Глава 16. Волчий Оскал

      В главном зале Павильона Наблюдения стояла гулкая, звенящая тишина. Сотни учеников, которым не дозволили участвовать в экзамене, и десятки мастеров затаили дыхание. В центре зала, в огромной каменной чаше, парило Водное Зеркало. Обычно его поверхность была гладкой, как стекло, но сейчас она шла мелкой рябью, являя безумие, творящееся в ущелье.       Все взгляды были прикованы к области «Змеиного Хвоста». Огромный Костяной Тигр, загнанные в угол новички и... Е Лан. Он стоял без меча, окровавленный, сгорбленный, но не сломленный. Его поза была не позой жертвы, а позой хищника перед прыжком.       Старейшина Лань, Глава Пика Медицины, не выдержала. Она резко обернулась к возвышению, где сидел Вэнь Сюин.       — Наставник Вэнь! — её голос звенел от возмущения. — Зачем вы выдали группе новичков маршрут уровня «Ранг Чёрного Железа»? Даже если мальчик выживет, его меридианы будут искалечены неистовым потоком энергии! Вы хоть понимаете, что мы можем потерять талантливого ученика?       Вэнь Сюин даже не удостоил её взглядом. Он продолжал лениво обмахиваться веером, не сводя глаз с поверхности зеркала.       — Старейшина Лань слишком мягкосердечна, — ответил он ровным, бархатным голосом. — Я видел способности этого ученика во время миссии в Деревне. У него потенциал, который спит. А чтобы разбудить дракона, иногда нужно проткнуть его копьем. Если он сломается — значит, он был всего лишь обычным речным камнем, а не истинным нефритом.       Пока Старейшины спорили, в рядах учеников разыгралась другая драма. Чуть поодаль от возвышения стояла Бай Лянь. Она наблюдала за бойней с неподдельным, почти хищным интересом, покусывая губу. Её взгляд скользнул в сторону, где рядом с первым учеником Сон Мином сидела бледная Су Юнь.       — А твой «возлюбленный» еще держится, — громко, так чтобы слышали соседи, бросила Лянь, кривя губы в усмешке. — Надо же. Я думала, он умрет в первые секунды. Интересно, на сколько его еще хватит?       Су Юнь вздрогнула и опустила голову, чувствуя, как щеки заливает краска стыда и страха. Шепотки вокруг стали громче. Но вдруг она почувствовала тепло. Сон Мин, сидевший рядом, накрыл её дрожащую ладонь своей рукой и крепко сжал.       — Не слушай, — тихо произнес он.       Су Юнь подняла глаза и встретилась с его спокойным, карим взглядом. В этом взгляде не было насмешки, только надежность и тепло, от которого паника в её груди начала отступать.       — Там Старшая Сестра Бай, — уверенно сказал Сон Мин, не разжимая её руки. — Всё будет хорошо.       Затем он повернул голову к Бай Лянь. Его лицо осталось вежливым, но голос прозвучал твердо:       — Младшая Госпожа Бай, ученик Е Лан держится, потому что к нему на помощь пришла ваша сестра. Уверен, Наследница Клана Бай не допустит трагедии. В её силе сомневаться не приходится, не так ли?       Бай Лянь открыла рот, чтобы огрызнуться, но не нашла, что ответить на такую безупречно вежливую отповедь, восхваляющую её же сестру. Она лишь фыркнула, закатила глаза и отвернулась, дернув плечом.       Су Юнь выдохнула, чувствуя себя под защитой, но тут спокойствие зала разорвал звук, похожий на шипение раскаленного масла.       Изображение в Водном Зеркале вдруг дернулось. В тот момент, когда на экране Е Лан начал преображение, вода в чаше вскипела. Поверхность зеркала потемнела, наливаясь чернильной мутью. Картинка исказилась, пошла рваными полосами, словно сама ткань бытия в том месте отказывалась быть запечатленной. Раздался противный, высокий визг магического искажения, от которого многие ученики зажали уши.       — Что происходит? — рявкнул Те Шань. — Массив повреждён?       Ли Ханъи, стоявший в первом ряду, не ответил сразу. Его пальцы на эфесе меча побелели. Он, как мастер стадии Зарождения Души, чувствовал то, чего не видели другие. Сквозь муть пробивалась не просто мощная Ци. Оттуда веяло холодной, древней, голодной пустотой. Это был не человек. И не зверь.       — Нет, Те Шань, — глухо произнес Ли Ханъи, и в его голосе прозвучал страх, который он не смог скрыть. — Зеркало не сломалось. Оно ослепло. Энергия, бушуящая в том месте, создаёт заслон, из-за чего зеркало не может показать происходящее.       Он резко развернулся, его белые одежды взметнулись вихрем.       — Мы идем туда. Немедленно.       — Я с тобой! — прогудел Те Шань, хватаясь за свой боевой молот.       Два Старейшины быстрыми шагами направились к выходу, но путь им преградил Вэнь Сюин. Он не встал с кресла, но его голос, усиленный Ци, заставил их остановиться.       — Экзамен еще не окончен. Правила запрещают вмешательство, пока не разбит последний жетон. Это всего лишь выброс хаотичной Ци на территории с хаотичной энергией. Не стоит паниковать из-за тумана.       Ли Ханъи медленно повернул голову. Его взгляд, обычно холодный и отстраненный, сейчас резал острее бритвы. Он подошёл к Вэнь Сюину вплотную.       — Выброс Ци? — тихо переспросил он.       — Там внизу, в этой «территории», сейчас находится ваша невеста, Наставник Вэнь. Она бросилась туда без защиты.       Вэнь Сюин сохранял легкую улыбку, но его глаза сузились.       — А-Юй сильная девочка. Я верю в неё. К тому же, у неё есть мой жетон.       — Поразительное спокойствие, — ядовито произнес Ли Ханъи, и его слова упали в тишину зала, как камни. — Для человека, чья будущая жена сейчас рискует быть разорванной на куски, вы удивительно хладнокровны. Совсем как тогда, в Деревне Тихой Ивы. Вы так легко рискуете тем, что якобы любите. Или для вас она — тоже лишь камень на доске вэйци?       Улыбка сползла с лица Вэнь Сюина. Маска вежливого аристократа треснула. Он резко щелкнул веером, закрывая его. В его глазах полыхнула такая неприкрытая злоба, что стоявший рядом ученик отшатнулся.       — Вы забываетесь, Ли Ханъи, — прошипел он.       Те Шань, стоявший за спиной друга, удивленно крякнул. Он впервые видел, чтобы Ли так мастерски выводил кого-то из себя.       — Ого, — пробормотал Те. — Даже у нашего праведника нервы сдали.       Вэнь Сюин, однако, быстро взял себя в руки. Он снова расслабился, но теперь в его позе была угроза змеи.       — Вы слишком беспокоитесь о чужой невесте, Наставник Ли, — вкрадчиво заметил он, и этот удар был рассчитан точно. — Словно это вы боитесь потерять что-то личное. Уж не переносите ли вы свои старые... неудачи на мой союз?       Ли Ханъи замер. Перед его внутренним взором на миг всплыло другое лицо — прекрасное, печальное, с глазами, похожими на глаза Синъюй. Лицо женщины, которую он не смог спасти от долга двадцать лет назад.       — Мы идем, — отрезал Ли Ханъи, игнорируя выпад Вэня. — Это наши ученики. И мы за них в ответе. Если вы хотите сидеть и смотреть на мутную воду — сидите. Но не стойте у меня на пути.       Он толкнул двери Павильона, впуская холодный ветер, и шагнул наружу, на ходу призывая свой летающий меч. Те Шань, бросив на Вэня мрачный взгляд, сплюнул на пол и поспешил за ним.       Вэнь Сюин остался в кресле. Он медленно раскрыл веер, но костяшки его пальцев побелели от напряжения. Он посмотрел на бурлящую поверхность Зеркала, где сквозь помехи пробивалось тусклое, зловещее красноватое свечение.       — Идите, герои, — прошептал он одними губами. — Посмотрим, что вы там найдете.

