Η Έβδομη Ιστορία... Για ό,τι σπάει τον Θεό.

— Ну прости, я постараюсь больше о таком не думать... — она, все еще красная, посмотрела на него. — И, Лололошка, знаешь... Я тут подумала... Я... — Клео остановилась, а посмотрев в глаза парня, она продолжила. — Я люблю тебя!       Слова, сказанные пару мгновений назад, ударили Лололошку в самое сердце. Только эффект был отрицательным. Он сразу ощетинился, откинув Клео от себя.       Не промедлил тот и секунды, уже нависая над ней и смотря в ее глаза, которые сейчас были полны страха. Она не понимала его реакции, но четко видела, что он зол.       Его очки упали ей на нос, а так как те были металлические, то боль от удара была неприятна. Клео бы схватилась за ушибленное место, но вот Лололошка, удерживающий ее руки, сдавливал их так сильно, что запястье девушки бы сломалось. — Лололошка! Пусти, мне больно! — но парень ее не слышал. Он смотрел своими глазами, полными ненасытного животного упоения, словно волк над загнанным в угол зайцем. — Прощу, пусти! Забудь все что я сказала! Я не знала что говорю!       Но он ее и правда не слышал. Медленно опустившись к ее шее, Волк слегка облизнул ее, после чего впился своими клыками в шею Зайчихи. Последняя только ахнуть успела, как от боли потеряла сознание, пока Волк медленно пил ее кровь.       Он облизнулся в тот момент, когда перестал пить кровь из своей жертвы. Смотря на зияющие на шее у Клео следы его укуса, Лололошка ухмыльнулся.       Он положив руку на место укуса, а когда на небольшой миг появилось свечение − следы укуса пропали, словно ничего и не было. — Να ανάψει η φωτιά αυτού που πρέπει να πεθάνει στα χέρια μου... — промямлил он, поднимая Клео на руку и отнеся ее в комнату.       Когда он укрыл девушку, то в последний раз перед уходом поглядел на ее лицо. Лицо его жертвы, которая в будущем из-за своих чувств настрадается от Него настолько, что будет сожалеть, что хоть когда-то он принял ее чувства. И пусть страдает он, пока Он есть. Настоящий Он сделает все, чтобы ненастоящий он винил себя во всем с ней случившимся. Как он убил Ее, так и Он убьет ее. Он сделает все, чтобы отомстить за Нее, уничтожая Ее воплощение, лишая его части Ее, пока Он будет медленно воскрешать Ее из части ее.       Дверь хлопнула, а по лестнице послышался звук тяжелых шагов, а после и второй хлопок двери.       Лололошка упал на кровать, уснув. А когда он пролежал 30 минут, то проснулся. И проснулся он так резко, что словно ему приснился кошмар.       Встав с кровати он ринулся вниз. Остановившись у дивана, где он с Клео мило лежали, парень сначала ничего не заметил. Но потом его взор уловил пятна крови на оголовье.       Сжав челюсть, Лололошка оделся и вышел прогуляться. Точнее он направился в лес, чтобы кое-что сделать.

