Начало интеграции

Престон ещё некоторое время бродил по коридору, словно прислушиваясь не столько к редким, едва уловимым звукам пустого здания, сколько к собственным мыслям, которые после слов Аарона упрямо не желали утихать; затем он медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу и двинулся дальше, стараясь переключиться хоть на что-нибудь более приземлённое, чем подозрения о «двигающихся» коридорах. – Думаешь, насколько это вообще возможно? – подал голос внутренний собеседник, и на этот раз в нём почти не было привычной насмешки. «Я не знаю», – мысленно ответил Престон, останавливаясь и машинально оглядываясь по сторонам, будто надеялся поймать хоть малейшее подтверждение своим сомнениям. – «Я даже не уверен, стоит ли вообще об этом думать. Может, я просто накручиваю себя из-за пустяка». – Ты не накручиваешь. Ты перебираешь варианты, как всегда, – возразил голос чуть тише, но твёрже. – Какими бы бредовыми они ни казались, ты всё равно будешь их рассматривать. Потому что это ты. И ты не успокоишься, пока не докопаешься до сути — неважно, каким способом. «Это было раньше», – Престон на секунду замолчал, и выражение его лица дрогнуло, сменившись лёгким, почти незаметным отвращением. – «Теперь я стараюсь действовать… иначе. Без крайностей». – То есть будешь ходить кругами и осторожно выпрашивать ответы? – в голосе снова прорезалась привычная колкость. – Серьёзно? Это даже звучит скучно. Не проще ли сразу…, – голос сделал паузу и будто бы посмотрел на него «исподтишка». – надавить? «Когда я говорил про «без крайностей», я имел в виду именно это — без давления». – Великолепно! – с сарказмом воскликнул тот. – Значит, теперь мы играем в вежливость? Поздравляю, ты стал скучным! «Этим занимаюсь я, а не ты», – сухо отрезал Престон. – «Можешь просто помолчать, если тебе не нравится». – Увы, – фыркнул голос, – я, к сожалению, прилагаюсь к тебе по умолчанию. «Моё тело — мои правила». – Да иди ты… – голос оборвался, словно махнув рукой, и наконец затих. Престон устало помотал головой, будто стряхивая остатки этого внутреннего спора, и продолжил идти вперёд. Его шаги глухо отдавались от стен и быстро растворялись в пустоте, не находя ни малейшего отклика, и чем дальше он уходил от входа, тем сильнее ощущал эту странную, почти неестественную тишину — не просто отсутствие звуков, а нечто более плотное, будто само пространство здесь было приглушено, сжато, выжато до предела. «Слишком тихо», – подумал Марлоу, замедляя шаг. Обычно подобная тишина приносила с собой покой, давала возможность собраться с мыслями, но сейчас она лишь напрягала, давила изнутри, заставляя невольно вслушиваться в каждый собственный вдох. – «Как будто здесь действительно никого нет…» Он на секунду остановился, прислушался — и не услышал ничего, кроме собственного дыхания. – Я что, пришёл настолько рано или дело вовсе не во времени? Престон ещё немного постоял на месте, вслушиваясь в эту давящую пустоту, а затем медленно выдохнул и провёл рукой по затылку, словно пытаясь привести мысли в порядок. – Ладно… допустим, я просто пришёл слишком рано, – решил он, хотя уверенности в этом было не так уж и много. Школа выглядела не просто пустой, она казалась вымершей, будто кто-то заранее вычеркнул из неё всех людей. Он сдвинулся с места и пошёл дальше, уже чуть медленнее, чем прежде, позволяя себе обдумать, что делать дальше. – И что теперь? Вариантов, на самом деле, было несколько и ни один из них не казался ему особенно правильным. Первым в голову пришёл самый очевидный. – Можно было бы зайти к мисс Грейс, – подумал он, машинально поворачивая голову в сторону коридора, где, по его воспоминаниям, находился её кабинет. – У меня накопилось достаточно вопросов… да и она сама говорила про эту… интеграцию,– Престон поморщился от этого слова. Мужчина на секунду представил, как стучит в дверь, как пытается сформулировать свои мысли, как объясняет, что именно его беспокоит. И почти сразу же поморщился. Опять. – Нет… это делать явно не стоит», – он слегка качнул головой. – Я здесь третий день. Лезть к директору с кучей сомнений не лучшая идея. Тем более я пришёл сегодня не за этим. Мысль отпала так же быстро, как и появилась. Он сделал ещё несколько шагов, и следующий вариант всплыл сам собой. – Тогда можно попробовать найти кого-нибудь из учителей, – продолжал он размышлять. – Познакомиться нормально. Заодно… аккуратно расспросить. Никто же не будет против если я захочу узнать своих коллег чуть получше. Да, так и сделаю! Марлоу был в восторге от такой идеи. Это звучало довольно хорошо. Таким образом он облегчит задачу себе и даст остальным узнать его получше. План был простой и в той же степени продуманный. Но как всегда последовала она — короткая пауза которую сопровождало сомнение. Перед внутренним взглядом тут же возникли обрывки вчерашнего дня: взгляды, разговоры, чужие лица, в которых он до сих пор не успел толком разобраться. И в центре всего стоит он, ничего не понимающий и не в силах объяснить другим. – …И навязаться им с утра пораньше», – закончил он мысленно, и в голосе его внутреннего собеседника уже угадывалась насмешка, даже без слов. Престон тихо фыркнул себе под нос. В этом простом действии была усталость и раздражение. – Я даже имён всех не запомнил, – признал он. – Да какое «запомнил»? Я даже не удосужился спросить у мисс Грейс как их всех зовут и какие предметы они преподают. А уже собираюсь лезть с разговорами. Отличный план, Престон, надёжный как швейцарские часы. Он сунул руку в карман и на секунду сжал пальцы в кулак, будто пытаясь ухватиться за хоть какую-то определённость. – И что я имею в итоге? Мне ни туда, ни туда, – подвёл он итог, чувствуя, как раздражение начинает понемногу накапливаться. – Прекрасно. Тогда что? Просто бродить по коридорам, как потерянный? Другой «я» назвал бы меня жалким. – И смешным, – добавил внутренний голос и тут же стих обратно. –...Почему я не удивлён? Он уже собирался просто идти вперёд без конкретной цели, лишь бы не стоять на месте, как вдруг где-то впереди, за поворотом, едва слышно прорезался звук. Престон остановился и прислушался. Это была музыка. Очень тихая, будто приглушённая стенами, но всё же отчётливая — не просто случайный шум, а именно мелодия, пусть и обрывками доносящаяся из соседнего коридора. Он нахмурился, слегка наклонив голову, прислушиваясь. «Ну вот… уже что-то», – подумал он, и в голосе мелькнула тень облегчения. Музыка означала одно: он здесь не один. Недолго думая, а точнее, потому что других идей у него всё равно не осталось, Престон развернулся в сторону звука и направился к источнику, шаг за шагом приближаясь к едва уловимой мелодии, которая становилась всё громче с каждым пройденным метром.

