Рядом

Элина появилась в жизни Рины не сразу и не с громким событием. Она просто однажды оказалась рядом. Это был обычный день — не слишком солнечный и не пасмурный, такой, который потом трудно вспомнить по погоде. Во дворе пахло мокрой землёй и листьями, а асфальт ещё хранил следы вчерашнего дождя. Рина сидела на качелях и раскачивалась медленно, почти лениво, цепляясь кроссовками за землю. Она считала про себя. До десяти. Потом сначала. Иногда ей нравилось делать так — чтобы время проходило ровно и предсказуемо. — Ты не боишься упасть? Голос был тихий, но неожиданный. Рина вздрогнула и остановила качели. Рядом стояла девочка с тёмными волосами, собранными в неровный хвост. Она держала в руках телефон, но не смотрела в него — смотрела на Рину, прямо и внимательно. — Нет, — ответила Рина после паузы. Элина кивнула, будто этого было достаточно. Она села на соседние качели, не спрашивая разрешения, и оттолкнулась носками от земли. Качели скрипнули, будто нехотя принимая её. Несколько секунд они качались молча. Ветер трепал волосы, цеплялся за рукава курток, и где-то рядом смеялись другие дети. — Я Элина, — сказала она вдруг. — Мы недавно переехали. — Ринаэль, можно просто Рина — ответила Рина. — Я тут всегда. Это была не совсем правда, но звучало правильно. Элина улыбнулась. Не широко, а как-то осторожно, будто примеряя улыбку на себя. — Ты странная, — сказала она без злобы. Рина нахмурилась, потом пожала плечами. — Мне говорили. После этого стало проще. Они начали раскачиваться выше, почти одновременно, иногда задевая друг друга плечами. Когда одна смеялась, другая тоже начинала — даже если не понимала, почему. В тот день они ушли со двора вместе. Просто потому что шли в одну сторону. С тех пор Элина стала появляться всё чаще. Сначала — на детской площадке. Потом — у подъезда. Потом — в комнате Рины, сидя на полу среди игрушек и книжек. Они делали уроки, валялись на ковре, делились конфетами и секретами, которые на самом деле ещё не были настоящими секретами. Рина показывала Элине свои рисунки. Элина смотрела на них долго, будто в них было что-то важное. — Это ты? — спрашивала она. — Это я, — кивала Рина. — А это… просто так. Иногда Рина ловила себя на том, что ей спокойно, когда Элина рядом. Не весело, не радостно — именно спокойно. Как будто всё на своих местах. Они росли медленно и почти незаметно. Менялись голоса, рост, привычки, но что-то между ними оставалось прежним. Элина всегда шла чуть ближе, чем остальные. Слушала чуть внимательнее. Запоминала то, что Рина забывала. А Рина… Рина просто принимала это как должное. В одном из старых альбомов позже найдётся фотография: две девочки сидят на бордюре, плечо к плечу. Обе смотрят не в камеру, а куда-то в сторону. У Рины на лице спокойствие. У Элины — взгляд, задержавшийся дольше, чем нужно. Тогда никто ещё не знал, что именно с этого момента их жизни начнут идти рядом. И что одна из них будет чувствовать больше, чем сможет сказать.