Часть 5

Нетейам поставил новую мишень чуть дальше, чем прежде. Не потому, что она была готова, — а потому, что он знал: Мейлин не отступит, даже если станет сложнее. За час тренировки одиннадцать стрел всё-таки нашли цель. Остальные — ушли в кору деревьев, задели край мишени или вовсе потерялись в траве. Мейлин тяжело выдохнула и опустила лук. Плечи ныли, пальцы слегка дрожали от напряжения, а в груди нарастало раздражение — тихое, упрямое, такое, от которого хочется бросить всё на землю и просто уйти. — В чём вообще смысл? — вырвалось у неё. Голос был не резким, скорее уставшим. — Лук, стрелы… если я всё равно не попадаю. Нетейам не ответил сразу. Он спокойно подошёл, поднял одну из стрел, воткнувшихся в землю, и вернул её в колчан. Его движения были неторопливыми, будто он специально давал Мейлин время перевести дыхание. — Смысл не в том, чтобы всегда попадать, — наконец сказал он. — А в том, чтобы научиться не опускать лук, когда не получается. Она посмотрела на него исподлобья. — Но зачем мне это? — Перед тем как приручать икрана, — продолжил он уже серьёзнее, — ты должна убить свою первую добычу. Мейлин нахмурилась. — Я ловила рыбу, — тихо возразила она. — Сама. Без помощи. Нетейам кивнул, признавая её слова. — Это похвально, — сказал он. — Но для обряда нужна добыча покрупнее. Та, что потребует терпения и решимости. Эти слова легли на неё тяжёлым грузом. Мейлин почувствовала, как усталость вновь напомнила о себе — в плечах, в спине, в руках. Ей хотелось сесть, спрятать лицо в ладонях и просто… отдохнуть. Но вместо этого она молча сделала шаг вперёд. Снова встала в позу. Ступни — устойчиво. Спина — ровно. Пальцы — на тетиве. Она натянула стрелу. Мышцы заныли сильнее, дыхание сбилось, но Мейлин не отвела взгляда от мишени. В голове эхом звучали его слова — терпение, тишина, решимость. Нетейам ничего не говорил. Он просто стоял рядом. Стрела сорвалась. Мейлин не знала, попала ли. Она лишь медленно выдохнула, снова потянулась к колчану и подняла лук. Если ей предстоит ещё одно нелёгкое задание — она не отступит. Мейлин как раз собиралась вернуться к тренировочной площадке, когда Кири остановилась рядом с ней и внимательно посмотрела — так, словно видела больше, чем сама Мейлин позволяла показать. — Ты в последнее время слишком стараешься, — мягко сказала она. Мейлин растерянно моргнула. — Я просто… — она замялась, подбирая слова. — Мне нужно быть готовой. Кири усмехнулась и скрестила руки на груди. — Готовой — да. Но не выжатой до последней капли. Она бросила быстрый взгляд в сторону деревни. — К тому же тебе повезло. Нетейам сегодня занят, помогает родителям. Значит, никто не утащит тебя на тренировку. Почти сразу рядом оказался Ло’ак, будто ждал момента. — Мы идём к озеру, — заявил он. — Купаться. Вода тёплая. Отличный день, чтобы ничего не делать. — Или хотя бы делать вид, что ничего, — добавила Кири, слегка толкнув его локтем. Мейлин колебалась всего мгновение. Мысль о холодной воде, о том, чтобы просто плыть и не думать о целях, стрелах и обрядах, оказалась слишком заманчивой. — Хорошо… — тихо сказала она. — Я пойду. — Отлично! — тут же обрадовался Ло’ак. — Решено. — Я тоже! — раздался тонкий голос. Тук буквально возникла рядом, упрямо уперев руки в бока и глядя на них снизу вверх. — Я хочу плавать. Ло’ак застонал. — Тук… — Там глубоко, — попыталась возразить Кири. — Я буду осторожной! — Тук уже почти прыгала на месте. — И я умею держаться на воде! Кири и Ло’ак переглянулись. В их взглядах читалось одинаковое «Ну конечно же». — Ладно, — сдалась Кири. — Но ты не