2. Военная база Гарвардвилла

      С высоты птичьего полета перед Фелисити и Джесси развернулась апокалиптическая панорама Гарвардвилла. Внизу бушевал хаос: языки пламени облизывали остовы зданий, автомобили сталкивались в груды искореженного металла, а по улицам, словно тени из ночного кошмара, бродили мертвецы. Крейн видела, как люди, охваченные паникой, тщетно пытались спастись от ненасытной орды зомби — их хватали и разрывали на части, поглощая в армию тьмы. Военные, казалось, отчаянно сдерживали натиск, но их усилия раз за разом терпели неудачу, словно приговор городу был уже подписан.       В памяти Фелисити всплыли рассказы Леона о трагедии Раккун-Сити в далеком 1998 году. Теперь она на собственном опыте ощущала весь ужас зомби-апокалипсиса, ту всепоглощающую тьму, которая стерла с лица земли целый город. Сердце её сжалось от осознания масштаба катастрофы, но в нём ещё теплилась надежда — надежда спасти этот город и его жителей из адской пасти. Она знала, что шансы невелики, но с каждой секундой, приближающей их к земле, её решимость лишь крепла.       — Держись рядом, Джесси, — произнесла Фелисити, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало паники. — Не отходи от меня ни на шаг, и главное — не ввязывайся в драки. Наша задача — выжить и помочь другим.       Холл молча выслушал её, не удостоив ни кивком, ни словом. Его хладнокровное спокойствие слегка успокаивало Фелисити, хотя она и не понимала, что скрывается за этой маской. В этот момент в наушниках раздался голос пилота, пропитанный тревогой:       — Мисс Крейн, при всём желании не могу посадить вертолет на территории базы. Там полный хаос, нет места для посадки, да и ПВО может сработать по мне. Могу только высадить вас поблизости, на лету.       Крейн кратко кивнула, понимая, что выбора нет.       — Приготовься, Джесси, — сказала она, беря в руки автомат. — Нам предстоит высадка в ад.       Джесси молча достал свой пистолет, его глаза, обычно непроницаемые, на мгновение вспыхнули решимостью.       Вертолет завис над лесом, примыкающим к военной базе. Девушка сбросила веревочную лестницу. Крейн, цепляясь руками за веревку, быстро спустилась вниз, за ней последовал Джесси, двигаясь с грацией кошки. Как только они оказались на земле, вертолет взмыл ввысь и скрылся в облаках, оставив их лицом к лицу с надвигающейся опасностью.       Вскоре в наушниках прорезался голос пилота, звучащий теперь еще более взволнованно:       — Мисс Крейн, я оставлю вертолет в безопасном месте неподалеку. Если вам понадобится эвакуация, дайте знать, я прилечу по первому зову. Удачи вам.       — Принято, — ответила Фелисити, отключая связь.       Впереди, сквозь сплетение деревьев, пробивался яркий свет прожекторов. Крейн увидела высокую ограду, за которой виднелись палатки и скопление людей. Это была военная база, последний оплот надежды в этом охваченном безумием городе.       — Пошли, Джесси, — скомандовала она и двинулась в сторону света, навстречу неизвестности, где каждый шаг мог стать последним.       Впереди их ждали испытания, которые проверят их на прочность, и, возможно, именно они станут теми, кто сможет вдохнуть жизнь в умирающий Гарвардвилл. Военная база, словно светящийся островок в надвигающейся темноте, маячила впереди, за высоким проволочным забором.       Крейн ощущала привычное беспокойство. Недоверие и страх — вот что встречало их почти в каждом поселении, пережившем апокалипсис. Они были чужаками, прибывшими с оружием и странной просьбой, но Фелисити больше всего боялась за Джесси. Он был её семьей, её опорой в этом жестоком мире. Один укус — и он станет одним из них, бездумной тенью, вечно ищущей плоть. А Фелисити, с ее вирусным иммунитетом, могла лишь наблюдать.       Они приблизились к воротам, где за решеткой стояли двое охранников. Их взгляды, настороженные и изучающие, скользили по Фелисити и Джесси. Девушка знала, что они видят — двоих выживших, одетых в потрепанную одежду, с оружием в руках. Опасность. Но она также надеялась, что они увидят и доброжелательность.       — Кто вы такие и что вам нужно? — рявкнул один из охранников, его рука небрежно лежала на прикладе автомата.       Фелисити вздохнула и постаралась говорить спокойно и убедительно.       — У меня есть послание от королевы Дании. Мы хотим передать препараты для больных и зараженных.       Она достала из внутреннего кармана куртки конверт с королевской печатью. Охранники переглянулись. Знак власти в мире, погруженном в хаос. После того как один из охранников рассмотрел письмо через решетку, он внимательно изучил печать, сопоставляя её с описаниями, известными ему.       — Кому вы хотите передать это письмо? — спросил второй охранник, его голос был более мягким, но взгляд оставался настороженным.       — Командиру вашей базы, — ответила Фелисити.       Охранники снова обменялись взглядами. Им явно не нравилась идея пускать посторонних к своему командиру. После недолгой паузы один из них кивнул.       — Ладно, — сказал он.       