𝓖𝓵𝓪𝓿𝓪 8 ℘

⟣──────⟡──────⟢

Гермиона долго думала, к кому обратиться из слизеринцев и спросить, была ли она вообще на их вечеринке. Только вопрос… Кого спрашивать? Из всех только Нотт более-менее адекватно вёл себя с ней. Не считая истории с шарфом. Только после ужина Гермиона набралась смелости обратиться к нему. Она специально вышла из Большого зала раньше него и осталась ждать там, когда он выйдет. Она нервно вздохнула, провела пальцами по волосам и почувствовала, как пробивает мандраж. — Да что со мной?! — прошептала она и снова глубоко вздохнула. Заглянула в Большой зал и увидела, как Нотт встал из-за стола. Он сказал что-то Малфою, от чего тот усмехнулся и толкнул его в плечо. Нотт улыбнулся. «У него милая улыбка…» — подумала Гермиона, наблюдая за ним. А потом он пошёл вдоль стола, что-то говоря Малфою. Гермиона быстро встала за дверями. Нотт вышел и, не увидев Гермиону, пошёл дальше, а она быстро пошла за ним. Сердце так бешено забилось, что грозило остановкой дыхания. «Это просто волнение из-за того, что со мной что-то было ночью! Дело не в Тео!» — упорно попыталась приврать себе Гермиона и… Тео почувствовал, как чья-то рука нежно схватила его за локоть, а затем так же внезапно отпустила. Он обернулся и замер. Перед ним стояла Грейнджер. Выглядела взволнованной, как будто подвиг обратиться к нему дался ей нелегко. Её щёки слегка покраснели, а пальцы нервно теребили край джемпера. Для Тео её появление тоже вызвало лёгкий мандраж. Ему стало сложно сохранить невозмутимый вид. «Соберись, тряпка», — быстро подбодрил себя Тео. — Чего тебе? Хочешь обвинить меня в испорченном шарфе? Так я не виноват. — Я хотела кое-что спросить, — тихо и неуверенно проговорила она и покосилась в сторону. Тео обернулся и увидел Малфоя, который неотрывно следил за ними. Посмотрев на него, Тео сразу же вернул взгляд на Грейнджер. — Ну так спрашивай. Чего ждёшь? — Давай отойдём, — всё ещё посматривала на Малфоя. — Грейнджер. Либо спрашивай, либо катись, — нетерпеливо бросил Тео. — Ладно… Ты… Ты случайно… — она запнулась, тяжело вздохнула, закрыла глаза и, казалось, передумала говорить. — Чёрт… — Тебе словарь подарить для пополнения словарного запаса? — съязвил Тео с улыбкой. — Всё! Забудь! — резко бросила она, развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась прочь. Тео улыбнулся и помчался за ней. Спрятав дебильную улыбку, обогнал её и, встав перед ней, спросил: — Так чего ты хотела? Она посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. И всё-таки спросила: — Ты случайно не видел, с кем я была после того, как Астория выплеснула на меня стакан? Сердце Тео забилось быстрее. «Хоть бы только дышать ровно…» — Почему такой вопрос? — спросил он, сдвинув брови, и неплохо изобразил пренебрежительное любопытство. — Потому что у меня провал в памяти. Тео так и уставился на неё, не понимая, как она это поняла. — Ты что-то знаешь… — тихо сказала она, буравя его пристальным взглядом. Он медленно кивнул, всё ещё пытаясь собраться с мыслями: — Кое-что знаю. Но здесь ничего не скажу. Приходи на восьмой этаж. — Сейчас? — По фигу. Можно и сейчас. Иди ты первая. А я чуть позже приду. — Ладно… «Какая доверчивая малышка… Нужно будет потом похвалить её за это», — подумал Тео, наблюдая, как она уходит. Он посмотрел назад. Там всё ещё стоял Малфой и смотрел на него, сложив руки. Пошёл к нему. — Что она хотела? — спросил Драко, как только подошёл Тео. — Хочет поговорить. Драко пожал плечами и сказал: — Ладно, пошли. Тео усмехнулся и, подняв брови, остановил его: — Она хочет поговорить со мной, а не с тобой. Так что я пойду один. Подмигнув ему, Тео пошёл со счастливой улыбкой за Гермионой, которая уже скрылась из виду, поднимаясь по лестнице. Тео шёл, перешагивая через ступеньку от нетерпения, и по ходу обдумывал, в какую игру сыграть с ней. Сразу «сожрать» или посмаковать?

