В канун и ласточки дерзят

Снежок пролетел и ударился в оконное стекло прямо перед лицом Веры. Девушка встрепетнулась, чуть не выронив из рук половник, которым помешивала куриный бульон. Вздрогнули даже Ромка с Бяшей, благополучно вылизавшие каждый уголок во всех комнатах, посмотревшие обе части терминатора и теперь чистившие овощи для зажарки. Косынки на их головёшках сползли на бок. Дом притих, чудилось, что даже часы перестали идти. Каждый шорох теперь казался странным. Тихонов вряд-ли дурачился бы снежками, заведомо зная, что в доме могут быть мать с братом, мама предупредила, что задержится, да и на тётю Шаран не похоже, она бы сразу постучалась в дверь - так что незванный гость явно был не из их близкого круга. Безумно мечавшиеся мысли Веры прервал второй удар белым комком. Она сделала газ под кастрюлей потише и медленными шагами, стараясь не скрипеть половицами, вышла из кухни. Мальчики последовали за ней, с розовыми от бурака руками. Нечто за окном, словно почувствовав перемещение хозяев, прекратило снежную атаку. В прихожей тускло горела лампочка, в цвет выбивалась лишь новогодняя мишура над порогом. Дверной глазок был без колпачка, издалека виднелась только темнота таёжного вечера. Вера также осторожно подошла и заглянула в линзу, но и то было бессмысленной затеей. Стоило ей отодвинуть лицо, как прилетел третий снежок, и в этот раз удар пришёлся в дверь. Рома тут же раскрыл в руке нож-бабочку, словно все время держал его при себе, но встретив строгий взгляд сестры, всунул его обратно в карман. Бяша пугливо схватил его за руку, дрожа, как осиновый лист. Девушка закатила глаза, наблюдая за этим цирком двух смельчаков. Неужели это будущие защитники Родины? Она накинула на плечи пальто и переодела домашние тапочки в старёхонькие валенки, затем полезла рукой к трюмо за ключами. Щелчок дверного замка в тишине прихожей прозвучал чересчур громко, зловеще настраивая на негативный лад. Толкнула дверь ладонью и та раскрылась нараспашку. Морозный воздух покрыл все шесть щёк мгновенным румянцем. Вокруг была темень, даже крыльца не было видно. Ромка хотел было высунуться вперёд и героически заслонить собой сестрёнку, но та осадила его одной лишь угрозой пальцем. Она сделала один неустойчивый шаг на скользкой ступени, затем второй. Уперев руки в бока, оглянулась. Темно, хоть глаза выколи. Вдруг послышался шорох из многолетнего сорняка ежевики, и перед глазами мелькнула тёмная приглаженная шерсть. Бяша заблеял и забежал в дом. Вера, испугавшись то ли писка мальчугана, то ли появления гостя во всей своей красе, сжала предплечье брата, от чего он тихо взвизгнул, но вскоре был заткнут снежком в лицо. Из тени показалась хохочущая мама. Подол её меховой шубы был украшен заледенелыми снежинками — Чего, обосрались?- на лице Оксаны Рафиковны блестела хитрая, явно довольная исполненным триумфом улыбка. Вера даже среагировать никак не успела, ни вздохнуть с облегчением, ни вскрикнуть, как женщина закинула ей снег зашиворот. Бедная сложилась почти пополам, возмущенно крича и вытряхивая снег из воротника. Рома со смеху сполз на ступеньку крыльца и чуть не свалился. Бяша же тем временем с любопытством высосывался из за краешка двери. Коварная женщина, смеясь, взяла в охапку детей и затащила их в дом. От её шубы пахло стерильными коридорами поликлиники и морозом. Никто не заметил, как лёгкий слой снега медленно перекрыл следы от крупных лап у калитки. В журнале дежурств значилось: «ночь прошла без происшествий», хотя в мыслях лейтенанта творилась настоящая неразбериха. До нового года осталось всего три дня, завтра он поедет в Москву с отчётом, поэтому это его единственный шанс купить подарки, в противном случае, в рабочие часы вырваться так далеко и надолго не получится. Мысль о подарках вызывала у него лёгкую панику, смешанную с тёплым, даже непривычным волнением. Он давно так щепетильно ни к чему не готовился, его максимум за последние лет пятнадцать это какой нибудь неприметный сувенир из других городов России матушки Доронину на девятое мая, но не Вере... она далеко не криво выкрашенная статуэтка танка. Он откинулся на спинку стула, отложив в сторону журнал, и уставился на потрескавшуюся штукатурку потолка. В пепельнице тлела папироска, рядом с ней в прозрачном стакане на блюдичке остывал чай. Пальцы глухо постукивали по деревянной поверхности стола. — Вера, Верочка, Веруся...- тихое бормотание девичьего имени сводило с ума. В голове стоял её образ, с этим её красным беретом, наглой физиономией и цоканием каблучков. Его пальцы сами собой потянулись к внутреннему карману гимнастёрки, где лежал сложенный листок из служебного блокнота. Он вытащил его, развернул, внимательно прочёл и вздохнул. Там было несколько небрежно нацарапанных вариантов: 1. Шерстяное платье... синее? Как её глаза. Так, рост у неё 165-170... 