***

В кабинете музыки стояла почти такая же тишина, как и в остальной школе, но здесь она не казалась пустой, а скорее аккуратной, выверенной, как пауза между нотами. Сквозь приоткрытое окно внутрь пробирался прохладный утренний воздух, слегка колыхая занавески, а где-то в углу негромко поскрипывал старый стул, будто напоминая о своём присутствии. Мистер Деми был занят своим излюбленным утренним делом, а именно лёгкой уборкой. Он стоял у пианино, наклонившись вперёд, и тщательно протирал его поверхность мягким платком, уделяя особое внимание крышке, на которой, по его мнению, скапливалось слишком много пыли, даже если для обычного глаза она была почти незаметна. Движения его были аккуратными, но немного дёргаными, будто он старался держать контроль, но постоянно боялся что-то упустить. – Так-так-так… всё должно быть в порядке… да, в порядке, – бормотал он себе под нос, едва слышно, почти шёпотом. – Урок начнётся и никаких сюрпризов… никаких лишних звуков… никаких лишних присутствующих… никаких… других… Он провёл платком ещё раз, затем отстранился, прищурился, оценивая результат, и, похоже, остался доволен. Но это спокойствие длилось недолго. – Хотя… сюрпризы уже начались, – добавил он тихо, с едва уловимой нервной усмешкой, после чего сложил платок и аккуратно убрал его в карман. Мысль сама вернулась к тому, о чём он пытался не думать слишком активно. К новому учителю. Или новой тушью ходячего мясца если спросить у некоторых «поехавших башкой» личностей. Деми отошёл от пианино и направился к стойке с гитарами, осторожно снял одну из них и, устроив её поудобнее, начал подкручивать колки, прислушиваясь к звуку каждой струны. – Новый учитель физкультуры… в нашей-то школе. – пробормотал он, слегка наклоняя голову, вслушиваясь в натяжение струны. – Мисс Грейс, конечно, знает, что делает… наверное… да, конечно знает. Она же женщина с опытом исполинского масштаба, она определённо что-то понимает в этом…, – он тихонько вздохнул с внутренней усталостью. – Но вот я и другие не понимаем. Он на секунду остановился, затем медленно покрутил колок обратно, будто сомневаясь даже в только что принятом решении. – Но всё-таки… где она его нашла? Струна тихо звякнула, и Деми вздрогнул чуть сильнее, чем требовалось. – Нет, правда… – продолжил он уже тише, оглядываясь по сторонам, хотя в кабинете, кроме него, никого не было. – Такой… человек. В нашей школе… Человек… Для Деми возможность появления в их учительский коллектив человека был несоразмерно мал. Или попросту невозможен. Даже их уборщик выглядит как самый настоящий человек, хотя на удивление он им не является. Возможно в лучшем случае полукровкой. – Хотя является ли он и вправду человеком? – подумал Деми и с задумчивым лицом уставился на гитару. – А то он как-то не особо похож на него. Теперь эта мысль не давала ему покоя. Он должен быть спросить у мисс Грейс насчёт их нового сотрудника или рискнуть и спросить всё у новенького… Но он не мог. Потому что испугался. Был напуган. Не смог совладать с тем чувством беспомощности и жалости которые он испытывал к себе на его фоне. Разница в росте, весе и по всем другим параметрам была очевидно большой. – Надеюсь Тавель не ошиблась насчёт его… биологического вида. И он вправду является человеком. Она-то лучше знает как отличить одних существ от других. Он провёл пальцами по струнам, проверяя звук, затем аккуратно вернул гитару на место, но задержал на ней руку чуть дольше, чем нужно. – И всё же, почему именно физкультура?.. – добавил он, нахмурившись. – С таким… ростом… и… всем остальным… Мысль он не договорил, но выражение лица ясно говорило, что образ Престона у него в голове сложился довольно конкретный и далеко не самый успокаивающий. – Он мог бы смело занять более… опасную должность. Деми отступил на шаг, поправил рукава, затем направился к барабанной установке, где начал поочерёдно проверять натяжение, слегка постукивая пальцами по поверхности. – Нет-нет, я, конечно, не утверждаю ничего плохого… – бормотал он, чуть ускоряя движения. – Просто… осторожность никогда не помешает. В этой школе особенно. Он наклонился, заглянул под один из барабанов, затем выпрямился и огляделся. – Так… а где… Его взгляд начал метаться по кабинету, цепляясь за поверхности, стойки, полки. – Палочка… вторая палочка… я же оставлял её здесь, – он сделал шаг в сторону, затем другой, заглянул за стойку, потом под стул. – Нет, ну не могла же она просто взять и исчезнуть. Деми уже начал чуть