6.2. Le temps de nos adieux

      Апрель принес долгожданный финал Кубка по квиддичу. Как обычно Гриффиндор против Слизерина. Пуффендуй, к сожалению, вылетел после обидных проигрышей Когтеврану и Слизерину, но Элайна все равно собиралась на матч. Во-первых, посмотреть на игру, проанализировать тактику соперников на будущий год. Во-вторых... ну, возможно, мельком увидеть Оливера. Или не мельком.       Утро матча выдалось солнечным, но ветреным, а трибуны ломились от зрителей. Красно-золотые знамена Гриффиндора соперничали с зелено-серебристыми Слизерина, воздух звенел от предвкушения.       Элайна сидела с Беатрис, Седриком, Хейди и Салливаном, стараясь не слишком явно высматривать капитана Гриффиндора. Но когда команды вышли на поле, она сразу нашла его взглядом. Оливер, как всегда, был собран и серьезен, но перед самым стартом его взволнованный взгляд метнулся к трибунам Пуффендуя, нашел Элайну, и на долю секунды на его лице мелькнула улыбка. - Ты меня слышишь? - Хейди помахала рукой перед ее лицом. - Я говорю, кто, по-твоему, выиграет? - Гриффиндор, - ответила Элайна автоматически, хотя на самом деле вообще не думала о результате. Хейди и Беатрис переглянулись с таким выразительным видом, что Салливан фыркнул, прикрывая рот ладонью. - Рада, что ты так уверена в победе Гриффиндора. Интересно, с чем это связано? - Седрик улыбался слишком невинно. - С игрой, - отрезала Элайна. - У них сильный состав. - О да, - Макэвой кивнула с каменным лицом. - Особенно капитан. Очень сильный, мускулистый такой. - Хейди! - Что? Я о квиддиче. Ты о чем подумала?       Элайна открыла рот для возражений, но свисток объявил начало матча, и все взгляды устремились на поле. - ДАМЫ И ГОСПОДА, МАЛЬЧИКИ И ДЕВОЧКИ, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ФИНАЛ КУБКА ШКОЛЫ ПО КВИДДИЧУ! Сегодня нас ждет битва титанов: Гриффиндор против Слизерина! Красный против зеленого, львы против змей! Благородство против... ну, вы поняли!       Слизеринская половина трибун неодобрительно загудела, но Ли уже переключился на представление игроков: - В воротах Гриффиндора Оливер ВУД! Говорят, он отражает броски даже во сне, а тренироваться начал еще до того, как научился ходить! А вот и близнецы Уизли! Два бладжера в одном! Смотрите, как они разминаются, так синхронно, грациозно, словно дельфины! Или акулы! Акулы квиддича!       Матч был напряженным до последнего. Слизерин играл грязно, но Гриффиндор держался, то и дело получая пенальти за действия обеих команд. Флинт то и дело "случайно" сталкивался с охотницами Гриффиндора, загонщики целились в Вуда даже тогда, когда охотников не было рядом, а Малфой, кажется, вообще не собирался искать снитч, а просто мешал Поттеру. - Малфой вцепился в метлу Поттера! ПОГАНЫЙ УБЛЮДОК! - завопил Ли, предусмотрительно вскочив с микрофоном в руках и отпрыгнув подальше от профессора МакГонагалл. - ПОГАНЫЙ, ГРЯЗНЫЙ…       Но профессор МакГонагалл вовсе не собиралась делать ему замечания. Она потрясала кулаком, со злобой глядя на Малфоя, и яростно выкрикивала что-то, не замечая, что ее остроконечная шляпа упала на землю.       Но Гриффиндор держался. Элайна с восхищением наблюдала, как ловко Гарри уворачивается от бладжеров, как охотницы лавировали между слизеринцами, уклоняясь от их ударов. А Вуд... Оливер творил чудеса. Он отбивал пенальти один за другим, прыгал за квоффлами в самых невозможных положениях, подбадривал команду, и казалось, что он видит поле на 360 градусов. - Прекрасная Анджелина Джонсон выделывает такие пируэты, что я начинаю подозревать, что у нее в роду были не волшебники, а акробаты! Профессор МакГонагалл смотрит! И гордится, прямо как и я! Хотя декан никогда в этом не признается!       