Замок щелкнул, и ворота медленно распахнулись. Фелисити и Джесси вошли на территорию базы. Атмосфера внутри была напряженной. Солдаты бегали туда-сюда, словно муравьи, потревоженные невидимой рукой. Люди в гражданской одежде, с лицами, изъеденными тревогой, суетились возле палаток. Запах пота, страха и лекарств витал в воздухе, пропитывая каждый уголок этого временного убежища.       — Командир сейчас занят, — сказал охранник, провожая их к небольшой скамье у обочины. — Можете немного отдохнуть и осмотреться, если хотите. Я сообщу, когда он сможет вас принять.       Крейн поблагодарила его и села на скамью, поставив автомат рядом. Джейкоб опустился рядом с ней, его взгляд метался по сторонам, словно он пытался вычислить потенциальную угрозу в каждом углу.       — Что там в письме? — прошептал он. — Почему они просто не пропустят фургон с препаратами?       Фелисити вздохнула.       — Королева просит их лично пропустить фургон. Без предупреждения они никого не пустят. Им нужна санкция командира.       Джесси недовольно поморщился.       — И нам придется ждать этого командира и просто сидеть здесь?       Фелисити понимала его нетерпение. Каждая минута промедления могла стоить кому-то жизни. Но они были бессильны. Им оставалось только ждать.       — Мы делаем это ради людей, Джесси, — тихо сказала Крейн, смотря ему прямо в глаза. — Мы должны быть терпеливыми.       Она окинула взглядом базу. Здесь, в этом огороженном пространстве, еще теплилась жизнь. Люди боролись, надеялись, любили, несмотря на кошмар, развернувшийся снаружи. И Фелисити, верная своему долгу, собиралась сделать всё, что в её силах, чтобы помочь им выжить, стать щитом, не позволяющим тьме поглотить последние искры надежды.       Минуты тянулись, словно часы, сплетаясь в бесконечную паутину ожидания. Джесси, и без того отличавшийся вспыльчивым нравом, становился всё более нетерпеливым. Он барабанил пальцами по колену, сверлил взглядом территорию базы и время от времени бурчал под нос что-то неразборчивое, выдавая растущее напряжение. Фелисити, в свою очередь, старалась сохранять невозмутимое спокойствие, хотя и её начинало раздражать это бессмысленное ожидание, словно драгоценное время утекало сквозь пальцы.       И вот, словно награда за проявленное терпение, в поле её зрения возникла знакомая, до боли родная фигура. Высокий, подтянутый, с непослушными прядями русых волос, выбивающихся из-под воротника кожаной куртки, придававшими ему мальчишеский задор. Тёмные брюки, скрывающие подтянутые мышцы, и беспалые перчатки, словно созданные для идеального удержания оружия, завершали его образ. Фелисити узнала его мгновенно — Леон С. Кеннеди.       Неожиданное появление Леона в этом адском уголке казалось нереальным, словно мираж, рождённый из воспоминаний. Встречаться им приходилось нечасто, но каждая из них оставляла яркий, неизгладимый след в памяти Фелисити. Шаловливая улыбка тронула её губы. Слишком долго она была вынуждена оставаться серьёзной и собранной, словно железный рыцарь в сияющих доспехах. Пришло время немного повеселиться, стряхнуть с себя бремя ответственности хоть на мгновение.       — Подожди меня здесь, — шепнула она Джесси, не надеясь на его понимание. Тот, погруженный в свои мрачные мысли, лишь буркнул что-то невразумительное в ответ, даже не удосужившись поднять головы.       Фелисити накинула глубокий чёрный капюшон своей серой толстовки, пряча лицо в тени и бесшумно двинулась в сторону Леона. Она двигалась, словно пантера, крадущаяся к своей добыче — плавно, бесшумно и смертельно опасно, словно ветер, скользящий меж деревьев.       Кеннеди, казалось, почувствовал её приближение. Его плечи напряглись, он слегка повернул голову, настороженно оглядываясь по сторонам. Но Фелисити была слишком быстра. Она прыгнула на него, словно тень, выхватив из-за пояса свой зазубренный верный нож.       Леон среагировал мгновенно, словно хищник, готовый к нападению. Он уклонился от стремительного удара и, выхватывая из набедренной кобуры свой собственный нож, вступил в смертельный, завораживающий танец. Их клинки сплелись в смертельном вальсе, от которого по коже бежали неприятные мурашки. Кеннеди двигался с невероятной скоростью и точностью, но Фелисити парировала все его выверенные удары, словно предвидела их заранее. Она не собиралась причинять ему вред, лишь немного поиграть, напомнить о старых временах.       В пылу импровизированной схватки Фелисити попыталась нанести Леону удар ногой, но он молниеносно перехватил её лодыжку, крепко сжав в своей сильной руке. Не ожидая такого развития событий, она с удивлением посмотрела в его глаза. В самой глубине их тёмной бездны промелькнуло что-то неуловимо знакомое, похожее на узнавание.       — Знакомые приемы, — прозвучал его хриплый от напряжения голос, пропитанный лёгкой усмешкой. Он слегка потянул её на себя, удерживая за ногу. Фелисити едва удержалась на ноге, и вот уже она стояла вплотную к Леону, его рука всё ещё крепко держала её ногу, а лицо было опасно близко, словно бросая вызов самой судьбе.       