Avant Hogwarts

Август 1988       Последние недели лета были наполнены предвкушением. Для семьи Фоули это был не просто поход за покупками - это был стратегический выход в свет, публичный акт, где их наследница предстанет перед обществом в своей новой роли: будущей ученицы Хогвартса.       Утро началось не с хаотичной сборки у камина, а с безупречного порядка. Элайна стояла перед зеркалом в комнате, уже не детской, но еще не вполне взрослой. Мими поправляла складки ее дорожной мантии из тонкой шерсти цвета морской волны. На девочке уже были новые, мягкие туфли и перчатки из драконьей кожи, подарок от Юстаса «на всякий пожарный».       Лукреция, заходя с чаем, застала эту картину: неподвижную фигуру племянницы и Мими, вплетающую в темные волосы тонкую ленту цвета хвои. - Ты выглядишь как маленькая леди, которой предстоит осматривать свои новые владения. - сказала она, и в ее голосе прозвучала смесь гордости и ностальгической грусти.       Элайна встретила ее взгляд в зеркале и улыбнулась. Улыбка была сдержанной, аристократичной, но в серо-карих глазах танцевали искорки чистого, детского восторга.

***

      Косой Переулок встретил их не толкучкой, а почтительным полумраком. Они не шли через вход в «Дырявом Котле». Вместо этого воспользовались каминной сетью летучего пороха, переместившись прямиком в уютную, обитую темным деревом приемную элитного ателье «Твилфитт и Таттинг». Небольшой толчок, и они вышли из роскошного камина из черного мрамора в помещении, где пахло воском, дорогой тканью и стабильностью.       Элайна, одиннадцатилетняя, но уже достаточно высокая для своего возраста, стояла посреди зала, держа спину с врожденной аристократической прямотой. Ее мантия для выхода, сшитая тут же, была простой по покрою, но безупречной. Ее окружала семья: Элизабет, в элегантной мантии французского покроя; Юстас, излучавший добродушную, но неоспоримую уверенность; Салливан, деловито рассматривавший узор на ковре, и Лукреция с Маршаллом и Гримом, спокойные и аккуратные, подбирали наряды быстро растущему мальчику.       Хозяин ателье, мистер Таттинг, склонился в почтительном поклоне. - Мисс Фоули, весьма почтенно. Список от мадам Элизабет получен. Начинаем с примерки повседневных мантий и формы. Мы приготовили образцы из тонкой шерсти мериноса из Шотландии и шелка, привезенного пару дней назад.       Процесс был ритуалом. Элайну обмеряли волшебными сантиметрами, которые сами записывали данные на пергамент, сняли мерки на целый гардероб: от повседневных мантий до изысканных нарядов для выходов в свет. Каждый предмет был обговорен, каждый шов осмыслен.       Свойство каждого элемента одежды было проверено Элизабет несколько раз. Портной, сохраняя спокойствие, аккуратно рассказывал детали. Элайна знала, что ее семья педантична была немного смущена, что ее школьную форму обсуждают как боевую экипировку.        Ей приносили ткани, и она с серьезным видом, но слегка привередливым видом, выбирала расцветки: темно-синюю для повседневного, темно-фиолетовую для полуформальных случаев и бордовый бархат для официальных приемов.       Отдельно заказали перчатки из тончайшей, но прочнейшей кожи шведского короткорогого дракона и зимний плащ, подбитый мехом белого феникса не для пафоса, а за его абсолютную непромокаемость и способность сохранять тепло даже в ледяном ветру. - Ты будешь выглядеть как принцесса, - шепнул Салливан, наблюдая, как сестру закалывают булавками. - Я буду выглядеть как следует, - поправила его Элайна, но уголки ее губы дрогнули в улыбке.       Одежда и правда выглядела превосходно: множество вариантов мантий, сидящих по фигуре, обуви и украшений, например кольца с гербами, дорогие запонки или шарфы.

