Глава 5: Клыки и когти

Работа от человека в сером плаще оказалась ловушкой с первой же минуты. Не потому что он её предал — он и сам был всего лишь приманкой, разменной пешкой в игре постарше. Всё началось слишком гладко. Заказ — избавиться от «неуравновешенного элемента» в стае оборотней, окопавшихся на городских окраинах. Каси проверила информацию: вроде бы всё сходилось. Местные охотники подтвердили, что с оборотнями творится что-то неладное, они стали слишком агрессивны, нарушили все негласные договорённости. Плата была щедрой. Человек в плаще — известный брокер с безупречной, как казалось, репутацией. Она упустила главное: кто стоял за этими оборотнями. Она привыкла иметь дело с дикими тварями, а не с теми, кто ими манипулировал. Оборотническое логово оказалось в дренажном коллекторе. Влажный, пронизывающий холод, запах плесени, крови и дикого зверя. Первые два оборотня пали легко — серебряные пули нашли цель. Но третий… он не стал превращаться. Он засмеялся. Хриплым, неестественным смехом, в котором не было ничего звериного. — Ждём тебя, Винчестер-младшая, — прошипел он, и его глаза вспыхнули на мгновение знакомым адским огнём. Одержимость. И тут коллектор взорвался активностью. Не из глубины — сзади, на выходе. Её отрезали. Из тёмных тоннелей вышли не оборотни. Вышли двое демонов. Они не были простыми пешками. Их ауры вились тяжёлым, удушающим дымом, выдавая возраст и силу. Один — высокий, сухопарый, с лицом, покрытым шрамами, похожими на ритуальные символы. Второй — коренастый, с руками мясника и тупой, жестокой усмешкой. Оба смотрели на неё с тем скучающим, хищным интересом, с каким кошки смотрят на загнанную мышку. — Ну что, — протянул высокий, его голос скрипел, как несмазанная дверь. — Та самая любимица Кроули. Привет из старой гвардии, девочка. Каси не стала разговаривать. Она выстрелила. В лоб. Высокий демон лишь откинул голову, будто от назойливой мухи. Пуля, освящённая и заговорённая, оставила на его коже дымящуюся отметину, но не более. Он усмехнулся, облизывая чёрные губы. — Ой, кусается. Мне нравится. Атака была стремительной и скоординированной. Они не дрались как люди. Они двигались с неестественной, пугающей скоростью, их удамы не просто били — они ломали. Коренастый рванул вперёд, как бык, сшибая её с ног ударом в грудь. Воздух вырвался из лёгких со свистом. Прежде чем она успела подняться, высокий оказался над ней, его нога прижала её руку с пистолетом к бетону, кости затрещали под давлением. — Слышали, ты нравишься Королю, — сказал высокий, наклоняясь. Его дыхание пахло гниющим мясом. — Интересно, что в тебе такого особенного? Может, попробуем? Они не просто пытались убить её. Они играли. Коренастый вырвал у неё пистолет, швырнул его в темноту, потом схватил за волосы и ударил головой о стену. В глазах поплыли искры. Пальцы лезли под куртку, рвали свитер, не в похоти, а в жестоком, исследующем насилии, выискивая слабые места. — Прочная, — проворчал тот. — Надо проверить, как ломается. Каси вырвалась, пнув его в пах. Демон лишь фыркнул, но ослабил хватку на долю секунды. Этого хватило, чтобы она рванула к поясу, где у неё был серебряный клинок. Но высокий был быстрее. Его рука сжала её запястье, выкручивая сустав. Боль, острая и белая, пронзила всё тело. Она закричала. — Тише, тише, — прошипел высокий, прижимаясь к её уху. — Ещё успеем повеселиться. Они били её методично, холодно, с промыслом. Ребра. Живот. Почки. Не пытаясь сразу убить, а растягивая процесс, исследуя пределы её прочности. Коренастый разбил ей губы кулаком, потом провёл пальцем по крови, облизал. — Ничего особенного. Человеческая. — Но Кроули ведь не просто так её выделил, — размышлял вслух высокий, пока его напарник ломал ей пальцы на другой руке, один за другим, с мягким, влажным хрустом. Каси стиснула зубы, чтобы не кричать снова. Слезы боли текли по её грязным щекам сами. — Может, дело не в теле? Может, в душе? Хочешь, вырежем и посмотрим? Они перевернули её на живот, высокий сел ей на спину, придавив всем весом. Рёбра скрипели под давлением. Коренастый достал длинный, изогнутый нож, отливавший тусклым зелёным светом — адская сталь. Он провёл лезвием по её спине, разрезая кожу и ткань вдоль позвоночника. Боль была огненной, унизительной. Она