***

      Высоко в небе, разрезая облака, неслись два луча света — меч и молот. Ветер выл в ушах, пытаясь сбросить седоков, но Старейшины лишь ускоряли полет.       — Хоть бы успеть! — проревел Те Шань, перекрикивая свист ветра. Его лицо было искажено тревогой. — Мы должны успеть до непоправимого! Ли Ханъи летел чуть впереди. Его глаза, холодные и сосредоточенные, не отрывались от темного пятна тумана внизу.       — Я тоже молюсь, чтобы мы успели, старый друг, — ответил он, и голос его, усиленный Ци, прозвучал пугающе ровно. — Но боюсь я не зверя. Мой главный страх в том, чтобы это «непоправимое» само не натворило глупостей, которые Секта не сможет простить.       Те Шань помолчал, глядя на напряженный профиль друга.       — Слушай, Ханьи... — прогудел он, стараясь перекричать ветер, но голос его звучал мягче обычного. — Не принимай близко к сердцу, что наплел этот змей Вэнь. Ты же знаешь, он ублюдок. Всегда был таким — твой язык острее ядовитого жала, и плевать ему, кого резать, лишь бы побольнее.       Он скосил глаз и заметил, как на обычно бесстрастном, словно высеченном из нефрита лице Ли Ханъи проступила тень застарелой, острой боли. Уголок рта мечника едва заметно дрогнул, выдавая бурю внутри.       — Ты как? — глухо спросил кузнец.       Ли Ханъи не повернул головы, продолжая смотреть вперед, туда, где клубился туман.       — Я не должен был срываться, — ответил он тихо, и в этом шепоте слышалось тяжелое самобичевание. — Позволить мальчишке вывести себя из равновесия... Это недостойно.       — Недостойно? — фыркнул Те Шань. — Да любой мужчина на твоем месте уже вбил бы ему этот веер в глотку. Я бы лично послал его в Бездну, не раздумывая. Он перешёл черту.       Ли Ханъи тяжело вздохнул, и этот звук почти потонул в свисте ветра.       — Я думал, что всё уже прошло, Те Шань. Столько лет... Я думал, что лед надежно укрыл то, что было. Но оказалось, память не замерзает.       — Такие раны бесследно не проходят, старый друг, — покачал головой Те Шань. — Они как трещины в клинке — можно заполировать, но сталь помнит каждый удар.       Ли Ханъи на миг прикрыл глаза, собирая волю в кулак. Когда он открыл их, его лицо снова стало непроницаемой, холодной маской.       — Закроем тему, — отрезал он, но уже без прежней жесткости. — Сейчас не время для призраков. Мы скоро будем на месте.       Внизу, в вязком, как кисель, тумане, время, казалось, остановилось.       Е Лан стоял перед зверем с пустыми руками. Осколки его стального меча валялись в грязи, тускло поблескивая, словно разбитые надежды. Но в его позе не было отчаяния безоружного. От его тела исходил низкий, вибрирующий гул. Воздух вокруг него дрожал от жара, пахло раскаленным воздухом и паленой плотью.       Это была не храбрость. Это было безумие.       Он смотрел в пустые, горящие зеленым огнем глазницы Костяного Тигра, и в его собственных глазах разгоралась тьма чернее самой бездны. Е Лан медленно, провокационно развел руки в стороны, открывая грудь для удара. Его губы растянулись в хищной, кровожадной улыбке, обнажая зубы.       — НАПАДАЙ! — его рык, насыщенный темной Ци, ударил по ушам, заставив сам туман отшатнуться.       Костяной Тигр принял вызов. Зверь припал к земле, сжался в пружину и прыгнул. Серая молния. Когти, способные крошить гранит, устремились к сердцу человека. В этот краткий миг, пока смерть летела по воздуху, за спиной Е Лана Бай Синъюй действовала быстро и жестко. Она знала: то, что сейчас произойдет, не должны видеть посторонние. Это зрелище не для глаз праведных учеников.       Она подскочила к Толстяку Бо, который в ужасе закрыл лицо руками, готовясь к смерти.       — Вставай! — её голос хлестнул как кнут. Она вложила в его потную ладонь тяжелый, холодный нефритовый жетон — личный пропуск Вэнь Сюина.       — Сожмите это! Немедленно! Это перенесет вас всех!       — А как же вы?.. Брат Е?! — всхлипнула Сяо Мэй, трясясь от ужаса.       — УХОДИТЕ! — рявкнула Синъюй, и из её рта брызнули капли крови. — Живо!       Бо, повинуясь инстинкту, сжал жетон. Вспыхнул ослепительный белый свет, гораздо мощнее обычного сигнала. Троих учеников вырвало из реальности пространственным вихрем за мгновение до удара.       Поляна опустела. Свидетелей не осталось. Только двое и зверь.       И тогда раздался звук. Не влажный хлюп разрываемой плоти, а скрежет металла о металл.       Дзынь!       Е Лан встретил удар тигра скрещенными предплечьями. Когти зверя, острые как бритвы, с визгом прочертили глубокие борозды на его коже, превращая рукава одежды в лохмотья. Но под кожей не было мягкого мяса. В глубине ран не было крови. Там виднелось что-то темное, матово блестящее, похожее на необработанную руду.       Техника «Кровавого Железа» вступила в полную силу.       Боль от трансформации была ослепляющей, нестерпимой. Е Лану казалось, что в его теле струится жар истинного Ян. Его кожа на глазах начала темнеть, наливаясь цветом старого, закаленного в битвах холодного железа. Вены на шее и висках вздулись чёрными, пульсирующими жгутами, выпирая, словно корни проклятого дерева.       Тигр зарычал, пытаясь вырвать лапу, но не смог. Е Лан перехватил её. Его пальцы, ставшие твердыми, холодными и тяжелыми, как сталь, сомкнулись на запястье монстра.       Хрусть.       — Ну и кто теперь тут чья добыча? — выдохнул Е Лан ему прямо в оскаленную морду. Изо рта парня вырвалось облако пара, пахнущего железом.       Его ногти удлинились, превратившись в грубые, зазубренные когти. С диким, звериным ревом Е Лан дернул тушу весом в тысячу цзиней зверя на себя, одновременно нанося страшный удар коленом в костяную пластину на груди тигра.       КР-РАК!       Сухой треск был слышен, наверное, даже на вершине ущелья. Броня, которую не брал обычный меч, дала трещину.       Тигр взвыл от боли и ярости. Он извернулся, пытаясь вцепиться клыками в плечо Е Лана. Клыки сомкнулись на плоти, но лишь соскользнули по «железной» коже, высекая сноп искр и оставляя белые борозды. Е Лан использовал этот момент. Он запрыгнул на спину зверя, обхватив его мощную шею ногами, как укротитель лихих скакунов.       — СДОХНИ!       Он вонзил свои трансформированные руки прямо в трещину на броне. Мышцы Е Лана вздулись, окончательно разрывая остатки верхней одежды. Из его горла вырвался нечеловеческий рык, смешанный с криком боли — техника пожирала его самого, сжигая его жизненную силу как масло для огня. Он рвал броню зверя голыми руками. Он разгибал костяные ребра в стороны, как прутья тюремной клетки.       Брызнула чёрная, густая, зловонная кровь монстра, заливая лицо и грудь Е Лана. Тигр бился в агонии, катаясь по земле, ломая деревья, пытаясь сбросить страшного наездника, но Е Лан держался мертвой хваткой.       Еще один рывок.       Е Лан, рыча от натуги, погрузил руку по локоть в развороченную, дымящуюся грудь зверя. Он нащупал там, в горячей слизи, то, что искал. Сердце. И рядом с ним — пульсирующее, теплое, сияющее золотом Ядро.       Тигр дернулся в последний раз, выгнулся дугой и затих, превратившись в безжизненную тушу.       Е Лан, тяжело, хрипло дыша, выпрямился, все еще сидя на трупе. Он был похож на демона, вылезшего из кровавой купели. С его подбородка капала чернота. Его когтистая рука сжимала сияющее ядро.       Голод. Нечеловеческий, сводящий желудок спазм скрутил его. Это был не голод желудка. Это был зов поврежденных меридианов, требующих платы за силу. Его тело, истощенное запретной техникой, выло, требуя подпитки. Рука Е Лана дрогнула. Разум говорил «спрячь, это улика», но голос крови вопил «возьми, это жизнь».       Он сжал пальцы. ХРУСТ.       