***

      Следующей остановкой была лавка Олливандера. Колокольчик над дверью звякнул тихо, почти робко. Внутри царил полумрак, пропахший деревом и пылью веков. После стерильной роскоши ателье здесь, в полумраке, пропахшем деревом и временем, магия была будто дикой, неподконтрольной.       Войдя в узкое, пыльное помещение, Элизабет едва заметно нахмурилась. Гаррик Олливандер появился из глубин, его бледные, лунные глаза сразу устремились на Элайну. - А, - прошептал он. - Давно не виделись… Мисс Фоули, ваша палочка верно вам служит? - Безупречно. - подтвердила Элизабет, ее голос прозвучал особенно чётко в этой тишине. - Рад слышать. А это… О, да. - Его взгляд упал на девочку, и он замер, словно услышав далекую музыку. - Юная мисс Элайна. Интересно… Очень интересно.       Он не стал спрашивать, просто его взгляд стал пронзительным, как будто он читал не ее лицо, а магическую подпись       Началась магическая пляска коробок. Палочки одна за другой отвергались. Виноградная лоза слишком игривая, остролист слишком прямолинейный, кипарис слишком героический. И тогда длинная, стройная коробка сама соскользнула с полки в его руки. - Попробуйте… Орех, сердцевина дракона, тринадцать с половиной дюймов, гибкая, она податливая, но не слабая. Достаточно редкое сочетание. - Оливандер забавно наклонил голову, ожидая увидеть совместимость.       Элайна взяла палочку. В тот же миг в ладони вспыхнуло не просто тепло, а целая смесь ощущений. Ей показалось, будто кто-то уверенной рукой обхватил ее запястье изнутри. Кончик палочки озарила не просто искра, а целый фейерверк серебристых вспышек, которые, рассыпаясь, не гасли, а медленно таяли в воздухе, как искры от костра, уносимые вверх. От палочки потянулся легкий, пряный аромат, но не дерева, а скорее осеннего леса после дождя, смешанный с едва уловимым запахом озона. - Необыкновенно! - воскликнул Олливандер, его глаза блестели. - Орех - это дерево для мудрецов и стратегов, оно не видит черного и белого, лишь потенциал и применение. А драконий сердечник…чистая, темпераментная сила. Эта палочка будет учиться с вами, она запомнит каждое заклинание, которое вы освоите, и в следующий раз выдаст его с идеальной точностью. И будьте осторожны с ее лояльностью. Любому, кто попытается ее отнять, она… сопротивляться не станет, однако надолго просто перестанет быть палочкой в его руках.       Он посмотрел на Элизабет, и в его взгляде читалось предостережение. - По традиции вашей семьи, второй инструмент будет приобретен позже? Не стоит беспокоиться, гибкость ореха это допускает. Она не ревнива, понимает, что мастеру иногда нужен и скальпель, и молот.       Еще некоторое время Гаррик рассказывал о свойствах и особенностях палочки, параллельно проверяя состояние палочек у старшего поколения.       На улице, уже уйдя от призрачной тишины лавки в шум переулка, Элайна не выпускала футляр из рук. - Мама, - тихо сказала она, - он говорил так, будто палочка… живая. И будто она может меня не послушаться.       Элизабет положила руку ей на плечо, замедляя шаг. - Все палочки в какой-то мере живые, особенно такие. И да, она может оказать сопротивление, если твоя воля будет недостаточно тверда или недостойна. Драконий сердечник не терпит глупости. Это значит, он не позволит тебе совершить ту же ошибку, что совершили многие.

