Лепесток

Он закашлялся на лестнице. Ничего особенного — сухо, резко, будто в горле застряла пыль. Он остановился, опёрся рукой о перила и наклонился вперёд, стараясь не привлекать внимания. Весна всегда действовала на него странно: воздух был слишком насыщенным, запахи чересчур живыми. Кашель прошёл так же внезапно, как начался. Он уже хотел идти дальше, когда заметил на ладони что-то лишнее. Лепесток. Маленький, нежно-розовый, почти прозрачный по краям. Он лежал на коже, будто случайно упал с чьего-то букета. Но вокруг не было ни цветов, ни людей. Только он и этот лепесток, тёплый, влажный. Сердце ударило сильнее. — Глупость… прошептал он и стряхнул его на ступени. Он знал, что это значит. Все знали. Про Ханахаки рассказывали шёпотом, будто сама болезнь могла услышать. Любовь без ответа. Цветы, растущие в лёгких. Медленное, красивое и ужасное умирание. Это случалось не с теми. Не с ним. Он любил её давно, так давно, что перестал считать. Любил тихо, не требуя ничего взамен. Быть рядом, слушать, смеяться, помогать этого хватало. Он был удобным. Надёжным. Безопасным. Другом. И он никогда не собирался становиться кем-то большим. В тот день он встретил её после занятий. Она говорила быстро, оживлённо, жаловалась на погоду и смеялась, прикрывая рот ладонью. Он слушал и кивал, чувствуя, как где-то глубоко внутри груди что-то неприятно сжимается. — Ты в порядке?, вдруг спросила она. — Да, ответил он слишком быстро. Она посмотрела на него ещё секунду, потом улыбнулась. — Ты сегодня какой-то бледный. Он пожал плечами. — Весна. Ночью кашель вернулся. Он проснулся от резкой боли в груди, будто кто-то сдавливал лёгкие изнутри. Воздух не хотел доходить до конца, дыхание сбивалось. Он сел на кровати, зажав рот рукой, и почувствовал, как что-то мягкое упало на ладонь. Ещё один лепесток. На этот раз он не стал выбрасывать его сразу. Просто сидел в темноте и смотрел, как розовый цвет медленно темнеет от крови. Весна только начиналась.