отходишь от нас. — И не ныряешь без разрешения, — добавил Ло’ак. Тук радостно пискнула и тут же схватила Мейлин за руку, словно боялась, что её передумают брать. — Пойдём! — потянула она её за собой. Мейлин невольно улыбнулась. Тёплая маленькая ладонь в её руке и лёгкое возбуждение в воздухе сделали шаги легче, а мысли — тише. Сегодня она действительно могла позволить себе отдых. Когда они вышли к озеру, воздух стал другим — прохладнее, наполненным запахом воды и влажных растений. Поверхность озера тихо поблёскивала между корнями и свисающими лианами, отражая небо и кроны деревьев. Мейлин сделала несколько шагов вперёд и вдруг услышала голос. — Ло’ак! Голос был звонкий, чужой. Не на’ви. Ло’ак мгновенно оживился. — Паук! — крикнул он в ответ и, не раздумывая, сорвался с места, перепрыгивая через корни и камни. Мейлин остановилась. Она смотрела ему вслед, а затем — туда, откуда донёсся голос. И тогда она увидела человека. Он стоял у самой воды, ниже ростом, чем она ожидала, тонкий, почти хрупкий на фоне леса Пандоры. Его кожа была светлой, одежда — странной, чуждой этому месту. Он двигался легко, но всё равно казался… иным. Таким маленьким, — мелькнула мысль. Почему-то раньше люди представлялись ей выше. Грознее. Кири и Тук подошли ближе, и Мейлин пошла за ними, всё ещё не сводя взгляда с незнакомца. — Эй, — сказал он, заметив их. — Я Паук. Он говорил просто, открыто, словно это было самым обычным делом — знакомиться вот так, у озера. Мейлин замялась. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы она почувствовала, как в груди что-то сжалось. — Мейлин, — тихо ответила она, чуть склонив голову. Паук прищурился, разглядывая её с явным интересом, но без насмешки. — В первый раз видишь человека? — спросил он с лёгкой улыбкой. Мейлин кивнула. — Да. Ло’ак со смешком фыркнул, присаживаясь на камень. — Что у тебя на лице? — Мейлин непонимающе уставилась на вещицу. — Это маска, она помагает мне дышать. Паук усмехнулся и уже собирался сказать что-то ещё, но его взгляд зацепился за её руку. За пальцы. — Подожди… — начал он. — У тебя тоже… — Потом, — спокойно, но твёрдо перебила Кири, шагнув вперёд. — У нас не так много времени. Вопросы подождут. Она бросила быстрый взгляд на Мейлин, и в этом взгляде было понимание. Мейлин благодарно улыбнулась ей — маленько, почти незаметно. — Купаться! — вдруг объявила Тук и уже тянула всех к воде. Разговор оборвался сам собой. Они начали спускаться к озеру, смех смешался с плеском воды, и напряжение растворилось в прохладном воздухе. Сегодня было не время для сложных вопросов. Сегодня было время просто быть здесь. Мейлин остановилась у самой кромки воды, осторожно опуская пальцы в прохладное озеро. Вода была прозрачной, спокойной, но глубина начиналась слишком резко, и это заставляло её держаться ближе к берегу. Плавать она не умела. Поэтому она осталась там, где дно всё ещё ощущалось под ногами, плескаясь вместе с Тук. Девочка смеялась, разбрызгивая воду ладонями, пыталась обрызгать Мейлин, а та в ответ лишь тихо смеялась, позволяя себе редкую, лёгкую радость. — Ты можешь попробовать глубже, — крикнул Ло’ак из воды, подплывая ближе. — Я могу помочь. Мейлин покачала головой. — Спасибо, — мягко ответила она. — Мне и так хорошо. Ло’ак пожал плечами и снова нырнул, не настаивая. Через некоторое время Мейлин и Тук выбрались из воды и улеглись на мягкую траву у берега. Солнце приятно грело кожу, капли воды медленно высыхали, оставляя прохладные следы. Тук лежала рядом, уставившись в небо, и вдруг сказала: — Мне тебя не хватает. Мейлин повернула голову