***

      Стоя посреди поляны во время дождя, его одежда не намокла даже на миллиметр. Но вот его лицо было пусто, сам он словно живая статуя: не двигался, не дышал, не моргал.       Но в этот самый момент внутри него происходила настоящая битва... — Я же сказал, что посмей ты еще хоть кому-то навредить, то уничтожу тебя! — кричал парень на черную тень с маской Междумирца. — Ты не сможешь сделать это, иначе ты потеряешь все то, что принадлежит мне. — отвечал Лололошке другой Он. — Да мне плевать что там я потеряю. Я не буду вредить своим друзьям, и ты тоже не будешь вредить им! — А почему я не должен вредить тем, кто влияет на тебя? Я же хочу как лучше, чтобы ты вернул свое былое величие, сокрытое во мне. — Я не буду возвращать то, что уничтожило мое прошлое, будущее, настоящее! — шатен подошел к другому Себе. — Я лучше убью тебя, чем оставлю эти чертовы воспоминания и силы! — схватил он за горло черную тень, падая с ней на черный пол.       Его руки его не слушали, мозг был затуманен, как и его взор. И только спустя битый час Лололошка понял, что избивал тень настолько, что маска превратилась в пыль, одежда Себя порвалась на ошметки, лицо и тело было усеяно в порезах, ранах, синяках, зубов не было, оба глаза вывалились из орбит, язык был полностью отрезан, отчего Он упивался в своей крови. Уши отсутствовали, губы были сожжены. За место носа была видна носовая кость, на лбу был снят скальп, в черепе была дыра, а из нее вытекал перемолотый в кашу мозг.       Не было так же и рук с ногами, они отрезаны на живую, и было видно, как куски мышц, кости и мясо вывалились из порезов.       На животе была открытая рана, настолько огромная, что в нее можно было залезть, используя тело как второй слой кожи. Из раны вываливались органы: кишечник, желудок и поджелудочная, почка, желчный пузырь. А из аорты вытекали остатки крови, пока под трупом уже разлилась кровь, образовав лужу метра три в диаметре.       Только сейчас Лололошка понял, что его гнев забрал управление на себя. Снова. Он снова сорвался.       Почему с ним это происходит? За что?       Что он успел натворить? Какой грех лежит на нем, что он так страдает?       Прощу, Творец, укажи мне, что мне сделать, чтобы это прекратилось!       Я не хочу снова страдать, снова терять друзей! Я не хочу снова быть один! Я не хочу снова терять возлюбленную! Я не хочу снова сходить с ума! Я не хочу снова становиться прошлым собой!       Видимо, Творец услышал мольбы парня. И перед парнем появилась фигура, напоминающая Фезарин.       Бернкастель стояла перед ним, глядя на него с нотками сожаления, но так же и насмешки. — Что ты сделал с собой. Прямо как тот паренек из Хинамидзавы, который узнал слишком много о НАС. — Вояджер подошла к Лололошке. — И поверить не могу, что госпожа Фезарин могла полюбить такого как ты... — ее глаза медленно сползли на разорванный в клочья труп. — Хотя, видимо, она полюбила тебя за эту твою черту. — Что ты тут делаешь? — он прекрасно понимал, что Бернкастель не пришла к нему так просто. — Ты снова хочешь мне отомстить? Я и так пережил многое из-за тебя и твоей ревнивости и одержимой любви к своей госпоже! — он встал, нависая над небольшим телом Бернкастель.       Вояджер и Мироходец смотрели друг другу в глаза. Метать молнии и гром друг в друга всегда было их совместным временем провождения. Бернкастель была слишком ревнива к Фезарин, а он, кто забрал ее Сердце, был главным врагом для Бернкасель на игровой доске.       Он ненавидел ее, а она ненавидела ее. Он готов был на все, чтобы убить ее, а она его. — Я убью тебя. И ты будешь страдать, да так, что ранее все что ты пережил будет тебе казаться ничем... — за Бернкастель появилось отражение Моря Осколков. — Посмотрим кто будет страдать, учитывая, что я уже утирал тебе нос и заставлял тебя целовать мои ботинки. — Лололошка тоже не отставал. Он вспомнил прощание с Авророй, после чего за ним выросла та самая лестница. И все вокруг обратилось именно в то, что было тогда.       Только теперь на месте Авроры стоял Лололошка, а за место старого себя стояла Бернкастель. Только... Она была на две ступени ниже, чем он ныне, и на ступень ниже, чем тогда.       Бернкастель удивилась, но пока она предавалась эмоциям, то в тот момент отражение той встречи с Фезарин показалось.              Бернкастель посмотрел на свою госпожу, видя, что она превзошла Творца. И она сразу все поняла.       Бернкастель упала на колени, а из ее глаз потекли ровно такие-же слезы, что и прошлого Лололошки.       Парень смотрел на нее и понимал ее эмоции. Только отличались они тем, что он потерял часть своего сердца, а она − свою мать. Хотя они не были биологически связанны, ни как то по другому, но когда Фезарин вознеслась над Бернкастель и Лямбдадельтой, то она не убила их из-за угроз к ее состоянию. Фезарин понимала, что эти оба ничего не смогут сделать, и никогда не смогут достигнуть ее. И потому она долго выстраивала с ними отношения. И вскоре Бернкастель и Лямбдадельта признали Фезарин своей матерью, хотя ранее она была лишь устройством в обычном мире.              Ну и ладно, сейчас он может и сжалиться над ней, так как по настоящему он ее никогда не ненавидел. — Бернкастель, слушай... — он сделал два Шага вперед, спустившись к ней на ступень. — Может, пока приостановим нашу борьбу? — не знал, согласится ли она, но он надеялся, что должна. — Отойди... — Бернкастель посмотрела на лицо парня: силуэт парня был слишком белый, словно перед ней сам Творец. — Творец... — промямлила она, после чего медленно растворилась в Осколках. — ...Я понял, пусть побудет одна. — а Творец посмотрел вниз, направив свою руку вперед: все встало, а после всосалось в него. Теперь внутри него была заключена вся структура. — Да начнется игра, и да начнется веселье в мире, который скоро погибнет...       Все вокруг растворилось, словно кошмар, словно обычный сон. Только Лололошка остался в этом месте, валяясь на земле, в окружении своих манифестаций.       И все они пели песенки для него. И каждая манифестация была разная, а не похожа. Его фантазия всегда была огромна, в отличии от других существ. И он по праву считается самым фантазирующим и понимающим все-что-есть.       И сейчас его манифестации пели песенку, которую этот парень прекрасно знал из-за ранее упомянутого Бернкастель события в Хинамидзаве...

