Часть 5 Тоска по дому

Прошло несколько дней после их ночного разговора. Дней, в течение которых что-то незаметно изменилось в духовном море. Бин Бин больше не пряталась в самых дальних уголках. Она всё ещё держала дистанцию, всё ещё была холодна и резка в своих комментариях, но... присутствовала. Наблюдала за тренировками Юхао. Иногда — очень редко — давала совет, прежде чем он успевал даже попросить. Юхао начал замечать эти маленькие изменения. И каждый раз его сердце билось чуть быстрее. Сегодняшний вечер был особенно тихим. Юхао завершил свои тренировки раньше обычного и решил войти в духовное море, чтобы просто... побыть там. Не медитировать, не практиковаться. Просто побыть. Когда его сознание материализовалось в ледяном мире, он сразу почувствовал что-то другое. Воздух был... плотнее. Холоднее. Более насыщенным духовной энергией. Юхао огляделся и замер. Ледяные просторы духовного моря преобразились. То, что раньше было простыми равнинами и горами, теперь превратилось в невероятно детальную иллюзию — точную копию Крайнего Севера. Бесконечные ледяные поля простирались во всех направлениях, покрытые слоем искрящегося снега. Массивные ледяные горы возвышались на горизонте, их вершины терялись в низких облаках. И над всем этим — над всей этой замороженной красотой — танцевало северное сияние. Зелёные и синие волны света плыли по небу, переливаясь, изгибаясь, создавая узоры невероятной красоты. Это было... гипнотизирующе. Но не это приковало внимание Юхао. В центре всей этой иллюзии, на вершине небольшого ледяного холма, сидела Бин Бин. Её человеческая форма была неподвижна, нефритово-зелёные волосы развевались на ледяном ветру. Она обхватила колени руками, прижав их к груди, и смотрела на искусственное северное сияние с выражением, которое Юхао никогда раньше не видел на её лице. Тоской. Глубокой, всепоглощающей тоской. Её ледяные глаза были полуприкрыты, губы слегка приоткрыты, словно она шептала что-то беззвучное. Её обычная холодная аура, всегда такая контролируемая и угрожающая, теперь просто... грустная. Она выглядела потерянной. Юхао почувствовал, как что-то сжалось в его груди. Это было... больно. Видеть её такой. Видеть существо, которое всегда казалось таким сильным, таким непобедимым, сидящим в одиночестве среди иллюзии дома, который она больше никогда не увидит. “Она скучает. Так сильно скучает.” Он должен был уйти. Это был её личный момент. Её горе. Её одиночество. Но его ноги двигались сами. Тихо, осторожно, чтобы не спугнуть её, Юхао поднялся на холм и сел рядом с ней. Не слишком близко — оставив между ними метр пространства — но достаточно близко, чтобы она знала: он здесь. Он ничего не сказал. Просто сидел, глядя на то же северное сияние, что и она. Несколько минут прошло в абсолютной тишине. Затем Бин Бин медленно повернула голову. Её глаза расширились, когда она увидела его сидящим рядом. — Ты... — её голос был тихим, почти хрупким. — Почему ты здесь? Юхао не посмотрел на неё. Продолжал смотреть на небо. — Просто... подумал, что тебе может быть одиноко, — тихо сказал он. Бин Бин замерла. Её рот приоткрылся, словно она собиралась что-то сказать — что-то резкое, что-то холодное, что-то, чтобы оттолкнуть его, как всегда. Но слова не пришли. Вместо этого она медленно отвернулась обратно к северному сиянию. Её руки сильнее обхватили колени. — Ты... глупый человек, — прошептала она, но в её голосе не было яда. Только... усталость. Молчание снова окутало их. Но оно было другим. Не неловким. Не напряжённым. Просто... присутствовало. Как тёплое одеяло в холодную ночь. Ветер — иллюзорный, но такой реальный на ощупь — продолжал дуть. Северное сияние танцевало. Снег слегка кружился в воздухе, оседая на их волосах и плечах. — Четыреста тысяч лет, — внезапно сказала Бин Бин, её голос едва слышен. — Четыреста тысяч лет я жила там. Это было всё, что я знала. Ледяные поля. Холодный ветер. Сюэ Ди рядом со мной. Она закрыла глаза. — Я думала... думала, что смогу справиться. Что быть здесь, в этом духовном море, будет просто временным неудобством. Что я не буду скучать. Её голос дрогнул. — Но я скучаю. Каждую секунду. Каждое мгновение. Я скучаю по холоду. По тишине. По Сюэ Ди. Я скучаю по дому. Юхао слушал молча. Он не перебивал. Не пытался утешить пустыми словами. Просто... слушал. — Я создала эту иллюзию, чтобы... чтобы вспомнить, — продолжила Бин Бин. — Но это не то же самое. Это никогда не будет тем же самым. Потому что это не настоящее. Это просто... отголосок того, что я потеряла. Она открыла глаза, и в них блестели слёзы. Не падали — Бин Бин была слишком гордой, чтобы плакать — но они были там, балансируя на краю её ресниц. — Я никогда не вернусь туда, правда? — прошептала она. — Я никогда больше не увижу настоящий Крайний Север. Не обниму Сюэ Ди. Не почувствую настоящий ветер на своём лице. Юхао не знал, что сказать. Не было правильных слов для такой боли. Не было способа исправить потерю дома, семьи, целой жизни. Но он мог сделать одно. Медленно, осторожно, он протянул руку и положил её на плечо Бин Бин. Она вздрогнула от прикосновения. Её голова резко повернулась к нему, глаза расширились в шоке. — Я знаю, что это не то же самое, — тихо сказал Юхао, его голос был мягким. — Я знаю, что ничто не заменит твой дом. Но... ты не одна, Бин Ди. Ты не одна здесь. Бин Бин смотрела на него, её дыхание остановилось. — Я не могу вернуть тебе Крайний Север, — продолжил он. — Не могу вернуть Сюэ Ди. Но я могу... быть здесь. Когда тебе одиноко. Когда тебе больно. Я могу просто... быть здесь. Что-то сломалось внутри Бин Бин. Слёзы, которые она так старательно сдерживала, медленно покатились по её щекам. Одна. Потом ещё одна. Тихие, почти незаметные, но они были там. Её губы дрожали, когда она пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. Наконец, очень тихо, почти неслышно, она прошептала: — Спасибо. Юхао замер. Его глаза расширились. Спасибо. Это был первый раз — самый первый раз за всё время, что они были связаны — когда Бин Бин сказала ему спасибо. Не с сарказмом. Не через силу. Просто... искренне. Он медленно убрал руку с её плеча, давая ей пространство, но не ушёл. Остался сидеть рядом. Они сидели вместе под искусственным северным сиянием, наблюдая за танцем света в небе. Ледяной ветер продолжал дуть. Снег продолжал падать. Но теперь холод казался чуть менее пронзительным. Потому что она больше не была одна. И что-то между ними — что-то тонкое, хрупкое, но невероятно важное — изменилось в тот момент. Изменилось навсегда.