⟣──────⟡──────⟢

Гермиона стояла в другом конце коридора от Выручай-комнаты, когда Тео увидел её. Она ходила из стороны в сторону и покусывала сгиб пальца. Увидев Тео, вопросительно посмотрела на него. А он кивнул в сторону появившейся двери в Выручай-комнату. Гермиона прошла большую часть пути к Тео и остановилась, не дойдя несколько шагов. Будто увидев её нерешительность, Теодор сказал: — Я не буду говорить об этом там, где могут подслушать. — Здесь никого нет, — возразила Гермиона, разведя руками в стороны и оглядывая пустой коридор. Пожав плечами, Тео равнодушно ответил: — Как хочешь. Это в твоих интересах, а не в моих. Он сделал несколько шагов, когда она сказала: — Подожди… «Так и знал», — подумал он, улыбнувшись. Но повернулся к ней с холодным равнодушием. — Что? — Я согласна, — тихо сказала Гермиона. — На что? — в этот раз улыбку было крайне сложно побороть. А Гермиона обречённо ответила: — Согласна поговорить в Выручай-комнате. «Дважды нужно похвалить малышку». — Почему так быстро передумала? — спросил он, вздернув бровь и изо всех сил стараясь держать холодное, безразличное выражение лица. — Не верю, что ты способен прикоснуться ко мне. Тео быстро сунул руку в карман и, нащупав юлу, с силой сжал её так, чтобы остриё больно впилось в ладонь. Это помогло сохранить спокойное равнодушие. А сам подумал: «Ох… как же ты ошибаешься. Я бы потрогал тебя везде. Я бы уменьшил тебя до размера, чтобы положить в карман, и трогал, тискал тебя постоянно». — М-м-м… Ладно. Пошли, — сказал он и прошёл мимо Гермионы. Когда снова появилась дверь, он открыл её и без тени каких-либо эмоций пропустил Гермиону мимо себя в комнату. Но когда она прошла и была спиной к нему, Тео улыбнулся, обнажив зубы. Достал палочку и быстро сказал: — Империо. Ты будешь уравновешенно реагировать на всё, что будет происходить в этой комнате, и выйдешь только тогда, когда я разрешу тебе. Гермиона повернулась к нему, и Тео ещё успел увидеть след пелены от удачно наложенного проклятья. — Дай свою палочку, Грейнджер. Гермиона слегка нахмурила брови, но сунула руку в карман и достала палочку. И как будто сомневаясь, отдала её Тео. А тот сунул её к себе в карман и прошёл мимо Гермионы. В этот раз в комнате был только круглый столик и два удобных кресла. На столе — тыквенный сок, пирожное, альбом, карандаш и несколько высоких зажжённых свечей. Тео прошёл и сел за стол. Взяв альбом, поднял колено, опираясь пяткой в сиденье кресла. Положил альбом на бедро, как будто это мольберт. — Садись. Чего стоишь? — бросил он, не глядя на Гермиону, его голос прозвучал спокойно и даже немного лениво. Гермиона села и, уставившись на него, спросила, не моргая: — Всё это не просто так. Верно? — Конечно… — ответил он, мельком посмотрев на неё, и снова его взгляд вернулся в альбом. И продолжил говорить, не отрывая взгляда от того, что делает в нём: — Я отвечу на все твои вопросы. Но взамен одному вопросу я буду задавать свой вопрос. — Эээ. Хорошо. Только зачем тебе это? — Ты уже играешь не по правилам. Задаёшь второй вопрос подряд. Моя очередь. Как дела с Уизли? — А зачем… Тео многозначительно посмотрел на неё и перестал водить рукой с карандашом по листу. Гермиона вздернула брови и ответила: — Хоть тебя это вообще никаким образом не касается, я отвечу на этот вопрос: между мной и Роном всё кончено. Мы не разговариваем и стараемся… Я стараюсь не сталкиваться с ним. Тео кивнул, не выразив никаких эмоций. Он молчал, и тогда Гермиона спросила: — Что ты знаешь о том, что было со мной? — Слишком обширный вопрос. Задай конкретнее, — ответил Тео, не отрывая взгляда от альбома. — Хорошо… Кто был со мной после того, как Малфой увёл Асторию от меня? Тео на мгновение замер, как будто смакуя этот момент, а затем спокойно ответил: — Я и Драко. Его ответ прозвучал так буднично, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. Но для Гермионы эти слова словно удар молнии — они несли в себе гораздо больше смысла, чем казалось на первый взгляд. — Что?! — Грейнджер, ты забываешься и задаёшь вопросы подряд. — Так, нечестно! — возмутилась она, почувствовав, как внутри закипело раздражение. — О честности не было речи. Моя очередь, — произнёс он с лёгкой ухмылкой, посмотрев на неё. — Теоретически кто тебе больше нравится я или Драко? — Эмм… Я не думала о вас в таком контексте… — Гермиона замялась. Вздохнула, посмотрев в сторону. — Подумай сейчас, — настаивал Тео, продолжая своё занятие. Она сглотнула и постаралась говорить равнодушно: — Если в теории сравнить вас… Он говнюк подлый. Вечно оскорбляет меня. Ни разу не обратился ко мне без «грязнокровка»… И ты… Тот, кто чаще игнорирует меня. Но ты заступился за меня перед Роном. Хоть и испортил шарф, но помог. Пригласил на вечеринку… Больше шансов падают на тебя. Но это в теории. В практике вы оба мне не нравитесь, — выпалила она, стараясь не смотреть в глаза Тео. А он всё это время смотрел пристально на неё и изучал, как меняется её мимика. И он заметил, когда она говорила о нем, нервничала сильнее, чем когда говорила о Драко. Когда она закончила, он никак не отреагировал. Опустил взгляд на альбом и продолжил что-то делать в нем. Его рука двигалась так, будто он чёркал линии. — Ты рисуешь? — спросила Гермиона, пытаясь собраться с мыслями после его провокационного вопроса. — Это твой следующий вопрос? Я думал, тебя другая тема интересует, — ответил Тео, не отрываясь от своего занятия. — Ну да... Точно. Что мы делали всё то время, что я не помню? Тео поднял глаза и посмотрел на Гермиону с каким-то первобытным удовольствием. — Трахались. Потом пытались спасти тебя от передозировки Амортенции, — произнёс с лёгкой улыбкой, внимательно смотря за её реакцией. Гермиона расширила глаза, смотря на него. Сердце забилось чаще, а пальцы задрожали. Но явно действует империо, не дающий ей впасть