если останутся ледяными... значит, кровь встала, и рука умрёт.       Наставник Ли подошёл ближе, осматривая аккуратные, хоть и наложенные дрожащей рукой стежки. Он перевёл взгляд на перепачканную по локоть в чужой крови и слизи девушку. В его глазах впервые промелькнуло неподдельное уважение.       — Искусная работа, ученица Су. Ты боролась за каждый цунь плоти там, где другие бы просто ампутировали. Старейшина Лань не ошиблась, рекомендуя тебя в этот отряд. Когда вернёмся в секту, я обязательно расскажу о твоём мастерстве, такие таланты заслуживают награды!       Бай Синъюй, вытирая руки чистым полотенцем, подошла к ним. Её лицо было бледным от истощения духовных сил.       — Младшая сестра Су, ты едва стоишь на ногах, — тихо заметила она. — Иди отдыхать. Ты сделала главное. Я останусь с ним до рассвета и прослежу за его состоянием.       Су Юнь благодарно улыбнулась, но покачала головой, мягко отодвигая предложенный стул.       — Благодарю за заботу, старшая сестра Бай, но я должна отказаться. Ближайшие часы — критические. Нужно менять повязки каждые полчаса, чтобы не допустить застоя крови, и поить его восстанавливающим отваром по капле. Это требует особого навыка и знания трав. К тому же... — она с уважением посмотрела на Синъюй.       — Вы потратили слишком много ледяной Ци, удерживая его болевой порог и блокируя нервы. Вашим меридианам нужен покой не меньше, чем ему. Позвольте мне закончить мою работу.       Синъюй на мгновение задумалась, оценивая своё состояние, затем кивнула.       — Хорошо. Но если что-то изменится — буди меня немедленно.       Ночь над Деревней Тихой Ивы стала глубокой и беззвучной. В комнате, отведённой под лазарет, горела лишь одна тусклая свеча. Остальные ученики, вымотанные боем и операцией, разбрелись спать. Даже Бай Лянь, которую пришлось уводить под руки, ушла, так и не сказав ни слова.       Су Юнь осталась сидеть на табурете у кровати Чэнь Сюаня, устало потирая глаза. Её руки всё ещё пахли полынью и жжёным мясом. Операция прошла успешно, но яд успел ослабить юношу. Сейчас, без своей надменной ухмылки и безупречной осанки, наследник Клана Чэнь казался просто испуганным мальчишкой. Его чёрные волосы разметались по подушке, лицо горело от лихорадки, а губы были искусаны в кровь.       Даже во сне он не мог найти покоя. Его здоровая рука судорожно сжимала ножны меча «Золотой Рассвет», который он отказался отпустить даже во время перевязки.       Он вцепился в него, как утопающий в обломок корабля посреди шторма.       — Нет... не надо... — забормотал он, мотая головой по подушке. — Я смогу... Отец, я смогу...       Су Юнь вздохнула и смочила полотенце в тазу с холодной водой.       — Тише, — прошептала она, осторожно вытирая испарину с его лба. — Всё позади. Ты жив.       Но прикосновение прохладной ткани, казалось, только усилило его бред. Чэнь Сюань дёрнулся, распахивая невидящие, затуманенные жаром глаза. Он смотрел сквозь Су Юнь, куда-то в пустоту, в свои кошмары.       — Кай... — выдохнул он хрипло, и в его голосе было столько детской боли, что у девушки сжалось сердце. — Брат Кай... Прости меня...       Су Юнь замерла. Она знала это имя. Чэнь Кай. Легендарный гений Клана Чэнь, погибший три года назад. Недостижимый идеал, с которым сравнивали всех юношей поколения.       — Я не смог... — шептал Чэнь Сюань, и по его виску скатилась слеза. — Меч слишком тяжёлый, брат... Он не светится для меня... Я стараюсь, я правда стараюсь... но я не ты. Я просто тень. Прости... не оставляй меня одного...       Он вдруг судорожно перехватил руку Су Юнь, сжимая её запястье горячими пальцами до боли.       — Не уходи, брат... Мне страшно.       Су Юнь смотрела на него, и гнев, который жил в её сердце, растворялся, уступая место горькому пониманию.       Вся его спесь, все эти дорогие наряды, жестокие слова и показушные удары — это была лишь броня. Тонкая позолота, под которой прятался ребёнок, раздавленный грузом чужой славы и отцовских ожиданий. Он не был злым. Он был одиноким и бесконечно уставшим от попыток стать кем-то другим.       Она не стала вырывать руку. Вместо этого она накрыла его ладонь своей второй рукой.       — Я здесь, — тихо сказала она, подыгрывая его бреду, чтобы успокоить. — Спи. Ты справился. Ты выжил.       Чэнь Сюань, услышав мягкий голос, постепенно перестал метаться. Его дыхание выровнялось. Хватка на её запястье ослабла, но он не отпустил её руку до конца, словно это был единственный якорь в реальности.       — Тяжело... — выдохнул он в последний раз и провалился в глубокий, но уже спокойный сон без сновидений.       Су Юнь посидела так ещё немного, глядя на «Цзиньси», прислонённый к кровати. Золотые журавли на ножнах тускло блестели в свете огарка свечи, холодные и равнодушные к страданиям своего нового хозяина.       — Быть солнцем, наверное, очень трудно, если ты всего лишь человек, — прошептала она.       Она аккуратно высвободила руку, поправила ему одеяло и отошла к окну, где за поредевшим туманом уже начинал сереть рассвет. Этой ночью что-то изменилось. Социальная пропасть никуда не исчезла, но между лекарем и пациентом появилась тонкая, невидимая нить. Нить общей тайны и увиденной слабости.