𝓖𝓵𝓪𝓿𝓪 11 ℘

⟣──────⟡──────⟢

Как обычно, в обеденное время Большой зал наполнился совиным шумом — десятки сов влетели, неся посылки, письма и журналы для учеников. Но одна из сов подлетела к Гермионе и опустила мешочек с таким грохотом, что почти все ученики посмотрели, откуда раздался шум. Гермиона с удивлением посмотрела на сову и её ношу. Нерешительно она отвязала мешочек и конверт. Сова сразу улетела, а Гермиона открыла письмо и стала читать, и чем дольше она читала, тем выше поднимались её брови. От восторга и радостных эмоций она закрыла рот ладонью и издала радостный возглас. Отложила письмо и закусила губу, когда открыла мешочек и заглянула в него. Даже с расстояния было видно, как у неё задрожал подбородок. Она закрыла лицо ладонями, и было видно, что заплакала. Джинни обняла её за плечи, а та оторвала ладони от лица и помахала пальцами перед глазами. Отдалённо Тео и Драко услышали: — Джинни! Ты представляешь, что это значит?! Представляешь?! Я смогу купить те самые книги! Драко потёр большим и указательным пальцами глаза и сказал: — Книги... Мерлин! Почему не колечки, платье или что-нибудь ещё девчачье? Почему обязательно книги? — Зато посмотри, как она счастлива... — тихо сказал Тео, подперев лицо ладонью. — Как мало ей нужно, чтобы быть счастливой... — Ты знаешь что-то? — спросил Драко, кивнув на счастливую Грейнджер. Тео, помедлив, ответил: — Помнишь, я говорил о том, что Министерство выплачивает ей поддержку двадцать галеонов в месяц? Так вот... Я позаботился о том, чтобы она получала чуточку больше. Драко удивлённо приподнял бровь, глядя на него. — Расскажешь ей об этом? Тео усмехнулся: — Чтобы она швырнула золото мне в лицо? Нет, конечно. Пусть её счастье будет безмятежным.

⟣──────⟡──────⟢

Первый раз Драко подловил Гермиону возле женского туалета ещё утром. Она только вышла, и он, схватив её за локоть, остановил. — Грейнджер, подожди. Она дёрнула рукой, освобождаясь от его хватки, но, к его удивлению, не убежала. Просто стояла, сверля его холодным, почти враждебным взглядом. Драко стало казаться, что последний вечер в Выручай-комнате ему приснился. Просто не могло быть настолько сильного контраста в её отношении к нему! Не мог империус настолько менять её! От её взгляда ему стало не по себе, и он попытался мысленно собраться и немного нерешительно начал: — Я хочу извиниться за те слова. Я не должен был так говорить. В отличие от того раза, когда он извинялся, в этот раз слова прозвучали как-то неубедительно. Он сам в них с трудом верил, а она тем более: — Ясно. Что-то ещё, мистер Совершенство? — холодно спросила она. — Вот зачем ты это делаешь? — спросил он с грустью в голосе, смешанной с разочарованием и раздражением одновременно. — Что?! — Выводишь меня! — уже повысил голос, хоть и не хотел этого. — Я подошёл к тебе по-нормальному, хочу извиниться. Но ты решила взбесить меня! — А ты думаешь, мне нужны твои извинения? Я уже говорила, что мне нужно от тебя. Просто игнорируй меня! Она развернулась так резко, что её мантия взметнулась, и быстрым шагом Гермиона направилась прочь. Драко, оставшись один в пустом коридоре, сжал кулаки, глядя ей в спину. Его дыхание стало тяжёлым, а в груди заклокотала смесь разочарования и злости. Он не понимал, что делает не так. Почему она так упорно отвергает любую его попытку наладить отношения? Почему не может просто принять его извинения?