в панику. — Почему? — спросила она дрогнувшим голосом, с трудом справляясь с нахлынувшими чувствами. Теодор снова улыбнулся. Проигнорировав её вопрос, продолжил свое занятие и задал встречный вопрос: — Как ты поняла, что у тебя провал в памяти? Его голос прозвучал спокойно и равнодушно, словно он обсуждал погоду, а не нечто настолько личное и шокирующее. — У меня синяки на бёдрах, — тихо ответила Гермиона, пристально смотря на него. Её голос дрогнул, но она постаралась держаться. Как будто говорила одно, но думала совсем о другом. — Потом в памяти вспыхнула фраза… Она запнулась, а на щеках появился румянец. Эту фразу ей сложно было сказать, и она не знала как по-другому объяснить, не произнося эти слова. — Продолжай, — Тео, не отрывал взгляда от альбома, движения его руки с карандашом стали более резкими. — «Раздвинь ножки», — повторила она, с трудом выговаривая слова. — Попыталась вспомнить вечеринку. Я помнила тебя, но воспоминание было нечетким. Так, я поняла, что это искусственное воспоминание. Мадам Помфри отменила изменения памяти. Тео продолжал рисовать, но его рука на мгновение замерла. Он словно взвешивал что-то в уме, прежде чем снова начать черкать по бумаге. Тео не проявлял никаких эмоций, а Гермиона, облизнув губы, спросила: — Зачем ты и Малфой это сделали? Тео продолжал сидеть с бесстрастным выражением лица, его голос остался ровным и безразличным: — Потому что с ума по тебе сходим. Кого ты представляешь, когда мастурбируешь? Гермиона уставилась на него с широко открытыми глазами и с отвращением выдавила: — Я этим не занимаюсь! — Ага... — Улыбнулся Тео, посмотрев на неё и, сморщив нос, прошептал: — Представим, что я купился. Тогда другой вопрос... Хочешь узнать, кого я представляю, когда... И он показал имитацию мастурбации. Гермиона быстро заморгала и ответила, пребывая в шоке: — Фу! Я не буду поддерживать эту тему! Какая гадость! Тео опять улыбнулся милой, нежной улыбкой и продолжил: — Ладно, недотрога. Представим, что ты не догадалась. Хочешь другой вопрос? Твой любимый цвет? — Бледно-голубой, — ответила Гермиона, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Это было один раз? — Три, — коротко ответил Тео и посмотрел на неё задумавшись. — Если точнее..., три «свидания». Количество половых актов я не считал. Снова вернул взгляд в альбом, спросил: — Когда твой день рождения? — Завтра, — прошептала Гермиона, ощущая, как всё дрожит внутри. И зная, что она пожалеет об этом вопросе, всё-таки спросила: — Ты и он... Вы... Это было... Одновременно или... — Одновременно ли мы тебя трахали? Она молча кивнула, сжав пальцы до боли. — По-разному. Вчера было одновременно. Хочешь узнать, что мы делали с тобой? И что делала ты с нами? Гермиона закрыла глаза и, сглотнув, посмотрела в сторону. Слезы уже наворачивались, и пришлось глубоко вздохнуть, чтобы побороть желание плакать. — Грейнджер... Я задал вопрос. — Нет... — еле слышно сказала она. — Я хочу, чтобы это больше не повторялось. — Это не вопрос, — холодно заметил Тео. «Я думала, что он тёмная лошадка... Ошиблась. ОН ЧЁРТ В ТИХОМ ОМУТЕ! А не тёмная лошадка!» — подумала Гермиона, тяжело сглотнув и, борясь со слезами, постаралась твёрдо ответить: — Я больше не хочу играть. Тео, на манер распева протянул: — За-ада-ай во-опро-ос... Я жду... Гермиона посмотрела на него. — Ты сотрёшь мне воспоминания об этом разговоре? — Да. Что ты ценишь от парня по отношению к себе? — спросил он, словно они обсуждали задание по одному из уроков. — Отсутствие манипуляций, шантажа, насилия, — ответила Гермиона, сжимая кулаки. — Когда парень ценит меня, доверяет, поддерживает. И не накачивает приворотным. Она с опаской посмотрела на стакан с тыквенным соком, а Тео усмехнулся, когда ответил: — Стандартный набор лоха, который будет трахать кого-то на стороне. О чём ты мечтаешь? Гермиона молча смотрела на него, не собираясь отвечать. Ей захотелось уйти... Но не уходит. Не уходит только потому, что империо запрещает ей это. — Грейнджер? — Я больше не играю в твою игру, — твёрдо произнесла она, а внутри все кричало от боли и унижения. А он, не отрываясь от альбома, спокойно сказал: — Ладно. Можешь ты задать какой-нибудь вопрос. — Кто был моим первым? — спросила дрожащим голосом. — Я. И не переживай, я был нежным и аккуратным с тобой, — ответил Тео, словно это было чем-то обыденным. — Расскажи что-нибудь постыдное о себе. — Мне нечего рассказать. — Враньё. У всех есть грязные скелеты. — Нет. Мне нечего ответить. — Мы не выйдем отсюда, пока не поболтаем вдоволь. — Ты собираешься повторять ЭТО со мной? — спросила она, с трудом сдерживая слёзы. — Ты не ответила уже на два моих вопроса. — Я тебя ненавижу! — вырвалось быстрее, чем она успела осознать, что хочет это сказать ему. Но Тео это нисколько не задело: — Это не тянет на постыдное. — Катись ты к чёртовой матери и Малфоя прихвати с собой! Тео усмехнулся и сказал: — Малфою нравится, когда ты злишься на него. Теперь я понимаю почему. Гермиона сложила руки на груди и посмотрела в сторону. А Тео, взглянув на неё, выждал несколько секунд и напомнил: — Вопросы ждут ответов... Раздражённо фыркнув, Гермиона решила частично соврать: — Я неуверенна в своей внешности. Поэтому бываю агрессивна и нечестна с красивыми девушками. Например, с Флёр Делакур. Рон мне нравится, но я чувствую, что я зачахну с ним. И уверена, что более интересные парни на меня не посмотрят даже. Свою неуверенность в своей внешности пытаюсь утопить в книгах. И я ненавижу в себе это. — Жаль, что ты так думаешь. Я думал, ты умная девушка, — сказал со вздохом, как будто это его в самом деле огорчило. — Что это значит? — Даже не надейся. Я не буду расхваливать тебя. — ответил с улыбкой. — Какая твоя фобия? — Не оправдать свои ожидания. — Я немного о другом. Типа пауки, темнота... — Я боюсь высоты и скорости. Поэтому