Фред и Джордж носились по полю, как угорелые, отбивая бладжеры с такой скоростью, что слизеринские загонщики только рты открывали. В какой-то момент один из бладжеров летел прямо в спину Гарри, и Фред отбил его буквально в последнюю секунду, после чего показал слизеринцам неприличный жест, за что тут же получил предупреждение от судьи.       А потом случилось это. Гарри выровнял метлу в сантиметре от земли и поднял руку с зажатым в кулаке золотым снитчем. Трибуны взорвались. Красно-золотая волна ликования захлестнула стадион. Гриффиндор победил!       Элайна тоже вскочила, вместе со всеми. На поле творилось что-то невообразимое: Команда Гриффиндора облепила Гарри, а Оливер... Оливер спрыгнул с метлы, схватил Гарри и, кажется, заплакал. И расцеловал. В прямом смысле расцеловал в обе щеки, не стесняясь ни слез, ни эмоций. Хотя профессор МакГонагалл, видимо, рыдала громче, чем Вуд, вытирая лицо огромным флагом Гриффиндора. - Ой, - Салливан захихикал. - Смотрите, Вуд плачет! - Это слезы счастья, - авторитетно заявил Диггори. - Я бы тоже плакал, если бы мы выиграли Кубок.       Оливер все еще обнимал Гарри, когда толпа болельщиков хлынула на поле. Когда толпа немного рассеялась, Элайна увидела Оливера. Он стоял у кромки поля, все еще сжимая в руках метлу, и смотрел на болельщиков с такой неземной улыбкой, что у нее защемило сердце. Потом он обернулся и сразу нашел ее глазами.       Она спустилась с трибун и быстрым шагом подошла к нему. Вокруг все еще кричали, обнимались, поздравляли друг друга, но для них двоих словно образовался свой маленький мир. - Поздравляю, - сказала Элайна. - Спасибо, - ответил он и вдруг, не спрашивая разрешения, притянул ее к себе и поцеловал быстро, но так, что у нее перехватило дыхание.       Его руки дрожали, когда он коснулся ее щеки, словно сам не до конца верил в происходящее. Сердце билось где-то в горле, в ушах шумела кровь, а все вокруг словно на секунду перестало существовать.       Рядом кто-то оглушительно засвистел. Непонятно, было ли это реакцией на их поцелуй, или на победу. Все же сейчас почти все были заняты новыми чемпионами школы. - Безнадежно, - вздохнула Беатрис, но в голосе слышалась улыбка.       После победы Гриффиндора школа гудела еще несколько дней. Красно-золотые ленты украшали каждый уголок замка, а близнецы Уизли умудрились зачаровать Большой зал так, что над Гриффиндором постоянно сыпались золотые искры. Профессор МакГонагалл делала вид, что ничего не замечает.       Элайна, смущенная произошедшим, все это время избегала Оливера. Но тот, на уверенности от победы, поймал ее в каком-то из углов коридора. - Я хотел тебе сказать... - начал он и запнулся.       Оливер сделал глубокий вдох, словно перед решающим броском. - Я понимаю, что сейчас, наверное, не самое подходящее время, и вообще я должен радоваться победе, но... я не могу больше молчать. Ты мне нравишься, Элайна, и я хочу, чтобы мы встречались. Не просто переписывались, а полноценно встречались. Если ты, конечно, захочешь.       Она смотрела на него и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Оливер Вуд, капитан гриффиндорской команды, фанатик квиддича, стоял перед ней и смотрел с такой надеждой, что отказать было невозможно. Да и не хотелось. - Я хочу, - кратко ответила она.       Его улыбка была такой искренней и светлой, что у Элайны защемило в груди. А потом, вновь не спрашивая разрешения, он шагнул вперед и поцеловал ее. Его ладонь коснулась ее щеки, пальцы слегка дрогнули. Губы были теплыми, и в этом прикосновении было больше нежности, чем страсти, как обещание, а не вспышка.       