2. Туфли, размер нужно выведать. 3. Духи, не эти разливные, а настоящие, московские. 4. Книга... про искусство, может? Она же это любит. 5. ??? Он тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. Сейчас эти варианты казались слишком простыми, слишком... не её уровнем. Для неё нужно было приготовить не просто подарок, а знак. Знак что он... ну, относится ко всему серьёзно, в частности к ней. С Ромой и её матерью было ещё сложнее. Если с Веркой хоть немного складывался набросок того, что ей сгодится в подарок, то тут было совсем неизведанное поле. Мысль сначала переключилась на Рому. Пацан, двенадцать лет, хулиган и распиздяй... что же, остановимся пока на хулигане. Сестрица как то упоминала, что он пса очень хочет, вроде как одно время даже на щенка овчарки копил... нужно что-то связанное с его новой, пока ещё робкой страстью. Константин переключил свой ум со служебно лейтенантского на кинологический. Книга по дрессуре, как вариант, или... настоящий, хороший ошейник и поводок. На будущее, как намёк, что он верит в эту его мечту. Отлично, с Ромкой покончено, но теперь... подошла очередь Оксаны Рафиковны... тут сложность достигала своего апогея. Женщина строгая и гордая, могла любой подарок от него воспринять как оскорбление. Надо что-то практичное, необходимое, но и солидное, чтобы приняла без задней мысли... Может, хороший набор кастрюль со сковородками? Или теплый плед? Без намёков, без лишних слов. Просто чтобы было. Он снова вздохнул, сложил листок и сунул его обратно в карман. Нужен был совет. И не от какого нибудь практиканта милиционерчика, а от человека с опытом в женских подарках... И ой как кстати, в этот момент в дверном проеме, которую он не запер, мелькнула фигура Михалыча с большим пакетом в руке - он прятал подарки для родни в участке, никто против не был. Тихонов встал так резко, что нечаянно толкнул стол и чуть не снёс пепельницу. — Доронин, погоди!- он оказался вне кабинета за считанные секунды.- совет нужен. Старик выпрямился и удивлённо посмотрел на лейтенанта, двинув усами. — Слушаю, Костян. Мужчина вздохнул с облегчением, но тут же напрягся, фильтруя каждое слово. Ему не хотелось раскрывать все карты. — Вот... по твоему, что можно подарить юной девушке, студентке, которая любит искусство, живопись, читать разное... — О, ты Верочке нашей что ли хочешь подарок сделать?- Доронин перебил его, тут же озарившись мягкой отцовской улыбкой. Со слова «нашей» Тихонов невольно нахмурился, но тут же мысленно отругал самого себя за такую реакцию. — Да, она такая яркая, разносторонняя... но в то же время такая простая, что я теряюсь. — Ну, на твоём месте, я бы не дарил краски или кисти, канцтовары всякие. Художники очень придирчивые, не всегда угадаешь с маркой или качеством. Она девочка в первую очередь, уже потом художница, литературовед. Подари ей платье, шерстяное желательно, чтобы сезон проносила, я тебе визитку одного московского бутика дам, я своей дочке там много чего купил. Константин слушал с солдатской сосредоточенностью, мысленно делая пометки в том списке. — А её матери что можно подарить? — Так а тут проще простого. Подарок должен быть приличный, солидный, но я тебе советую ещё с ноткой чего нибудь такого... ненашенского. Набор заморских специй, например, из Грузии или Азербайджана. И необычно, и в хозяйстве сгодится. Ещё чайный сервиз вполне можно, китайский, или какие сейчас в моде. В Москве на торговой есть несколько таких магазинчиков, найти не составит труда. Лицо лейтенанта озарила улыбка облегчения и безудержной радости. Он шустро схватил товарища за плечо и восторженно похлопал по нему. — Михалыч, я твой должник!- он помчался обратно в кабинет, чтобы наконец завершить все дела с бумажной волокитой в этом году. — Давай-давай, Костян. И обормоту ихнему не забудь подарок, только не рогатку или финский нож, а то новый год начнём с его задержания.