заметно нервничать, движения стали быстрее, менее аккуратными. – Это невозможно. Я всегда кладу их вместе… всегда… – бормотал он, не переставая искать. – Неужели опять кто-то брал без спроса? Нет, нет, рано ещё, никого нет… Он выпрямился, нахмурился, собираясь продолжить поиски в другом углу, как вдруг рядом, почти у самого локтя, появилась рука с той самой недостающей палочкой. – А, вот она, – автоматически сказал Деми, даже не глядя, и сразу же взял её, продолжая говорить, словно ничего необычного не произошло. – Спасибо, я уже подумал, что придётся искать новую пару, а это лишние расходы, лишние нервы, лиш… Он замер. Фраза оборвалась на полуслове. Медленно, очень медленно, будто опасаясь того, что увидит, Деми повернул голову в сторону. И увидел его. Рядом с ним стоял Престон. Стоял расслабленно, легко возвышаясь над ним. Одноглазый мужчина смотрел на него с лёгкой улыбкой и вид будто он хочет что-то сказать, но ещё думает над этим. На секунду в кабинете повисла абсолютная тишина. А потом… – А-А-А! Звук вырвался сам собой. Не как крик, но что-то очень близкое к нему. Деми резко дёрнулся назад, едва не задев установку, и сжал в руках обе палочки так, будто они могли его защитить. – В-вы… вы… – он запнулся, глаза широко раскрылись, а голос заметно дрогнул. – Сколько вы тут… стояли?.. Он нервно сглотнул, не отрывая взгляда от фигуры перед собой, и сделал маленький, почти незаметный шаг назад, явно не до конца понимая, стоит ли ему извиняться, благодарить или просто… держаться на расстоянии. Марлоу, который всего лишь собирался вежливо поздороваться, почти сразу опустил протянутую руку и убрал с лица лёгкую улыбку. Теперь он смотрел на учителя музыки с явной растерянностью, будто сам оказался не менее застигнут врасплох, чем тот. – Его «мужицкий» крик чуть нам барабанные перепонки не порвал. Это ты у нас такой пугающий или он просто пугливый, как щенок? «Не знаю…» – мысленно ответил Престон, не сводя взгляда с Деми. – «Мы уже виделись, он знает, кто я. Скорее всего, дело в том, что я появился слишком внезапно» – Ну так, может, это ЕМУ стоит чаще оглядываться по сторонам? «Давай без этого. Мне теперь как-то надо разрядить обстановку». – Конечно. Испугался он, а исправлять тебе. «Да помолчи уже». Престон чуть кашлянул, собираясь с мыслями, и наконец заговорил вслух: – Я здесь всего минуту, не больше. Извините, что зашёл без стука, мистер… – он запнулся, внезапно осознав, что не знает имени собеседника. «Отлично. Именно сейчас я попытался угадать чьё-то», – мелькнула мысль. Он почти сразу сменил тон, будто ничего не произошло: – Кстати, мы ведь так и не познакомились. Престон Марлоу, – он снова позволил себе лёгкую, но на этот раз осторожную улыбку и протянул руку. – Рад знакомству! Деми, мягко говоря, выглядел ошеломлённым. В его голове мысли метались одна за другой, не давая зацепиться ни за одну. «Как он так тихо подошёл?.. Он специально? Почему он вообще здесь? У него ведь не должно быть сейчас уроков…» Его взгляд невольно опустился на протянутую руку. Обычная человеческая ладонь — крупная, с заметными, но старыми мозолями, покрывающие его пальцы и ребро ладони и которые уже почти сливались с кожей. Ничего угрожающего… и всё же он колебался. Инстинктивно хотелось отказаться, сделать шаг назад, сослаться на занятость, на что угодно. Страх был слишком свежим, слишком ощутимым. Этот человек казался ему чужим, непонятным, а потому потенциально опасным, как и многие другие в этой школе. Но с другой стороны… он действительно ничего о нём не знал. А судить лишь по внешности было глупо. Почти так же глупо, как делать выводы о книге, не открыв ни одной страницы. Деми сглотнул, будто проглатывая невидимый ком, и всё же протянул руку в ответ. Пальцы дрогнули, когда он коснулся ладони Престона. – Я-я… мистер Д-деми, – выдавил он, слегка запинаясь. – Учитель м-музыки… – Чувак, он выглядит так, будто сейчас в обморок упадёт. «Лучше так, чем никак», – коротко отрезал Престон. – Рад знакомству, мистер Деми, – спокойно ответил он, аккуратно разжимая рукопожатие. После этого Марлоу огляделся по сторонам: инструменты, аккуратно расставленные по местам, стойки, ноты, всё выглядело ухоженным и подготовленным. – Похоже, вы готовитесь к занятиям, – заметил он. – Сразу видно, что вы серьёзно относитесь к своей работе. – Спа… спасибо?