Часть 2

Лас Ночес оказалась совсем не такой, какой она себе представляла. Никаких тёмных подземелий или сырых катакомб. Просто огромный, ослепительно белый и совершенно пустой дворец. Солнца тут не было, только ровный, мерзкий искусственный свет, от которого даже тени не было. Воздух – как в операционной, ни запаха, ни дуновения. Это не тюрьма с решётками, а полная изоляция. Типа люкс, где вместо замков – давящая тишина. Свою комнату она сразу возненавидела. Огромная, просторная, потолок высокий. И всё белое! Пол, стены, потолок. Мебели почти нет: кровать, как у короля-призрака, да пара тумбочек. И окно… Одно окно, и в нём – ничего, просто белая пустота. Не открывается, конечно. Так, видимость выхода, чтобы ещё хуже стало. Первые гости почти сразу нагрянули. Не Улькиора. Сначала Ямми, здоровый рыжий детина, заглянул в дверь, хмыкнул, как свинья, и ушёл, так дверью хлопнул, что всё задрожало. Потом Сильвия пришла, вся такая сладенькая и скучающая, разглядывала её, как игрушку новую. А вечером (если там вообще вечера бывают) сам Айзен пожаловал. Вежливый, спокойный… жуть берёт. Начал говорить про её силу, про её судьбу, про то, что сопротивляться бесполезно. Слова, как паутина, обволокли её страх: Твои друзья придут тебя спасать и умрут. А ты можешь это остановить. Просто откажись от них. И ушёл. Никаких угроз, просто уверенность, что всё равно проиграет. Это хуже всего. И всё это время, как тень, – Улькиора. Он не сторожил её круглые сутки. Просто появлялся. Как призрак, стоит в дверях или у окна, пока она спит. Никакого расписания. Просто приходит, как будто параметры проверяет. – Ты не ела, ~заявил он в первый день, на фрукты глядя. – Не хочу, ~огрызнулась она, отвернувшись. – Голод – это необходимость. Твой отказ – глупость. Только слабее станешь. – А тебе-то что? Всё равно ведь, какая я? Посмотрел на неё своими жёлтыми глазами. – Сила нужна. Слабость – нет. Мне велено, чтобы ты функционировала нормально. Он сам ей еду приносил. Больше никто. Иногда просто стоял и смотрел, как она под его взглядом давится. Молчит, но так, что все мысли из головы вылетают. Однажды она не выдержала. Смотрит на свои руки и спрашивает: – Зачем ты это делаешь? Еду приносишь? Мог бы просто… заставить. – Принуждение не работает вдолгую, ~ответил, как лекцию читает. – Создаёт лишний стресс, сопротивление. Это плохо повлияет на твои способности. А добровольное подчинение – это типа привычка. Говорил о ней, как о вещи какой-то. Это обиднее, чем если бы он обругал. А потом был день, когда ей стало совсем тошно. За домом соскучилась, по Тацуки, по нормальной еде, по ветру. Свернулась клубочком на полу, лицом в колени, и тихонько ревёт, чтобы никто не услышал. А он пришёл. Как всегда, тихо. Она услышала его шаги и зажалась ещё сильнее. Думала, сейчас начнёт издеваться или просто уйдёт. А он ничего не сделал. Просто стоял и смотрел. Долго смотрел. Потом говорит, и у него в голосе как будто что-то промелькнуло… как будто он не понимает, что происходит: – Это слёзы? Эмоции? Это ничего не изменит. – Отстань, ~выдавила она. – Ты тратишь энергию. Твои друзья этого не видят и не слышат. Это бесполезно. – А что здесь полезно, по-твоему?! ~закричала она, поднимая лицо. – Эти стены! Эти приказы! Что здесь вообще есть?! Он посмотрел на неё, потом на стену, на этот дурацкий свет. – Порядок. Логика. Иерархия. Сила. Вот что имеет значение. – А чувства? ~прошептала она. – Надежда? Защитить кого-то? Это глупости? Улькиора медленно моргнул. Лицо – как камень. – Чувства – это шум. Мешают видеть правду. Из-за них ошибаются. Как твои друзья, которые придут сюда и погибнут из-за своего долга. Это доказывает, что они не идеальны. В его словах злости не было. Просто холодная уверенность. Он не хотел сделать ей больно. Просто сказал, как есть: вода – мокрая, огонь – горячий, чувства – к смерти ведут. И ушёл. А она осталась сидеть на полу, обняв себя. Как будто между ними пропасть. Он там, где одна логика и пустота. А она здесь, где больно и страшно, но надежда ещё теплится. Надежда, что Ичиго придёт. Что даже в этом сухаре есть что-то хорошее, куда свет может проникнуть. Она подошла к окну, прижалась ладонью к холодному стеклу. Там, в мире, битва идёт. Там друзья рискуют всем. А здесь её единственный мостик в ту жизнь – её тюремщик. Молчаливый, безэмоциональный Улькиора, для которого её слёзы – просто глюк в программе. Душа рвётся на части, а он смотрит и не понимает, зачем она бьётся, и считает, что это всё бессмысленно.