Кагомэ, кагомэ, Птичка в клетке, Когда же, когда же она её покинет? Может быть во тьме ночной Сгинут журавль с черепахой. Кто же за твоей спиной?

      Он прекрасно различал голос каждой манифестации, и так же чувствовал их присутствие. И сейчас он прекрасно понимал, что за его спиной стоит... — Джон! — он угадал, манифестации растворились, а он сам проснулся из сна...       Все еще находясь на той поляне, Лололошка только сейчас понял, что все его тело... Буквально изливало из себя Истории. Из ран на руках текли символы, и по существу эти символы были похожи на те же символы, что и в книгах Библиотеки Книг... Он вытекал, как вытекает из Творца все-что-есть. И все-что-есть... Он и все-что-есть и есть все-что-есть, а значит, что его сон был правдой, которая к его сожалению ему не приснилась.       И только сейчас он понял, что видит весь мир как открытую книгу. Точнее не как открытую книгу, а как сам автор книги − все что в ней есть ему прекрасно видно. Он знает все обо всем, он знает кто где находится, кто о чем думает, кто чем занимается. Он прекрасно видит, как на острове все автоматоны уже уснули. Впали в режим гибернации, если быть точным. И так же прямо сейчас он видит все что есть в них. Каждую их деталь, каждый материал, каждое вещество.       И ему в голову пришла идея.       Представив себя тело Автоматона, то сразу же оно появилось перед ним. Дальше он нарастил слой кожи, после чего изменил тело Дилана под такое, которое представлялось для Лололошки идеальным для его друга. Точнее таким, каким он видел его в будущем.       Когда основная задача была сделана, Лололошка слегка подправил некоторые детали, после чего увидел максимально идеальное тело. Оно было ниже самого Лололошки, но на то он в БХ был самым высоким. Обходя Глена − самого высокого в БХ до Лололошки − почти на голову.       Дальше он просто уничтожил тело, создав его еще раз. И в этот раз создание было моментальным, а не таким долгим. Он сразу создал идеальное тело, даже улучшив некоторые параметры. Лололошка смог сделать то, что не смогла сделать его прошлая часть себя.       И в этот момент ему в голову нахлынули воспоминания о друзьях с Острова. И он хотел их восстановить, возродить так сказать. Но не решился, так как понимал, что беспокоить мертвых не стоит. Это не этично для него, да и вмешиваться в законный поток игры не хочется. — Время пришло, Марло. И ради интереса, давай поиграем в игру на выживание, которую я ранее не закончил. — сказал он, глядя в сторону большого дуба. — И пусть прячется та, что видит меня... — сказал он, пропадая из виду Клео, которая наблюдала за ним, как раз прячась за этим дубом...       Она прекрасно поняла, что Лололошка ее видел. Она даже голову повернуть не успела, как ее обхватили сзади руки парня. Он аккуратно прижал ее к дереву, создав между Клео и дубом прослойку из мягкого... Воздуха, наверное. — И почему ты за мной наблюдала? Тебе не хватило того, что было в БХ? — пристально смотря в ее глаза, парень словно гипнотизировал ее, заставляя говорить правду. — Я волновалась... — тихо ответив, Клео поняла, что это было не то, что она хотела сказать. — Я понял тебя. — он прижался к ней, давя всем телом.       И Лололошка поцеловал девушку, агрессивно и грубо. Он прокусил ей губы, сразу залечив рану. Но теперь на нижней губы у Клео красовалась Фигура, напоминающая Ω.       Прекратив поцелуй, Лололошка обнял девушку, а та ничего не понимала. И только краснела, а в животе разгоралось самое не подходящее для этого момента чувство. — Я все вижу... — он коснулся ее спины, отчего Клео ахнула. — И тут тоже. — вторая рука остановилась ровно по середине живота Клео, где жар стал только сильнее.       И бог знает что было дальше. Только случайные путники говорили, что слышали, как дерутся два больших хищника друг с другом. Но они правду никогда не узнают, а вот те два хищника как раз будут знать, что говорили именно о них...