… – неуверенно отозвался Деми, всё ещё приходя в себя, а затем, немного собравшись, задал вопрос, который его явно беспокоил. – А… что вы здесь делаете? У вас ведь… сегодня нет уроков… верно? – Вот сейчас он аккуратно намекнёт, что ты тут лишний. «Мне не привыкать», – мысленно ответил Престон, не меняя выражения лица. – Мисс Грейс позвонила мне сегодня утром и предложила прийти пораньше, – объяснил он. – Сказала, что будет полезно осмотреться, познакомиться с коллегами, лучше понять, как всё устроено. Назвала это… – он сделал короткую паузу, будто слово давалось ему неохотно, – интеграцией. – Понятно, – Деми кивнул, но взгляд его слегка потускнел, уводя мысли куда-то в сторону. «Так его мисс Грейс позвала? Ради какой-то интеграции? Нет, это конечно звучит логично. Ему как новичку стоит получше познакомиться со всеми остальными, в этом директриса не ошиблась. Просто… это немного сбивает с толку» Неожиданное молчание Деми заставило Престона чувствовать себя более неуверенным в себе. Было отчётливо видно, что учитель музыки не рад его компании, но старался скрывать это. Но Престона так легко не одурачить. – Кхм, – он негромко прочистил горло, привлекая внимание, и, когда Деми снова посмотрел на него, добавил: – Если вы не против, я, пожалуй, пойду дальше. Попробую найти остальных, познакомиться… всё-таки теперь мы коллеги! – он слегка улыбнулся, стараясь звучать проще, чем чувствовал. И, словно по привычке, дружелюбно хлопнул Деми кулаком по плечу. Реакция последовала мгновенно. И она явно была обделена позитивом. – Ай! – Деми дёрнулся, схватившись за плечо, на лице отразилось искреннее удивление вперемешку с болью. – Д-да, конечно! Я не против! Идите, знакомьтесь! Уверен, вы… встретите кого-нибудь ещё! – Ой, простите! – Престон тут же отступил на шаг назад, подняв руку в извиняющемся жесте. – Я не рассчитал силу! – Или он слишком хрупкий даже для этого, – лениво прокомментировал внутренний голос. Престон неловко кивнул, ещё раз бросил короткое извиняющееся «правда, простите», и, решив больше не усугублять ситуацию, развернулся к выходу. И почти сразу же во что-то врезался. Раздался сухой металлический звук, затем лёгкое дребезжание. Это он задел локтем стойку с тарелкой от барабанной установки, которая пошатнулась, жалобно скрипнула и опасно накренилась в сторону соседних инструментов. – О-ой… – протянул Престон, мгновенно теряя остатки уверенности. Он тут же метнулся вперёд, пытаясь поймать стойку, но задел коленом стул, тот скользнул по полу и с глухим стуком уткнулся в ножку пианино. От этого сдвинулась ещё одна стойка, уже с нотами, и несколько листов лениво сползли вниз, рассыпаясь по полу. – Нет-нет-нет, сейчас, сейчас всё поправлю… – быстро заговорил он, хватаясь то за одно, то за другое, но каждое его движение только добавляло ещё немного хаоса в эту аккуратно выстроенную систему. Он выровнял тарелку, но слишком резко, из-за чего она коротко звякнула, он наклонился за нотами, при этом едва не зацепив гитарную стойку плечом, и в итоге замер в полусогнутом положении, явно не зная, за что хвататься в первую очередь. Деми наблюдал за этим с нарастающим ужасом. Вся его утренняя рутина по уборке класса прямо на глазах исчезала по вине одного человека. – Н-нет, нет, не стоит! – поспешно выпалил он, делая шаг вперёд и почти оттесняя Престона в сторону. – Я сам, я сам всё сделаю, правда! В-вы лучше… идите… дальше, пожалуйста! Престон замер, затем медленно выпрямился, будто только сейчас осознал масштаб происходящего. Он быстро оглянулся вокруг и лицезрел масштаб трагедии. – …Да. Да, пожалуй, это будет лучшим решением, – пробормотал он, виновато отводя взгляд. – Ещё раз извините. Он сделал осторожный шаг назад, затем ещё один, стараясь больше ничего не задеть, развернулся, на этот раз предельно аккуратно и почти что поспешно вышел в коридор. Дверь за ним тихо закрылась. В кабинете на несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким покачиванием всё той же тарелки и шуршанием листов на полу. Деми медленно выдохнул, прижал ладонь к лицу и тихо пробормотал: – …Вот и познакомились. После чего осторожно наклонился, собирая ноты, время от времени настороженно поглядывая на дверь, словно ожидая, что Престон может вернуться и случайно уронить что-нибудь ещё. Сам Марлоу отошёл от двери в кабинет музыки и тяжело вздохнул. – Я всё испортил. Я даже толком познакомиться не сумел, а уже что-то натворил. – Быть может проблема не в тебе? Ты только и делаешь что винишь только себя, – пытался подбодрить его голос. Но Престон отрицательно покачал головой и двинулся вперёд. – Нет, виноват здесь только я.

