3. Сложные отношения

      После часа напряженной работы даже Джек, чьи руки обычно жили собственной жизнью, ловко управляясь с гаечными ключами и сварочным аппаратом, почувствовал подкрадывающуюся усталость. Он отложил в сторону кропотливую работу над созданием оружия — сложного и смертоносного, и его мысли всё чаще возвращались к Крейн. Она, словно хрупкий цветок, чудом выросший среди железа и пороха, казалась ему хрупким олицетворением надежды.       — Фелисити, может, пообедаем? — предложил он, стараясь скрыть в голосе нотки заботы, прорывающиеся сквозь броню цинизма.       Она, не поднимая глаз от расстеленных на столе чертежей, лишь покачала головой:       — Я не голодна. Спасибо.       Но Джек не сдавался. Он знал, что она, как и он сам, часто забывает о еде, целиком поглощённая работой.       — Тебе необходимо поесть. И к тому же, я хочу представить тебя моим друзьям. Они будут рады познакомиться с такой очаровательной девушкой.       В её глазах мелькнуло сомнение, словно искра в темноте, однако в итоге она сдалась под его напором.       — Хорошо, Бурый. Только немного перекушу.       Он улыбнулся, чувствуя разливающееся по венам тепло.       — Тогда, пойдем за мной.       Они направились к просторной палатке, служившей импровизированной столовой, проходя мимо покосившейся скамейки, на которой, ссутулившись, сидел Джесси. Парень казался целиком и полностью погруженным в мрачные раздумья, и от него веяло какой-то холодной и отрешенностью. Фелисити, заметив его, приветливо улыбнулась и позвала его:       — Джесси, пойдем с нами! Развейся немного!       Парень лишь фыркнул в ответ, но всё же поднялся и, подхватив с земли их с Фелисити оружие, медленно поплелся следом. Внутри столовой царил привычный шум и стояло плотное облако табачного дыма. Несколько грубо сколоченных столов заполняли все пространство палатки, а в дальнем углу, возле небольшого кухонного уголка, уныло суетился повар. Бурый сразу же уверенно направился к одному из столиков, где уже сидели четверо парней.       — Привет, ребята! Приятного аппетита! — жизнерадостно поприветствовал он их, а затем, обернувшись к девушке, представил: — Познакомьтесь, это Фелисити, а это её угрюмый напарник.       Парни тут же оживились, тут же нарушив тишину взрывами смеха и одобрительными возгласами.       — Так значит, Кит проиграл такой красотке? Да быть не может! — выкрикнул один из них, с нескрываемым удивлением рассматривая Крейн. Фелисити лишь загадочно усмехнулась в ответ.       Джек, немного смутившись, заказал у повара скудный ужин на троих, а затем приступил к представлению своих друзей:       — Это Брайн, но мы всё зовем его Чаки. Он хоть и мелкий, но зато невероятно опасный, словно в фильме, — Брайн залился довольным смехом, гордый своим прозвищем. — А это Чак, он же Хомяк. Любит поесть, ничего с этим не поделаешь! — продолжил Бурый, указывая на добродушного пухлого парня. — А вот Карим, наш местный Мандарин. Всё из-за его огненно-рыжих волос, — закончил он, представляя третьего, длинноволосого парня. Последним оказался темнокожий парень с доброй и открытой улыбкой. — А это Джой, его мы прозываем не иначе, как Гиеной.       Фелисити не удержалась от любопытства и поинтересовалась:       — Почему Гиена?       Бурый уже собирался ответить, но Брайн его опередил.       — Джой, хочешь, я расскажу тебе анекдот?       Джой смущенно улыбнулся, но в глазах мелькнул озорной блеск.       — Не думаю, что стоит смеяться в приличном обществе, тем более в присутствии дамы.       Но Брайн не унимался, подначивая друга:       — Ну же, это всего лишь безобидная шутка! «Последний раз в театре давали три сестры…» — Джой лишь устало хмыкнул в ответ, но было видно, что он уже готов сорваться. Но Брайн не унимался и продолжил: — «Студентка Люси нашла удачное место для шпаргалки и кончила с отличием».       Тут Джою окончательно сорвало крышу. Он начал хихикать, похрюкивать и издавать звуки, действительно невероятно напоминающие хохочущую гиену. Парни покатились со смеху, глядя на реакцию друга, а Крейн лишь сдержанно усмехнулась. Холл, как всегда, лишь презрительно фыркал.       После этого Фелисити представила парням Джесси, своего вредного, но храброго напарника. Парни усмехнулись, оценивающе глядя на его нахмуренное лицо.       — Сколько тебе лет, парень? — с ходу спросил один из них.       — Восемнадцать, — раздражённо огрызнулся Джесси.       — Выглядишь максимум на пятнадцать, — хмыкнул Брайн.       Джесси промолчал, лишь сильнее нахмурившись. Брайн, преувеличенно извиняясь, развел руками.       В этот момент подошёл повар, сообщив, что долгожданный заказ готов. Бурый забрал три дымящиеся тарелки с картофельным пюре и куском мяса, и поставил их на стол. Джек и Крейн ели с аппетитом, а Холл с подозрением разглядывал предложенную еду. Парни, не умолкая, принимались расспрашивать Фелисити обо всём на свете, начиная с того, откуда она родом и заканчивая тем, кем работает.       — Я из Дании, — ответила она с усмешкой, — и вдали от родины служу её королеве в качестве тайного агента.       Парни опешили. Они никак не ожидали, что такая хрупкая и изящная девушка может быть агентом самой королевы. Вопросы посыпались один за другим, и Крейн, проявляя терпение и такт, подробно отвечала на каждый из них, в то время как Джесси молча и сосредоточенно тыкал вилкой в еду, стараясь не обращать внимания на шумную компанию.       После обеда Бурый и Фелисити тепло попрощались с парнями и направились обратно к своему рабочему месту. Рядом с Крейн шёл всё такой же недовольный Джесси. Девушка заметила его подавленное настроение, но не стала расспрашивать. Они молча шли к верстаку, чтобы продолжить работу над созданием нового минигана.       Тишину внезапно разорвал жалобный и надрывный скулеж. Фелисити замерла, словно пораженная молнией — её сердце болезненно сжалось от знакомой и всегда узнаваемой боли. Она безошибочно узнала этот зов.       Джек, заметив её внезапную остановку, вопросительно посмотрел на неё.       — Что случилось? — обеспокоенно спросил он.       Но Фелисити не ответила, словно не слышала его вопроса. Её пронзительный взгляд был прикован к тяжелым воротам военной базы и она, словно ведомая неведомой силой, неумолимо двинулась в их сторону. По мере приближения сквозь ячейки сетки ограждения стали различимы туманные очертания маленькой пушистой лисицы. Зверек жалобно визжал, а стоящие возле ворот охранники, словно не понимая трагедии, разворачивающейся прямо перед ними, с недоумением смотрели на него и злобно отмахивались, пытаясь прогнать.       Крейн застыла, как вкопанная, не в силах отвести взгляд от беспомощно мечущегося животного. Встретившись глазами с лисицей, она вдруг услышала — не ушами, а глубоко в своем разуме — тихий, отчаянный крик о помощи. Кровь Хули-цзинь, текущая в её жилах, позволяла ей понимать язык зверей, особенно своих сородичей — лисиц. Охваченная неудержимым состраданием, она подошла к оторопевшим охранникам и смиренно попросила её пропустить.       — Лисица зовет, ей срочно нужна наша помощь, — объяснила она, надеясь на понимание.       Но охранники лишь презрительно и брезгливо фыркнули в ответ, не скрывая своего раздражения.       — Нечего тебе делать в чаще, кишащей кровожадными зомби. Возвращайся, пока ещё цела и невредима.       Крейн понимала, что убедить их не удастся. С тяжелым сердцем она отвернулась, собираясь уйти, но, обернувшись, с ужасом увидела, что охранники продолжают прогонять лисицу, грубо размахивая руками. В этот роковой момент она внезапно осознала, что должна действовать, что ей непременно необходимо любой ценой пробраться за это проклятое ограждение и любой ценой помочь несчастному и беспомощному зверьку. Леон, наблюдавший за её встревоженным лицом, подошел ближе, нарушая тишину своим спокойным голосом:       — Что случилось, Фелисити? — его взгляд, полный беспокойства, скользнул по её лицу.       Крейн, не теряя драгоценного времени, сбивчиво объяснила всю ситуацию.       — Лисица взывает ко мне, отчаянно просит о помощи. Я чувствую её обжигающий животный страх и абсолютное отчаяние, она хочет что-то показать.       Взгляд Кеннеди, знавшего о её уникальном даре понимать животных, стал серьезным и сосредоточенным. Перед внутренним взором возникли воспоминания, словно вчерашние. Год назад, в водовороте хаоса и отчаяния, переплелись их пути. Он поймал её взгляд, когда та отчаянно пряталась от обезумевших мутировавших фанатиков. Она помогла ему спасти драгоценную дочь президента, а он, в свою очередь, поклялся спасать жизни детей. Они сражались плечом к плечу, действуя как единое целое, и в конечном итоге им удалось бежать из этого ужасающего ада. Леон поклялся сохранить её тайну и готов был хранить её до конца своих дней, оберегая Фелисити от любопытных глаз и злых языков.       — Что с ней случилось? Что она пытается сказать? — тихо спросил он, стараясь не привлекать внимания.       Фелисити сосредоточилась, пытаясь проникнуть сквозь завесу паники в сумбурные мысли лисицы. Безотчетный ужас захлестывал сознание зверька, болезненно мешая ей объяснить причину своего смертельного страха.       — Я не знаю, Леон. Она в страшной панике. Просто умоляет о помощи. Я должна немедленно попасть туда, — взволнованно прошептала она, внутренне содрогаясь от надвигающегося бедствия.       Кеннеди, не раздумывая ни мгновения, отступил в сторону, освобождая ей путь.       — Я знаю, что ты должна сделать. Иди. Я уверен, ты справишься, — его голос звучал твердо и уверенно, словно поддерживая её невидимой, но прочной стеной.       