на первом курсе метла никак мне не поддавалась. Я до потери сознания боялась подняться в воздух. Теперь ответь на мой вопрос. — Буду ли я еще трахать тебя? Гермиона промолчала, а он усмехнулся и ответил с улыбкой, смотря на неё: — Да. — С Малфоем? — спросила с надеждой на отрицание. — Я не отвечаю за него. Я уже ответил на два вопроса подряд. Ответь теперь ты, какая твоя мечта? — настаивал Тео. — Иди к чёрту. Я больше не собираюсь отвечать на твои вопросы, — выпалила Гермиона. Тео отложил карандаш и, наконец, поднял глаза. По идее она должна быть более послушной под империо, но она довольно хорошо сопротивлялась. — Ну вот. Сама вынуждаешь меня, — произнёс он с холодной усмешкой. Он медленно поднялся с кресла. Положил альбом на сиденье, не давая Гермионе возможности увидеть, что нарисовано. Пока она пыталась разглядеть хоть что-то, он уже оказался рядом. Отодвинув её кресло вместе с ней, сел на ноги Гермионы верхом. Теперь его вес давил на неё, лишая последней возможности к сопротивлению. — Что ты делаешь?! — воскликнула Гермиона, максимально вжимаясь в спинку кресла. — Ты точно любишь всё по-плохому... Достал из кармана розовый пузырек, который снова стащил из запасов Слизнорта и открыл его. На этот раз это обычное приворотное, которое совершенно безопасно. — Давай, малышка, — прошептал он, приближаясь к её лицу. — Открой свой сладкий ротик. — Нет! — закричала Гермиона, пытаясь отвернуться. — Мы это уже проходили, — усмехнулся Тео. — Не парься. — Ты собираешься напоить меня приворотным и говоришь, чтобы я не парилась?! — воскликнула с яростью и со страхом одновременно. — Всего несколько капель, — спокойно ответил он, поднося пузырёк ближе к её губам. — И это приворотное слабое. Максимум будешь флиртовать. — И с чего я должна тебе верить? — Потому что я уже втрескался в тебя и не причиню вреда. Хочу, чтобы ты только расслабилась. Гермиона с ужасом посмотрела на него, понимая, что он не отступит. Тео, наслаждаясь её реакцией, медленно наклонился ближе, готовясь влить содержимое пузырька. — Нет… — прошептала она, закрывая глаза, готовясь к худшему. Тео наклонился еще ниже и коснулся губами её уха, тихо сказал, щекоча дыханием: — Обещаю, я не прикоснусь к тебе. — Я не верю... «Ну наконец-то, ягнёночек рассмотрел волка в шкуре овцы» — подумал, тихо засмеявшись. — Слезь с меня. У меня ноги затекли, — потребовала Гермиона, пытаясь придать своему голосу больше уверенности. Тео медлил, наслаждаясь своей властью над ней. Его губы искривились в усмешке: — Ладно… По-плохому… Так по-плохому… Накапал несколько капель себе на язык и, взяв за челюсть Гермиону, прижался к её губам. Но она плотно их сжала и широко распахнула глаза. Тогда эффект неожиданности должен помочь. Тео привстал, опираясь коленями по бокам от ног Гермионы и подняв её юбку, пальцами быстро пробрался между её ног. Как и ожидал, она вцепилась в его руку и открыла рот, чтобы что-то сказать, но Тео быстро прижался губами к её губам и просунул язык в её рот, заставляя отвечать на поцелуй. Постепенно с ходом действия приворотного она стала отвечать более послушно. И даже сама запустила язычок в его рот. Но как только он почувствовал как она сама провоцирует поцелуй, отстранился. Еще раз поцеловал коротким поцелуем и сел назад в своё кресло. Гермиона, растерявшись, уставилась на него. — Что чувствуешь? — спросил Тео, явно наслаждаясь её замешательством. — Обиду, что ты остановился, — ответила она, и тут же пожалела о сказанном, понимая, что приворотное зелье начинает действовать. Тео усмехнулся удовлетворённый действием приворотного и снова взял альбом в руки. — Ты меня рисуешь? — Нет. Так какая твоя мечта? — А твоя? Тео снова посмотрел на неё и усмехнулся. Вернув взгляд на своё занятие, ответил с той же ухмылкой: — Мир во всем мире. — Какой же ты пиз... Врун. Он засмеялся и ответил: — Подловила. Срать мне на мир во всем мире. — А что тогда? — Если я скажу, мне придётся тебя убить. Это тайна! — ответил он с наигранной серьёзностью. — Враньё. Ты просто сотрёшь мне память. Ну скажи! — Неа… Не хочу. — Ладно! Я скажу, какая моя мечта! — Избавиться от меня? — поддразнил он. — Ты многовато на себя взял чести, оболтус. Избавиться от тебя тянет только на желание. Мечтаю я о другом... «А вот и еле прикрытый флирт, твою мать… Приворотное в действии. Добро пожаловать, сука» — Значит... Ты не так уж хочешь избавиться от меня? — решил подыграть ей в лёгком флирте. — Что бы я сейчас ни сказала... Это будет действие приворотного, поэтому лучше не спрашивай. — Ладно. Ну и о чём ты мечтаешь? — Хочу принести вклад в волшебное сообщество. Я считаю в законах в волшебном мире есть много белых пятен. То, что спустили с тормозов. — Типа твоя борьба за права эльфов? — продолжил смотреть в альбом и по звуку карандаша, делал короткие штрихи. — Что? Ты знаешь?! — Слышал, как ты зажимала первогодок и заставляла их вступить в твоё сообщество на четвертом курсе. Было забавно наблюдать за этим, — посмотрел на Гермиону с улыбкой. — Я тогда подошла к вопросу несерьёзно. — Только не говори, что ты будешь заставлять меня вступить в твой клуб, — усмехнулся Тео, приподняв бровь. Гермиона издала короткий смешок, но быстро стала серьёзной. — Я, вообще-то, больше этим не занимаюсь, — начала она, глядя на него. — Но я это не оставлю. Вот увидишь, я добьюсь успехов в Министерстве магии и смогу тщательно поработать над законами, которые относятся к магическим существам. Тео кивнул, внимательно слушая её, не отрывая взгляда от альбома. — Это тоже не тянет на мечту. Это цель… А я спрашиваю про мечту. Чего ты хочешь для себя? — Эм… Чтобы один или два слизеринца прекратили поить меня приворотным..., — ответила Гермиона с лёгкой иронией. — Это не мечта, — возразил Тео улыбнувшись. — Ладно… Перед седьмым курсом я стёрла память своим родителям, — начала