***

В кабинете химии и биологии стоял характерный запах — смесь спирта, старого стекла и чего-то едва уловимо горького, что въедается в стены и уже никогда не выветривается до конца. Утренний свет пробивался сквозь высокие окна, ложился на длинные столы и отражался в прозрачных колбах, выстроенных в строгом, почти педантичном порядке. Мисс Блуми двигалась между ними уверенно и точно, словно каждый её шаг, каждый жест был заранее рассчитан. В одной руке — тонкие перчатки, которые она натягивала с привычной аккуратностью, в другой — стеклянная пипетка, которую она проверяла на свет, прищурив глаза. – Если хоть один из них снова перепутает основания с кислотами… – пробормотала она себе под нос, отставляя пипетку и беря следующую. – Я, пожалуй, начну верить, что эволюция способна двигаться в обратную сторону. Она подошла к шкафу, открыла дверцу и достала оттуда несколько реактивов, аккуратно расставляя их на подносе. Каждую бутылочку она поворачивала этикеткой вперёд — не столько для учеников, сколько для себя. Ей нравился порядок. Порядок означал контроль. Контроль означал, что хотя бы здесь всё будет идти так, как должно. – Тупые дети… – тихо, почти беззлобно, но с усталой обречённостью произнесла она, закрывая шкаф. – Не в смысле, что у них нет мозга… он есть. Просто пользоваться им явно не их приоритет. Как говорил Эйнштейн таким людям головной мозг достался по ошибке, ии вполне было бы достаточно и спинного. Она остановилась у одного из столов, провела пальцем по его поверхности, проверяя, не осталось ли пыли, и, не обнаружив ничего, удовлетворённо кивнула. – Им проще заучить формулу, чем понять, почему она работает. Проще повторить, чем задуматься. А потом они удивляются, почему всё рушится, стоит лишь немного отклониться от «шаблона». Блуми взяла колбу, налила в неё прозрачную жидкость и слегка покрутила в руках, наблюдая, как свет преломляется в стекле. – Наука — это не список правил, – продолжила она уже тише. – Это способ мышления. Но попробуй объясни это тем, кто считает, что «и так сойдёт». Она поставила колбу на место и на мгновение замолчала, словно перебирая в голове список будущих учеников. – Хотя… – её голос стал чуть мягче. – Не все безнадёжны. Она прошла к своему столу, опёрлась на край и скрестила руки, задумчиво глядя в сторону окна. – Есть пара голов, которые действительно… работают. На губах мелькнул едва заметный намёк на удовлетворение. – И новенькая. Имя она не произнесла, но в мыслях оно всплыло само собой. Клэр. Новенькая пришедшая сюда посреди учебного года. – Сидит тихо, наблюдает, не лезет вперёд без нужды… – Блуми слегка наклонила голову, словно снова видела её перед собой. – Но глаза цепляются за детали. Это видно. Она оттолкнулась от стола и снова принялась за подготовку, уже чуть быстрее. – Такие либо быстро ломаются… – произнесла она, беря штатив и устанавливая его на стол. – …либо начинают задавать правильные вопросы… но не всегда безопасные. На секунду она остановилась, задумавшись. – Посмотрим, к какой категории она относится. Металлический зажим щёлкнул, фиксируя колбу на месте. Всё было готово почти идеально. Блуми окинула кабинет взглядом, проверяя, не упустила ли чего-нибудь. – Если у неё есть потенциал… – тихо добавила она, почти без интонации. – Было бы глупо его не использовать. И с этими словами она взяла журнал, открыла его на нужной странице и, не поднимая головы, сделала короткую пометку, будто уже заранее выделяя среди прочих одно имя. Она уже собиралась закрыть журнал, но на секунду задержала взгляд на списке, будто что-то вспомнив. Кончик ручки завис над страницей, затем медленно опустился, оставляя рядом с уже знакомым именем короткую, почти незаметную отметку. – Новенькие… кстати, о них… – тихо повторила она, едва слышно постукивая ручкой по краю стола. На лице мелькнула тень недовольства. – Хотя, если быть точнее… новенький. Блуми закрыла журнал с негромким хлопком и отложила его в сторону. Её пальцы на мгновение задержались на обложке, словно она взвешивала, стоит ли вообще продолжать эту мысль. Но всё же продолжила. – Престон Марлоу, – прошипела она вслух, уже без всякой мягкости в голосе. Она прошлась вдоль стола, машинально поправляя уже и без того идеально расставленные инструменты, хотя мысли её были далеко не здесь. – Физрук, – добавила она с лёгким, почти незаметным оттенком скепсиса. – Конечно. Куда же ещё. Она остановилась, скрестив руки на груди, и на мгновение уставилась в одну точку. – Решение, мягко говоря… спорное. Слово прозвучало слишком мягко для того, что она на самом деле думала. – Искалеченный… человек на должности, где от тебя ожидают силы, выносливости и примера для учеников, – продолжила она, уже не скрывая раздражения. – Это либо ирония, либо крайне неудачная попытка доказать какую-то идею. Блуми тихо усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. – Интересно, что именно пыталась доказать мисс Грейс, принимая его? Что «все равны»? Что «каждый заслуживает шанс»? Она покачала головой и снова двинулась по кабинету, теперь уже чуть быстрее. – Школа — не место для экспериментов подобного рода. Она остановилась у одного из столов, упёрлась ладонями в поверхность и чуть наклонилась вперёд. – Особенно такая школа. В её голосе впервые прозвучало что-то более тяжёлое, чем просто раздражение — осторожность, граничащая с холодным расчётом. – Он уязвим, – тихо сказала она, будто делала вывод, к которому уже давно пришла. – Слишком уязвим. Она выпрямилась, снова принимая привычно собранный вид. – И либо он это понимает… – продолжила она, беря в руки очередную колбу. – …либо очень скоро поймёт. Пальцы сжались на стекле чуть сильнее, чем требовалось. – Вопрос лишь в том, сколько времени ему на это понадобится. Она поставила колбу на место и отошла на шаг, оценивая расстановку. – И протянет ли он здесь