вскрикнула, закусив губу до крови. — О, чувствует! — обрадовался коренастый. — А думали, Кроули уже всю душу выморозил. Они продолжали ещё неизвестно сколько. Время потеряло смысл в этом аду боли и жестоких шуток. Они ломали, резали, жгли её кожу своими ледяными прикосновениями, выдыхая в раны ядовитый шёпот, от которого тошнило. Это была месть. Не ей. Ему. А она была просто холстом, на котором они выписывали своё презрение к новому порядку, к «выскочке» на троне и его новому любимому инструменту. Каси висела на грани. Сознание уплывало, затем возвращалось от нового всплеска агонии. Она думала о пуле. О том, чтобы они просто прикончили её. Но они не давали даже этой милости. Именно в тот момент, когда коренастый приставил нож к её горлу, собираясь, видимо, начать новый «эксперимент», воздух в коллекторе взорвался. Не звуком. Давлением. Волной такой чистой, концентрированной злобы, что даже два демона вздрогнули и отпрянули. Все фонари погасли. А затем в темноте зажглись два уголька — красных, яростных, горящих холодным адским пламенем. — Мои, мои, мои, — раздался голос. Он был тихим. Совершенно тихим. И от этого в тысячу раз более ужасающим, чем любой рёв. — Вы… трогали… моё. Кроули не шёл. Он проявлялся из самой темноты, будто тень, принявшая форму. На нём не было его безупречного костюма. Было что-то более древнее, более прямое — тёмные, похожие на кожу доспехи, от которых веяло запахом смолы и вечных мук. Его лицо было искажено не гримасой, а абсолютной, леденящей душу яростью. Высокий демон попытался было что-то сказать, заикаясь: «Мы просто… это же просто охо…» Он не закончил. Кроули двинул рукой. Не жестом, а просто захотел. Пространство вокруг высокого демона сжалось, смялось, как бумажный шар. Раздался не хруст, а глухой, влажный хлопок, и тело демона бесформенной массой рухнуло на пол, из него сочилась чёрная, густая субстанция. Коренастый завыл от ужаса и бросился бежать. Кроули даже не повернул головы. Он просто щёлкнул пальцами. Бегущий демон вспыхнул изнутри алым пламенем, которое не светило, а пожирало. Он успел издать один короткий, отчаянный визг, прежде чем рассыпался горсткой пепла. Тишина. Густая, давящая. Кроули стоял, дыша ровно, его красные глаза медленно гасли, возвращаясь к привычному каре. Он смотрел на Каси. Она лежала в луже собственной крови и грязи, дрожа всем телом, пытаясь и не в силах подняться. Её лицо было избито и распухло, из разбитых губ сочилась кровь, один глаз заплыл. Пальцы неестественно вывернуты, спина горела от пореза. Каждый вдох давался с хрипом и болью в груди. Он подошёл. Медленно. Его лицо было пустым, невыразительным. Он смотрел на результаты работы, на испорченный инструмент. Каси ждала насмешки. Холодной констатации факта, что она не справилась. Что она слаба. Но он молча опустился на колени рядом с ней в грязи. Его безупречные, дорогие штаны мгновенно пропитались кровью и водой. Ему было всё равно. Он внимательно, почти клинически осмотрел её повреждения. Его пальцы, те самые, что недавно так интимно касались её лица, теперь осторожно ощупали рёбра, проверили шею, отодвинули разорванную ткань на спине. — Глупые, ревнивые твари, — пробормотал он без всякой эмоции, как будто констатировал погоду. — Рваные раны, три перелома ребер, вероятно, сотрясение, множественные переломы пальцев, внутренние кровоподтёки… и адское ожерелье на душе. — Он имел в виду ядовитый шёпот, который они в неё вдохнули. — Без посторонней помощи вы умрёте здесь через час. От шока или кровопотери. Он замолчал, глядя ей в единственный открытый глаз. И в его взгляде не было ни жалости, ни гнева. Было что-то иное. Решение. — Я не собираюсь вас терять, Мисс Винчестер, — сказал он тихо. — Вы слишком дорого мне обошлись. Он протянул руку. Не чтобы поднять её. Он положил ладонь ей на лоб. Она была ледяной. — Это будет больно, — предупредил он. — Гораздо больнее, чем то, что они с вами сделали. Но это сработает. Не вздумайте сопротивляться. И прежде чем она успела понять, он начал. Боль, которую принесли демоны, была ничто. Это было проникновение. Чёрная, густая, ледяная сила хлынула из его ладони прямо в её разум, в её тело. Она почувствовала, как её кости сдвигаются, вставая на место со скрежетом. Как