Фелисити, собрав в кулак всю свою волю и железную решимость, отбежала на несколько шагов от высокого ограждения, готовясь к рывку. Она бросилась вперед, словно выпущенная из лука стрела, не оставляя себе времени на сомнения. Одним мощным, грациозным прыжком она взлетела в воздух, цепко ухватившись руками за прочную металлическую сетку. Охранники не успели и глазом моргнуть, как она, словно дикая кошка, с поразительной скоростью карабкалась вверх, стремясь к заветной вершине ограждения. Их гневные крики и бесполезные приказы вернуться остались без внимания. Крейн достигла вершины сетки и, изящно перемахнув через неё, прыгнула на мягкую землю с другой стороны ворот.       Охранники, ошеломленные её дерзким и неожиданным поступком, застыли как парализованные, не в силах поверить своим глазам. Фелисити же, не теряя драгоценной ни секунды, мысленно приказала напуганной лисице — вести её. Зверек, словно почувствовав долгожданный призыв, радостно заскулил и, мгновенно развернувшись, побежал в сторону густого и мрачного леса. Крейн, не отставая ни на шаг, помчалась следом, готовая ко всему, лишь бы помочь попавшему в отчаянную беду сородичу.       Ночь в Гарвардвилле только начиналась, и никто не имел ни малейшего представления о том, какие смертельные опасности и пугающие приключения ждут Фелисити в темных дебрях зловещего леса, где сама смерть подстерегала на каждом шагу, а бессмысленные толпы вечно голодных зомби методично бродили в бесконечном и безуспешном вечном поиске хоть какой-нибудь добычи. Но отважная девушка была готова ко всему! Ведь она знала, что кто-то отчаянно ждет её помощи, и она никак не могла подвести.       Крейн, не сбавляя темпа, пробиралась сквозь колючую и непролазную чащу, покорно следуя за юркой лисицей. Зверек тихо и жалобно скулил, словно подгоняя её и торопя, и в её мыслях девушка отчетливо слышала его отчаянный и умоляющий призыв поторопиться. Она чувствовала нарастающую тревогу, болезненно сжимавшую её сердце, и тщетно старалась не отставать, продираясь сквозь цепкие ветви и ловко перепрыгивая через упавшие стволы старых деревьев.       По мере приближения к самой лесной глуши, жалобный скулеж лисицы внезапно смешался с другим, едва различимым, более тихим и пронзительным звуком — детским плачем! Фелисити сразу поняла, куда ведёт её пушистый проводник. Сердце её болезненно сжалось от нехорошего предчувствия надвигающейся огромной беды.       Наконец, они с трудом вырвались из-под густых зарослей колючего кустарника, и перед Фелисити открылась ужасающая и жуткая картина. Прямо на земле, среди уныло лежащих опавших листьев и груды сломанных веток, лежала перевернутая сумка-люлька. Из неё беспомощно тянулись в безжалостное небо маленькие детские ручки. Неподалеку, у подножия старого и раскидистого дуба, лежал бездыханный окровавленный труп несчастной женщины. Она была одета в розовую кофточку и длинную юбку, когда-то, наверное, яркую и красивую. Сейчас же её некогда красочная одежда была густо пропитана кровью, а разорванное горло зияло ужасающей и смертельной раной, словно зверь растерзал её.       Крейн похолодела от переполняющих её ужаса и отвращения. Она поняла, что отчаянная мать, из последних сил стараясь, пыталась защитить своего беззащитного ребенка от внезапного нападения всепоглощающего голодного зомби, но силы, увы, оказались неравны. Она героически пала, но её самоотверженная жертва вполне могла оказаться напрасной.       Осторожно, стараясь не наступить ни на что, что могло бы причинить хотя бы малейший вред беспомощному ребенку, отважная девушка медленно подошла к перевернутой сумке-люльке. Заглянув внутрь, она увидела пухленького младенца с милыми розовыми щечками. Мальчик, увидев лицо Фелисити, вдруг радостно заулыбался и доверчиво потянулся обеими ручками к незнакомой девушке.       В этот роковой момент все сомнения и страхи разом отступили. Фелисити просто не могла устоять, не поддавшись этой невинной и обезоруживающей детской улыбке. Она бережно взяла ребёнка на руки, стараясь не причинить ему вреда, и нежно прижала его к своей груди. Осматривая его, она убедилась, что кожа младенца чиста и не повреждена. Мать, несмотря на свою трагическую и безвременную гибель, всё-таки смогла уберечь его от смертельных зубов коварных живых мертвецов.       Фелисити в последний раз взглянула на бездыханное тело мертвой женщины. Ее рука, даже после смерти, судорожно тянулась в сторону перевернутой сумки, где еще совсем недавно лежал её маленький ребенок. Даже в последние мгновения своей жизни самоотверженная мать думала только о долгожданной безопасности своего невинного чада. Материнская любовь, жертвенная и всепоглощающая, не покинула её даже после смерти, продолжая оберегать от всех несчастий.       