Он пристально смотрел на неё, словно пытаясь разгадать сложную, запутанную загадку. Затем уголки его губ приподнялись в лёгкой, едва заметной, но искренней улыбке. Он осторожно схватил её за капюшон и резким движением сорвал его с головы, обнажая её лицо, словно открывая спрятанное сокровище.       — Здравствуй, Фелисити, — спокойно, с искренней, приветливой улыбкой, проговорил он, и в его голосе звучало искреннее удивление, смешанное с неподдельной радостью.       — Привет, Леон. Рада тебя видеть, — ответила она, с усмешкой глядя на его растерянное лицо, словно наблюдая за игрой стихий.       — Настолько рада, что решила напасть на меня с ножом в приемной военной базы? — поддразнил он её, сохраняя непринуждённость в голосе.       — А ты настолько соскучился, что не придумал ничего лучше, кроме как держать в плену мою ногу, — парировала Крейн, не теряя самообладания, словно оттачивая мастерство словесной дуэли.       Леон опустил взгляд на свою руку и с удивлением обнаружил, что его ладонь по-прежнему крепко сжимает её лодыжку. Осознание неловкости ситуации отразилось на его лице, словно на чистом холсте. Прежде чем он успел что-либо предпринять, Фелисити резко выдернула ногу, сделав грациозное сальто назад и безупречно приземлилась на ноги, демонстрируя свою превосходную физическую подготовку.       Она стояла перед Леоном, скрестив руки на груди и с вызовом смотрела на него, ожидая его реакции. Тот лишь усмехнулся, оценив её ловкость и непринуждённость, словно любуясь произведением искусства.       — Что ты здесь делаешь, Фелисити? В такое-то время, в таком-то месте… — спросил он, пытаясь скрыть под маской спокойствия нешуточное удивление, словно его привычный мир перевернулся с ног на голову.       — Приехала по приказу королевы Дании. У меня для командира этой базы важное послание. Она предупреждает о скорой доставке груза медикаментов и лекарств на базу, — ответила Фелисити и её тон мгновенно стал серьёзным, словно включая режим ответственности.       Леон кивнул, принимая информацию к сведению. Но прежде, чем он успел ответить, к ним подошла девушка с роскошными темно-красными волосами, собранными в высокий конский хвост, подчёркивающим её стройную шею. Её лицо было милым и открытым, с большими, выразительными голубыми глазами, излучающими доброту и сочувствие. Одета она была в простую, но элегантную розовую водолазку, поверх которой была накинута белая накидка, и простые коричневые штаны, подчёркивающие её стройную фигуру. Увидев Фелисити, она радостно воскликнула:       — Фелисити!       Этот голос Крейн помнила очень хорошо. Клэр Редфилд, её давняя подруга, словно сестра, данная ей судьбой. Их семьи дружили много лет, но жизненные обстоятельства разлучили их почти шесть лет назад. Клэр, словно вихрь, подбежала к ней и крепко обняла девушку, выражая всю теплоту и радость встречи.       — Фелисити! Боже мой, как же я рада тебя видеть! Сколько лет прошло! — воскликнула Клэр, отстраняясь, чтобы получше рассмотреть её, словно убеждаясь, что это не сон. — Ты… совсем не выросла? Мне казалось, ты была немного выше…       Фелисити улыбнулась уголками губ.       — Полагаю, мой рост остановился. Да и дальше некуда расти, — пошутила она в ответ.       Клэр легонько рассмеялась и вновь обняла Фелисити, выражая свою нежность и искреннюю радость.       — В любом случае, я безумно рада тебя видеть, — вновь повторила она, словно убеждая саму себя.       За спиной Клэр раздался раздражённый голос.       — Мисс Редфилд, у нас важные дела. Нельзя терять драгоценное время, — произнёс он с нотками недовольства.       Крейн увидела мужчину невысокого роста, с неприятными, отталкивающими чертами лица и явным лишним весом. Это был сенатор Дэвис, от которого исходила какая-то неприятная, отталкивающая аура. Клэр с видимой неохотой отстранилась от Фелисити, словно её отрывали от чего-то дорогого.       — Прости, Фелисити. Меня ждут, — извинилась она, виновато взглянув на неё. Фелисити понимающе кивнула, не желая задерживать её.       Затем её взгляд случайно упал на другую, знакомую фигуру, молчаливо стоящую у стола неподалеку. Она невольно прищурилась, чтобы убедиться, что не ошибается, словно пытаясь разглядеть знакомые черты в тумане времени.       — И ты меня прости Клэр, мне нужно поприветствовать одного старого знакомого, — сказала она, лукаво улыбнувшись и, оставив Клэр наедине с неприятным сенатором, уверенным шагом направилась к столу.       Там стоял высокий, грузный мужчина с длинными рыжими волосами, собранными в небрежный хвост, что придавало его образу некую брутальность. Он внимательно изучал разложенные на столе чертежи, словно пытаясь разгадать сложный ребус. Это был Джек Хоскинс, которого все друзья и знакомые ласково звали «Бурым».       — Бурый! — весело крикнула Фелисити, словно луч солнца, осветившая его хмурое лицо, привлекая его внимание.       — Хм? — промычал мужчина и обернулся, увидев Фелисити, его лицо мгновенно расплылось в широкой, искренней и дружелюбной улыбке. — Охо-хо, — он отбросил чертежи в сторону и крепко пожал ее руку, выражая всю свою радость и расположение, — кто у нас тут появился! Фелисити Стилтон Крейн, собственной персоной! Какими судьбами малявка?       Затем он заключил её в свои медвежьи объятия, сжимая так сильно, что у неё перехватило дыхание, словно попала в стальные тиски.       — Бурый, отпусти! Я не могу дышать! — прохрипела Крейн, старалась вырваться из его смертельной хватки.       Джек, осознав свою силу, неловко отпустил её, осыпая извинениями.       — Ой, прости-прости! Забыл про свою богатырскую силушку! Просто невероятно рад тебя видеть, моя маленькая! — виновато проговорил он, не переставая улыбаться.       Фелисити усмехнулась, потирая ушибленное плечо. Они были знакомы еще со времен академии, и она последний раз видела его за пару дней до отъезда в Данию.       — Ну что, детка, рассказывай, как твои дела сердечные? — любопытствует Джек, заинтересованно глядя на нее.       — У меня всё прекрасно. Как твоя жизнь, Бурый? — поинтересовалась она в ответ.       — Да все отлично! После академии встретил одну… довольно крупную женщину. Брунгильду, и решил жениться я на ней! — произнёс он с гордостью.       Крейн с удивлённым видом приподняла ухоженную бровь.       — И как тебе с ней живётся? — поинтересовалась она с улыбкой.       Джек засиял от счастья и мягко засмеялся.       — Она — лучшая жена на свете! Готовит просто божественно, дом держит в идеальном порядке. И всегда поддержит в трудную минуту! Я безумно её люблю! — воскликнул он, не скрывая своих чувств.       Он без лишних предисловий достал свой мобильный телефон и начал с гордостью показывать Фелисити фотографии своих сыновей. Крейн с искренней улыбкой разглядывала пухлощеких мальчиков, которые были точной копией своего отца, словно сошли с одной картины.       — Какие очаровательные медвежата! Прямо как их папа Бурый, — поддразнила она его, смеясь.       Джек от души расхохотался, ведь его сыновья были его точной копией в детстве. Затем Фелисити с любопытством посмотрела на чертежи, лежащие на столе.       — Что ты тут делаешь, Бурый? — поинтересовалась она.       — Да так, балуюсь потихоньку. Пытаюсь сконструировать свой собственный миниган! — с энтузиазмом ответил он.       Крейн сразу же заинтересовалась.       — И как успехи? Что-то получается? — поинтересовалась она.       Ладони Джека с энтузиазмом скользили по чертежам, словно лаская их. Он увлеченно делился с Крейн принципом работы своего детища, с гордостью рассказывая о каждом дюйме, выстраданном им в процессе создания минигана. Голос его звучал как музыка, забывая о том, что за стенами этого временного убежища бушует апокалипсис.       — Может быть, тебе требуется небольшая… помощь? — лукаво предложила Крейн, трогая взглядом его взъерошенные волосы.       Лицо Бурого озарилось восторгом, и он, не раздумывая, протянул девушке один из чертежей.       — Вот здесь у меня застряло в голове, словно заноза. Скажи, что ты об этом думаешь?       Он принялся горячо объяснять ей свои замыслы, словно на этой планете не существовало ни зомби, ни разрухи, ни вечной борьбы за выживание. Фелисити же, напротив, наслаждалась этим моментом умиротворения, внимательно слушая его, изредка вплетая нити своих советов в канву его замысла.       Они склонились над чертежами, разложенными на грубом деревянном столе, словно жрецы перед древним артефактом. Красно-каштановые волосы Фелисити, непокорной копной выбивающиеся из-под повязки, казалось, искрились в неровном свете керосиновой лампы. Ее пальцы, изящные, но сильные, то и дело указывали на сложные переплетения линий, вычерченные рукой гения.       — Эту деталь нужно нежно вложить сюда, словно цветок в бутон. А этот винт… он жаждет обрести свой дом вот в этом отверстии.       Джек внимал ей, как завороженный, ловя каждое слово. Его широкие ладони, обычно привыкшие к грубой работе, теперь осторожно манипулировали деталями, будто хрустальными вазами. С каждым движением, с каждым соприкосновением металла, их общее творение — грозный миниган — обретал свою мощь. Металл холодил кожу, но в глазах Джека пылал огонь азарта и уважения к умениям девушки, стоящей рядом.       — Откуда у тебя такой… тактильный опыт с оружием, Фелисити? — спросил он, не отрываясь от завораживающего процесса. — Я думал, ты только в бою сильна, да и то больше в контактном.       Девушка замерла на мгновение, словно наткнулась на невидимую стену. Ее лицо, всегда такое живое и открытое, омрачилось тенью воспоминаний, стало серьезным и отстраненным.       — Это… долгая баллада, Бурый. Баллада о проклятом месте, которое я едва избежала. — Она вздохнула, словно выпуская на волю терзающие её призраки прошлого, и продолжила, устремив взгляд куда-то в невидимую даль: — Я попала в одну… обитель греха. Лучше бы мои стопы никогда не ступали на ту землю. Сумасшедшие фанатики, чьи души отравлены ядом ненависти. Я думала, что это бесславный конец. Путь в преисподнюю без шанса на искупление. Но… я выжила. Обрела второе рождение в пламени отчаяния. Пряталась, словно дикий зверь, училась выживать, приспосабливалась к их безумному миру. И создавала оружие.       