Когда они отстранились, между ними повисла уютная, спокойная, и немного неловкая тишина. И в этой тишине оба поняли: теперь все по-настоящему.       После того разговора в коридоре все как-то само собой сложилось. Оливер часто провожал ее до гостиной, находил взглядом в Большом зале, иногда садился рядом в библиотеке под подозревающим взглядом мадам Пинс.       Было непривычно чувствовать чье-то постоянное присутствие и знать, что где-то там, за гриффиндорским столом, кто-то думает о тебе.       Их первые прогулки начались с какой-то трогательной неловкости. Оливер, всегда уверенный на поле, терялся, когда нужно было просто идти рядом и говорить ни о чем. Они бродили вокруг Черного озера, смотрели, как гигантский кальмар лениво шевелит щупальцами у берега, обсуждали последние матчи, предстоящие экзамены, планы на лето.       Элайна быстро поняла, что Вуд человек увлекающийся. Он мог полчаса рассказывать о новой тактике, которую придумал для команды, о квиддиче, вместо экзаменов и о своих мечтах попасть в профессиональную лигу. Она слушала и улыбалась, все же его энтузиазм был заразительным, даже когда ей было не особо интересно.       В апреле их встречи начались в Хогсмиде официально как свидания. Пуффендуйка проводила много времени перед зеркалом, ругая непослушные волосы, пока Оливер ждал у входа, нервно переминаясь с ноги на ногу. В итоге субботние встречи в деревушку стали почти традицией.       Она замечала, как он краснеет, когда их пальцы случайно соприкасались за столом в "Трех метлах". Как он сбивается с мысли, если она смеется или замирает на секунду, провожая ее взглядом до гостиной.       В гостиной Пуффендуя к этому отнеслись по-разному. Беатрис просто подняла взгляд от книги и хмыкнула, чего было достаточно, чтобы Элайна поняла: подруга все знает и в целом одобряет.       Хейди устроила допрос с пристрастием: где были, что делали, целовались ли, почему так долго. Элайна отбивалась общими фразами, но предательская улыбка выдавала ее с головой. Седрик отнесся к этой новости с обычным своим добродушием.       Салливан реагировал забавно. Как младший брат, он считал своим долгом присматривать за старшей сестрой, и появление Оливера в ее жизни воспринял как личный вызов. Он мог внезапно появиться рядом, когда они гуляли у озера, делая вид, что изучает каких-то жуков в траве.       Мог задать Оливеру неожиданный вопрос о правилах квиддича, проверяя его компетентность. Оливер, к его чести, отвечал серьезно, не понимая, что его тестируют. Элайна делала вид, что не замечает этих братских шпионских игр, хотя внутри все согревалось от тепла. Салли заботился о ней, пусть и таким странным, иногда раздражающим способом.       Май выдался тяжелым. Оливер готовился к выпускным экзаменам и тренировался, так что свободного времени у него почти не оставалось. Их прогулки и встречи стали реже. Вместо долгих объятий, поцелуев и брождений у озера были быстрые встречи у входа в замок, вместо разговоров короткие записки, которые они передавали друг другу через сов. В них было что-то интимное, спрятанное от чужих глаз.       В гостиной Пуффендуя к их отношениям привыкли. Хейди перестала задавать вопросы, Беатрис вообще делала вид, что ничего не происходит, а Седрик иногда беззлобно подкалывал. Только Салливан продолжал свою тайную миссию по защите сестринской чести, но делал это уже не так заметно.       Начало июня стало тревожным. Экзамены заканчивались, все ждали каникул, но над школой нависла мрачная тень: был назначен день рассмотрения аппеляции по делу Клювокрыла, и все, кто хоть немного знал Хагрида, переживали.        