***

— Клео, ты сегодня весь день не в себе. — Брай протянула подруге ее любимый клубничный сорбет. — Не обращай внимание, просто спина болит, так как я спала в не очень приятной для сна позе. — Клео взяла свое любимое лакомство, сразу оттяпав от него кусочек, который растворился у нее во рту. — Да, не повезло тебе, не завидую. — встав с места, Брай взяла грязные тарелки после их раннего завтрака, отнеся их в посудомойку. — Всем доброе утро! — на кухню зашел Ло, который, в отличии от Клео, был в хорошем настроении. — Доброго, Лололошка. — ответила Брай за себя и Клео, так как рыженькая сейчас сидела с набитом ртом. — Доброго, Клео. — повторил Ло, подойдя к ней. — Ответишь может? — Брай немного напряглась, Лололошка вел себя слишком навязчиво с Клео... Он так себе не вел, никогда и ни с кем, по крайней мере все то время, что Брай знает Ло − это впервые. — Отстань! — не выдержала Клео, ударив Лололошку ложкой по голове. — За что? — болезненно ответил шатен, только вот он даже не двинулся от удара. — За все хорошее! — То есть за вчера? — Изыди, инкуб хренов! — Клео толкнула парня, в итоге сама чуть не упала вместе со стулом.       Лололошка поймал ее, ухватив за спину, пока стул упал. Подняв Клео на руки, он молча поцеловал ее, пока рыженькая брыкалась и пыталась выбраться. Хотя поцелуй вроде заставил ее успокоиться.       Только вот Брай которая была в ахере от такого развития событий ничего не помогло. Она просто смотрела, широко разинув рот, вообще не понимая что происходит. И только спустя секунд десять до нее дошло что случилось. — Чего! — крикнула она так, что разбудила всех в БХ. — Что случилось?! — хрен знает откуда появился Ричард, который смотрел на Брай. — Аэаэаа... — потеряв дар речи, Ричард только по глазам Брай смог определить куда она смотрит. — Чего! — ровно так же, как и она, крикнул Ричард.       И этот круг продолжался бы вечно, если бы Глен был не последним, кто остался в БХ. Кстати, два голубушка, ставшие причиной раннего подъема всех и вся, уже на Ричарде перестали клеиться друг к другу. — И долго они так стоять будут? — стоя с Клео на руках, Лололошка обратился к его принцессе. — Не знаю... — Клео отвернулась, вся красная. Только ее уши все еще полыхали ярко-красным светом. — Твои уши за километр видно. — подметил Лололошка, отчего получил легкий стук по лбу. — Молчи, так мое лицо хотя бы не видно! — а на лице красовалась ровно такая же картина. — Да, да, хорошо, рыженькая. — Лололошка снова получил щелбан по своему лбу. — Да хватит! Нам лучше надо думать, как бы этих в чувства привести! — Да оставь их! Сами придут, не мешай! Так даже лучше будет. — Клео слезла с парня, схватив его за руку и пройдя в свою комнату.       А остаток БХ минуты две еще смотрели в пустоту, пока не пришли в себя. Брай сразу же побежала в комнату Клео, забыв постучаться.       Выбив дверь, она увидела, что Лололошка навис над Клео, которая лежала под ним на животе, да и только в нижнем белье. — Ам, простите... — Брай прикрыла дверь, пока Клео и Ло лишь усмехнулись, после чего Лололошка продолжил помогать Клео переодеться в косплей на Фезарин...