она, голос её дрогнул. — Именно стёрла, а не изменила… Как ты знаешь, восстановить такие воспоминания невозможно. Я мечтаю, чтобы родители вспомнили обо мне… Тео замер, смотря на неё. — Так, получается… Ты совсем одна? — спросил он, впервые другим тоном без издёвки, напускного равнодушия или веселья. — Только Гарри и Джинни, и вся семья Уизли, — ответила Гермиона, сглотнув ком в горле. — Сейчас, кроме Рона. — А на что ты живёшь? — всё так же внимательно смотрит на неё. — В Министерстве в курсе моей ситуации и поддерживают меня финансово, пока я не начну работать. Правда, это всего двадцать галеонов в месяц... Видимо, они считают этого достаточно для девушки. Как будто мне нужны деньги только в Хогсмиде... Даже на званый вечер к Слизнорту мне пришлось идти в школьной форме... Потому что платье стоит денег, которых у меня нет. — Гермиона горько усмехнулась и продолжила: — Поэтому для меня важно окончить школу очень хорошо. Это будет влиять на мою карьеру... Ведь, по сути, у меня никого нет. И у меня нет хранилища с золотом. Всё, чего я добьюсь, будет полностью зависеть только от меня. Тео молчал, переваривая услышанное. Впервые за всё время их странного разговора он почувствовал что-то похожее на сочувствие. Но быстро спрятал это чувство за привычной маской безразличия. — И что же ты будешь делать дальше? — спросил он, возвращаясь к своему альбому. — Буду бороться за то, во что верю, — ответила Гермиона с твёрдостью в голосе. — И за то, чтобы мои родители снова были со мной. — Чёрт… — проворчал Теодор, доставая из кармана маленькую металлическую юлу. Игрушка начала быстро вращаться на столе, издавая тихое жужжание. Увидев недоумённый взгляд Гермионы, он пояснил: — Это способ связи с Малфоем. Сейчас он хочет зайти сюда, но я не собираюсь его впускать. А эта юла противно крутится в кармане и буквально сверлит кожу. Гермиона с удивлением стала наблюдать за вращающейся игрушкой. — Почему не хочешь пускать его? — спросила с долей безразличия (эффект от империо). — Потому что я жадный, — просто ответил Теодор, глядя ей прямо в глаза. — А ты хочешь, чтобы он зашёл? Он сделал паузу, наблюдая за ней, и добавил с ухмылкой: — Он думает, что мы трахаемся, и хочет присоединиться. — Нет, не хочу. Мне тебя одного более чем хватает... «Малышка, сказала бы ты это ещё без приворотки в крови, я бы тебя зацеловал». — Беситься будет из-за меня? — спросила она. — Да... Завтра я могу получить от него за это. А может..., уже сегодня. — А ты не знаешь, я с ним так же, как с тобой не разговаривала? Просто так, без... постели? — Насколько я знаю, нет, — ответил, пожав плечами. — И всё-таки... Почему ты делаешь это со мной? — Я уже ответил на этот вопрос. — Снова вернул внимание на альбом. — Сухо и сжато. Я не понимаю, почему нельзя попытаться общаться со мной по-нормальному. Теодор вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Посмотрел на неё задумчивым взглядом. — Потому что ты превратилась в мою тюрьму, — сказал он медленно, подбирая слова. — И я пытаюсь вырваться из твоего плена всеми возможными способами. — Я не понимаю... Как это относится... Тео чуть наклонился к Гермионе и, не моргая, прямо смотря ей в глаза продолжил: — Грейнджер... Такая, как ты, никогда даже не посмотрит на меня. Ты быстрее влюбишься в Малфоя. А у меня остаётся не так уж много вариантов. Либо я выбрасываю тебя из своей головы. Либо ты моя. И я готов на любые методы. Даже на те, что тебе не очень понравятся. Я Нотт. Играю грязно. Гермиона замерла, смотря на него, и пытаясь осознать его слова без влияния приворотного. Но это сложно. Приворотное устроило фейерверк в голове из-за его слов. А где-то там... на задворках разума в темном углу трезвый рассудок шептал: «Детка, ты в полной заднице». — Исчерпывающий ответ… Помолчав немного, Гермиона посмотрела на Тео. Он снова откинулся на спинку кресла и спокойно продолжил делать то, что делал до этого. Гермиона сказала: — Я не люблю тыквенный сок. — А я не люблю, когда ты под приворотным. Но делаю это только потому, что трезвым умом ты презираешь меня. Приворотное практически физически дало пинок Гермионе, чтобы она убедила Тео в том, что он ошибается в её отношении к нему. Она встала и медленно подошла. Он замер, наблюдая за ней, и забыл про альбом. Но когда Гермиона приблизилась к нему вплотную, Тео быстро наклонил альбом к себе. Гермиона успела только мельком заметить портрет... Ее портрет... — Покажи, — шепнула она, смотря на альбом. Тео медленно перевёл взгляд с её губ на глаза. — Нет. Даже не планирую, — тихо ответил он низким, почти угрожающим голосом. — Но мне интересно, — настаивала Гермиона, чувствуя, как тело само тянулось к нему. — Мне по хер, что тебе интересно. — процедил Тео, сжимая альбом крепче. — Не покажу. — Почему? Тео не ответил. А его взгляд застыл на её губах. «Давай... Поцелуй меня... Я хочу, чтобы ты сама этого захотела». Гермиона потянулась к альбому, но Тео быстро отдёрнул его в сторону. Гермиона инстинктивно потянулась вслед за ним и, потеряв равновесие, рухнула прямо на Тео. Он медленно опустил альбом на пол, и сразу его руки сами собой оказались на её талии. Их тела оказались слишком близко, слишком интимно близко друг другу. — Зря ты это сделала… — Что сделала? — спросила она, чувствуя, как сердце колотится в груди. — На меня залезла. Теперь я не отпущу тебя просто так, — его голос стал хриплым, низким. А его руки уже притягивали Гермиону ближе к себе. Гермиона замерла, ощущая его тепло, силу его рук, и приблизилась чуть ближе к его лицу. — А может… Я не хочу, — сказала она, сама не веря своим словам, едва касаясь его губ. — Вот чем мне не нравится приворотное. Оно создаёт ложь. — Сейчас это не важно… — прошептала она, легонько касаясь его губ. — Видимо… Я всё-таки много использовал приворотного… Надо сбавить дозу в следующий