Глава 4: Запретный импульс

Бар «Перекрёсток» оказался именно тем местом, где серость реальности сминалась в гармошку, чтобы уступить место более насыщенным, опасным цветам. Он находился в подвале старого здания, вход через неприметную дверь рядом с круглосуточным магазином. Знаком охотника на входе был не жест, а взгляд — долгий, оценивающий, после которого здоровяк вышиной в дверной косяк молча отступал в сторону. Каси вошла, стараясь не выдавать напряжений каждой мышцей. Она выбрала одежду без намёка на откровенность: чёрные тактические штаны, плотный тёмно-зелёный свитер с высоким воротом, скрывающим амулеты, и прочные ботинки. Волосы стянула в тугой, небрежный пучок, из которого все равно выбивались непослушные кудри. Единственный намёк на её стиль — тонкая серебряная цепочка на щиколотке, которую она носила вместо браслета. И, конечно, не заживший до конца шрам на щеке — багрово-синяя линия, которую она даже не пыталась замазать тональным кремом. Здесь пахло старой древесиной, дешёвым виски, озоном после малых заклятий и нестираемой кровью. Воздух был густым от разговоров, шедших в полтона. Она почувствовала на себе взгляды. Десятки глаз скользнули по ней, задерживаясь на лице, на шраме, на походке. Шёпот, который она уловила краем слуха, был не ледяным, а земным, грубым: «…та самая, слышал, она одна целый склеп в Мэриленде вынесла…» «…Винчестер,да? Незаконная, что ли?..» «…говорят,Кроули сам её прикрывает…» Она сделала вид, что не слышит, и направилась к барной стойке, где седовласый бармен с пустыми глазами морского волка молча ждал заказа. —Виски. Без льда, — бросила она, усаживаясь на табурет. Пока он наливал, она окинула помещение беглым взглядом, запоминая лица, позы, оружие. Здесь были и седеющие ветераны с пустыми глазами, и молодые горячие головы с нервным блеском в глазах, и пара откровенно нечеловеческих существ в дальнем углу, приглушающих свою ауру, чтобы не привлекать внимания. Именно в этот момент она почувствовала его. Не его присутствие — он не материализовался среди бочек и столиков. Это было иное. Чувство тяжёлого, внимательного взгляда, который будто скользил по её спине, по линии шеи, по рукам, сложенным на стойке. Осязаемый, почти физический контакт. Она знала, что он наблюдает. Откуда — не имело значения. Он везде и нигде. Каси медленно выпила первый глоток виски, давая огню спирта разлиться по жилам, заглушить внезапный холодок под кожей. Она не обернулась. Не подала виду. Её план был прост: выслушать, что говорят, уловить контекст, может, поймать взгляд потенциального нанимателя или партнёра по следующему вызову. Она не собиралась ни с кем заигрывать. Но всё изменилось, когда к стойке подсел Он. Не Кроули. Другой. Он представился Маркусом. Охотник лет сорока, с обветренным лицом и слишком уверенной улыбкой. От него пахло дешёвым одеколоном и жадностью. —Слышал про тебя, — начал он, его взгляд нагло ползал по её фигуре, задерживаясь на груди, на губах. — Новичок, а уже шумишь. Говорят, у тебя могущественные покровители. — Говорят много чего, — отрезала Каси, не поворачивая к нему головы. —Может, обсудим это где поуютнее? — он положил руку на стойку рядом с её стаканом, вторгаясь в её пространство. — У меня есть информация о деликатном деле. Требует… тонкого подхода. И взаимовыгодного сотрудничества. В его тоне не было ничего профессионального. Была наглая, самоуверенная похотливость. Он видел в ней не коллегу, а добычу. Молодую, возможно, одинокую, стремящуюся доказать себя. Идеальную мишень. Ярость, горячая и мгновенная, подступила к её горлу. Она сжала стакан так, что костяшки пальцев побелели. И в этот самый момент… Воздух за спиной Маркуса сдвинулся. Не дрогнул, а именно сдвинулся, как если бы пространство само решило расступиться. И из этой щели в реальности вышел Кроули. Он был здесь. Физически. В своём безупречном костюме, с непринуждённой улыбкой на лице, которая не достигала глаз. Он появился так близко от Маркуса, что почти касался его плеча. Маркус вздрогнул, обернулся — и замер. Вся кровь разом отхлынула от его лица. Он узнал. Узнал не по описанию, а по той первобытной, животной панике, которая зажглась в его глазах. Аура Короля Ада, даже приглушённая в таком месте, была невыносима для любого, кто имел хоть каплю чувствительности. — О, простите, — произнёс Кроули с вежливой, ледяной учтивостью. — Кажется, я прерываю. Маркус, не так ли? Мы встречались. По поводу ваших… невыполненных обязательств перед определёнными теневыми кредиторами. Маркус попытался что-то сказать, но издал лишь хриплый звук. —Я предлагаю вам решить эти вопросы. Сейчас. На улице, — голос Кроули оставался ровным, но в нём появилась стальная нить, не терпящая возражений. Маркус, побледневший как полотно, кивнул, забормотал что-то невнятное и, спотыкаясь, почти побежал к выходу, даже не взглянув на Каси. Кроули наблюдал за ним, пока тот не скрылся за дверью. Потом медленно повернулся к Каси. Весь бар затих. Разговоры прекратились. Все смотрели — украдкой, исподлобья — на эту сцену. — Некоторым не хватает манер, — заметил он, его