Заказ выполнен

      – Теперь ты знаешь, почему скоя'таэли были здесь, понимаешь, на что они хотели взглянуть? Но понимаешь ли, что нельзя допустить, чтобы юные эльфы и краснолюды снова позволили себя уничтожать? Понимаешь ли, что ни я, ни ты не имеем права участвовать в этой бойне? Эти розы цветут весь год. Они должны были бы одичать, а они – видишь – прекраснее, чем в ухоженных садах. В Шаэрраведд постоянно приходят эльфы, Цири. Разные эльфы. И запальчивые и глупые, для которых символом остается потрескавшийся камень. И разумные, для которых символ – бессмертные, вечно возрождающиеся цветы. Эльфы, которые понимают, что если вырвать этот куст и спалить землю, то розы Шаэрраведда уже не расцветут никогда. Это ты понимаешь?       Она кивнула.       – Понимаешь ли ты теперь, что такое нейтралитет, который так взволновал тебя? Быть нейтральным – не значит быть равнодушным и бесчувственным. Не надо убивать в себе чувства. Достаточно убить в себе ненависть. Ты поняла?       – Да, – шепнула она. – Теперь поняла. Геральт, я... я хотела бы взять одну... Одну из этих роз. На память. Можно?       – Возьми, – сказал он после недолгого колебания. – Возьми, чтобы помнить. Ну пошли. Возвращаемся к обозу.       

Диалог Геральта и Цири

      Арзурий неспешно брёл меж цветов, прораставших в саду поместья, в котором он остановился. Его поступь, тихая и неприметная, выдавала в нём не просто человека – опытного воина. Мало кто ведал, что когда-то давно он, последователь Культа Дракона, сбежал из Зеррикании, прибился к группе наёмников и участвовал в несчётном количестве битв. То были, безусловно, тёмные времена с редкими проблесками света. И вот уже лет эдак восемь он уже не входил в состав наёмников, а привычки с тех времён всё ещё не желали исчезать. Шло это, впрочем, на благо, посему Арзурий ничего с этим не делал.       Ему весьма хотелось подняться на холм и виной тому была не только жажда поскорее добраться до подземелья. Ужасное, жгучее желание поглядеть на бой ведьмаков и чародейки, гложило его изнутри. Пожар интереса разгорался в его душе, неспособный утихнуть. И всё же имелись дела поважнее, во всяком случае в данный момент.       Не стоило пускать дело с Кудыкиным холмом на самотёк, да только по-другому вряд ли б вышло. Всё-таки в последние два года схожих подземелий удалось обнаружить немало. С каждым приходилось возиться немереное количество времени. И всему виной извечные вторые, а то и третьи уровни, уходящие вглубь.       Каждая запечатанная дверь, каждый новый уровень, в каждом подземелье требовали особого подхода. Ни разу формула заклинания и условия для отворения не повторились. Это сильно выматывало.       Сейчас дел осталось немного, во всяком случае, действительно важных. Раньше Арзурий предполагал, что кто-нибудь уже отвоюет подземелье на Кудыкином холме к этому моменту, однако всё это время местный градоначальник будто бы предпочтение отдавал шлюхам в борделе, а не решению дел насущных. Удручающе, но отнюдь не удивительно.       Тучи постепенно стягивались на небе. Заморосил мелкий дождь, грозившийся перейти в нещадный ливень. Сверкали молнии, гром прокатывался по небесам нарастающей жуткой волной. Вскоре всё это перейдёт и на холм. И хотелось бы, чтобы дождь уже смывал кровь Ягини.       Ягиня… неплохая чародейка, воистину. Конечно, талантом не блистала, но и полным посмешищем в магии её не назвать. А уж после получения знаний из только одного подземелья сумела сотворить неведомый колдовской туман. Древняя эльфская магия далась ей хорошо, явно взыграла в ней кровь её деда эльфа.       Стоило разобраться с ней самостоятельно. В конце концов, ему, Арзурию, она не ровня. Проблемой оставались чудовища, коих эта дрянь сумела взять под контроль при помощи тёмного ритуала подчинения. Настолько гадкого, что даже простым людям, узнавшим его подробности становилось мерзко от условий, требуемых для его сотворения. Обрывки записей об оном ритуале зерриканец отыскал в одном из подземелий близ Венгерберга, но применять не стал. Не смог бы, ввиду отсутствия нескольких крайне важных страниц.       Арзурий вдохнул. Глубоко. И посмотрел в небеса. Коли ведьмаки не справятся, он сам пойдёт за головой дрянной чародейки. И тогда он покажет ей, кому она посмела перейти дорогу. И покажет, какие муки могут наступить за это.       