Но Крейн понимала, что времени на тоскливую скорбь просто нет. Она отчетливо чувствовала, что неподалеку, привлеченные запахом крови и свежей плоти, бродят многочисленные толпы зомби. Они все еще представляли собой смертельную угрозу для беззащитного ребенка. Она просто обязана была действовать быстро.       Обратившись к лисице, которая все это время настороженно наблюдала за происходящим, Фелисити попросила её немедленно проводить их обратно на военную базу, где их ждала долгожданная безопасность. Лисица, словно прекрасно поняв всю серьезность сложившейся критической ситуации, благодарно завизжала и, мгновенно развернувшись, побежала в обратном направлении, прокладывая им безопасный путь домой.       Крейн, крепко держа на руках плачущего младенца, плотнее прижала его к себе, стараясь закрыть ему глаза, чтобы он случайно не увидел ужасающей картины, оставшейся у них позади. Она прекрасно знала, что этот милый ребенок никогда не забудет этот страшный день, но она пообещала себе, что обязательно сделает всё зависящее, чтобы оградить его от ужасных кошмаров и дать ему долгожданный шанс на новую и счастливую жизнь.       Она понимала, что возвращение на базу с младенцем на руках будет связано с многочисленными трудностями и смертельными опасностями, но она просто не могла поступить иначе. Этот маленький ребенок отчаянно нуждался в защите и истинной материнской заботе, и Фелисити поклялась отдать всё, чтобы спасти его. В её уставшем, но всё еще добром сердце зародилась новая надежда — надежда на то, что даже в этом жестоком мире, полном ужаса и смерти, есть место для настоящей любви, неподдельного сострадания и истинного милосердия. Она уверенно шла вперед, ведомая этой свежей надеждой, зная, что впереди её ждет множество изнурительных испытаний и смертельных опасностей, но она ни за что не отступит, пока не доберется до безопасного места и не обеспечит ни в чем не повинному ребенку достойное и беззаботное будущее.       Крейн — сильная духом женщина, несла на своих слабеющих руках драгоценную ношу — невинного младенца, чья жизнь была столь же хрупкой, сколь и надежда на долгожданное спасение. Совсем недавно живой и зеленый лес, теперь отравился в мрачное и безжизненное кладбище, где каждый шорох опавших листьев мог означать неумолимое приближение голодной смерти. Но Фелисити не сдавалась назло всем невзгодам. Она нежно прижимала маленького ребенка к себе, словно щитом, оберегая его от неминуемых ужасов беспощадного окружающего мира.       Их верным проводником была грациозная лисица. Необычная, с лоснящейся шерстью цвета утреннего осеннего заката, она ловко вела усталую девушку сквозь запутанный лабиринт переплетенных деревьев и шелестящих опавших листьев, словно она всегда знала короткий и безопасный путь к долгожданному спасительному месту. Молчаливая, но уверенная в себе, лисица грациозно двигалась вперед, а Фелисити покорно шла за ней следом, стараясь не нарушить зловещую тишину погрузившегося во мрак леса. Тишину, которая, казалось, таила в себе нечто большее, чем простое отсутствие звуков. В ней отчетливо чувствовалось смертельное напряжение, напряженное ожидание ужасного события и нехорошее предчувствие надвигающейся неотвратимой беды. Каждый её шаг был выверенным до мелочей, каждый вдох — осторожным и ровным. Она отчетливо понимала, что жизнь беззащитного младенца, находящегося в ее руках, напрямую зависит от её исключительной бдительности.       И вот, наконец, они достигли долгожданного края мрачного леса. Впереди отчетливо виднелась узкая дорога, а за ней — высокая, внушающая доверие ограда военной базы — последний оплот жалких остатков порядка и долгожданной безопасности в этом безжалостно разрушенном мире. Лисица, физически почувствовав близость заветной цели, тревожно остановилась и жалобно заурчала, пытаясь привлечь внимание дежурных охранников. Её отчаянный призыв был услышан. Охранники, настороженные и готовые к любому неблагоприятному развитию событий, быстро заметили истощенную Крейн и ее маленького беззащитного спутника. Без лишних гневных слов и бессмысленных вопросов они поспешно начали открывать тяжелые металлические ворота, прекрасно понимая, что перед ними стоит не опасный враг, а отчаявшаяся, остро нуждающаяся в экстренной помощи измученная душа.       Когда стальная решетка с громким лязгом окончательно отодвинулась в сторону, пропуская их, нетерпеливая лисица первой робко проскользнула на охраняемую территорию военной базы, словно убеждаясь в её долгожданной безопасности. Затем, с крайней осторожностью, дрожащими ногами ступила и Фелисити, плотнее прижимая к своей израненной груди уснувшего ребенка. Ворота тут же с грохотом захлопнулись, безжалостно отрезая их от внешнего мира, полного смертельных опасностей и ужасающих угроз.       