взгляд наконец упал на неё. Он изучал её лицо, застывшее в маске холодной ярости, её сжатые кулаки. — Мешает работе. — Я сама бы с ним разобралась, — выдохнула Каси, всё ещё кипя. —Не сомневаюсь, — согласился он, делая шаг ближе. Теперь он стоял между ней и остальным залом, отсекая её от всех этих глаз. — Но зачем тратить энергию на мусор, когда можно сосредоточиться на… более важных вещах? Он протянул руку, не к ней, а к её стакану. Взял его, медленно поднёс к своим губам и отпил маленький глоток её виски. Его глаза не отрывались от её глаз. Жест был интимным до неприличия, демонстративно собственническим. Он пил с того места, где только что были её губы. Вся ярость внутри Каси сменилась на нечто иное. Острое, колючее, электризующее. Она чувствовала вес его взгляда на своей коже, будто физическое прикосновение. Видела, как двигаются мышцы его горла, когда он глотает. Осознавала, что каждый человек в этой комнате видит это. Видит, как Король Ада помечает свою территорию. — Вы здесь, чтобы проверить, как я «произвожу впечатление»? — спросила она, и её голос прозвучал тише, хриплее, чем она планировала. — Я здесь, чтобы убедиться, что мои инвестиции в безопасности, — поправил он, ставя стакан на стойку. Но он не отошёл. Он стоял так близко, что она чувствовала холодок, исходящий от него, и тот самый знакомый, дурманящий запах — коньяк, шерсть, сера. — И, должен признаться, наблюдение стало довольно… увлекательным. Его рука снова поднялась. На этот раз он не остановился в сантиметре. Кончики его пальцев, холодные, как мрамор, легли на её шрам. Каси вздрогнула — не от боли, а от шока. От неожиданности этого прикосновения, от его абсолютной, бесцеремонной уверенности. Она замерла, не в силах пошевелиться, её взгляд прикован к его лицу. Он водил пальцами по повреждённой коже, медленно, изучающе, будто читая по шраму историю её битвы. —Заживает, — констатировал он. — Но след останется. Напоминание. Мне нравится. — Его голос стал тише, для неё одной. — Он говорит о силе. И о цене, которую вы готовы платить. Это… привлекательно. Его пальцы сместились, скользнули по скуле, чуть коснулись уголка её губ. Каждый нерв в её теле взвыл. Это была не ласка. Это был осмотр. Оценка собственности. И это сводило её с ума, потому что в этом не было ничего мягкого, ничего человеческого. Это была тёмная, извращённая игра власти и обладания. И её тело, к её ужасу и ярости, отзывалось на это. Мурашки побежали по коже, дыхание стало глубже, а между ног возникло тягучее, горячее напряжение, которого она не чувствовала… никогда. — Вы… — начала она, но слова застряли в горле. —Я что, Мисс Винчестер? — он наклонился чуть ближе, его губы оказались в сантиметре от её уха. Его дыхание было прохладным, как ветер с могильника. — Нарушаю ваши личные границы? Оскорбляю? Или… даю вам именно то, чего вы на самом деле хотите? Признание. Внимание. Силу. Через меня. Он отстранился, но его рука осталась у её лица, теперь уже просто лежа ладонью на её щеке. Его большой палец провёл по её нижней губе, надавив чуть сильнее, чем нужно. —Вам не нужны эти жалкие человечишки, — прошептал он, и в его глазах вспыхнул адовый огонёк. — Их одобрение, их страх, их похотливые взгляды. Это детские игры. Вы играете в моей лиге теперь. И правила здесь… другие. Он убрал руку. Внезапная потеря контакта была как удар. Она едва не пошатнулась. —Заканчивайте свой виски, — сказал он уже обычным, деловым тоном, будто только что обсуждал поставки оружия. — И присмотритесь к мужчине в сером плаще в том углу. У него для вас может найтись работа. Достойная ваших… талантов. И прежде чем она успела что-то ответить, он повернулся и пошёл прочь. Не растворяясь в воздухе, а просто уходя, как обычный человек. Но все расступались перед ним, образуя широкий коридор. Никто не смел поднять на него глаза. Каси осталась сидеть, прижав ладонь к щеке, где кожа всё ещё горела от его прикосновения. Её губы пульсировали. Внутри всё дрожало — от гнева, от унижения, от пробудившегося дикого, тёмного возбуждения. Он был прав. Отвратительно, мерзко прав. Его внимание, даже такое, было сильнее, реальнее, значимее, чем всё, что мог предложить этот зал. Она допила виски одним глотком, поставила стакан на стойку и встала. Её движения были чёткими, механическими. Она нашла глазами мужчину в сером плаще, кивнула ему и пошла через зал. На неё смотрели по-другому. Теперь в этих взглядах не было наглости или пренебрежения. Был страх. Уважение. И жгучее любопытство. Она вышла на улицу, в холодную ночь. Воздух обжёг лёгкие. Она прислонилась к кирпичной стене, закрыла глаза и попыталась отдышаться. Его прикосновение всё ещё жгло её кожу. Его слова звучали в ушах. А низ живота всё ещё ныл от того запретного, опасного импульса, который он так легко в ней разбудил. Он не просто дал ей пропуск в круг изгоев. Он дал ей понять цену этого пропуска. И показал, что владеет ключом не только к её карьере, но и к чему-то гораздо более глубокому, тёмному и личному внутри неё самой. И самое ужасное было в том, что часть её… жаждала узнать, что будет дальше.