***

      Когда Эскель, сложив пальцы в Знак Аард, на опережение ударил выбросом магии по Ягине, та, играючи взмахнув рукой, отшвырнула атаку назад. Эскель, не ожидавший такого, принял на себя всю силу собственного же Аарда, отлетев на пару саженей назад. Впервые он вообще испытал на себе ведьмачий Знак.       Геральт и Ламберт зашли с двух сторон, одновременно взмахнули мечами, да только клинки упёрлись в пустоту. Шёпот заклятия глухо прозвучал и теперича невидимый щит, в разы сильнее простого Квена, окружал ведьму. Койон подбежал и ударил Аардом вплотную. Магическая защита стойко выдержала атаку.       Ягиня вскинула руки, а затем резко опустила их вниз. Незримый щит, куполом окружавший чародейку, обрёл фиолетово-синий оттенок, а затем волной разошёлся вокруг неё, обратившись из заклятия оборонительного, в заклятие атакующее. Троих ведьмаков отбросило в разные стороны. Койон, пролетев несколько саженей, рухнул наземь. Геральт угодил в свод пещеры, а Ламберт врезался в дерево, разодрав плечо о выступавший сук.       Взмах, и в ладони Ягини появился сгусток сжатого пламени. Она прицелилась в Койона, но забыла, что ведьмаков не трое, а четверо. И это секундное заблуждение стоило ей победы. Эскель подскочил так быстро как мог. Не каждый способен среагировать на ведьмачий выпад, особенно неожиданный. Ведьмаки есть охотники на монстров, сиречь опаснейших созданий, отличающихся силой и, нередко, скоростью. Ведьмаки априори должны обладать телом, способным оных тварей одолеть.       Заблестела сталь. Ведьма попятилась назад, а её правая кисть, секунду назад державшая пламя, упала на землю, орошая всё вокруг кровью. Переполненная злобой, Ягиня, сотворив огонь уже левой рукой, метнула его в напавшего на неё ведьмака. Эскель едва успел вскинуть руки в Знак Квен. Незримый щит помог ему избежать гибели, и всё же пламя прожгло на груди кожаный доспех, рубаху под ним и, уже много меньше, кожу самого ведьмака.       Эскеля развернуло ударной волной и он, запутавшись в ногах и споткнувшись о булыжник, упал лицом в землю. Ягиня кричала от боли. Она шептала заклятие, стараясь остановить хлещущую кровь. И кровотечение действительно начало сходить на нет.       Как известно, чародеи не являются воинами. Они есть никто иные, як учёные, постигающие хаос, живые организмы и сам мир через призму магического восприятия. Редко кто из чародеев принимал участие в битвах. И мало какие в них могли выжить, даже обладая той невероятной силой, что позволяла зажигать огонь силой мысли или ж зачаровывать различные предметы.       Воистину, чародеи, принимающие участие в сражении крайне большая редкость. И битва при Содденском холме, которая произойдёт много позже, через целых тридцать лет, будет лишь исключением, подтверждающим правило. Чародеи – не солдаты.       Ягиня не следила за обстановкой, не умела оценивать ситуацию. Геральт среагировал быстро. Ведьма только и успела, что обернуться к нему лицом, как тотчас получила тычок в грудь. Острие вонзилось меж рёбер, почти пронзив сердце. Из-за того, что чародейка дёрнулась в сторону, меч угодил близко, но не попал в цель.       Ягиня отхаркнула кровью. Но воля к жизни в ней возгорелась с новой силой. Зверь, загнанный в угол, становится только яростнее. Она прошептала заклятие и разрядом молнии отбросила беловласого от себя, а затем тотчас принялась заживлять рану на груди, но уже напали Ламберт и Койон. Ведьма хотела выкрикнуть очередное заклинание, но Ламберт, рассекая воздух, резанул лезвием по шее ведьмы. Послышался булькающий звук. Заклятие вышло неполным, но всё же Ягиня сумела его сотворить. Разряд молний заставил Ламберта и Койона припасть на колени.       Койон, пусть и оглушённый магией, заприметил поднявшегося Эскеля. Глянул тому в глаза. Эскель посмотрел в ответ. Оба поняли друг друга без слов. Брошенная бутыль разбилась о магический блок, который Ягиня сумела сотворить даже без магической формулы. Махакамский спирт в мгновение ока вылился наружу, пропитывая волосы и одёжу ведьмы, несколько капель даже угодило в глаза.       Пальцы Эскеля сплелись в Знак Игни. Чародейка вспыхнула, начав метаться из стороны в сторону. Она бы кричала во всё горло, но горло это ей перерезали. Геральт оказался сзади. Взмах, быстрый и точный. Отсечённая голова покатилась по иссохшей траве и еловым иглам. Пламя занялось по округе. Вонь горелой кожи поднялась в воздух. Оная вызвала бы рвотные позывы у любого кмета, да только охотники на чудищ чувствовали запахи и похуже.       Ведьмаки, тяжело дыша, глядели на убитую ими Ягиню. Ламберт со злобной усмешкой. Койон с облегчением. Геральт будто стыдливо отвернулся. А Эскель угрюмо. Выбор они сделали, а правильный или нет, им не удастся узнать никогда.       Несколько капель упало наземь. А затем, без всякого промедления, разразился жуткий ливень. Гасящий образовавшееся пепелище.       