***

      В Флорише и Блоттсе царил привычный хаос, но для них его быстро упорядочили. Юстас передал список приказчику, и тот, кланяясь, скрылся в глубине магазина. Пока он собирал заказ, переплетая стандартные учебники в темно-синюю кожу с гербом Фоули, семья рассредоточилась.        Элизабет замерла у секции «Защита от Темных Искусств». Ее пальцы скользнули по корешку древнего тома «Неестественные проклятия: структура и контрмеры». Она не взяла его, лишь встретилась взглядом с Юстасом. Тот едва заметно кивнул. Книга будет доставлена позже, окольными путями.       Салливан увлекся отделом по уходу за магическими тварями, засыпая продавца вопросами о пищевых привычках австралийского огнежука, пока Лукреция и Маршалл пристрастно выбирали подходящие для Грима книги.       В «Лавке котлов» и аптеке царил тот же принцип: лучшее, самое качественное, доставленное потом. Никакой суеты. В «Мудрейсо и Ко» выбрали телескоп с линзами, настоянными на лунном свете.       Кульминацией стал «Магазин магических существ». Элайна знала, что ей нужна сова. Не крикливая сова и не маленький сычик, а птица, достойная статуса. Пока взрослые обсуждали детали, юная наследница медленно протянула руку к клетке, не чтобы открыть, а просто приблизив ладонь к прутьям. Сова не отпрянула.       Ее выбор пал на величественную черную сову с глазами, похожими на нефть. Птица сидела не двигаясь, лишь следила за ней пронзительным, умным взглядом. Она не стала кланяться или демонстрировать покорность, лишь медленно повернула голову на 180 градусов, уставившись на Элайну своими черными глазами, полными немого вопроса. - Она не для показухи, - сказала Элизабет продавцу. - Ей предстоит доставлять письма в любую погоду и… оставаться незамеченной. - Черная сипуха - это прекрасный выбор, леди, - кивнул тот. - Эта дама с густых влажных тропических лесах юго-восточной Австралии, она найдет адресата в любую бурю. Имя?       Элайна подумала мгновение. - Селест . - Имя под французский манер, означающее небесность и возвышенность прекрасно походило гордой и немного пугающей сове.       Сова щелкнула клювом, но не отвернулась, казалось, имя было принято. Элизабет позволила себе едва заметную улыбку. Имя было выбрано верно: не показное и не сентиментальное. Сова не ухала, не требовала внимания и почти не суетилась. Она просто приняла выбор, как принимала решения и ее владелица.

***

      Обед в кафе «Флориана Фортескью» проходил на верхней террасе, за столиком под зонтом, откуда открывался вид на всю суету Косого Переулка. Элайна, сидя за столиком под зонтом, отхлебывала лимонад и вела свое маленькое исследование. Ее взгляд, наученный Вальбургой и семьей, скользил по толпе, примечая интересных людей.       Она видела взволнованных первокурсников с родителями-маглами, которые тыкали пальцами во все подряд; семьи почтенного среднего класса, вроде Хейвудов, которые, заметив их, кивком дали знак, что сейчас поднимутся; и таких же, как они, аристократов, которые делали покупки быстро и без суеты.       Тогда она заметила и семью Уизли. Они вывалились из магазина шумной, рыжеволосой гурьбой. Миссис Уизли, красная от волнения, пыталась собрать разбегающихся детей, а мистер Уизли с восторженным видом рассматривал маггловскую витрину. Элизабет слегка пожала губы, заметив их. - Энергичные, - нейтрально констатировал Юстас, его взгляд скользнул по толпе. - Заметные, - так же ровно парировала Элизабет, едва заметно наклоняя голову. - И счастливы, что примечательно. Даже с клеймом «предателей крови». - Возможно, счастье и есть их форма бунта, - тихо заметил Маршалл, и в его голосе прозвучала не насмешка, а легкое уважение. - Или просто невежество, - спокойно заключила Лукреция, отводя взгляд. Для нее такое представление было не смелостью, а тактической ошибкой.       Словосочетание «предатели крови» резануло слух девочки. Она знала его значение: так говорили о чистокровных, которые «предали» идею, вступая в брак с магглами, маглорожденными или полукровками. Однако она не до конца понимала этот термин в отношении Уизли. Они ведь тоже чистокровные? Поэтому обсуждения старших в этом плане ей были не до конца неясны, казалось, что Уизли такие же как они, просто беднее и выразительнее.       Элайна посмотрела на близнецов. Их бесшабашность была чужеродной, но… живой. В ней была свобода, которой ей самой иногда не хватало. На секунду ей даже стало почти завидно. Она поймала себя на мысли, что Хогвартс будет именно таким: одним гигантским Косым Переулком, где десятки миров сталкиваются, не понимая друг друга. И ее задача научиться ходить по граням между ними.       Когда к ним присоединились Хейвуды, атмосфера мгновенно сменилась. Взрослые тут же разделились на группы: Элизабет и Юстас с мистером Хейвудом погрузились в обсуждение предстоящего благотворительного бала в пользу жертв войны, Маршалл и Лукреция вовлекли миссис Хейвуд в разговор о центре.       Пенни, будучи «звездой» Пуффендуя, взяла на себя роль лидера беседы. Усадив всех и распорядившись насчет напитков, она обернулась к девочкам с сияющей, но чуть напряженной улыбкой, начиная в красках рассказывать о темах их курса и наслаждаясь восторгом младших. - Готовься, Лайни! Шляпа обожает таких, как ты! Будет бубнить про амбиции, древность рода, хитрость и рассуждать о Слизерине, а потом швырнет тебя к нам в Пуффендуй! - Пенни, активно жестикулируя, продвигала факультет барсуков, как самое надежное и теплое место в мире, пытаясь заронить семена безопасности в почву тревог.       Она также хвасталась тем, как мастерски готовит зелья, проведением мероприятий в школе и доверии самого профессора Снейпа. Пенни обещала девочкам, что научит их секретным рецептам, которые помогут в учебе и убеждала, что на Пуффендуе они найдут самых верных друзей. - Тот строгий Профессор Снейп? - Беатрис приподняла бровь, а Элайна немного сжалась, вспоминая, что об этом человеке она слышала противоречивые, в основном. мрачные отзывы. - Он строгий, да, - признала Пенни, - но справедливый к тем, кто действительно старается, а не просто валяет дурака. Так что работайте в полную силу, он это оценит.       Элайна слушала, кивая. Разговор тек легко, перемежаясь смехом и планами. Она смотрела на мать, которая вполголоса обсуждала планы благотворительного бала; на Юстаса, пытавшегося дразнить Маршалла кусочком пирога и на Лукрецию, смеявшуюся над этим детским зрелищем. Этот вечер, простой и теплый, был таким же важным приготовлением к Хогвартсу