достаточно долго, чтобы вообще успеть сделать выводы. Последовала короткая пауза. – Сомневаюсь. Блуми бросила последний взгляд на кабинет, теперь уже полностью готовый к занятию, и, словно отсекая лишние мысли, сухо добавила: – Впрочем… это уже не моя проблема. Но выражение её лица говорило об обратном — она будет наблюдать. Внимательно. И ждать, когда её предположение подтвердится. Главное чтобы подопытный кролик смог дожить хотя бы первого шага. Учительница уже собиралась окончательно сосредоточиться на предстоящем опыте, но, ещё раз пробежавшись взглядом по подготовленным реактивам, вдруг остановилась, словно наткнулась на невидимую преграду. Чего-то не хватало — мелкой, но критически важной детали, без которой весь эксперимент превращался в бессмысленную демонстрацию. – Где… – тихо пробормотала она, быстро осматриваясь по сторонам. – Где же она? Блуми медленно вдохнула, затем открыла один ящик, второй, третий, всё быстрее и резче, пока лёгкий звон стекла внутри не начал неприятно резать слух. – Нет… нет, это уже не смешно, – процедила она, захлопывая очередной ящик чуть громче, чем требовалось. Она обошла стол, проверила подносы, ещё раз оглядела кабинет и только после этого подняла взгляд выше, к верхушкам шкафов. И почти сразу её глаза сузились. Там, наверху, в опасной близости к краю, стояли несколько колб. Среди них была та самая нужная ей вещь. На секунду она просто застыла, затем медленно выпрямилась, скрестив руки, и в её взгляде отчётливо проступило раздражение, смешанное с холодным недоверием. – Да вы издеваетесь… Голос был тихим, но в нём уже чувствовалось нарастающее напряжение. – Нет, серьёзно… это уже не случайность. Она сделала шаг ближе, не отрывая взгляда от верхушки шкафа, словно пыталась понять, каким именно образом колбы вообще туда попали. – Ставить лабораторное оборудование туда, где его невозможно достать без лестницы… – она чуть наклонила голову, прищурившись. – Это либо высшая степень глупости… либо чья-то очень «удачная» идея, – процедила она сквозь зубы. Блуми быстро оглянулась по сторонам, будто проверяя, не наблюдает ли за ней кто-нибудь, но кабинет по-прежнему оставался пустым. – И, конечно же, именно сегодня мне понадобилась именно эта колба, – продолжила она уже тише, но куда более напряжённо. – Как удобно. Она подошла вплотную к шкафу и, не сводя глаз с нужного предмета, поднялась на носки, вытягивая руку вверх. Пальцы скользнули по пустоте, не дотянувшись буквально каких-то сантиметров. Она опустилась обратно, сжала губы и попробовала снова и на этот раз с небольшим прыжком. Безрезультатно. Ей не удалось дотянуться. – Великолепно, – выдохнула она, и в голосе уже отчётливо звучала злость. – Просто идеально. Последовала ещё одна попытка. резче, нервнее и снова мимо. – Конечно, – продолжила она, уже не сдерживаясь, – потому что кому-то показалось отличной идеей поставить это именно сюда, прекрасно зная, что я… Она осеклась, но лишь на мгновение, после чего раздражённо выдохнула. – Что я не достану. Последние слова прозвучали холодно и жёстко, словно она признала факт, который ей категорически не нравился. – И ведь это даже не случайно, – добавила она, снова бросив быстрый взгляд по сторонам. – Нет, слишком уж… «удачное» совпадение. Определённо кто-то решил так подшутить надо мной. Чёртовы дети. Она снова потянулась вверх и снова не хватило буквально чуть-чуть. – Прекрасно. Просто прекрасно, – повторила она, уже с явной злостью. – Мир раздаёт рост направо и налево тем, кто даже не понимает, что с ним делать… На секунду её взгляд потемнел, и в нём мелькнула откровенная неприязнь. – …а тем, кому это действительно нужно, остаётся только прыгать, как идиотке. Очередная попытка закончилась тем же самым. Раздражение выросло до критической точки именуемая «точкой невозврата». И именно здесь её терпение оборвалось. Она резко отступила назад и, не раздумывая, с силой пнула ножку шкафа. Удар вышел резким, глухим и почти сразу сверху раздался предательский звон стекла. Блуми вскинула голову. Колбы дрогнули. Одна чуть сдвинулась, задела соседнюю, та следующую, и вся конструкция, до этого державшаяся на честном слове, начала медленно, но неотвратимо терять равновесие. – Только попробуйте… – процедила она сквозь зубы, уже понимая, что сейчас произойдёт. Первая колба сорвалась вниз. Она мгновенно вытянула руку и поймала её. Вторую тоже удалось поймать. Но дальше всё пошло быстрее, чем она могла контролировать. Стекло посыпалось одно за другим, и в какой-то момент стало очевидно, что одной рукой она не успеет перехватить всё, как бы ни старалась. – Да вы издеваетесь?! Ещё одна колба полетела вниз, прямо в её сторону. Она попыталась перехватить её, но угол был неудобным, движение слишком резким, и она уже понимала, что не успевает. И именно в этот момент рядом появилось движение, быстрое, точное, почти беззвучное. Чья-то рука перехватила падающую колбу буквально в нескольких сантиметрах от её лица, а затем столь же ловко остановила ещё одну, не дав ей разбиться о пол. Звон резко оборвался, оставив после себя почти звенящую тишину. Блуми замерла, всё ещё сжимая в руке одну из спасённых колб, и медленно перевела взгляд в сторону, где секунду назад никого не было. Теперь она была не одна. Над ней нависла высокая фигура — настолько высокая, что на мгновение это даже выбило из равновесия. Длинная рука уверенно удерживала сразу несколько колб, перехваченных в последний момент. Короткие чёрные волосы, тёмные бинты, плотно обхватывающие часть лица, и отсутствие левой руки мгновенно сложились в знакомый образ. Мисс Блуми узнала его без труда. Новый учитель физкультуры. Нежданный коллега. И, судя по всему, человек, который только что не дал её кабинету превратиться в склад битого стекла. – Успел… – тихо произнёс Престон, чуть неловко перехватывая колбы поудобнее, будто