***

      Четыре тысячи темерских оренов лежало на столе пред ведьмаками. Изначальная сумма была на тысячу меньше, однако ведьмаки сторговались за счёт трёх убитых ими чудовищ, причём весьма сильных. Теперь они могли честно поделить награду меж собой. По тысяче оренов на одного. Весьма солидное вознаграждение, и сказать нечего.       Михан выглядел так, словно бы у него гора с плеч упала. Градоначальник чуть ли не с поцелуями встречал ведьмаков, принёсших доказательства своей победы над ведьмой. Настолько его переполняла радость от этого события. Сами же ведьмаки радостными не выглядели. В сущности, им пришлось сражаться не с чудищем. Да, все они уже неоднократно отправляли на тот свет и людей, и эльфов. Но не как наёмники.       – Ох, милсдари ведьмаки, благодарю вас! – воодушевлённо продолжал Михан. – Избавили нас от тварюги этой поганой наконец! Вы уж звиняйте, что усомнился в вас в начале. Не думал я, что такие молодые, а с такими навыками!       – Впервые вижу того, кто так рьяно благодарит за помощь, после выполнения заказа, – фыркнул Ламберт, подсчитывая свою долю. – Обычно от нас потом стараются избавить как от прокажённых и плату зажимают честно заработанную. Погляжу, для вас холм и подземелье имеют важное значение.       Михана даже не смутили слова ведьмака. Словно бы вообще ничего не могло испортить ему настроения.       – Вы правы! Подземелье то очень важно! Оно и десятки других принесут нашему королевству огромную прибыль! Такую, по сравнению с которыми четыре тысячи оренов – мелочовка!       – Рады за вас. – Отмахнулся Эскель. – Мы, пожалуй, пойдём. Монеты пересчитали, заказ выполнен, расписку с вас получили. Счастливо оставаться вам, Милсдарь Михан!       – И вам, милсдари ведьмаки! И вам!       Покинув главное городское здание, ведьмаки посмотрели на разбредавшиеся по небу тучи. Солнечные лучи узкими проблесками пробивались вниз, освещая крохотные участки земли.       – А давайте напьёмся, – предложил Койон, не отрывая взора от облаков. – Думаю, нам после сегодняшнего всем это нужно как никогда.       Остальные трое не ответили. Лишь слабо кивнули, так же смотря в затянутое тучами небо. Они постояли ещё какое-то время, а после направились в ближайшую корчму, дабы, как подобает истинным ведьмакам, надраться водки до беспамятства.