Внезапным движением Фелисити закатала рукав своей толстовки, обнажая предплечье. Легким взмахом руки, словно дирижер взмахивает палочкой, из сложного механизма, искусно закрепленного на запястье, выскользнули два длинных, изогнутых клинка. Лезвия, отполированные до зеркального блеска, сверкнули в лучах уличных ламп, проникающих сквозь щели в стенах. Они казались продолжением ее руки, воплощением грации и смертоносности в смертельном танце стали.       Бурый ахнул, откладывая в сторону деталь минигана. Он осторожно взял в руки это необычное оружие, рассматривая его с неподдельным изумлением.       — Не могу поверить, что ты создала… это сама. Из подручных средств, словно алхимик, превращающий свинец в золото?       Крейн усмехнулась, и в ее глазах мелькнула тень былой боли и гордости за себя.       — Пришлось. Альтернативой было бы умереть в страхе, как загнанный зверь.       Бурый кивнул, с уважением возвращая клинок.       — Впечатляет. Более чем впечатляет, Фелисити. Никогда бы не подумал, что настолько… прекрасно созданная девушка, умеющая так грациозно разбивать лица врагам, способна создать оружие из ничего, словно богиня войны, спустившаяся с небес. Ладно, давай же закончим это чудовище… или ангела? Решать не нам, а тем, кто встретится с ним на поле боя.       Они снова принялись за работу, но теперь между ними словно возникла незримая нить понимания. Бурый увидел в Фелисити не только отважную воительницу, но и сильную, невероятно волевую женщину, прошедшую через ад и сумевшую сохранить в себе искорку человечности.       Вскоре Бурый обнаружил, что им не хватает нескольких важных деталей.       — Фелисити, не могла бы ты оказать мне честь и сходить в мою обитель? Она там, рядом с медицинской палаткой. В ящике, рядом с бутылкой виски, должны быть нужные болты и шестерни.       Он перечислил необходимые детали, и девушка, кивнув, направилась в указанном направлении. Ее сердце сжалось от сочувствия к этим несчастным, застрявшим между жизнью и смертью. Она надеялась, что обещанный фургон с медикаментами прибудет как можно скорее. Она лично передаст конверт командиру военной базы, чтобы он обеспечил беспрепятственный проезд фургона, словно ангел-хранитель, оберегающий страждущих.       Палатка Бурого оказалась завалена всевозможным хламом. Детали валялись вперемешку с недоделанным оружием и инструментами. На столах царил хаос, но в этом хаосе Фелисити чувствовала порядок, понятный только Джеку. Она могла бы часами рассматривать все эти металлические осколки, представляя, как они, словно по мановению волшебной палочки, превратятся в грозное оружие, но время не ждало.       После недолгих поисков она нашла нужные детали, собрала их в небольшую кучку и вышла из палатки, как охотник, вернувшийся с добычей.       Едва она успела сделать несколько шагов в сторону Бурого, как ее остановил знакомый голос, словно удар грома среди ясного неба. Фелисити похолодела. Ей хотелось провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, лишь бы не видеть этого человека. Но судьба, словно злой демон, решила сыграть с ней в жестокую игру.       Это был Кит Ганагер. Надоедливый, самоуверенный, вечно насмехающийся. Он любил распускать грязные слухи за спиной, как паук плетет свою паутину, и был не прочь помахать кулаками, если представлялся удобный случай.       Кит осклабился, увидев ее, словно голодный зверь, узревший свою добычу.       — Фелисити! Неужели сама госпожа Стилтон почтила нас своим неуместным присутствием? Что, в командиры подалась, новых спонсоров ищешь, чтобы содержали твою ничтожную жизнь?       Крейн ничего не ответила, стараясь пройти мимо, словно призрак мимо кладбища, но Ганагер преградил ей путь, как страж, охраняющий врата ада. Бурый, наблюдавший за происходящим, нахмурился. Он уже собирался вмешаться, но по глазам Фелисити понял, что лучше этого не делать.       — Что ты здесь делаешь, а, деревенщина? — продолжал Кит, распаляясь все больше и больше, словно костер, раздуваемый ветром. — Тебе здесь не место. Парни не любят таких простушек, как ты. Ты же ноль, всем понятно?       Несколько человек обратили на них внимание. Кто-то слушал с интересом, как зритель — сериал, кто-то смотрел на Кита с отвращением, словно на таракана, заползшего в тарелку с едой. Среди них были Леон и Джесси, готовые в любой момент вступиться за Фелисити.       Кит продолжал изливать свой яд, словно змея, изрыгающая смертельный яд. Он говорил, что Крейн — ничтожество, бездарность, слабая женщина, не имеющая права даже находиться здесь, не смеющая даже смотреть на каждого солдата, как раб на своего господина.       