к ней. — Ты всё время занята с Нетейамом, — продолжила девочка тихо. — А когда его нет, ты всё равно тренируешься. Раньше ты больше времени проводила с нами. Слова были простыми, детскими, но от них в груди Мейлин что-то болезненно сжалось. Она почувствовала вину — острую и неожиданную. — Тук… — начала она и замолчала, подбирая слова. — Я просто хочу быть готовой. Но ты права. Она повернулась к Тук и аккуратно коснулась её плеча. — Я буду находить время. Обещаю. Иногда мы будем просто сидеть вместе, разговаривать, играть. А когда тренировки закончатся… — она слегка улыбнулась. — Я буду с вами так же часто, как раньше. Тук нахмурилась. Обещание её не совсем устроило, это было видно по ушкам, которые слегка опустились. Но она ничего не сказала. Вскоре из воды вышли остальные — Кири, Ло’ак и Паук. Они стряхивали воду, шутили, перебрасывались фразами, обсуждали какие-то глупости, и время текло незаметно, пока солнце медленно клонилось к закату. Иногда Мейлин ловила на себе взгляды Паука — быстрые, изучающие. От этого ей становилось немного не по себе, и она инстинктивно отводила взгляд, делая вид, что полностью сосредоточена на разговоре. Несмотря на это, день был хорошим. Она была уставшей, но спокойной. И рада, что позволила себе этот короткий отдых — среди воды, смеха и тёплого света уходящего дня. Прошёл ещё один месяц. Вечера в племени стали для Мейлин чем-то почти родным — тёплый свет костров, тихие разговоры, редкий смех и ощущение покоя, к которому она всё ещё не до конца привыкла. В этот вечер она сидела рядом с Кири, чуть поодаль от остальных, наблюдая за огнём. Неподалёку Тук носилась вокруг костра, визжа от смеха, и настойчиво дёргала Ло’ака за хвост. Тот притворно ворчал, убегал от неё кругами, а потом вдруг останавливался, давая себя догнать, чтобы через секунду снова сорваться с места. Их смех был громким, живым — таким, от которого на душе становилось теплее. Мейлин смотрела на них долго, не отрывая взгляда. — Иногда… — тихо сказала она, будто больше себе, чем Кири. — Иногда я думаю, что тоже хотела бы иметь братьев и сестёр. Кири повернула голову, проследила за её взглядом и понимающе кивнула. Она тяжело вздохнула, и в этом вздохе было больше, чем просто усталость. — Знаешь… — начала она после паузы. — Я ведь тоже не совсем родная для семьи Салли. Мейлин удивлённо посмотрела на неё. Кири продолжила, глядя в огонь: — Моя мама была аватаром. Учёной. Её звали Грейс. Она очень любила Пандору… и, наверное, любила меня. А папу я не знаю. Никто его не знает. Она ненадолго замолчала, словно собираясь с силами. — Когда началась война, мама была ранена. Её аватар умирал, и Джейк с Нейтири пытались спасти её… — голос Кири стал тише. — Они перенесли её к Дереву Душ, надеялись, что Эйва поможет. Мама не выжила. А я… осталась. Мейлин почувствовала, как в груди сжимается. Она осторожно сдвинулась ближе и села почти вплотную к Кири, позволяя плечам соприкоснуться. — Мне жаль, — тихо сказала она. — Ты не одна. И… ты важна. Для них. Для всех. Кири слабо улыбнулась, не отрывая взгляда от огня. — Спасибо. Через несколько мгновений она добавила, будто между делом: — Хочешь завтра пойти со мной на базу? К людям. Проведать маму… точнее, её аватара. Мейлин напряглась. Мысль о базе людей вызывала в ней тревогу — воспоминания о войне, о родителях, о страхе. — Я… — она замялась. — Даже не знаю. — Я понимаю, — мягко сказала Кири. — Мы можем не идти. Просто… если ты захочешь. Мейлин подумала несколько секунд, а потом тихо кивнула. — Я пойду с тобой. Кири повернулась к ней и впервые за вечер