Эхо потерянного рая

Крики боли и отчаяния вперемешку с радостью разразились на все больничное отделение родильного дома, спустя шесть мучительных, ощущающихся как вечность часов, женский голос сменился высоким надрывистым плачем младенца. – У Вас девочка, 2990 грамм, рост... 48 сантиметров, примите мои поздравления. – Какая голосистая, точно певицей будет, – с улыбкой произнесла медсестра, передавая ребенка матери, укладывая ее на грудь. Выдох облегчения, щиплющее ощущение в глазах, за которым последовало обжигающее кожу лица стекание слез с мужских глаз. То были слезы радости, спустя девять месяцев ожиданий на свет появилась новая жизнь. Как назовёте? Шаг, ещё шаг, маленькие ножки, что трясутся от неуверенности и неокрепшести, делают свои первые, но такие желанные шажочки, два любящих и счастливых сердца пропускают удар за ударом с каждым новым топом. Вот и опала первая листва, дети со своими родителями идут стройным рядом в обитель знаний, в сопровождении громкого и высокого звонка первого школьного звонка. Первый школьный день, за ним последовали первые оценки, победы и разочарования. Долгожданная прогулка после долгой разлуки, папа наконец-то вернулся с командировки, лучший наряд, счастливые горящие глаза восьмилетнего ребенка, прекрасная и теплая осенняя погода, 23.09.2013. Эта дата впечаталась в голову и не покинет ее никогда, так же как и ужасная картина несущегося камаза на маленького ребенка, которого так отчаянно любил и желал защитить от любого зла Зауров Николай Алексеевич. – Тэя, девочка моя, будь сильной и иди дальше, несмотря ни на что, – фраза эхом отдавалась в мыслях маленькой девченки, что сидела около тела своего отца и рыдала, как никогда раньше…. Его голос проплывал где-то очень далеко, будто из соседней вселенной. Сквозь толщу сна, которая была не отдыхом, а беспамятством, формой небытия. Она не спала — она тонула. Тонула в черной, маслянистой гуще, где не было ни мыслей, ни образов, только всепоглощающая тяжесть. Кида? Ты чего? Посмотри на меня... Его голос проплывал где-то очень далеко, будто из соседней вселенной. Сквозь толщу сна, которая была не отдыхом, а беспамятством, формой небытия. Она не спала — она тонула. Тонула в черной, маслянистой гуще, где не было ни мыслей, ни образов, только всепоглощающая тяжесть. Кида! Его голос сорвался на резкую, испуганную ноту. Он тряс её за плечи, но её тело в его руках было инертным, безжизненным, как кукла с натянутыми шнурками. Голова бессильно болталась. Веки, сомкнутые намертво, не дрогнули. Эта тишина в ответ, эта абсолютная, гробовая неподвижность, была страшнее любой истерики. Паника, острая и холодная, пронзила его насквозь. В его уме, привыкшем раскладывать всё по полочкам, случился сбой. Не было алгоритма на этот случай. Не было параграфа. Был только этот хрупкий комок плоти в его руках, который, казалось, медленно угасал. Решение пришло мгновенно, жестокое и безальтернативное. Он не думал. Он действовал. Подхватил её на руки — её тело обвисло с ужасающей, неживой податливостью — и почти побежал в ванную, спотыкаясь о собственный страх.