Фелисити, сжимая в руках детали для минигана, старалась не обращать на него внимания, словно назойливую муху. Она подошла к столу, где стоял Джек, который прошептал ей, словно утешающий ангел:       — Не слушай его, он просто завидует.       Она понимала это, но слова Ганагера ранили её, словно осколки стекла, вонзающиеся в самое сердце. Особенно последняя фраза, брошенная с презрением: «слабая баба».       Внезапно Фелисити обернулась к Киту и спросила, с вызовом глядя ему прямо в глаза:       — Тебе понравился мой удар в пах? Ты до сих пор хромаешь после того памятного дня?       Напряжение повисло в воздухе, словно давящая плита. Все замерли, затаив дыхание, ожидая продолжения, как перед грозой.       Это произошло семь лет назад. Крейн уже собирала вещи, чтобы уехать в Данию по приглашению командира Тобиаса. В их комнату ворвался Кит со своими дружками, словно банда разбойников. Он был в ярости из-за того, что Тобиас выбрал именно Фелисити для обучения в престижной военного училища, а не его — местного «отличника». Он кричал, что она недостойна, спрашивал, не переспала ли она с командиром, чтобы получить это место, словно грязная шлюха, продающая свое тело за деньги.       Крейн, не выдержав оскорблений, бросилась в драку, как дикая лиса, защищающая своих детенышей. Вместе с ней против Кита и его дружков выступил Карлос, ее верный друг, словно рыцарь, защищающий свою даму. В той схватке Фелисити вышла победительницей, отправив Кита в нокдаун точным ударом в самое болезненное место, словно карающая богиня, воздающая по заслугам.       С тех пор девушка не видела Кита, словно он исчез в бездне времени. До сегодняшнего дня. Лицо Ганагера побагровело от ярости, когда он вспомнил тот унизительный момент, словно его снова окатили кипятком.       — Ты дорого заплатишь за это, сука! – прорычал он сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Вызываю тебя на второй раунд, посмотрим как ты будешь стоять на ногах! Я вырву твое сердце и скормлю зомби!       Фелисити понимала, что сейчас находится на чужой территории, что драки здесь недопустимы. Но последняя фраза Кита, его презрительное «слабая баба», сломала ее сдержанность, словно хрупкую ветку дерева. Она кивнула, глядя в глаза своему врагу:       — Принимаю твой вызов, посмотрим кто слабая баба — ты или я, когда я сломаю тебе руку.       Литая из стали и желчи, ярость нависла над полигоном подобно грозовой туче. Кит и Крейн стояли друг напротив друга, словно гладиаторы, обреченные на смертельную битву на потеху толпе. Напряжение вибрировало в воздухе, готовое разразиться разрушительным штормом.       Бурый молча наблюдал за приближающейся бурей. Он закален битвами и не раз видел ее в деле. Он знал, что Фелисити способна за себя постоять. Он видел её в бою, видел её силу и ловкость, выточенные годами выживания в этом аду. Но он также чувствовал, что эта драка — не просто физическое столкновение. Это битва за растоптанное достоинство, за право быть собой в мире, полном предрассудков и ненависти, за истерзанную душу. И он верил, что девушка, несмотря ни на что, выстоит.       Раскаленный воздух дрожал над полигоном, искажая очертания далеких мишеней, словно мир смотрел сквозь кривое зеркало. Семь лет… Семь лет унижения и жажды мести клубились в глазах Ганагера, превращая их в два уголька ненависти. Фелисити же казалась спокойной, даже отстраненной, но за этой маской скрывалась стальная решимость, выкованная в горниле боли и потерь. Она была подобна натянутой тетиве лука, готовой выпустить стрелу возмездия.       Кит, когда-то подающий надежды курсант, уверенный в своем превосходстве, самодовольный, словно петух на насесте, теперь казался жалкой тенью самого себя. Крейн, напротив же, тихая и незаметная тогда, казалась ему серой мышкой, не способной составить конкуренцию. И когда командир Лауридсен выбрал именно её для стажировки в Дании, гнев застил Ганагеру разум, словно ядовитый туман. Он ворвался в её комнату, словно варвар, окруженный своими дружками-марионетками, изрыгая оскорбления и обвинения. Он кричал о несправедливости, о блате, о том, что Фелисити недостойна, словно плебей, завидующий знатному аристократу. Он пытался растоптать её достоинство, унизить перед товарищами, словно садист, наслаждающийся чужой болью.       Именно тогда Крейн показала, из какого металла она сделана. Драка была молниеносной и жестокой, словно удар кнута. Кит и его дружки, ослепленные самоуверенностью, недооценили ярость и мастерство девушки, закаленные голодом и страхом. Точный удар в пах, словно разряд молнии, и Кит рухнул на пол, корчась от боли и унижения, словно поверженный зверь. Этот момент запечатлелся в его памяти подобно клейму, выжженному раскаленным железом, от которого он не мог избавиться до скончания дней.       Теперь же, спустя семь лет, судьба, словно коварная богиня, снова свела их лицом к лицу. Ганагер, возмужавший и ожесточившийся в пекле войны, жаждал реванша, как путник, умирающий от жажды в пустыне. Он провоцировал Фелисити, как палач, затачивающий свой топор, сыпал оскорблениями, как гадюка ядом, пытаясь вывести её из равновесия. Но Крейн оставалась невозмутимой, как скала, о которую разбиваются волны. Она лишь улыбалась, глядя на его жалкие попытки, как мудрец, взирающий на глупца.       — Ты так жалок, Кит, что даже не можешь напасть первым, — произнесла она, и эти слова подействовали как опьяняющий яд.       Кит, словно зверь, сорвался с привязи. Он бросился в атаку, словно разъяренный бык, потерявший рассудок, но Фелисити легко увернулась от его неуклюжих выпадов, словно танцовщица, порхающая по сцене. Он обернулся и увидел её довольное лицо.       — Ты слишком слаб, Кит, чтобы бороться со мной, — прозвучал её голос, словно звон клинка, ставший для него приговором.       Толпа солдат, собравшихся вокруг, ликовала, словно хищники, предвкушающие кровавое зрелище. Они делали ставки, подбадривали Фелисити, смеялись над неуклюжими попытками Кита, словно над клоунами в цирке. Среди зрителей стоял Джесси и ему было стыдно за её поведение, он понимал, что Кит заслужил эту порцию унижения, но Фелисити, казалось, переходила грань, словно палач, наслаждающийся страданиями своей жертвы.       Джек стоял у своего стола, склонившись над недоделанным миниганом, словно скульптор над своим шедевром. Он был другом Фелисити, и ему было больно видеть, как она тратит свою энергию на бессмысленную драку, словно растрачивая драгоценное золото на пустяки. Он хотел помочь ей, остановить это безумие, но знал, что она не простит ему вмешательства, словно дикая птица, рвущаяся на свободу.       Леон, человек, к которому Фелисити испытывала нежные чувства, словно цветок, тянущийся к солнцу, наблюдал за происходящим с тревогой в глазах, словно страж, оберегающий сон своей возлюбленной. Он знал, что она способна постоять за себя, но ему не нравилось, как эта драка обнажает её темную сторону, словно кровоточащую рану.       — Ты трус, Кит, — продолжала Фелисити, словно жонглер словами, умело манипулирующий чувствами толпы, — вызвал на бой девушку, а не мужчину.       Ганагеру было все равно, он потерял голову. Он больше не испытывал ни злости, ни чувства униженности. Им двигало лишь одно дикое, безумное желание — отомстить, вернуть себе утраченную честь. Он снова бросился в атаку, словно одержимый, но Крейн легко блокировала его удар, и парень почувствовал острую боль в руке, словно её коснулся ядовитый цветок. Он игнорировал её, словно одержимый, пытаясь прорвать её защиту, но девушка уклонялась от каждого удара, словно танцуя под луной, насмехаясь над его неуклюжими попытками.       Внезапно Кит попытался ударить её в живот, но Фелисити перехватила его руку, словно змея, сжимающая свою жертву. Она смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде читалась лишь презрительность, словно она смотрела на таракана. Она схватила его второй рукой за горло и, отпустив его запястье, с силой ударила кулаком в лицо, словно палач, обрушивающий свой молот на голову осужденного. Ганагер отлетел назад и рухнул в грязную лужу, словно тряпичная кукла.       Он попытался подняться, словно зомби, вылезающий из могилы, но Фелисити прижала его ногой к земле.       — Ты остался таким же слабым, Кит, — сказала она, и её голос звучал холодно и бесстрастно, словно лед, сковавший её сердце.       Кит выплюнул кровь в лужу, сопроводив это отборным проклятием, словно демон, изрыгающий пламя. Крейн убрала ногу и отвернулась, словно ангел, отвернувшийся от грешника, но, сделав всего несколько шагов, резко развернулась и нанесла парню сокрушительный удар в пах, словно богиня возмездия.       Ганагер не успел даже закричать, язык не поворачивался. Он накрыл слабое место руками и начал корчиться от боли, словно червь, корчащийся на крючке, с подкошенными ногами осел обратно в грязной луже. Солдаты отвернулись, не желая быть свидетелями агонии Ганагера.       Фелисити молча вернулась к столу Хоскинса и продолжила работу над миниганом, словно ничего не произошло, бесчувственная, как Смерть с косой. Она не испытывала ни триумфа, ни сожаления, словно палач, выполнивший свою работу. Лишь леденящую пустоту, зияющую в её душе. Пустоту, которую не могла заполнить даже долгожданная месть, словно бездонный колодец. Драка закончилась, но война в её душе продолжалась, словно вечный двигатель. И никто не знал, когда она закончится, — даже она сама.       Триумф Крейн, однако, не был триумфом настоящим. Едва она успела перевести дух и устремиться к Бурому, дабы продолжить работу над усовершенствованием минигана, как резкий, властный мужской голос нарушил повисшую тишину, вопрошая:       — И что здесь происходит?       Все взоры как один обратились к источнику звука. Из-за палаток величаво вышел мужчина в строгой военной форме, от которого веяло уверенностью и властью, словно от генерала, готового вести свои войска в бой. Один из солдат, дабы выслужиться, быстро выпалил:       — Незнакомка победила Кита, сэр!       