не до конца понимал, куда их теперь девать. Он на секунду замешкался, едва не задев локтем край стола, поспешно отступил на полшага назад и уже осторожнее добавил: – Вы не поранились? Блуми медленно перевела на него острый, холодный и откровенно подозрительный взгляд. – Зачем ты у меня это спрашиваешь? – сухо произнесла она. Престон на мгновение замер, явно не ожидая такой реакции. Его плечи чуть напряглись, а свободная рука машинально дёрнулась, словно он хотел что-то объяснить, но не сразу нашёл слова. – Я… просто хотел убедиться, что с вами всё в по… – Я в порядке, – резко перебила она и, шагнув ближе, без лишних церемоний забрала у него колбы. Он инстинктивно ослабил хватку, даже чуть отдёрнул руку, чтобы случайно не задеть её, и неловко кивнул, будто признавая, что вмешался не туда, куда следовало. – Можете не переживать обо мне, – добавила Блуми, уже отворачиваясь и направляясь к столу. Престон остался стоять на месте, слегка растерянный. Он посмотрел ей вслед, затем перевёл взгляд на свои руки, словно проверяя, не сделал ли чего-то лишнего, и тихо почесал затылок. «Я сказал что-то не то?» – Ты вообще ничего не сказал такого, – тут же отозвался внутренний голос. – Разве что не поклонился в пол и не извинился за своё существование. «Может, у неё просто… плохое утро», – мысленно попытался оправдать ситуацию Престон, аккуратно переступая в сторону, чтобы не мешать ей и случайно не задеть стоящий рядом штатив. – У неё, может, и утро плохое, но это не повод рычать на каждого, кто не успел вовремя испариться. – Насчёт вашего визита в мой кабинет без разрешения, – внезапно произнесла Блуми, расставляя колбы с хирургической точностью, – что вы сегодня делаете в школе? Насколько я помню, никаких уроков я вам на сегодня не ставила. Престон заметно встрепенулся, словно его только что окликнули на уроке. – А, да… извините, что зашёл без стука, – поспешно сказал он, снова почесав затылок и слегка ссутулившись. – Я правда собирался постучать, честно… – он даже поднял руку, будто демонстрируя намерение, но тут же неловко опустил её. – Просто дверь была приоткрыта, и я увидел, что колбы сейчас… ну… – он неловко указал в сторону шкафа, едва не зацепив при этом локтем край парты и в последний момент отдёрнув руку. – В общем, решил, что лучше сначала… это… Он замялся, не найдя более подходящего слова. – Вмешаться, – наконец выдохнул он. – Увидели и вмешались… – тихо повторила Блуми, не оборачиваясь. Она на мгновение замерла, затем медленно повернулась к нему, внимательно оглядывая с головы до ног. Её взгляд задержался на его фигуре чуть дольше, чем требовалось, будто она пыталась сопоставить увиденное с тем, что произошло секунду назад. «Как он успел?..» — мелькнула мысль. Он стоял достаточно далеко. Слишком далеко. И при этом успел. Её взгляд стал ещё холоднее. «Либо он зашёл раньше и просто стоял за спиной… либо…» Она прищурилась сильнее. «…либо здесь есть что-то ещё» – Разрешите поинтересоваться… – осторожно начал Престон, слегка выпрямившись, но тут же поймал себя на том, что снова звучит слишком формально, и неловко кашлянул. – С каких пор ты спрашиваешь разрешение говорить? – усмехнулся внутренний голос. – Ты же уже влез, поздравляю. «Я хотя бы пытаюсь быть вежливым», – мысленно отрезал он. – О чём вы хотите узнать? – спокойно спросила Блуми, хотя в её голосе всё ещё чувствовалась жёсткость. «Манеры есть… хотя бы на базовом уровне. Хорошо когда новичок знает своё место», – отметила она про себя. – Когда вы сказали, что не ставили мне сегодня уроки… – начал Престон, аккуратно делая шаг в сторону, чтобы не стоять прямо у неё на пути. – Что именно вы имели в виду? Блуми чуть приподняла подбородок. – Да будет вам известно, что я, как учитель естественных наук, также отвечаю за составление школьного расписания, – произнесла она с явной уверенностью. – Все занятия, в том числе и ваши, были распределены мною. Престон кивнул чуть быстрее, чем следовало, будто боялся перебить. – Тогда могу сказать, что у вас… действительно много работы, и вы отлично с ней справляетесь. – Разумеется, – без тени сомнения ответила она. – О, пошло-поехало… – протянул внутренний голос. – Сейчас она сама себе грамоту выпишет. «Не начинай», – устало подумал Престон. – «Ты сам был не лучше неё» – Хе-хе-хе… Что? – В таком случае, – продолжила Блуми, делая шаг ближе и глядя ему прямо в глаза, – я попрошу вас об одной вещи. Не делайте ничего, что может нарушить это расписание. Пересоставлять его — занятие крайне неблагодарное. Я ясно выразилась? Престон едва заметно напрягся, затем быстро кивнул. – Да, конечно. Я понял. Обещаю, что ничего такого не сделаю, – ответил он, чуть приподнимая руки в примирительном жесте, будто заранее сдаваясь. – Хорошо. Она выдержала короткую паузу, затем перевела взгляд чуть ниже, прямо на его отсутствующую руку и снова подняла глаза. – Теперь вернёмся к вопросу, – добавила она холоднее. – Почему вы здесь? Престон выпрямился, но почти сразу же слегка ссутулился, будто стараясь выглядеть менее внушительно. – Мисс Грейс позвонила мне сегодня утром, – ответил он, стараясь говорить чётко. – Сказала, что раз у меня нет уроков, я могу прийти и… освоиться. Познакомиться с учителями, сориентироваться в школе. Она назвала это… интеграцией. Он чуть скривился на последнем слове, но быстро взял себя в руки. – Вот я и… хожу, знакомлюсь, – добавил он, неловко пожав плечом и тут же сделав маленький шаг назад, чтобы случайно не задеть стойку с инструментами. Блуми выслушала его до конца, не перебивая, но выражение её лица становилось всё холоднее с каждой секундой, словно сам факт его присутствия начинал раздражать её сильнее, чем весь утренний беспорядок вместе взятый. Она медленно отвела взгляд, будто окончательно потеряла к нему интерес, затем коротко, почти лениво указала в сторону двери. – Если