- старик хмыкнул, возвращаясь на свой пост, попутно поправляя подарки в пакете. К первой половине дня двадцать девятого числа всё было куплено и запрятано в самом глубоком и неприметном углу шкафа, под грудой свитеров и брюк. Обход по магазинам не мог не обрадовать - все рекомендации Доронина оправдали себя успешно найденными подарками по списку. Константин был уверен на сто процентов и более, что ничто не помешает его чётко вызубренному плану, пока начальство невзначай вечерком не сообщило, что ему поставили смену в ночь с тридцать первого на первое. Конечно же, он не рассчитывал остаться на ночь в доме Пятифановых, просто в такой день, особенно с Верой, не хотелось быть в чемоданном настроении. Ох и долго ругал он начальство и всю их родословную, аж до следующего утра. Но сейчас, глядя на Верку, танцующую у зеркала с феном под турецкие песни из радио, он вздохнул. С ней и минута праздником станет. Он сидел в спальне у открытого окна, чистя над тазиком пистолет. С рук в водную гладь капал пахучий раствор. Негоже служебному оружию в новый год грязным быть. Окурок медленно тлел в пепельнице, выпуская вверх волнистую струйку дыма. Внимание, казалось, было полностью сосредоточено на холодном металле в руке, но время от времени он поглядывал на её лоснящуюся фигурку в прихожей. По радио играл её очередной турецкий кумир, то ли Таркан, то ли Таракан - Константин так и не разобрался. Вера была в одной из его футболок, на плечиках и спине ткань была мокрая из за волос. Сегодня она была с ним, сказав матери, что съездит в город с однокурсницами, чтобы купить подарки за день до праздника. Вовсе не стоит уточнять, что они уже давно лежат под её кроватью. В качестве макета лже-покупок она просто принесёт домой парочку блузок в пакете. Фен тихо, отдалённо шумел, не притесняя музыку. На горизонте небо начало сгущаться в синеватый вечер, хотя по времени было относительно рано. Полная луна вышла из за теней леса, заливая посёлок холодным, почти дневным светом. Взглянув на неё, Тихонов непроизвольно лизнул во рту зубы. Вычистив пистолет до почти идеального блеска, он положил его на подоконник и, подтягиваясь, встал. Шаги его были неспешными и целенаправленными, пока он приближался к дверному проему спальни. Он облокотился о косяк, наблюдая, как Вера наматывает волосы на круглую расчёску и просушивает, качая бёдрами в такт песни про избалованную турчанку. — Верочка, ты не против, если я завтра к вам заеду на часик, поздравлю.- спросил он, засунув руки в карманы спортивных штанов. Она удивлённо посмотрела на него в отражении зеркала, затем выключила фен и обернулась через плечо. — У мамы вопросы будут, мне кажется. К нам не часто, знаешь ли, менты поздравить заскакивают. — Так я... приготовлю что нибудь и приеду. Скажу, пай от коллег, «спасибо» за помощь в архиве, формальный такой, служебный жест. Как тебе? — Ну и дурак ты.- она рассмеялась.- умеешь салаты стругать? Мужчина нарочито вскинул брови и сложил руки на груди. — Я по твоему, кто? Имбецил? Как все это время я праздники отмечал? — Отставить злиться, товарищ лейтенант,- она положила фен на столик, развернулась к нему всем телом и топнула ногой.- от злости ранняя импотенция начинается, а вы мне ещё нуж... Вере не дал договорить метко летящий в нее чёрный тапок. Она, хохоча, отскочила и спряталась за стенку в кухне. — Коза...- хрипло прошипел Тихонов, ухмыляясь и возвращаясь к тазику наполовину босоногим. Он почти снова сел на табуретку, как тут в проёме выглянула голова девушки. Она настороженно поглядывала на его руки. — Если ты серьёзно настроен, я не против,- сказала она с застенчивой улыбкой. Он посмотрел на неё исподлобья, слегка опустив плечи в облегчении. С лица не сходила ухмылка. — Тогда договорились, ожидай в десять. Особо с едой не заморачивайтесь, половина стола на мне. А твоя главная задача... наряжать ёлку и улыбаться. — Ох, в этом я специалист. Она оттолкнулась от косяка и медленным шагом направилась к нему. Тоненькая щиколотка с лёгкостью отодвинула с дороги занудный мутный тазик. Она села на его колени, обняв за шею. Мужчина шумно выдохнул, его руки, воняющие керосином, сразу нашли себе место на её боках. — Ты идеально впишешься в интерьер, знаешь?- она провела пальцем по его скуле, спустилась по подбородку к шее. В глазах блестел мягкий блеск, который часто бывает у ласточки, нашедшей лучший сучок для своего гнезда. Константин поймал её руку и прижал к губам, оставляя сухой поцелуй и слегка прикусив блуждающую подушечку пальца. — В самом деле? И кем же я буду, новыми шторами? Или ковром в гостиной?- он смотрел в упор её глазам, выискивая в лазурной глубине ответ на свой глупый вопрос. Вера тихо рассмеялась, на щеках выступили ямочки. Несколько прядок влажных волос упали на его лицо. — Для начала, самым званым гостем в доме, а потом...- она наклонилась ближе, обдав тёплым дыханием его губы.- я найду тебе самое лучшее применение... Она поцеловала с напором, что Константину пришлось откинуть голову. Грубые ладони на её талии сжались с отчаянной нежностью, прижимая как можно ближе. Рука скользнула вверх по её груди к ключице, шее и обхватила её, углубляя поцелуй. Оба терялись в этом покалывающем ощущении с каждой секундой движущихся губ и касаний. Друг от друга их отвлечь не могло ничто, даже шелест опавшего на подоконник совиного пера.