Он указал на Фелисити, безмятежно стоявшую рядом с Джеком, и на жалкое зрелище, в которое превратился Ганагер. Военный пронзительным взглядом окинул сначала девушку, затем Кита, словно взвешивая их достоинства и недостатки. Не проронив ни слова, словно готовясь вершить судьбы, затем отрывисто и властно произнес:       — Ганагеру не валяться в грязи, как свинья в луже, а подняться и привести себя в порядок! Живо!       Сломанный, униженный и разочарованный, шатаясь от острой боли в промежности, Кит медленно поплелся к палаткам, словно изгнанник, покидающий свой дом. За его спиной раздался приглушенный смех нескольких солдат, искренне наслаждающихся его позорным падением.       Словно не замечая колких взглядов и ядовитых насмешек, военный, чеканя шаг, направился к Фелисити. В его выправке чувствовалась сталь, но лицо сохраняло вежливое выражение, а во взгляде плясали язычки нескрываемого интереса. Крейн напряглась, готовясь к взрыву. Она ждала гневной отповеди, упреков и обвинений в дерзком нарушении устава на территории военной базы. Но вместо этого в воздухе прозвучал неожиданно мягкий голос:       — Позвольте принести вам свои искренние извинения за недостойное поведение Кита.       Растерянность окатила Фелисити волной. Такой реакции она не ожидала.       — В последнее время Кит позволяет себе непростительно многое, — продолжил мужчина, словно извиняясь за своего подчиненного.       Фелисити едва заметно кивнула, стараясь придать лицу понимающее выражение.       — Он всегда был таким, ещё со времён академии. — Слова сорвались с губ непроизвольно.       Бровь мужчины взметнулась вверх в немом удивлении.       — Вы знакомы? — прозвучал вопрос, скрывающий скрытую тревогу.       Фелисити подтвердила их знакомство, пояснив, что они вместе учились в академии, но никогда не испытывали друг к другу ни малейшей симпатии. А стычка, произошедшая несколько минут назад, стала их второй встречей на ринге за долгие семь лет.       Мужчина задумчиво кивнул, словно собирая воедино рассыпавшиеся кусочки сложной мозаики. Затем с достоинством представился:       — Командир военной базы. — И после короткой, многозначительной паузы добавил: — Кит — мой двоюродный брат.       Изумление отразилось в глазах Крейн.       — У Кита есть брат? — вырвалось у неё, прежде чем она успела обдумать свои слова.       Командир пояснил, что является двоюродным братом Ганагера и заменил ему отца, воспитывая с пяти лет, после трагической гибели его родителей. В сердце Фелисити неожиданно для неё самой зародилось сочувствие к Киту. Несмотря на его скверный, взрывной характер и явную склонность к провокациям, он оставался, в сущности, простым солдатом, честно выполняющим свой долг. Возможно, вся его неуёмная энергия нуждалась лишь в умелом направлении. И кто знает, может быть, она, Фелисити Стилтон Крейн, сможет помочь ему найти этот путь.       Вспомнив о своей миссии, Фелисити достала из-под плаща запечатанный конверт и протянула его командиру.       — Это послание от королевы Дании. Мне было поручено передать его вам лично, — пояснила она. В голосе звучала сталь, выточенная войной. Даже сам металл мог ей позавидовать.       Мужчина с интересом взял конверт, его пальцы коснулись её ладони. Пробежала едва заметная искра, но Фелисити лишь нахмурилась. И погрузился в чтение, внимательно вчитываясь в каждое слово, написанное элегантным и разборчивым почерком, достойным самой королевы. Прочитав письмо до конца, он кивнул и поблагодарил Фелисити.       — Напрасно они решили положиться на тебя, — пробормотал он сквозь зубы. — Ты могла бы стать хорошим бойцом, а не заниматься этим…       Их взгляды встретились. Фелисити знала, что он имеет ввиду, — шпионажем. Это всегда её раздражало. Он, словно прочитав её мысли, вздохнул и продолжил:       — Я дам распоряжение, чтобы охрана пропустила фургон с медикаментами на территорию базы, — сказал он.       Крейн склонила голову в знак благодарности. Командир кивнул в ответ и решительно направился к своей палатке. К той самой, куда несколькими минутами ранее удалился опозоренный Кит. Его плечи выдавали накопившуюся усталость.       Оставив позади командира и инцидент с Ганагером, Фелисити и Бурый вернулись к работе над миниганом.       — Отличная тактика боя! — похвалил Хоскинс, его глаза блестели от восхищения её боевыми навыками. — Просто безупречно!       Фелисити лишь слегка усмехнулась краешком губ. В памяти всплыли лица павших товарищей. Эта война забрала у неё слишком много.       — Пустяки, — ответила она, махнув рукой. — Легкая разминка.       Джек тихо засмеялся, качая головой. Он знал, что за бравадой скрывается совсем другая Фелисити. Ту, которую он знал много лет.       Они продолжили работу над миниганом, склонившись над чертежами. Работали слаженно, дополняя друг друга, как две половинки целого. Фелисити нравилось ощущать мощь оружия в своих руках, и в компании старого друга это увлечение приносило почти забытое удовольствие. Казалось, что на мгновение кошмары войны отступили, предоставив ей краткий миг покоя. Но она знала, что это лишь передышка перед новой бурей.