Салливан места себе не находил: метался по гостиной, как загнанный зверь, сжимая и разжимая кулаки. Элайна пыталась его успокоить, но понимала, что слова бессильны: она почти никогда не видела брата таким взвинченным. - Это несправедливо! - горячился он, расхаживая перед камином. - Малфой сам спровоцировал его! Подошел, оскорбил, начал угрожать, да любой защищался бы! А теперь Клювокрыл может умереть из-за его папеньки? - Успокойся, - Элайна положила руку ему на плечо, останавливая этот бесконечный поток. - Мы ничего не можем изменить. Возможно дядя Юстас сможет повлиять на решение, но и это не точно. - Но это же чудовищно! - Салливан сжал кулаки, глядя в огонь камина. - Понимаешь, он не просто животное. Гиппогрифы разумные существа, которые выбирают, кому доверять, помнят обиды, они... они почти как люди. Только лучше.       Элайна понимала, что для Салливана, обожавшего магических существ, казнь гиппогрифа была личной трагедией. Она обняла брата, прижимая к себе. - Мне жаль, Салли, правда жаль.       Оливер тоже переживал за Гарри, за Хагрида, за несправедливость происходящего. Но его переживания были где-то там, на фоне. Основное внимание было приковано к экзаменам, которые подходили к концу, и к предстоящему набору в команду для продолжения спортивной карьеры. Она правда радовалась за него, но иногда ловила себя на мысли, что в этой будущей новой жизни ей остается все меньше места.       Шестого июня, вечером после последнего экзамена, приехала коллегия из Министерства. Кто-то видел Корнелиуса Фаджа и Юстаса Фоули, кто-то клялся, что заметил Люциуса Малфоя, а третьекурсница с Когтеврана уверяла, что видела человека с огромным топором. - С топором? - переспросила Хейди, когда они шли в Большой зал на ужин. - Это что за цирк? - Палач, - мрачно ответил Салливан. - Привозят палача, когда уверены в приговоре, а значит апелляция тут просто формальность.       На закате пуффендуйцы сидели в гостиной, играя в шахматы, обсуждая прошедшие экзамены и планы на каникулы. Большинство учеников не знали, что прямо сейчас у хижины Хагрида решается судьба гиппогрифа, пока Салливан то и дело поглядывал на часы, Беатрис молча передвигала фигуры, а Хейди пыталась шутить, но шутки выходили натянутыми.       Уже ночью, после официального отбоя пришло письмо от Юстас, что гиппогриф исчез и казнь не состоялась. Элайна довольно устроившись в кровати с книгой, уже представляла, как Салливан, вероятно, сейчас скачет по спальне, рискуя разбудить сокурсников, и шепотом кричит коронное "Я же говорил!" в подушку.        Спустя около часа, в окно спальни с грохотом влетела Селест. Три девочки подскочив, переглянусь. - Что происходит? - Хейвуд, еще не до конца проснувшись, пыталась нащупать палочку.       Фоули, еще не заснувшая, резко встала и осветила комнату палочкой. На полу, рядом с совой, лежало письмо. - Дядя написал, что Сириуса поймали... - испуганно глянув на подруг, девушка перечитала короткое письмо еще раз.        Сердце Элайны забилось слишком быстро. Блэк был не просто преступником из газетных заголовков, а ее семьей. Пусть далекой и почти мифической, но настоящей. И теперь этот человек, существовавший где-то на границе легенды и кошмара, был совсем рядом. - Эй! Куда ты собираешься? - Хейди только осознав происходящее, тоже поднялась, чуть не падая от темноты в глазах. - Мне надо поговорить с Салливаном и дядей... - схватив палочку и укутавшись в наспех накинутую мантию, девушка направилась к спальне третьекурсников.       