раз. — Только не забудь об этом… — прошептала она и, приоткрыв губы, нежно поцеловала его. Это сработало как спусковой крючок для Тео. Он потянулся к ней и ответил на её поцелуй. Взял её под колено и притянул ближе к себе, чтобы она сидела на нём верхом и плотно прижималась промежностью к его паху. Тео провёл по её телу ладонями с почти болезненной настойчивостью, словно пытаясь запечатлеть каждую линию, каждый изгиб. Взявшись за её ягодицы, он плотно прижал её к себе. Переместил руку вперёд и выдернул юбку из‑под неё. И сразу же вернул руки под юбку, на попку. А она... «Мерлин...» Гермиона потёрлась лобком о его член через ткань одежды, при этом не отрываясь от его губ. Поцелуй перешёл во что‑то жадное и первобытное. Её пальцы сами собой зарылись в его волосах, притягивая ближе, требуя большего. Она почувствовала, как плавится от его близости, как сгорает в его руках, как тонет в поцелуе. Чуть приподнявшись, она сделала движение тазом вперёд, а опустившись, повела назад, чётко чувствуя под собой твёрдый член. От того, как она трётся о его член, Тео издал гортанный тихий звук прямо в рот Гермионы и с силой сжал её ягодицы, прижимая к себе. Прервав поцелуй, Гермиона снова сделала плавное движение. Она понятия не имела, что делает. Закралась мысль: хоть бы это не было глупо. Но то, как Тео реагирует, и то, как её тело реагирует, даёт подсказку, что всё так, как должно быть. И тогда она снова сделала это движение и не стала останавливаться, а, наоборот, несколько раз повторила. В этот раз с её губ сорвался стон из‑за этого трения. Тео просунул пальцы под тканью её трусиков на ягодицах и сильно сжал. Он потянулся к ней и поцеловал в шею, оставляя влажные следы. Гермиона тяжело вздохнула, когда Тео провёл языком по её шее. Она полностью отозвалась на все его прикосновения, поцелуи, послав к чёрту здравый разум. Но где‑то глубоко внутри продолжала биться мысль: «Это не ты. Это не твои желания. Это всё из‑за зелья…» «Заткнись! Заткнись! Заткнись! Или засунь язык ему в рот» — в ответ кричало приворотное в мозгу Гермионы. Она попыталась отстраниться. И Тео даже позволил ей это сделать, но только для того, чтобы снять с неё джемпер. Под ним у неё оказался только бюстгальтер. Тео сразу притянул Гермиону к себе и, заведя руки за её спину, расстегнул лифчик. Гермиона задрожала — то ли от смущения, то ли от желания. Всё её тело говорило, что эти ощущения она уже испытывала, но она ничего не помнила, и всё происходящее с Тео будто было в первый раз. Но приворотное прекрасно маскировало все переживания и страхи, оставляя место только похоти и желаниям. — Тише, малышка… — прошептал он, будто читая её мысли. — Расслабься… Доверься мне… Тео сжал одну её грудь, и, когда Гермиона чуть отстранилась назад, поставив ладони на его колени позади, Тео стал лизать и посасывать её соски. Гермиона откинула голову и закрыла глаза. В промежности и внизу живота появилось странное тянущее и в то же время приятное напряжение. Не в силах терпеть, Гермиона снова потёрлась о Тео и почувствовала, как ткань трусов влажно скользит по телу. Всё ещё терзая губами соски Гермионы, Тео просунул руку к её промежности, сдвинул бельё в сторону, коснулся пальцами половых губ, прошёлся по влажным складкам и углубил прикосновение. Гермиона неосознанно задержала дыхание и дёрнулась к нему. Его губы снова встретились с её губами. Пытаясь не потерять себя в дурманящем поцелуе, Гермиона почувствовала, как Тео, найдя вход во влагалище, скользнул пальцем внутрь. Гермиона издала приглушённый стон, пытаясь отстраниться, но его хватка была железной. Одна его рука была занята её промежностью, вторая крепко держала её за поясницу. И когда Гермиона попыталась привстать, чтобы отстраниться, он резко посадил её назад. В итоге она только глубже погрузила его палец в себя. А его большой палец упёрся в клитор. Чисто инстинктивно Гермиона поёрзала и застонала от приятных ощущений. Она наклонилась к нему, вцепилась пальцами в его волосы, притянула к себе и поцеловала, снова поёрзав на пальце. Оторвавшись от её губ, Тео тихо сказал, сдавленным голосом из-за возбуждения: — Я знаю, что тебе понравится больше, чем палец. Его руки слегка дрожали от нетерпения, когда он быстро расстегнул пряжку ремня, затем расстегнул пуговицу и потянул молнию брюк. Если для Тео всё это было слишком медленно, то для Гермионы — слишком быстро, чтобы она могла осознать происходящее. Не теряя ни секунды, он приподнялся вместе с ней. Одной рукой он крепко прижимал её к себе, а второй торопливо спустил с себя брюки с бельём. Сразу сел и прошептал: — Привстань. Гермиона оперлась коленями в сиденье кресла, а Тео направил член в неё. — Опускайся... Она начала опускаться, чувствуя, как в неё упёрлась головка члена. — Мне будет больно? — Уже нет. Тебе будет очень приятно... Давай... Нерешительно Гермиона зависла над ним. Тогда Тео решил помочь. Опираясь шеей на спинку кресла, он поднял бёдра вверх и наконец‑то погрузил член в мучительно приятные тиски. Только после этого он опустился назад, плотно держа на себе Гермиону. — Ну что? Разве больно? — спросил с улыбкой. — Нет... Как мне двигаться? Без слов Тео взял её по бокам и стал направлять её движения и скорость. — Продолжай в этом же духе. Упираясь коленями, Гермиона обвила его шею и продолжила двигаться, чувствуя, как его член плотно заскользил в ней, вызывая странные, но очень приятные ощущения, от которых хотелось закрыть глаза и сконцентрироваться только на этом. А из‑за того, что клитор касался его тела при движениях, ощущения только усиливались. — Тебе нравится? — тихо спросил Тео, поглаживая её грудь. — Заткнись... Умоляю тебя! Заткнись... И, чтобы он ничего не говорил, Гермиона поцеловала его и продолжила насаживаться на член. Но стоило только отпустить его губы, как Тео усмехнулся, взял её