улыбнулась по-настоящему. Разговор плавно перешёл на другие темы — простые, спокойные. Они снова смотрели на Ло’ака и Тук, которые уже устали бегать и теперь сидели рядом, всё ещё смеясь и перешёптываясь. Огонь потрескивал, ночь становилась глубже, а между ними росло тихое, крепкое понимание. Дорога к базе людей заняла не так много времени, но для Мейлин она показалась длиннее обычного. Чем ближе они подходили, тем сильнее менялся воздух — становился холоднее, суше, напоминал о чём-то далёком и болезненном. Металлические конструкции резко контрастировали с живым лесом Пандоры. Пока они шли, Кири объяснила девушке, что здесь живут оставшиеся аватары и обычные люди. Кири шагала уверенно. Здесь она была почти как своя — это чувствовалось в том, как спокойно она держалась, как не замедляла шаг и не оглядывалась по сторонам. Было видно, что она бывала тут не раз. Для Мейлин же всё было новым. Слишком прямые линии, чужие запахи, приглушённые звуки механизмов. Она инстинктивно держалась ближе к Кири. У входа их встретил аватар. Он стоял расслабленно, с привычным для этого места выражением спокойного внимания. — Кири, — сказал он, узнав её сразу. — Ты к маме? — Да, — коротко ответила она. Его взгляд скользнул дальше и остановился на Мейлин. Он изучал её без враждебности, скорее с профессиональным интересом. — А ты кто? — спросил он с вежливой улыбкой. Мейлин на мгновение замешкалась, затем тихо ответила: — Меня зовут Мейлин. — Норм Спеллман, — представился он в ответ и кивнул, словно отмечая имя про себя. Его взгляд опустился ниже, к её ладони. Он задержался там чуть дольше, чем следовало, и Норм медленно произнёс: — Интересно… Мейлин напряглась, но ничего не сказала. — А кто твои родители? — спросил он уже мягче, без давления. Вопрос застал её врасплох. Она не понимала, зачем ему это знать, но всё же ответила, стараясь говорить спокойно: — Мою маму звали Диана Миллер. А отца — Тсей’лин из племени Ли’онкайа. На мгновение повисла тишина. Ухо Норма дёрнулось, а глаза расширились — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы это стало заметно. Он смотрел на неё так, словно видел призрак. — Я… — начал он и тут же оборвал себя. — Прошу прощения. Он быстро кивнул, словно оправдываясь перед самим собой, и, не добавив больше ни слова, поспешно ушёл вглубь базы. Мейлин проводила его недоумённым взглядом и повернулась к Кири. — Что это было?.. — тихо спросила она. Кири лишь пожала плечами. — Понятия не имею. Она развернулась и направилась внутрь, не задерживаясь. Мейлин, всё ещё чувствуя лёгкое беспокойство, последовала за ней, оставляя за спиной шум входа и странное чувство, что прошлое снова дало о себе знать. Кири шла уверенно, не замедляя шаг. Металлический пол тихо отзывался под ногами, стены были ровными, холодными, чужими. Для Мейлин всё здесь казалось неправильным — слишком прямым, слишком тихим, без дыхания леса. Она ловила себя на том, что невольно держится ближе к Кири, почти касаясь её плечом. Мимо проходили люди в масках — кто-то в спешке, кто-то бросал короткие взгляды. Мейлин старалась не встречаться с ними глазами, чувствовала себя слишком заметной, слишком иной среди этого места. Кири же была спокойна. Её шаги не сбивались, дыхание оставалось ровным. Они остановились у двери. Кири нажала на панель, и та бесшумно разошлась в стороны. Внутри было тихо. Мягкий свет освещал большую капсулу, наполненную голубоватой жидкостью. В ней покоился аватар — неподвижный, словно спящий. Кири подошла ближе и приложила ладонь к стеклу. В этом жесте не было показной печали — скорее, тихая привычка, нежность, которая не требовала слов. Мейлин осталась чуть поодаль, но всё же не смогла сдержать любопытства. — Почему… — тихо спросила она, — почему её аватар в воде? Кири не обернулась. — Это специальный раствор, — ответила она спокойно. — Он сохраняет тело. Чтобы оно не разрушалось со временем. Мейлин кивнула и сделала шаг вперёд. Она смотрела в лицо аватара — внимательно, почти осторожно. Черты были спокойными, знакомыми… и в этот момент она вдруг поняла. — Ты похожа на неё, — сказала она негромко. Кири слабо улыбнулась. Мейлин продолжала смотреть, и что-то всё равно казалось ей странным. — Но… — она наклонила голову. — Нос. Он не такой, как у на’ви. Кири только собиралась ответить, как за их спинами раздался голос: — Потому что это старая версия аватара. Обе вздрогнули. Норм стоял чуть в стороне, будто не хотел мешать. Он подошёл почти незаметно. — Тогда ещё не умели делать их такими же, как на’ви, — продолжил он. — У твоей матери был такой же. Он сделал паузу, а потом добавил: — Её здесь знали. Ухо Мейлин дёрнулось само по себе. Она резко повернулась к нему, широко раскрыв глаза, не скрывая удивления. Норм сделал шаг вперёд и протянул Мейлин странный плоский предмет. Он был тонким, гладким, холодно поблёскивал в свете ламп. Мейлин не взяла его сразу. Она посмотрела на Норма, потом — на Кири, словно ища разрешения. Кири мягко кивнула. — Всё в порядке, — тихо сказала она. — Ничего плохого не случится, если ты возьмёшь. Норм терпеливо ждал, не торопя. — Это планшет, — объяснил он спокойно. — Люди хранят в нём информацию. Записи. Воспоминания. Мейлин осторожно взяла предмет обеими руками, будто он мог рассыпаться. Экран ожил, и на нём появилось изображение. Две женщины. Мейлин замерла. Она подняла взгляд на Норма, не в силах задать вопрос. — Диана и Грейс, — сказал он тихо. Мейлин снова посмотрела на экран. Она вглядывалась в лицо своей матери — в черты, в улыбку, в взгляд. Чем дольше она смотрела, тем тяжелее становилось внутри. Улыбка Дианы казалась натянутой, будто за ней скрывалась тревога, которую нельзя было показать. Кири подошла ближе и тоже посмотрела. Норм тяжело вздохнул и осторожно забрал планшет. — Есть ещё кое-что, — сказал он. — Думаю… ты должна это увидеть. Он коснулся экрана, что-то нажал, и вернул планшет Мейлин. В следующий миг изображение двинулось. Мейлин вздрогнула и едва не выронила планшет, резко отдёрнув руки. — Это… — начала она растерянно. — Видео, — быстро объяснила Кири. — Это как движущаяся запись. Мейлин снова посмотрела на экран. Её мать была одна. Взгляд тревожный, но она пыталась улыбаться. Губы двигались, она говорила — быстро, взволнованно. Мейлин нахмурилась. — Я… я не понимаю, — прошептала она. — Что она говорит? — Это английский, — ответила Кири. — Язык людей. Мейлин продолжала смотреть, почти не моргая. И вдруг Диана перешла на язык на’ви. Голос был тихим, но уверенным. — Мейлин… если я не вернусь, и если когда-нибудь ты увидишь это видео — знай, что я и папа любили тебя. Будь сильной, моя девочка. Изображение погасло. Мейлин смотрела на тёмный экран, не двигаясь. — А… — её голос дрогнул. — Что она говорила вначале? Норм опустил взгляд. Его уши прижались к голове. — Она говорила, что у неё закончились запасы, — тихо сказал он. — Что связь потеряна. И ей прийдётся идти через лес одной к остальным. Он сделал шаг ближе и осторожно сжал плечо Мейлин. — Это видео было записано шестнадцать лет назад. Мы нашли его, когда проверяли наши старые постройки. Он сделал паузу. — Тело твоей матери… мы так и не нашли. Что-то внутри Мейлин сломалось. Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать то, что рассыпалось внутри, и заплакала — громко, без стыда, без попытки остановиться. Кири шагнула к ней, но Мейлин резко развернулась и сорвалась с места. Она бежала, не разбирая дороги, пока металлические стены не остались позади. Воздух леса ударил в грудь, но не принёс облегчения. Мейлин рухнула на колени у самой кромки деревьев и разрыдалась. Раньше она не думала о том, что случилось с её мамой после войны. Она не знала, что у неё было два тела. Не знала, что одна часть могла исчезнуть… иначе. Теперь это знание жгло. Но где-то глубоко внутри, сквозь боль и слёзы, в её душе поселилась надежда. Хрупкая, почти невозможная. А если мама выжила? А если она всё ещё где-то в лесу? Мейлин не знала как. Но теперь — она верила. Кири нашла Мейлин у самой кромки леса. Она ничего не сказала — просто подошла и села рядом, позволяя плечам соприкоснуться. Через несколько секунд Мейлин медленно придвинулась ближе и уткнулась лбом в её плечо. Кири обняла её, крепко, но бережно, как держат того, кто может рассыпаться от одного неосторожного движения. Они сидели в тишине. Слышно было лишь дыхание леса и далёкие звуки базы. Постепенно Мейлин успокоилась. Слёзы высохли, дыхание стало ровнее. Она выпрямилась и чуть отстранилась, глядя в сторону тёмных деревьев. — Я хочу попробовать найти её, — сказала она наконец. Голос был тихим, но твёрдым. Кири напряглась. — Мейлин… — она вздохнула. — У человека почти нет шансов выжить в лесу. Даже с маской. Даже если он знает дорогу. Мейлин медленно отвернулась. Она не хотела слышать это. Не сейчас. Кири поняла это сразу. Она не стала спорить дальше. — Уже темнеет, — сказала она мягче. — Нам нужно возвращаться. Мейлин кивнула, не глядя на неё. Они шли рядом, молча. Лес постепенно сменился знакомыми тропами. Когда показались огни поселения, Мейлин почувствовала, как усталость накрывает её с головой. Нетейам заметил их сразу. Он шёл навстречу спокойно, но по мере того как они приближались, его шаг замедлился. Мейлин выглядела опустошённой, словно внутри неё что-то выгорело. Кири шла рядом, но почти не смотрела на неё, её уши были опущены. Нетейам нахмурился и остановился прямо перед ними. — Что случилось? Кири уже открыла рот, но Мейлин резко перебила её: — Моя мать… возможно, жива. Кири дёрнула её за руку. — Мейлин! В ответ Мейлин тихо зашипела на неё, резко, почти инстинктивно. Нетейам на мгновение замер. Он никогда раньше не видел, чтобы Мейлин так реагировала. Но он не показал удивления — лишь стал серьёзнее. — Расскажи, — сказал он. Кири опустила голову и, сжав руки, рассказала всё: о базе, о капсуле, о видео, о словах Дианы. Нетейам слушал, не перебивая. Когда Кири закончила, он подошёл ближе к Мейлин и осторожно коснулся её запястья — не удерживая, лишь обозначая своё присутствие. — Мейлин… — начал он тихо. Но она не дала ему договорить. — Я должна её найти, — сказала она твёрдо. — Если есть хоть малейший шанс. — Это слишком опасно, — ответил Нетейам. — Ты должна закончить тренировки и пройти обряд. Ты не готова идти в лес одна. Слова ударили больно. В груди Мейлин поднялась злость — резкая, обжигающая. Несправедливость давила, мешая дышать. Она сжала челюсть, чувствуя, как ком обиды подступает к горлу. Но она не сказала ни слова. Мейлин молча стряхнула его руку со своего запястья и развернулась. Не оглядываясь, она пошла к своему жилищу, не желая ни объяснений, ни утешения. Нетейам остался стоять, провожая её взглядом. В тот момент что-то больно укололо его в самое сердце.