Мальчик, к удивление Элайны, уже стоял у двери. Заметив ее, он немного нервно кивнул и направился к выходу. - И что мы будем делать? - Кузены, кажется, только начиная понимать масштаб трагедии, резко остановились.       Как раз в этот момент мимо пролетел Пивз, будто случайно сочинив песню о том, где именно держат пленника.       Фоули, наложив на себя скрывающие чары, поспешили на улицу, чтобы встретиться с Сириусом у окна башни. Однако они не успели даже выйти на во двор, когда началась суматоха. Блэк сбежал. Снова.       Кузены спрятались за статуей, наблюдая, как мимо проносится Фадж, багровый от гнева, размахивая руками, крича на подчиненных и то как Снейп в ярости, но при этом белый как мел, шипит проклятия сквозь зубы.       Это выглядело как чудо или черная магия: узник исчез прямо из-под носа министерских чиновников из запертой комнаты на огромной высоте.       А в самом конце, заметно отстав, шли Дамблдор и Фоули Оба выглядели... довольными. Директор что-то негромко говорил, поглаживая бороду, а Юстас слушал, чуть склонив голову, пока на его губах играла та самая полуулыбка, которую Элайна знала с детства. - Они выглядят так, будто только что провернули аферу, - прошептал Салливан, с восхищением глядя на отца. - Возможно, так оно и есть, - так же тихо ответила Элайна, провожая их вглядом.       Утро за завтраком преподнесло сюрприз, новости подтвердились: Сириус Блэк снова сбежал, несмотря на сотни дементоров, а вместе с ним исчез и Клювокрыл. Говорили, что гиппогриф либо улетел сам, либо палач промахнулся.       Салливан прсмотрел на друзей, открыв рот. А потом на его лице начала расползаться сначала неуверенная, потом широкая, сияющая улыбка. - Ха! - Салливан вскинул руки над столом - Ха-ха! Гиппогрифы умные звери! Я же говорил! Я всегда говорил!       Элайна смотрела на очень уж счастливого брата и не могла сдержать улыбку. Письмо от такого же радостного Юстаса, который, как выяснилось из записки, заметил их ночную вылазку, аккуратно лежало в кармане мантии. Рядом сидящие Хейди и Беатрис уже хохотали в голос. - Представляете лицо Фаджа? - выдавила Хейди сквозь смех. - Он приехал казнить гиппогрифа, а вместо этого остался с носом! - А Снейп? - Беатрис поправляла каре, пытаясь скрыть красные щеки. - Он сейчас просто рвет и мечет. Слышали бы вы как он отзывался о Блэке и профессоре Люпина.       К обеду вся школа знала о том, что Люпин является оборотнем. Кажется, декан Слизерина проболтался об этом еще за завтраком. Те, кто обожал уроки Люпина, а таких было большинство, чувствовали себя обманутыми, а некоторые и вовсе были напуганы. Многие резко вспомнили его постоянные болезни в полнолуние и странный, изможденный вид после них.       Салливан все также сидел за столом Пуффендуя с таким гордым видом, словно это он раскрыл тайну, а не Снейп. - Я же говорил, - прошептал он. - Я был прав, как и всегда. - Ты был прав, - согласилась Элайна. - Но не стоит так радоваться. Ему теперь несладко придется. - Я не радуюсь, что он оборотень, - Салливан, выпрямившись, посерьезнел. - Я радуюсь, что я оказался прав в своих наблюдениях. Мне все же жаль, что все так вышло.       К вечеру и вовсе пошли слухи, что Дамблдор выгнал Люпина под давлением разгневанных родителей, которые завалили школу письмами, как только узнали о его "маленькой проблеме".       Кто-то говорил, что Люпин ушел сам, не дожидаясь увольнения. Кто-то, что Дамблдор предложил ему остаться, но Люпин отказался, не желая подвергать учеников опасности. Правду никто не знал.       