под ягодицы и помог двигаться чуть активнее. От этого грудь Гермионы стала подпрыгивать, а ощущения внутри — только усиливаться. Гермиона чуть отклонилась назад, а Тео наклонился к ней, поймал губами сосок и втянул в себя. — Тео... — Что, малышка? — У меня до боли затекли ноги. Но я не могу остановиться... Хочу ещё... Тео сразу встал, поддерживая Гермиону под попку и не покидая её тела, и положил на стол. От этого длинные свечи упали и покатились по полу. Упав, они погасли. Но в комнате от этого не стало намного темнее — освещение стало даже комфортнее. Наклонившись над Гермионой, Тео стал активно двигаться, отчего она начала скользить по столу. Она подняла ноги и обняла его, закинув ступни на его ягодицы, а пальцами рук вцепилась в его тёмные волосы. Тео, поддерживая её под ягодицы, ритмично вдалбливался до упора и при этом следил за силой проникновения. Если войти на всю длину, ей будет больно. А ему хотелось избежать этого. От их движений юла, которая продолжала крутиться на столе, упала на пол вслед за свечами и продолжила тихо вращаться под звуки шлепков тел, стонов и тяжёлого дыхания. Тео с каждым толчком погружался всё глубже, заставляя Гермиону терять связь с реальностью. Гермиона вцепилась пальцами в ткань его рубашки на спине, а ногами крепко обвила его талию. Каждое его движение вызывало новую волну ощущений, от которых кружилась голова. Тео наклонился ниже, захватывая её губы в жадном поцелуе, поглощая её стоны. Отстранившись, Тео закинул ноги Гермионы к себе на плечи и ускорил темп фрикций. Его дыхание стало прерывистым, а движения — более резкими. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как её тело отвечает на его ласки. Его руки прошлись по её бёдрам нежными поглаживаниями, удерживая в нужном положении. Ему нравилось смотреть в лицо Гермионы во время секса. Он наблюдал, как её губы приоткрылись, как она тяжело дышала и смотрела на него, периодически закрывая глаза, соблазнительно закусывая нижнюю губу, и тихо постанывала. Гермиона переместила руки на свою грудь и, зажав соски, застонала. От такого вида Тео сам чуть не застонал. Оргазм накрыл Гермиону внезапно, заставив выгнуться дугой и издав громкий стон. Тео почувствовал, как она сжимается вокруг него, и это стало последней каплей. Он замер на мгновение, а затем последовал за ней, издав приглушённый стон. Тео опустил ноги Гермионы и упал на неё, с силой до упора вогнав член. Гермиона прижала колени к нему и обняла руками за шею, почувствовав, как бьётся его сердце, как дёргается в спазмах оргазма член в ней. Тео прижался губами к её шее, тяжело дышал и ощущал губами, как бьётся пульс на её шее. А руками всё ещё придерживал её попку практически на весу. Несколько секунд они оставались неподвижными, пытаясь прийти в себя. Тео осторожно опустил Гермиону, и она, пошатываясь, встала на ноги. Но он не отступил — остался рядом. Их лица были так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. Всё ещё тяжело дыша, Гермиона потянулась к нему и поцеловала в губы — нежным, коротким поцелуем, словно делала это каждый день. Он провёл рукой по её влажному от пота лицу, отодвигая прядь волос. — Как же мне хочется, чтобы ты помнила то, что сейчас произошло..., — тихо сказал он. Таким Гермиона его ещё ни разу не видела. Не было ни надменности, ни безразличия, ни холода в его голосе. Сейчас он был настоящим — тот Тео, каким он есть на самом деле. От осознания этого, даже сквозь призму действия приворотного, в Гермионе что‑то изменилось по отношению к нему. И она нежно ответила: — Так не стирай. — Не могу. Сейчас ты под приворотным. Как только оно закончит действовать, ты возненавидишь меня... — Это не так. — Это в тебе говорит приворотное. Вспомни, что ты говорила до него. — Я люблю тебя, Тео... Неужели ты не видишь этого?! Тео сразу вспомнил, как она говорила то же самое Малфою. И от этого на душе стало только горче. — Это всё слова приворотного, а не твои… Гермиона промолчала. Тео оставил последний нежный поцелуй на её губах, отстранился и принялся приводить свою одежду в порядок. Гермиона тоже подняла с пола джемпер и лифчик и стала одеваться. Почувствовав липкость между ног, Гермиона сказала: — Тео... Ты бы мог? — Что? — посмотрел на неё внимательным взглядом. Она показала пальцем на область трусиков, он сразу улыбнулся и спросил: — Ты хочешь еще раз трахнуться? — Я не об этом! — воскликнула Гермиона. А он уже прекрасно понимая о чём она, с улыбкой спросил: — А о чём? — Боже мой! Тео! У меня всё там мокро! — Так и должно быть, — пожал он плечами явно издеваясь. — Мне не комфортно. Сделай это ты или верни мне мою палочку. Тео подошёл и, задрав юбку, направил палочку вплотную к телу Гермионы, а затем поцеловал её. А Гермиона почувствовала, что липкая влага исчезла. После этого она продолжила приводить себя в порядок, а Тео, посмотрев на неё, закурил. В его взгляде читалось что‑то странное — смесь удовлетворения и лёгкой насмешки. — Что теперь? — спросила она. Тео не ответил. Он обернулся и куда‑то пошёл, но тут же вернулся. В руке у него была банка с мазью. — Как удачно, что Выручай комната помогает во всех вопросах, — произнёс он, демонстрируя мазь. — Что ты хочешь сделать? — спросила она. — Избавлю тебя от синяков, — ответил он, выпустив облако дыма и оставив сигарету в зубах. Открыл банку и добавил: — А Малфою передам твои синяки. Желательно под глаз… Гермиона замерла, её глаза расширились от удивления. — Так это… Синяки из-за него? — прошептала она, до конца еще не веря, что Малфой делал с её телом то же самое, что и Тео только что. — Да, — просто ответил Тео. — Он хватает тебя слишком грубо. Не дожидаясь её реакции, он положил банку с мазью на стол, обхватил Гермиону за талию и посадил на стол. Одним движением задрал её юбку, обнажив бёдра. Сделав затяжку, выпустил дым и, протянув