Встречающие её взгляды были полны искреннего сочувствия и болезненного беспокойства. Бурый, стоял рядом с Леоном и Клэр, их бледные лица одновременно отражали сложную смесь удивления и заметного облегчения. Внимательный Кеннеди, радостно заметив осторожную лисицу, робко поинтересовался, не она ли привела Фелисити к ним. Крейн утвердительно кивнула, еще крепче прижимая драгоценного младенца к себе. Джек, не теряя ни драгоценной минуты, незамедлительно отправился на поиски врача, а добрая Клэр, увидев уснувшего ребенка, не в силах с собой совладать, подошла ближе, чтобы внимательно рассмотреть его. На ее нежном лице расцвела трогательная улыбка, когда она увидела, как умиротворенно улыбается во сне маленький мальчик, щекоча его крошечным, но уверенным пальцем по пухлому животику. В этот самый драматичный момент появился напыщенный сенатор Дэвис, его надменное лицо выражало крайнее недовольство и болезненную тревогу. Увидев спящего ребенка на руках уставшей Фелисити, он заметно помрачнел.       — Этот ребенок вполне может быть смертельно заражен опасным вирусом! — выпалил он, его дрожащий голос был полон неприкрытого животного страха и отвращения. — Он вполне может превратиться в одного из них и неизбежно заразить всех нас своей заразой!       Крейн, не отводя взгляда от озабоченного сенатора, спокойно ответила:       — Он чист. На нем нет ни единого подозрительного укуса, ни одной свежей царапины. Можете быть спокойны.       Но Дэвис, словно опьяненный собственным страхом, даже не слушал её. Он настойчиво продолжал требовать, чтобы Фелисити незамедлительно избавилась от невинного ребенка, безжалостно бросив его на растерзание стае голодных зомби.       — Мы просто не можем позволить себе рисковать бесценными жизнями стольких ни в чем не повинных людей ради спасения одного крошечного младенца! — истерично кричал он, его голос становился все громче и истеричнее, словно он сошел с ума.       Фелисити почувствовала, как в ней неконтролируемо закипает справедливый гнев.       — У этого невинного ребенка умерла храбрая мать, самоотверженно защищая его от неминуемой смерти! — с чувством воскликнула она. — Так проявите же хоть немного жалкого уважения к её светлой памяти! Она без сожалений отдала свою драгоценную жизнь, чтобы он выжил!       Сенатор, словно не слыша ее гневных слов, продолжал настойчиво настаивать на своем глупом требовании.       — Я ни за что не позволю этому проклятому ребенку остаться здесь! — вопил он. — Я торжественно приказываю вам немедленно выбросить его за ворота!       Крейн, не в силах больше выносить его вопиющую жестокость и бессердечие, осторожно передала ребенка обеспокоенной Клэр и категорично заявила:       — Я сейчас выбью тебе все твои гнилые зубы! — Ее тихий, но угрожающий голос заставил содрогнуться всех присутствующих.       Она смело шагнула вперед, готовясь обрушить весь свой справедливый гнев на злобного сенатора, но предусмотрительный Леон, заранее предвидя её непредсказуемые действия, резко перехватил ее, подхватив на сильные руки. — Успокойся, Фелисити! — громко крикнул он, отчаянно пытаясь удержать её.       Девушка бесстрашно сопротивлялась, отчаянно вырываясь из его крепкой хватки, но Кеннеди самоотверженно держал её достаточно крепко, не давая совершить роковую ошибку. Сенатор, злобно усмехаясь, приказал Леону крепко держать ее. Это лишь усилило справедливую ярость Фелисити. Но в этот напряженный момент, наконец, неожиданно появился долгожданный Джек, ведя за собой уставшего врача.       Заметив врача, Фелисити ненадолго успокоилась, переключив свое внимание на беспомощного ребенка. Кеннеди, физически почувствовав это, осторожно отпустил её. Врач быстро подошел к Клэр и начал тщательно осматривать спящего ребенка, тщательно проверяя каждую часть его крошечного тела.       — Как он? — взволнованно спросила Фелисити, не отрывая взгляда от врача.       — Он полностью здоров, — успокоил ее врач. — У него нет никаких признаков опасного вируса. Можете не переживать.       Крейн выдохнула с облегчением, но наглый сенатор, не желая сдаваться без боя, потребовал немедленного повторного тщательного осмотра. Фелисити, окончательно потеряв терпение, вновь разгневано направилась к ненавистному ему. Она встала прямо перед ним, возвышаясь над ним словно над ничтожеством. Её угрожающий взгляд был полон праведного гнева и абсолютной решимости.       — Ребенок абсолютно здоров, — произнесла она, ее голос был холоден, как арктический лед. — И ему отныне позволено навсегда остаться здесь, на нашей базе. Я ни при каких условиях не стану выполнять глупые приказы высокомерных и трусливых выскочек, таких как ты. И если ты только посмеешь что-то сделать с этим невинным ребенком, я лично сломаю тебе все кости. Понял меня?       