Глава 5. Вход с больными обязательствами — строго с чёрного выхода!

      Яков смотрел на мешочек как на чистое безумие. Почему-то мысль о том, что он только что положил туда ветер, пришла к нему с заметным опозданием. Как и все хорошие мысли она решила задержаться на несколько минут, отчего всё происходящее резко вывернулось наизнанку. Затянув веревки потуже, они поняли, что двигаться им нужно дальше. Но уже без Агафьи, к которой они пообещали вернуться. Вместе с Агафьей предложил остаться и Ларон, но почти сразу стало ясно, что волшебный посланник и товарищ, к сожалению, остаться тут не сможет.       Агафья Тихоновна скрипела реже, когда врачеватель и сатир пытались разобраться, что им делать дальше. На карте про это написано не было, так что думать приходилось самим. Почти сразу Ларон высказал предположение, что им нужно хаос снова выпустить, но напуганный этой перспективой юноша побледнел и сжал мешочек в руках.       – Ну-ну, голубчики мои. Как говорил мой знакомый ученый: “Мир – это слоеный пирог хаоса. Чтобы его аккуратно запечь лучше проткнуть, а не воспользоваться ломом”, - ответила на их споры женщина и хлопнула крышкой.       Ларон сел рядом с ней, расспрашивая, но сундук молчал. Врач посмотрел на предмет в своей руке и вздохнул.       – Неужели придётся выпустить? - спросил он в пустоту, держась за завязанный узел.       – Если что, я тебя защищу, - пообещал сатир.       Яков вспомнил сцену у забора и подумал, что вся защита, которую сатир может оказать – постоять в стороне. Может покричать, как футбольный фанат у телевизора. Не больше.       – Я понял, - через пару секунд паузы ответил Яков, сел на пол. Он развязал мешочек и отшвырнул его в сторону, боясь, что вырвавшийся хаос его поглотит. Но этого не произошло. Ветер вышел слабым, но чётким. Можно сказать, что это была идеальная сфера из потоков воздуха. Она вылетела из опустевшего мешка и вытянулась в трещину. Можно было увидеть те слои, которые целитель так старательно упаковывал. Они образовывали туннель, ведущий в неизвестную темноту. Агафья Тихоновна лишь последний раз скрипнула на прощание путешественникам. Сатир, недолго думая, оторвал щепку от её крышки. Она не возмутилась. Лишь заскрипела, будто засмеялась.       – Что ж, голубчики мои... Дальше-то я не ходила. Мой знакомый, один кочегар междумирный, говаривал: “Своя скрипучесть — лучшая участь”. А вы идите. Да смотрите, карту свою не потеряйте!       Сундук замолк, теперь уже будто навсегда. Ларон подошел и чмокнул его в замок, после чего утер слезу с щеки и шагнул в разлом первый. Яков посмотрел на Агафью Тихоновну и вздохнул, поглаживая его по крышке. Но уже в скором времени тоже шагнул вслед за своим спутником за зыбкую дорожку. Сатир почесал затылок и усмехнулся.       – Держать буйного пациента связанным – не по врачебной этике?       – Смотреть противно.       Их переход казался очень странным. В полной тишине их тела разлетелись на тысячи маленьких искр. Они, будто рои пчёл, летели сквозь время и пространство. В оглушительной тишине, Яков ощущал звуки физически. Крики удивительных существ, которые напоминали птиц или детей. Среди этих криков слышались стоны раненных взрослых людей и скрип дверей. Чем дольше они летели, тем громче становились эти звуки. Отрывистые. Скорбящие. Умоляющие.       Юноша не понял, как оказался сидящим на полу. Он захотел подняться, но не смог. Поток ветра оттолкнул его назад. Ларона рядом не оказалось. Врачеватель понял это сразу. Но как только он поднял голову, он увидел, где они оказались. От этого осознания у него побежали мурашки.       Это был длинный коридор, а может и целый лабиринт, наполненный дверями. Стены, украшенные плиткой, которая была испещрена трещинами. Под ногами пол из чёрных и белых плит менял свои размеры. Где-то в ряд помещалось плиток шесть. Где-то всего одна-две. Помещения были освещены, но светильников на потолке не было. Тут и там бродили разные существа, духи, детали сферы и ходили разные существа. На табличке прямо над головой юноши висела скрипящая табличка: “Коридор невыполненных обязательств”. Парень ощутил, как его поглощает груз ответственности. Он сразу разглядел пациентов, которых недолечили. Они стонали, ходили у стен. Где-то ходили невыполненные обещания. Где-то забытые долги. Всё это было физическим, ощутимым. Ужасным. Без магии двери все были раскрыты. Они ничего не сдерживали, и существа ходили между помещениями без барьеров.       Но почти сразу вскрылась другая проблема: мешочек утратил свой магический потенциал. Его нужно было наполнить хаосом снова, чтобы продолжить путешествовать сквозь миры. Но ещё больше пугала тишина. Шуточки сатира сейчас были бы кстати.