сигарету, сказал: — Подержи. Гермиона аккуратно взяла сигарету, а Тео, встав на колени перед ней, начал втирать мазь в синяки. От его ласковых прикосновений она невольно расслабилась. Остановившись, он потянулся к сигарете. Гермиона поднесла её фильтром к его губам, и он, коснувшись пальцами её кожи, втянул воздух через сигарету. Выпустив дым, он продолжил втирать мазь. Гермиона взглянула на сигарету и поднесла её к себе. Тео замер, глядя на неё. Она улыбнулась и только понюхала. Потом посмотрела на Тео, усмехнулась и сказала: — Какая гадость. Но мне нравится, этот запах от тебя. Тео не ответил — лишь улыбнулся и продолжил смазывать синяки, время от времени затягиваясь сигаретой из её руки. Она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на ощущениях. Его прикосновения были такими нежными, такими заботливыми, что на мгновение всё остальное будто перестало существовать. — Ну вот и всё... — сказал он через несколько минут, забирая остатки сигареты. — До момента, как будешь ложиться спать, уже всё пройдет. Прикоснувшись к её скулам, нежно поцеловал в губы. А когда отпустил, с грустью сказал: — Ладно... Пора. Поднял альбом, юлу, которая уже лежала спокойно и не крутясь, подал руку Гермионе. — Так и не покажешь? — кивнула она на альбом. — Нет, — ответил он с улыбкой и вернул ей её палочку. Прежде, чем выйти, Теодор дал Гермионе зелье. Та сразу спросила: — Что это? — Чтобы ты не забеременела. Гермиона без вопросов выпила. Когда вышли из Выручай комнаты, никого не обнаружили. Тео уже достал палочку и направил на Гермиону, но она перехватила её. — Подожди, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Скажи всё-таки, о чём ты мечтаешь? — Моя мечта не может исполниться. Нет смысла об этом говорить. — И всё-таки... Я все равно забуду это. Он посмотрел на неё несколько секунд и решился: — Я мечтаю о том, чтобы моя мать была жива. Чтобы отец не был жестоким, фанатичным ублюдком, который может избить до полусмерти сына за то, что тот выпил кока‑колу и попался ему с магловским напитком. Потому что именно из‑за этих двух факторов у меня есть проблемы с головой… Нормальный парень уж точно не будет делать с тобой то, что делаю я. Я мечтаю о нормальной жизни. Мечтаю не превратиться в ублюдка, каким является мой отец. Мечтаю не испытывать душевное одиночество. Мечтаю, чтобы девушка, по которой я схожу с ума, выбрала меня, а не Малфоя. Только тогда приходится мечтать ещё о том, чтобы папаша умер в Азкабане. Потому что… Что? Верно, детка. Если этот фанатичный ублюдок выйдет на свободу, он заставит меня убить её, чтобы неповадно было таскаться за маглорождёнными. И тогда я не знаю, сколько проживу. Вот и всё, Грейнджер. Всё немного сложновато. Всё это он говорил, пристально смотря ей в глаза, практически на одном дыхании. Он даже ни разу не моргнул. А Гермиона пока слушала, даже боялась дышать, и когда он закончил, она глубоко вздохнула и смогла произнести только на выдохе: — Тео... — Вот именно поэтому я не хотел тебе говорить, даже если ты забудешь это. Мне не нравится, как ты смотришь с жалостью на меня. Знаешь, Грейнджер... Жалость, это самая омерзительная эмоция. Ты можешь быть равнодушной со мной. Можешь злиться на меня. Твоя злость мне даже нравится. Но жалость... Твоя жалость давит еще сильнее, чем одиночество и всё то дерьмо, что я рассказал тебе. — Прости... Его палочка взметнулась в воздухе, и прежде чем Гермиона успела что-либо понять, он произнёс: — Обливиэйт.

⟣──────⟡──────⟢

Тео пошёл в гостиную со смесью странных чувств: Горечь оттого, что он всё высказал Гермионе; Удовольствие от времени, проведённого с ней; Раздражения, что сейчас встретит Малфоя, и грусти, что Гермиона ничего не вспомнит. Как он и думал, стоило зайти, на него уставился Малфой. Тео прошёл мимо него в спальню и там быстро спрятал альбом под матрасом. В этот момент зашёл Драко и сразу с наездом спросил: — Только не говори мне, что ты не знал, что я крутил юлу. — Видел, — ответил Тео, посмотрев на него. — К тому же она дырку просверлила у меня в кармане. — Ну и почему тогда не пустил меня? — спросил Драко с нескрываемым раздражением. — Потому что нам без тебя было хорошо. — Ах... Вот оно значит как... Ну ясно. — Интересно знать, ты злишься из-за того, что обломался в сексе или… — начал было Тео, но Драко резко перебил его: — ИЛИ! Нотт... И сразу пошёл обратно, когда Теодор тихо сказал: — Вообще-то... Я исправлял косяки. Она знала про провал в памяти. Знала, что ей кто-то изменил воспоминания. Умная малышка... — Хочешь сказать, что между вами ничего не было? — спрашивает с откровенным недоверием. Тео только сунул руки в карманы и слегка улыбнулся. А Драко тихо сказал: — Мне хотелось увидеть её. Просто увидеть... Тео прыснул: — Ты видишь её каждый день в Большом зале и на уроках. — Не строй из себя идиота! Ты прекрасно всё понимаешь! — Что тебе мешает пообщаться с ней нормально? — спросил Тео, вздёрнув брови. — Без приворотки? Драко провёл пальцами по волосам и пройдясь по комнате, шумно вздохнул. — Не знаю... — тихо ответил он. — Не верю, что получится. Она ненавидит меня и... Самое паршивое: есть за что. — У нее завтра день рождения, — медленно сообщил Тео, изучающе смотря на Драко. А тот остановился как вкопанный и повернулся к Тео, его глаза блеснули интересом: — Хочешь, что-нибудь подарить? — Конечно... Только времени совсем нет на поиск подарка. — У меня есть браслет, гоблинской работы. Очень дорогой, с редкими магическими камнями. Хотел подарить Астории. Но пошла бы она на хрен. Давай подарим Грейнджер. — Сколько стоит? — Лучше не спрашивай... — усмехнулся Драко. — До хрена... Хотя..., с тебя половина. Раз ты, ублюдок, тянешь одеяло на себя. Тео рассмеялся, но в его смехе не было веселья: — Да по хрен. Могу отдать тебе всю сумму. Мне ничего не жалко для неё.

⟣──────⟡──────⟢