разорванные ткани срастаются, стягиваются невидимыми нитями. Как яд в её душе выжигается чистым, беспощадным адским пламенем. Она закричала, но звук застрял в горле. Её тело выгнулось в мучительной судороге. Она видела вспышки — не свои воспоминания, а его: бесконечные коридоры Ада, крики душ, холодную, нечеловеческую ярость, направленную на тех, кто посмел тронуть то, что он считал своим. Процесс занял, может, минуту. А может, вечность. Когда он убрал руку, Каси лежала, беззвучно ловя ртом воздух. Физической боли почти не было. Только глухая, разлитая по всему телу ломота и чудовищная, выворачивающая наизнанку усталость. Но она была цела. Шрамы на спине затянулись розовыми полосами, опухоль сошла с лица, пальцы лежали прямо. Он смотрел на неё, тяжело дыша. На его лбу выступили капли пота — для демона высшего порядка это было невероятно. Эта помощь стоила ему сил. — Почему? — прошептала она, её голос был хриплым, чужим. —Я уже сказал. Инвестиции, — отрезал он, но в его тоне не было прежней лёгкости. Он был напряжён, почти… взволнован. Его глаза блуждали по её лицу, по только что зажившим ранам. — Они не имели права. Никто не имеет права. Он вдруг наклонился, его лицо снова оказалось в сантиметре от её. В его глазах бушевало что-то дикое, первобытное, совсем не демонически-расчётливое. —Вы моё, — прошипел он, и в этих словах не было намёка на метафору. Это была простая, жестокая констатация факта. — Моя находка. Моя охотница. Моя… проблема. И я разбираюсь со своими проблемами сам. Понятно? Каси не могла кивнуть. Она просто смотрела на него, заворожённая этой внезапной, сырой яростью, этой нечеловеческой ревностью. Он отстранился, резко встал. Теперь он снова был Королём — холодным, собранным. —Вы не можете вернуться на фабрику. Они могли оставить след. Я знаю место. Он не спросил. Он приказал. И, не дожидаясь ответа, снова коснулся её плеча. Мир провалился в темноту и холод. --- Очнулась она не на голом цементе. Она лежала на чём-то мягком — на огромной кровати с чёрным шелковым бельём в комнате, которая явно не принадлежала смертным. Стиль был аскетичным, но дорогим: тёмное дерево, стальные accents, огромное окно, выходившее не на городской пейзаж, а на какие-то вечно клубящиеся, багровые туманы. В воздухе пахло озоном, старыми книгами и им. Кроули стоял у окна, спиной к ней, с бокалом чего-то тёмного в руке. Он снял «доспехи», был снова в своих идеальных брюках и рубашке с расстёгнутым воротом. — Где… — начала она, пытаясь сесть. Тело слушалось, но было ватным. —Моя квартира. Нейтральная территория. Доступ имеют только я и теперь вы. Он обернулся. Его лицо было усталым. —Они были из клана Рамаэля. Старая оппозиция. Они хотели не просто убить вас. Они хотели послать мне сообщение. Что я уязвим. Что мои новые… увлечения… слабое место. Он подошёл к кровати, поставил бокал на тумбочку. —Они ошиблись. Вы доказали обратное. Вы выжили. Достаточно долго, чтобы я успел. — Он сел на край кровати, его вес заставил матрас прогнуться. Он смотрел на неё, и в его взгляде наконец появилось что-то, отдалённо напоминающее… уважение? — Вы не сломались. Не попросили пощады. Даже когда они ломали вам пальцы. — Я… хотела, — честно выдохнула она, глядя в потолок. —Но не сделала этого. И это главное. — Он помолчал. — Теперь вы не просто охотник на побегушках. Вы — тот, на кого объявили охоту. И тот, кто выжил. Ваша репутация теперь будет работать на вас сама. Страх — отличный мотиватор. Он снова коснулся её — просто положил ладонь на её руку, поверх одеяла. Его пальцы были тёплыми. На удивление тёплыми. —Спите. Вы в безопасности. Никто и ничто здесь до вас не доберётся. А завтра… завтра мы обсудим, как сделать так, чтобы подобное не повторилось. И как свести счёты с теми, кто это устроил. Не только с пешками. Его слова были обещанием. И угрозой. И чем-то бесконечно тёмным и соблазнительным. Каси закрыла глаза. Боль утихла. Усталость накрывала с головой. А прикосновение его руки к её коже горело, как клеймо. Клеймо защиты. Клеймо принадлежности. И прежде чем погрузиться в сон, она подумала, что нет на свете места более опасного, чем эта безопасность, которую он ей предложил. И нет ничего более пугающего, чем то, что ей… нравилось это чувство.