Сенатор, встретившись с ее горящими глазами, впервые в жизни почувствовал иррациональный страх. В них он отчетливо увидел огонь и неподдельную неконтролируемую ярость. Он понял, что девушка нисколько не шутит.       — Я понял, — пробормотал он дрожащим голосом и поспешил удалиться, боясь, что она вдруг передумает и выполнит свою ужасную угрозу.       Крейн с трудом оторвала взгляд от удаляющегося сенатора и поспешно подошла к встревоженной Клэр и с нежностью взяла спящего ребенка на свои израненные руки. Она не могла сдержать нежности, крепко прижимая его к себе и шепча ему одними губами ласковые, успокаивающие слова. Он мило смеялся в ответ и его счастливый смех звучал, как чарующая музыка в этом мире, полном непрекращающейся боли и бесконечных страданий. Леон, не отрываясь, наблюдал за этими нежными сценами, и на его усталом лице появилась искренняя улыбка. Ему было приятно видеть, как заботливая Крейн самоотверженно заботится о брошенном на произвол судьбы ребенке. Редфилд с радостью присоединилась к ним, искренне стараясь поднять уснувшему малышу настроение, ведь он совсем недавно с ужасом на глазах потерял свою любящую мать.       В этот поворотный момент Фелисити, наконец, поняла, что даже в этом жестоком мире, полном смерти и разрушения, всегда найдется место для великой надежды и настоящей любви. И она сделает всё, что в её силах, чтобы защитить этого ни в чём не повинного ребенка и дать ему реальный шанс на долгожданное счастливое будущее. Она будет ему самоотверженной матерью, верным другом, мужественным защитником. Она ни за что не позволит злу этого ужасного мира сломить его и превратить в жалкую жертву. Она подарит ему жизнь, полную безграничной любви и всепоглощающей заботы.       В прохладной палатке царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь тихим, успокаивающим лепетом молодой няньки, ухаживающей за осиротевшими, беззащитными детьми. Крейн заботливо отнесла спасенного ребенка в просторную палатку с другими брошенными на произвол судьбы детьми, где мирно спали дети всех возрастов: от беспомощных младенцев до замкнутых подростков. Она нежно убаюкала уснувшего мальчика своим тихим лисьим урчанием, и он сразу же сладко уснул на ее руках, лениво перебирая худыми ножками. Фелисити с особой осторожностью уложила драгоценного младенца в уютную, заботливо приготовленную кроватку.       Крейн ласково погладила мягкую щечку малыша на прощание, чувствуя, как тяжесть ответственности за его беззащитную жизнь постепенно отступает в сторону, оставляя место крошечной, но очень важной слабой надежде.       Бесшумно выйдя на свежий воздух, она увидела трогательную картину, которая вызвала на ее лице светлую улыбку, отодвинув на задний план все тревоги. У массивных ворот, словно верный страж, сидела рыжая лисица, а рядом, присев на корточки, Леон с нежностью гладил ее мягкую шерсть по голове. В благодарность за ласку, зверек отвечал тихим, благодарным урчанием, прикрыв от удовольствия свои хитрые глаза. Фелисити не могла не восхититься этой неожиданной трогательной дружбой.       — Бурый! — крикнула она во весь голос, перекрывая мощный шум военной базы. — Попроси у нашего повара самый лучший и сочный кусок свежего мяса для нашей рыжей героини! Она однозначно это заслужила!       Джек, радостно услышав ее слова, от души расхохотался.       — Конечно, она заслужила по-настоящему королевское угощение! — ответил он, уверенно направляясь к полевой кухне. Через несколько минут он триумфально вернулся, неся в руках огромный сочный кусок свежего, аппетитно дымящегося мяса. — Держи, передай ей огромную благодарность от всей базы! — сказал он, протягивая изголодавшейся девушке щедрое угощение.       Фелисити робко подошла к уставшей лисице, с гордостью держа мясо в руках.       — Это тебе, красавица, за героическое спасение невинной души, — сказала мысленно она, намеренно поддразнивая уставшую лису аппетитным запахом. Затем, с искренней улыбкой, она ловко подбросила кусок мяса в воздух.       Лисица, совершив молниеносный прыжок, умело поймала заветное угощение на лету и, крепко зажав его в острых зубах, с благодарностью посмотрела на Фелисити и Леона.       — Охранники, откройте ворота! — громко скомандовала Фелисити.       Те, отныне не задавая лишних вопросов, беспрекословно выполнили отданный приказ. Лисица, с драгоценным мясом в зубах, проворно проскользнула в открытые ворота и мгновенно растворилась в сгущающейся сумеречной тени близлежащего леса. Леон и Фелисити обменялись понимающими взглядами, одобрительно кивнув друг другу с тихой улыбкой. В их уставших глазах отчетливо читалось взаимное уважение и искренняя признательность.       — Удачи, — едва слышно произнес Леон, внимательно провожая ее взглядом.       — И тебе, — ответила Фелисити, чувствуя небывалый прилив сил.       