***

      Оставшийся до 1 сентября месяц тянулся мучительно долго. Будущая первокурсница перечитывала учебники, примеряла мантии, училась обращаться с совой.       Селест оказалась существом с характером: она не принимала пищу с руки сразу, а сначала долго и пристально смотрела на Элайну, будто взвешивая ее на невидимых весах. Первые попытки выпустить ее из клетки в специально оборудованное помещение с зачарованным потолком, имитирующим небо, закончились тем, что сипуха уселась на самый высокий карниз и игнорировала все призывы. - Она проверяет тебя, - сказал Юстас, наблюдая за этим с улыбкой. - Не пытайся ее подчинить, а дай понять, что ты источник безопасности и интересных заданий.       Элайна сменила тактику. Она не звала ее, а просто садилась в комнате с книгой, положив на стол кусочек сырого мяса. Через 15 минут сова бесшумно спланировала с карниза, схватила мясо и так же бесшумно улетела обратно. Это был прогресс.       Через неделю сова уже садилась на спинку ее кресла, пока та читала. Их общение было безмолвным, основанным на взглядах и едва уловимых движениях. Девочка училась понимать настроение птицы по манере, как та складывала крылья и по блеску черных глаз.       Однажды, когда Элайна, расстроенная сложной темой, сидела, уткнувшись лбом в книгу, Селест спустилась с карниза и уселась на ее плечо. Не требуя внимания, просто сидела, тёплым, живым комком в полумраке. А когда слёзы досады выступили на глазах у девочки, сова издала тихий, хриплый звук, больше похожий на кошачье мурлыканье, и аккуратно ткнула её клювом в висок. - Ты что, утешаешь меня? - прошептала Элайна, и странное чувство тепла разлилось по груди.       Селест не была особо ласковой, но ее молчаливая преданность и почти разумное поведение стали для нее чем-то родным, будто кто-то уже относился к ней также.       Запрет на магию вне дома был мучителен, ведь ее новая палочка, лежащая в футляре из черного дерева, словно пела тихую, манящую песню о возможностях. Она чувствовала ее даже через крышку. Иногда она просто открывала футляр и смотрела на гладкое, теплое дерево, представляя, каково наконец-то направить ее и произнести заклинание по-настоящему.       Отдушиной стали полеты. Поскольку в школе первокурсникам метлы были запрещены, она проводила долгие часы на поле, стараясь налетаться перед отъездом. Полеты с гранианами, мощными существами, которое подчинялось не заклинаниям, а уверенности и уважению всадника, поднимали самооценку Элайны до небес. Летая с Маршалом, ветер бил ей в лицо, а земля виднелась далеко внизу, и было чувство, что можно улететь куда угодно…