вы уже закончили… «интегрироваться», – слово прозвучало с лёгкой, едва заметной насмешкой, – будьте так добры покинуть мой кабинет. У меня нет ни времени, ни желания отвлекаться на посторонние разговоры. Тон был ровный, но в нём не было ни капли вежливости, а только сухое, почти грубое требование. Престон на секунду замер, затем быстро кивнул. – Да, да… конечно… , – ответил он, машинально отступая назад. Он аккуратно развернулся, стараясь не задеть ни один из столов, чуть прижал плечи, будто уменьшаясь в размерах, и направился к выходу. Рука уже потянулась к двери, но в последний момент он остановился. Пауза затянулась. Он не оборачивался сразу, а лишь слегка сжал пальцы, затем выдохнул и всё-таки повернул голову через плечо. – Мисс Блуми… – начал он тихо. – Простите. Она резко посмотрела на него. Взгляд стал острее. И непонимающим. Требующим срочного ответа. – За что именно? – спросила она без малейшего смягчения. – Попробуйте сформулировать. Престон неловко переступил с ноги на ногу, на мгновение отвёл взгляд, словно подбирая слова, затем снова посмотрел на неё, уже прямо. – За то, что вмешался… так, как будто это было необходимо, – начал он осторожно. – Я понимаю, что… выглядело это не лучшим образом. Он на секунду замолчал, затем продолжил, уже чуть увереннее, хотя в голосе всё ещё слышалась неловкость: – И не только это. Я понимаю, что для вас… и для остальных учителей тоже… я здесь чужой. Новый… человек, о котором никто ничего не знает. И, честно говоря, у вас нет причин мне доверять. Он слегка пожал плечом, будто признавая очевидное. – Я это не оспариваю. Блуми молчала, не сводя с него взгляда. – И… – он на секунду замялся, но всё же договорил, – я не хотел ставить вас в положение, в котором вы… выглядели бы зависимой от чужой помощи. Последние слова он произнёс тише. – Я понимаю, что такие вещи… могут восприниматься иначе, чем задумывались. Тишина, повисшая после этого, была ощутимой. Блуми не сразу ответила. На короткое мгновение её лицо словно застыло, а взгляд стал менее жёстким. Не мягким, нет, но… внимательным. Слишком внимательным. Мысли и догадки складывались воедино и в итоге она нашла разгадку. Он понял. Не просто догадался, а именно понял. Ему было достаточно столь малое количество времени и слов чтобы понять то, что у неё висело на душе. И это было… неожиданно. В малой степени неприятно. И в какой-то мере — раздражающе точно. Она чуть сузила глаза, словно проверяя, не притворяется ли он, не играет ли в вежливость, за которой скрывается что-то другое. Но он стоял спокойно, пусть и слегка неуверенно, без вызова и без попытки оправдаться сверх меры. Просто… объяснил. И извинился. Без необходимости. Без на то веской причины. Блуми отвела взгляд первой. Ей стало не по себе, что её так легко раскрыли. Особенно человек который не был знаком с ней и получаса. – …Интересно, – тихо произнесла она, скорее для себя, чем для него. Затем снова посмотрела на него привычно холодно. – В следующий раз, мистер Марлоу, – сказала она ровным голосом, – ограничьтесь тем, что будете находиться в пределах своей компетенции. Она сделала короткую паузу, взвешивая последующие слова. – И не делайте выводов о вещах, которые вас не касаются. Она не сказала, что принимает извинение. И что явно не собирается извиняться в ответ. Но и не отвергла его… по какой-то причине. – А теперь… – добавила она, вновь указав на дверь, – выйдите. На этот раз без лишних слов. Престон кивнул чуть медленнее, чем раньше. – Понял, – тихо ответил он. Он больше ничего не добавил. Лишь осторожно открыл дверь, стараясь не скрипнуть ею лишний раз, и вышел в коридор, закрыв её за собой так же аккуратно. В кабинете снова воцарилась тишина. Блуми осталась стоять на месте, глядя в сторону двери чуть дольше, чем следовало. Затем медленно отвернулась. – …Чужой, значит, – едва слышно произнесла она. И, взяв первую попавшуюся колбу, поставила её на место чуть резче, чем обычно. – И в тоже время необычайно… проницательный. Она посмотрела на настенные часы и прикинула в мыслях одно – совсем скоро прозвенит первый звонок. – Откуда такой человек вообще взялся в нашей школе?

***

– Всё-таки я считаю, что она неправа. Тебе стоило ответить жёстче, а не проглатывать это и делать виновным себя. – И сделать только хуже? – спокойно возразил Престон, даже не замедлив шага. – Нет уж. Если жизнь меня чему и научила, так это не множить проблемы там, где их и без того хватает. – Как скажешь… – протянул голос с ленивым недовольством. – Но вот что интересно: почему ты вообще сравнил меня с этой горделивой чихуахуа? Я правда настолько похож на эту коротышку? Престон чуть нахмурился, будто взвешивая, стоит ли отвечать, но всё же тихо произнёс: – Ты и сам знаешь. Просто не хочешь признавать. Вспомни, каким ты был раньше — гордым, заносчивым, эгоистичным… жестоким. Там список длинный. – А мне напомнить, откуда всё это взялось? – голос стал холоднее, в нём прорезалась знакомая резкость. – Или ты предпочитаешь снова сделать вид, что этого никогда не было? Престон сжал губы и отвёл взгляд в сторону. – Давай не сейчас. – Ну конечно, – с усмешкой откликнулся тот. – Как всегда. Удобно, правда? Главное — не признавать поражение. Престон уже открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент тишину коридора разрезал резкий звук школьного звонка. Он невольно вздрогнул и остановился, будто возвращаясь в реальность. Взгляд скользнул вперёд, по длинному пустому коридору, который через считанные секунды перестанет быть пустым. В воображении уже возникла картина: шум, голоса, шаги, толпа учеников, заполняющая всё пространство. И, честно говоря, встречаться с этим сейчас ему хотелось меньше всего. Он коротко выдохнул, будто собираясь с силами. – Ну вот… – тихо пробормотал он, больше себе, чем кому-либо ещё. – Сейчас начнётся самое интересное.