Как только Фелисити и Леон разошлись в разные стороны, углубляясь в лабиринт улицы военной базы, тишину разорвал оклик. Голос был незнакомым, но в нём чувствовалась настойчивость, заставившая Крейн остановиться.       — Девушка с красными волосами, прошу, подождите! — донеслось до неё.       Фелисити обернулась и увидела спешащего к ней молодого человека. Он был примерно её возраста, высокий, с атлетической фигурой, облачённый в строгую военную форму. За спиной, на ремне, висела винтовка. Заметив её взгляд, он одарил Фелисити искренней, обезоруживающей улыбкой, словно они были старыми друзьями, которых разлучила долгая разлука.       — Я видел ваш спор с сенатором Дэвисом, — произнёс он, приблизившись. — Довольно смелый поступок. Не каждый осмелится перечить столь влиятельной фигуре.       — Благодарю, — коротко ответила Фелисити, слегка кивнув в знак признательности.       Молодой человек внимательно изучал её лицо, будто пытаясь разгадать какую-то загадку, или же просто, как это часто бывает, был очарован её необычной красотой.       — Вы хотели что-то ещё? — спросила она, стараясь скрыть в голосе раздражение.       — А? Ох, простите, — смутился парень. — Меня зовут Николай Никифоров, — представился он, протягивая руку для приветствия.       — Фелисити Стилтон Крейн, — ответила она, пожав его руку.       — Перейду сразу к делу, — продолжил Николай, не отпуская её взгляда. — Когда я наблюдал за вашим спором с сенатором, за тем, как вы гневно смотрели на него, я увидел ваши глаза… Они показались мне до боли знакомыми. — Он достал из кармана брюк старую фотографию. — Это случайно не ваш дедушка?       Фелисити взяла протянутый снимок. На пожелтевшей бумаге была запечатлена группа военных, около тридцати человек, и среди них она сразу же узнала своего деда, Якоба. Воспоминания о нём были светлыми, но болезненными — Якоб погиб, когда Фелисити была ещё ребёнком.       — Да, это мой дед, — подтвердила она, не отрывая взгляда от фотографии.       — Значит, это правда, — прошептал Николай, и его лицо озарила радостная улыбка. — Рассказы из дневника моего деда оказались правдой!       — О чём вы говорите? — не понимала Фелисити.       — «Задолго до начала военной операции, я повстречал одного молодого бойца, — начал пересказывать Николай отрывок из дневника. — Чёрные как смоль волосы, аккуратно зачёсанные набок; ухоженные усы и глаза, как утренняя зорька, почти золотистые…» Понимаете, ваш дед служил вместе с моим, — он указал пальцем на мужчину в первом ряду на фотографии. — Вот, это Владимир Никифоров, мой дедушка. Он погиб в бою, от пулевого ранения. Мой отец рассказывал, как тяжело ему было потерять своего любимого отца. Как только я увидел ваши глаза, я потерял дар речи, не мог поверить, что когда-нибудь смогу встретить кого-то из родственников Якоба с такими же золотистыми глазами.       — Очень интересные догадки, Николай, — произнесла Фелисити с мягкой улыбкой, скрывающей её замешательство. — Расскажите мне, что ещё ваш отец вам рассказывал?       Николай, воодушевлённый её интересом, принялся подробно пересказывать всё, что он слышал от своего отца о службе их дедов. Крейн, забыв о времени, слушала его с неподдельным вниманием. Парень говорил о том, что писал его дедушка в дневнике: о его военных походах; о том, как он встретил свою жену и как переживал за рождение своих сыновей. Затем он пересказал рассказы своего отца о том, как он в детстве переживал гибель отца и как его мать долгое время пребывала в глубокой депрессии. Николай рассказал, что его бабушка, которая давно покинула этот мир, была очень тихой и замкнутой. Даже когда он был маленьким и просил её об хоть каком-то внимании, она просто молчала и не обращала на него внимания. Вскоре она умерла с горем в сердце, которое копила много лет.       После продолжительного разговора, Николай, извинившись, попрощался с Фелисити и вернулся на свой пост, оставив её наедине с ворохом неожиданных мыслей и чувств. Фелисити уверенно вернулась к столу, за которым ее с нетерпением ждали Джек и Джесси. Бурый, как всегда, увлеченно возился со сломанным механизмом тяжелого минигана, его умелые руки ловко перебирали сложные детали, возвращая грозному оружию былой блеск. Замкнутый Джесси же, грустно сидел, подперев усталым подбородком свой кулак, и смотрел на них с откровенно недовольным видом.       Крейн просто не смогла проигнорировать угрюмое выражение на бледном лице Джесси. Что-то явно мучило его душу. С ободряющей улыбкой она легонько потрепала его по плечу, намереваясь его подбодрить.       — Что случилось, Джесси? Выглядишь так, словно съел огромный кислый лимон. Что тебя так расстроило?       Холл, однако, никак не отреагировал на ее добрый жест. Он просто равнодушно отвернулся, словно ее и вовсе не существовало рядом. Фелисити нахмурилась, но не сдалась.       — Все будет хорошо, Джесси, — сказала она, отчаянно пытаясь сохранить оптимистичный тон. — Долгожданный фургон с необходимыми медикаментами скоро приедет, поможет нашим отчаявшимся людям, а потом мы обязательно вернемся домой. Все будет как прежде, вот увидишь.       В ответ на это Джейкоб лишь презрительно фыркнул, всем видом показывая свое недовольство.       — Нет никакого смысла продолжать эту бессмысленную миссию, — пробормотал он еле слышно. — Здесь нам больше нечего делать.       Фелисити удивленно приподняла бровь, не понимая к чему он клонит.       — О чем ты говоришь, Джесси? Что ты имеешь ввиду?       Холл повысил тихий голос, в его словах явственно звучало нарастающее раздражение.       — Говорю, что эта проклятая миссия абсолютно бесполезна! Мы впустую тратим драгоценное время, рискуем своими жалкими жизнями ради горстки жалких людей, которым уже ничем не поможешь! Смысл нам здесь оставаться?       Крейн нахмурилась еще сильнее.       — Эта миссия очень важна, Холл! Эти отчаявшиеся люди действительно нуждаются в нашей помощи! Мы просто не имеем права их бросить! Это было бы подло с нашей стороны.       Джесси недовольно вспыхнул, не сдержав своих эмоций.       — А почему тогда ты дурью маешься?! То болтаешь с кем попало, то совершенно бездумно ввязываешься в ужасную драку на чужой территории! Какой из тебя солдат, если ты только и делаешь, что бессмысленно развлекаешься?!       Крейн отчаянно пыталась сохранить хрупкое спокойствие и не сорваться.       — Я просто стараюсь подбадривать измученных людей, Джесси. Поддерживать их уставший дух. А эта злосчастная драка… это была досадная ошибка. Но я не позволила грязному Киту так нагло оскорблять меня. Просто не смогла сдержаться.       Парень зло отвернулся, не желая продолжать бессмысленный спор.       — Я вообще не хотел участвовать в этой позорной миссии, — признался он.       Фелисити удивленно посмотрела на него.       — Если ты так сильно этого не хотел, то зачем вообще пошел в армию? Кто тебя заставил?       Он с горечью усмехнулся, посмотрев в пустоту.       — Отец очень этого хотел. Чтобы я наконец перестал болтаться без дела и взялся за ум. Чтобы стал настоящим мужчиной.       Крейн нежно попыталась его успокоить, как могла.       — Твой отец просто искренне переживает за твое будущее, Джесси. Просто хочет тебе добра.       — Я никогда не хотел в армию! — закричал Холл, в его молодом голосе явственно звучало отчаяние. — Я всегда хотел жить, как совершенно обычный парень! Поступить в престижный колледж, встречаться со своей любимой девушкой, а не тупо палить из мощного оружия по кровожадным зомби! Мой отец не просто так отправил на войну, я черт возьми я знаю, что он хочет, чтоб я поскорее сдох! Меня это все достало!       Крейн было искренне жаль потерянного парня, она хотела коснуться его усталого плеча и ободряюще подбодрить, но Джесси испуганно оттолкнул ее.       — Ты и сама бездарность, Фелисити! — выпалил он злобно. — Любишь бессмысленно драться, постоянно страдаешь какой-то фигней! Ты никакой не лидер и тем более не храбрый солдат! Ты просто…       Он не успел договорить, но встревоженная девушка прекрасно поняла, что он хотел сказать на самом деле. Злобные слова Джейкоба внезапно ранили ее прямо в самое сердце. Она мгновенно почувствовала острую обиду и невыносимую горечь. В ответ она лишь холодно посмотрела на него своим суровым взглядом.       — Джесси, тебе еще расти и расти, — сказала она твердо, отчаянно стараясь не показывать, как сильно ее задели его нелепые слова.       Холл злобно фыркнул и резко развернулся, бездумно уходя прочь в никому не известном направлении. Фелисити с грустью смотрела ему вслед, не в силах ничего сказать. Ее терзали ужасные сомнения. Может быть, он прав? Может быть, она действительно не прирожденный лидер? Может быть, она совершенно не способна сплотить свою измученную команду? Задумчивый Бурый, внимательно наблюдавший за всей этой напряженной сценой, осторожно положил теплую руку ей на хрупкое плечо.       — Не слушай его, — сказал он тихим ободряющим голосом. — Ты прекрасный бесстрашный боец, и удивительно хороший человек. Этот пацан просто еще маленький и глупый ребенок. Не обращай на него внимания.       Крейн молча кивнула, но в глубине души ее все еще горько терзали бесконечные сомнения. Действительно ли она достаточно хороша?       Она безразлично вернулась к старому столу, где все еще лежал разобранный миниган, и вместе с Бурым молча продолжили тяжелую работу. Но злобные слова Джесси продолжали навязчиво звучать в ее голове, медленно отравляя все ее измученные мысли. Ей необходимо было срочно доказать самой себе, что она достойна быть настоящим лидером и преданным солдатом. И она сделает все возможное, чтобы это обязательно доказать. Она просто обязана это сделать.