***

1 сентября. Кингс-Кросс       Появление на перроне было подобно появлению корабля-призрака в бурном море. Их тишина и безупречные маггловские костюмы создавали невидимый барьер. Юстас вез изящную кожаную тележку Элайны, подчеркивающую статус. Сундуки были сделаны из дорогой кожи и редких пород дерева, с массивными серебряными замками, а на видном месте красуется выгравированный фамильный герб.       Селест сегодня сияла особенно ярко. Форма лица в виде «сердца» угольного цвета создавала эффект безликого существа, что могло слегка напугать прохожих. Волшебникам могло показаться, что ее черные глаза, в которых не видно границы между зрачком и радужкой смотрят не на тебя, а прямо в душу, как дементор. В отличие от большинства других сов, которые хлопали крыльями или ухали, она сидела неподвижно, втянув голову.       Ее клетка была выполнена из «вороненой стали» с холодным отливом и резьбой по основанию, а внутри была жердочка из черного дерева, поилка и кормушка, сделанные из тончайшего фарфора.        Платформа 9¾ бушевала жизнью. И среди этого хаоса они сразу увидели знакомые лица. Их путь пролегал мимо все той же семьи Уизли, которая и сейчас создавала вокруг себя зону хаоса. Миссис Уизли, крутившаяся в попытках собрать всех, пыталась уследить и за мужем, заинтересовавшемся маггловской одеждой.       В этом году из семьи Уизли в школу отправлялись лишь трое: Билл, Чарли и Перси. Билл, будучи на выпускном курсе, был высоким, худощавым, с ярко-рыжими волосами, которые он собирал в хвост, а серьга в ухе и ботинки из кожи дракона добавляли ему "крутости".       Нимфадора и Пенни очень уважали и восхищалась им как талантливым волшебником и лидером. Между ними были крепкие дружеские отношения, основанные на взаимном доверии.       Пятикурсник Чарли был ниже ростом, более коренастым и мускулистым. Его лицо было усыпано веснушками, а мощные плечи и сильные руки подчеркивали его позицию ловца.       С Чарли у девочек были очень веселые и непринужденные отношения. Тонкс ценила его за доброту и отсутствие заносчивости, несмотря на его славу в квиддиче, а Пенни считала его одним из самых надежных людей на их курсе.       Второкурсник Перси уже тогда начинал «перерастать» Чарли. Он был очень худым, с острыми коленями и локтями, в очках, которые постоянно поправлял. Однако одежда на нем сидела безупречно, уже тогда показывая его аккуратность.       Проходя мимо, Элайна услышала отрывок разговора: - Мама, а кто это? - спросил рыжий мальчик возраста Салливана. - Тсс, Рональд, это Фоули. Древняя семья, так что держи дистанцию, - шепотом, но достаточно громко ответила Молли Уизли, и в ее тоне прозвучала не враждебность, а усталое предостережение от чуждого, сложного мира.       Элизабет прошла, словно не услышав, демонстративно поправляя перчатку, но уголок ее губ чуть дрогнул. Это «держи дистанцию» было обоюдным. Элайна посмотрела на рыжеволосого мальчишку, который смотрел на ее тележку и сову с открытым, жадным любопытством. На секунду ей захотелось улыбнуться, но вместо этого ее подбородок инстинктивно приподнялся на миллиметр. Жест, отточенный перед зеркалом под взглядом Вальбурги, нужно было соблюдать дистанцию. Между ними пропасть взаимного непонимания и осторожности.       Но тут барьер рухнул под натиском Нимфадоры Тонкс. - Лайни, да где же вы пропадали?!       Девочка почти влетела в нее с объятиями, разбив всю ледяную ауру в пух и прах. Рядом, улыбаясь, стояли Андромеда и Тед, а также Хейвуды с сияющими Пенни и Беатрис. Пенни была идеально причесана и вечно проверяла багаж Беатрис, постоянно поправляя ее воротничок и с сияющей улыбкой показывая всем свой новый значок старосты. - Ну что, посмотрим, куда шляпа вас отправит! - Нимфадора ехидно сверкнула глазами. - Готовы вступить на факультет змей? - Надеюсь, твои шутки не сбудутся, - усмехнулась Элайна, и на мгновение с нее спала маска аристократки, осталась просто девочка, общающаяся с друзьями.       Взрослые обменялись короткими фразами, слова поддержки, напутствия. Это был оазис нормальности в море социальных условностей.       