Ядро, твердое как алмаз, рассыпалось в сверкающую пыль. Поток чистой, дикой энергии хлынул в его ладонь, впитываясь в кожу. Е Лан запрокинул голову, и его тело содрогнулось. Энергия зверя смешалась с его кровью, латая раны, успокаивая невыносимое жжение «железа». Это было наслаждение, граничащее с неистовым блаженством, порочное и сладкое.       В этот миг Синъюй, бежавшая к нему, вдруг споткнулась, словно налетела на невидимую стену. Острая, пронзительная вспышка боли обожгла виски, и перед глазами всё потемнело. Реальность на секунду раздвоилась: поверх фигуры окровавленного юноши в лесу наложился другой, пугающе знакомый образ из кошмара, который она забыла. Тот же хищный разворот плеч, та же тьма, капающая с рук, и то же сияющее, раздавленное ядро в кулаке. Только там, в видении, под его ногами лежал не зверь. Это был человек. «Кто это?..» — пронеслось в её сознании паническим шепотом. Она чувствовала, что знает имя мертвеца, что эта смерть важна для неё, но лицо было скрыто густой кровавой пеленой, словно память сама запечатала этот ужас, чтобы спасти её рассудок.       — Лан-эр!       Крик пробился сквозь пелену кровавого безумия. Е Лан замер. Его плечи опустились. Медленно, словно во сне, он сполз с туши тигра и упал на колени в грязь. Чёрные вены на его руках начали бледнеть, когти втягивались обратно, оставляя окровавленные, ободранные человеческие пальцы.       К нему бежала Синъюй. Она была бледна как смерть, на её губах запеклась кровь от внутренней травмы, но она не смотрела на растерзанного зверя. Она не смотрела на ужас вокруг. Она смотрела только на него. В её глазах не было страха перед монстром. В них не было отвращения. Только разрывающая сердце боль — за него.       Она подбежала и рухнула рядом с ним на колени, хватая его за руки — те самые руки, что секунду назад крошили кости и рвали плоть. — Лан-эр! — она ощупывала его плечи, лицо, стирая чёрную кровь своими белоснежными рукавами, не боясь испачкаться. — Ты жив... Боги, ты жив...       Е Лан стоял на коленях, не в силах пошевелиться. Мир перед глазами плыл. Он посмотрел на неё. Сквозь уходящую багровую муть он видел её слёзы. Она сияла в этом грязном, кровавом лесу, как единственная звезда на небе.       Его губы дрогнули.       — Син-эр... — прошептал он, и голос его сорвался.       Как только это имя сорвалось с губ, тьма накрыла его. Тело, выжатое досуха техникой, отказало. Он качнулся и рухнул вперед, прямо в её раскрытые объятия, потеряв сознание.

***

      Первым на поляну, разрезая туман, ворвался Ли Ханъи. Он приземлился мягко, но от его сапог по земле пошла ударная волна, разгоняя серую дымку. Следом за ним, с грохотом, от которого дрогнули вековые сосны, рухнул Те Шань, сжимая рукоять боевого молота до побеления костяшек.       Они готовились к битве с демонической тварью. Но битва уже закончилась.       Перед ними открылась картина, от которой даже у бывалого Те Шаня перехватило дыхание. Земля была перепахана, словно здесь прошли плуги великанов, деревья вырваны с корнем. Посреди этого хаоса лежала огромная, изуродованная туша Костяного Тигра. Зверь, которого боялись даже опытные адепты, был превращен в груду мяса и костей.       Рядом с трупом, на коленях в грязи, сидела Бай Синъюй. Она прижимала к себе бессознательного Е Лана, баюкая его голову на своих коленях, словно мать дитя. Её лицо было мокрым от слёз, а на белоснежном ханьфу расцветали алые бутоны — кровь Е Лана смешалась с её собственной.       — Великие Предки... — выдохнул Те Шань, опуская молот. — Они живы.       И в этот момент за их спинами раздался тихий, шелестящий звук шагов.       — Какая трогательная картина.       Те Шань резко развернулся, инстинктивно перехватывая оружие. Из тумана, мягко ступая по воздуху, словно по невидимым ступеням, вышел Вэнь Сюин. Его одежды были безупречны, ни одна пылинка не села на дорогой изумрудный шёлк, а на лице играла легкая, обеспокоенная полуулыбка.       — Ты! — прорычал Те Шань. — Я даже не заметил, как в лесу появилась змея. Ты не летел с нами. Откуда ты взялся?       Вэнь Сюин спокойно сложил руки за спиной.       — Сразу после вашего стремительного ухода, прямо перед моим носом в Павильоне появились трое учеников. Они, очевидно, воспользовались моим жетоном. Но среди них не было А-Юй. Это меня... встревожило.       — Встревожило? — Те Шань сделал шаг к нему. — Мы уже отправились сюда! Зачем было тащиться следом? Или ты хотел лично убедиться, что зверь доел их? Вэнь Сюин лишь пожал плечами, не теряя самообладания.       — Я Распорядитель экзамена, Старейшина Те. Мой долг — быть здесь.       — Твой долг... — Те Шань не выдержал. Он в два шага преодолел расстояние и грубо схватил Вэнь Сюина за ворот дорогого халата, приподнимая его над землей. — Я твои уловки за версту чую, Сюин! Ты как был подлым ублюдком, так им и остался. Это твоими стараниями они оказались здесь!       Вэнь Сюин даже не дернулся. Он смотрел в перекошенное яростью лицо кузнеца с пугающим спокойствием.       — Я понимаю ваше настроение, друг мой, — произнес он тихо, но в его голосе звенел яд. — Вы нервничаете. Ведь ваш ученик, похоже, сотворил здесь нечто такое, за что Секта может не просто наказать, а казнить. Страх за него заставляет вас искать виноватых, не так ли?       Эти слова подействовали на Те Шаня как искра на порох.       — Ах ты тварь... — прошипел он. Его огромный кулак сжался, заносясь для удара. — Мы в лесу, Вэнь. Здесь туман. Никто ничего не увидит. Мне ничего не стоит прихлопнуть тебя прямо здесь, и списать всё на монстра.       Глаза Вэнь Сюина блеснули холодной сталью. — Попробуй, — шепнул он.       — Довольно!       Голос Ли Ханъи, холодный и острый как лезвие, разрезал напряжение. Он стоял возле тел учеников, не оборачиваясь.       — Отпусти его, Те Шань. Сейчас не время для междоусобиц. Посмотри на это.       Те Шань, тяжело дыша, разжал пальцы, с отвращением отталкивая Вэнь Сюина.       — Я с тобой еще не закончил, — буркнул он и подошёл к другу.       Вэнь оправил халат и мгновенно оказался рядом с Синъюй. Его маска спокойствия треснула, стоило ему увидеть кровь на её губах.       — А-Юй! — он упал на одно колено рядом с ней, хватая её за запястье, проверяя пульс. — Ты ранена.       Он говорил быстро, жестко, пытаясь достучаться до неё, но Синъюй словно не слышала. Её глаза были открыты, но смотрели сквозь него, сквозь лес, куда-то в пустоту. Она была в глубоком потрясении, застряв в кошмаре своего видения.       Ли Ханъи подошёл с другой стороны. Он положил руку ей на плечо, вливая мягкую успокаивающую Ци.       — Синъюй, — позвал он настойчиво. — Посмотри на меня. Всё закончилось.       Но она не реагировала. Она лишь крепче прижимала к себе окровавленную голову Е Лана, качаясь из стороны в сторону, словно в трансе. Вэнь Сюин нахмурился, его пальцы сжались на её плече до боли.       — Бай Синъюй! Очнись! — в его голосе прорезалось раздражение.       И тут, в звенящей тишине, раздался едва слышный шепот. Е Лан, не приходя в сознание, словно почувствовав её состояние, шевельнул губами:       — ...Син-эр...       Этот звук подействовал на неё как удар током. Пустота в глазах исчезла. Она моргнула, судорожно вздохнула и наконец увидела склонившихся над ней людей. Вэнь Сюин замер. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Он звал её. Он вливал в неё силу. Он, Глава Павильона, её жених, стоял перед ней. Но она смотрела сквозь него, как через мутное стекло. Однако стоило этому полутрупу прохрипеть её имя — и она вернулась. Внутри Вэня вскипела холодная, ядовитая злоба. Это было оскорбление. Она предпочла зов этого мальчишки голосу своего будущего мужа. Он медленно убрал руку с её плеча, словно обжегся, и сжал кулак так, что побелели костяшки.       — Он спас нас... — прошептала она, не замечая перемены в лице Вэня. Она не отпускала руку Е Лана, словно это был единственный якорь в реальности. — Брат Вэнь, помогите ему. Он... он принял удар на себя.       Вэнь Сюин бросил короткий взгляд на Е Лана. В этом взгляде было обещание мучительной смерти. Но голос его прозвучал ровно:       — О нём есть кому позаботиться.       Он наклонился и, пресекая любые возражения, легко поднял её на руки.       — Ему здесь не место. Как и тебе. Ты нуждаешься в немедленном лечении.       В этот момент Вэнь Сюин посмотрел на её лицо. На её бледной, как мел, щеке остался кровавый след от его же пальца, которым он недавно стер каплю с её губ. Внутри него что-то оборвалось. Ярость отступила, уступая место чему-то иному. В последний раз он чувствовал этот липкий, холодный страх много лет назад, когда маленькая А-Юй упала с дерева, и он помогал ей залечить раны, пока она холодно, как и сейчас смотрела на него. «Почему мне так не по себе?» — пронеслась мысль, от которой его бросило в жар. — «Я должен злиться на её глупость. Но вместо этого мне хочется сжечь этот лес дотла, просто потому что она пострадала». Он был вне себя от этого странного, давно забытого чувства уязвимости. Он прижал её к себе крепче, почти до хруста, пытаясь защитить даже от воздуха этого проклятого места.       — Мы уходим, — бросил он Старейшинам, не оборачиваясь, и шагнул в туман.       Как только они скрылись, Ли Ханъи повернулся к телу тигра.       — А теперь давай посмотрим, что здесь произошло на самом деле, — мрачно произнес он.       Те Шань присел на корточки возле развороченной грудной клетки зверя. Он потрогал пальцем сломанное ребро.       — Ханъи, посмотри на это. Эти кости раздроблены голой силой. Он поднял взгляд на лежащего без чувств Е Лана. — Откуда у мальчишки такая сила? Он ведь не мог это сделать голыми руками?       Ли Ханъи был мрачнее тучи. Он стоял над трупом, озирая его своим духовным чувством.       — Сила отчаяния порой творит чудеса, — уклончиво ответил он, но в его голосе звучало сомнение. — Или техника, которую он нашёл... слишком опасна. Оставалось проверить самое главное — Ядро Зверя. Он хотел оценить ранг монстра, чтобы понять, как Е Лан вообще выжил. Он засунул руку в кровавое месиво грудной клетки. И замер. Его рука нащупала лишь пустоту и горсть серой пыли, которая тут же рассыпалась в прах.       — Ну что там? — спросил Те Шань. — Какой ранг?       — Нет ядра, — глухо ответил Ли Ханъи. Он вытащил руку и растер серый пепел между пальцами. — Оно уничтожено.       — Уничтожено? — Те Шань нахмурился. — Чтобы разрушить Ядро Зверя, нужен удар чудовищной мощи. Или...       — Или оно было поглощено, — тихо закончил Ли Ханъи.       Оба Старейшины посмотрели на Е Лана. Он лежал в грязи, раскинув руки. Теперь, когда жажда крови отступила, он выглядел просто как изломанный мальчишка, который прыгнул выше головы. Но Ли Ханъи чувствовал остаточный отголосок.       — Что будем делать? — спросил Те Шань. — Если он использовал запретную технику поглощения... Секта этого не простит.       Ли Ханъи молчал лишь мгновение. Затем он достал свой меч из ножен. Клинок «Циншуан» завис в воздухе, излучая морозное сияние, оправдывая своё название.       — Я сотру следы, — бросил он коротко. — Лед и звук обратят тушу в прах, а ветер унесет остатки темной Ци. Никто не найдет пропавшее ядро. Все решат, что оно рассыпалось от удара.       Он повернулся к Те Шаню.       — Забирай парня и уходи. Быстро. Сейчас здесь станет слишком холодно для раненых.       Ли Ханъи выпрямился и стряхнул прах с руки.       — В конце концов, мы ничего не видели, Старейшина Те. Зеркало ослепло. Ядра нет. Возможно, оно разрушилось от удара монстра о барьер Бай Синьюй. Он посмотрел на подоспевших лекарей, которые уже грузили Е Лана на носилки.       — Мальчик спас учеников и Наследницу. Сегодня он герой. А с его... методами мы разберемся лично. Когда он очнется.