Фоули вспомнила все его спокойные объяснения, мягкую улыбку, терпение, с которым он раз за разом подбадривал даже самых неуверенных учеников. И мысль о том, что именно такого человека выгнали, показалась особенно горькой. - Это нечестно, - тихо сказала Хейди. - Он был лучшим учителем Защиты за все годы, но, кажется, все об этом забыли. - Мир нечестен, - Беатрис пожала плечами, но в голосе слышалась горечь. - Особенно к тем, кто отличается.       Элайна молчала, но в голове крутилась мысль: Дамблдор знал, кого брал. Знал и либо позволил родителям вынудить его уйти, либо просто спешно отпустил. Интересно, это называется мудростью или трусостью?       Зато все знали другую версию; ту, что распространялась со скоростью лесного пожара. Говорили, что Люпин сорвался в полнолуние и напал на Гарри, Рона и Гермиону прямо на территории школы. Что Рон сломал ногу, спасаясь от оборотня и только чудом все остались живы.       Уизли, со сломанной ногой, стал главным источником внимания, но рассказывал очень путанную и невнятную историю, путаясь в деталях и противореча сам себе. То они сбежали от оборотня, то оборотень их спас, то Блэк был там, то не было его. Это только подливало масла в огонь, ведь чем запутаннее история, тем охотнее ее пересказывали, обрастая новыми подробностями.       В последние дни пара виделась редко, а прощание и вовсе получилось скомканным. В тот день у ворот замка было ветрено. Волосы лезли в лицо, но девушка не убирала их хотя бы потому, что так можно было спрятать глаза.        Быстрое объятие, обещание писать и краткое "увидимся". Они стояли неловко, не зная, что еще сказать, так как слишком много осталось между строк. Оливер уже был где-то там, в своих мыслях о чемпионате мира и зачислении в команду. Она это чувствовала.       Девушка смотрела, как его фигура становится все меньше, пока не растворилась в толпе у входа в экспресс. И только тогда позволила себе выдохнуть, отправившись в купе с Салливаном.       Селест приносила письма, как ответственная работница. Сначала часто, потом реже. Парень писал о тренировках, о том, что попал во второй состав "Паддлмир Юнайтед" и о своих прогнозах на матчи. Она отвечала коротко: о погоде, о книгах, о поездке к Делакурам, Тонксам и прочих мероприятиях.       Письма становились короче, а паузы между ними длиннее, что уж говорить о растущих недопониманиях и конфликтах. В конце июля пришло последнее: Оливер написал, что уезжает на тренировки, что будет занят и что, возможно, какое-то время не сможет писать. Последней строчкой письма было то, что ему нужно подумать.       Элайна прочитала письмо три раза. Потом аккуратно сложила и сожгла письмо, вместо того, чтобы сложить его в ящик стола, где лежали прошлые письма. - Селест, - позвала она тихо. - Отдохни, сегодня ответа не будет.       Сова удивленно моргнула, но осталась на жердочке. Элайна сидела у окна и смотрела в сад: Гранианы паслись вдалеке, и их крылья серебрились в последних лучах солнца. Солнце садилось за горизонт, а где-то там, за сотни миль, Оливер, наверное, уже упаковывал метлу и думал о предстоящих матчах, а не о ней. И, наверное, это было правильно.       Она не злилась и не обижалась, а просто чувствовала, как что-то заканчивается. Будто переворачивается страница, которую она еще не успела дочитать. И только внутри, под ребрами, что-то ныло так тупо и навязчиво, как боль, которую нельзя вылечить, потому что не знаешь, что именно болит.       Когда Грим и Салливан заглянули в комнату, она все еще сидела у окна, и в ее глазах блестело что-то, что она поспешно смахнула рукой. - Все нормально? - спросил старший с беспокойством в голосе. - Да, - ответила Элайна, не смотря на братьев. - Все хорошо.       И это было почти правдой.