Прозвучал предпоследний свисток. Она обернулась, чтобы попрощаться. Элизабет положила руку ей на плечо, взгляд ее был твердым, но полным нежности. - Не забудь, что сова должна пить не реже двух раз в день и держи флакон с антисептиком в верхнем кармане сундука. И помни, что мы всегда с тобой, не забывай писать письма.       Она нежно сжала ее плечо, и в этом жесте была вся материнская любовь, вся гордость и вся суровая подготовка последних лет. Запах ее духов на секунду стал самым сильным якорем.       Лукреция и Маршалл высказали поддерживающих пожеланий, пытаясь удержать Грима, рвавшегося к сестре. Юстас, держа Салливана за плечо, подмигнул: - Доведи хоть одного профессора и не давай слизеринцам спуску. Это для поддержания семейной репутации.       Девочка рассмеялась, вспоминая как Юстас на третьем курсе поджег лодочный сарай Хогвартса. По его словам, он пришел в сарай, чтобы попрактиковаться в игре в плюй-камни, однако все закончилось тем, что он потерял любимый отцовский набор для игры. Напряжение немного спало. Салливан, не в силах молчать, вдруг выпалил: - Привези мне что-нибудь из этого Запретного леса! Кого-нибудь маленького и зубастого! - Услышав смешки родни, Салливан немного засмеялся. - Договорились! - Салливан засиял, и в его глазах не было грусти, только гордость за сестру и предвкушение будущих «трофеев».       Она взошла на подножку вагона, втянув за собой тележку. Дверь захлопнулась, Хогвартс-экспресс дернулся с места, набирая скорость. Элайна стояла у окна, глядя на удаляющиеся фигуры семьи, на перрон, на весь свой старый мир, ненадолго остававшийся позади.       Потом она выпрямилась, поправила мантию, которую надела поверх платья, и обернулась к коридору поезда, полному голосов, смеха и неизвестности. Ее рука легла на футляр с палочкой.       Элайна зашла в купе, где ее уже ждали Пенни, Беатрис и Нимфадора. Пока поезд набирал скорость, Тонкс, развалившись на сиденье, устроила импровизированный инструктаж. - Итак, малыши. Правило первое: не играйте в шахматы с профессором Флитвиком, он жульничает. Второе: привидение Пуффендуя может рассказать, где спрятаны запасы сладостей на кухне, если попросить вежливо. Третье, самое главное, - она наклонилась вперед, и ее волосы на секунду стали серьезного темно-серого цвета, - держитесь вместе. Хогвартс - это не только магия, но и проверка на прочность.       Одиннадцатилетние девочки слушали, не всегда замечая сарказм или беспокойства Нимфадоры, что смешило и одновременно напрягало Тонкс и Пенни.       Главная причина, по которой Пенни так суетилась вокруг младших - это ее панический страх после всего, что она видела на прошлых курсах: сонное проклятие, ледяные ловушки. Она понимала, что Хогвартс смертельно опасен, так что веселость Пенни была попыткой создать для младших иллюзию безопасности, которой она сама уже не чувствовала.       Стремление Тонкс стать мракоборцем оформилось под влиянием хаоса, сейчас она ехала в поезде с мыслью, что нужно стать достаточно сильной, чтобы защитить тех, кто не может постоять за себя. Однако и она чаще оглядывалась по сторонам и внимательнее следила за тенями в коридорах экспресса, чем обычный подросток. - А еще… берегитесь Пивза! - Она оглянулась, будто полтергейст мог материализоваться из чемодана - Не смейтесь! Он обожает первокурсников, может вылить чернила на пергамент, спрятать домашнее задание или что хуже… подменить твою палочку на сосиску прямо перед уроком. У нашего однокурсника так и было, бедняга полчаса пытался произнести «Вингардиум Левиоса» колбаской.       Элайна не могла сдержать смешка, но заметила, как пальцы Пенни нервно перебирают край мантии. За ее показной бодростью скрывалась забота, граничащая с тревогой.       Ее первая позиция в Хогвартсе была занята. Не с громкими или влиятельными, а с верными. Она продумывала этот момент сотни раз. Шляпа, факультет, первые союзы, первые испытания. На ее губах дрогнула легкая, невидимая для спутниц, уверенная улыбка.