⟣──────⟡──────⟢

Весь день Драко думал только о том, как бы сломать её гордость и идиотскую позицию! В Выручай-комнате она поцеловала его без гребаного приворотного! А это что-то значит! Но она этого не помнит... Обливиэйт стирает воспоминания, а не чувства. «Надо поцеловать её...» Второй раз получилось выловить её одну после урока заклинаний. К счастью, возле класса было одно прекрасное углубление в стене для статуи, и за статуей — небольшое пространство. Вот туда Драко затащил упирающуюся Грейнджер. — Если ты не отпустишь, я буду кричать! — прошипела она, пытаясь вырваться. — Три минуты! — отрезал он, держа её за руку. — И ори, сколько захочешь. За три минуты ты ведь не помрёшь от моего присутствия? — Что тебе ещё нужно от меня? Я же всё уже сказала тебе! — снова потянула руку из его хватки, но Драко только сильнее сжал и дёрнул её на себя. — Признайся, — сдавленным от волнения голосом сказал он. — В чём? — лихорадочно смотрела ему в лицо. — Я ведь небезразличен тебе. От этих слов она нахмурила брови и смотрела так, будто Драко не в себе. Медленно, не отрывая взгляда от его глаз, она спросила: — Что за чушь тебе пришла в голову?! — Признайся, Грейнджер! Все наши склоки только из-за скопившихся эмоций друг к другу. Признайся, чёрт тебя побери! — Прекрати нести этот бред! — теперь и Гермиона повысила голос и снова попыталась отделаться от его хватки. Но тщетно. — Хочешь, чтобы я первый сказал? Да? «Нужно бы снизить угрозу в голосе. Иначе мы никогда не сможем разговаривать нормально», — подумал он. — Я хочу, чтобы ты отпустил меня, сказочный кретин! Снова потянула руку и так пыталась высвободиться, что уже пискнула от раздражения. Драко снова дёрнул её к стене и прижал её там. Склонился и тихо сказал: — Ты мне нравишься. Просто с ума схожу из-за тебя! Меня бесит это! Ненавижу это! Ненавижу то, что ты снишься мне! Блять! Я! Сутками! Думаю! О тебе! Мне прекрасно жилось до того, как ты забралась ко мне под кожу, в голову. Я заебался думать о тебе! И меня бесит твоё равнодушие! Бесит то, как ты игнорируешь меня! Его слова повисли в воздухе, словно тяжёлые камни. Грейнджер замерла, её глаза расширились от шока. — Малфой! — выдохнула она и продолжила очень осторожно, как будто перед ней был психически больной человек. — Серьёзно! У тебя либо биполярка... Либо ты нашёл новый метод издеваться надо мной. То ты говоришь, что я ущербная, то ты говоришь, что якобы… Якобы… Боже! Я даже произнести это не могу! Ты… Драко не дал ей договорить. Резким движением он схватил её под волосами и притянул к себе. Поцелуй вышел грубым, почти жестоким. Он впечатал свои губы в её рот, не оставляя ей выбора. Гермиона издала приглушённый звук, похожий на скулёж, её ладони упёрлись в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Но Драко только крепче обнял её одной рукой за талию. Она продолжала сопротивляться, выгибаясь в его руках, но он держал крепко. — Перестань! — прорычал он ей в губы, прерывая поцелуй лишь на мгновение. Вновь схватил её за лицо, не позволяя отвернуться. Прижал её тело собой, чтобы у неё не было даже шанса отстраниться. В голове стучала только одна мысль: «Не время лапать её, но как же сильно хочется…» И вдруг короткий импульс. Её губы едва заметно дрогнули, рот приоткрылся в ответ на его напор. Этот едва уловимый ответ заставил его сердце забиться чаще. — Чёрт побери, Грейнджер… — выдохнул он в её губы. — Почему ты всегда предпочитаешь всё по-плохому… Новый поцелуй вышел иным. Более глубоким, более чувственным. И на этот раз она ответила. Её тело расслабилось в его руках, губы приоткрылись навстречу его губам. Его руки задрожали от напряжения, когда он почувствовал, что она наконец сдалась полностью. Гермиона больше не пыталась вырваться, она словно таяла в его объятиях, вцепившись пальцами в его волосы и сама потянулась к нему. Её вкус сводил Драко с ума, и он с трудом держался, чтобы не сунуть руку к ней под юбку. Вместо этого Драко углубил поцелуй, исследуя языком каждый миллиметр её рта. Гермиона издала тихий, приглушённый поцелуем стон, а для Драко всё равно, что шторы опустились. Он совсем забыл, где они, что для Гермионы это первый поцелуй, обо всём забыл. Подхватил её под бедра и, подняв, встал между её ног, прижимая к стене. Его пальцы тут же впились в её ягодицы. Только вот Гермиона наконец-то пришла в себя и стала упираться в его грудь ладонями. Кое-как оторвавшись от его губ, она, запыхавшись, приглушённо сказала: — От... Отпусти... Это... Это неправильно. Нет. Нельзя... Отпусти... Нехотя Драко опустил её на ноги, и Гермиона медленно отстранилась от его рук. Выглядела шокированной. Глаза круглые, губы припухшие от поцелуя дрожали. Тяжело дыша, она поправила волосы и одежду. Только её движения выглядели как на автомате. Сама она пыталась осознать, что сейчас произошло. В её теле всё реагировало на него во время поцелуя так, как будто она с ним целовалась и раньше. И это сбивало Гермиону с толку. Посмотрев на него, она тихо и решительно сказала: — Не… Не подходи ко мне… Развернувшись, бросилась прочь. Но вдруг остановилась и пошла обратно, эмоционально выпалила: — Сколько раз ты называл меня грязнокровкой?! А сколько раз ты унижал меня?! Подставлял... Делал больно... Издевался... Ты ненавидел и презирал меня шесть лет! Шесть лет, Малфой! И вдруг... Вдруг какие-то чувства?! — Но это правда... — сдавленно ответил он и тяжело сглотнул. — Да плевать мне, правда это или нет! Плевать на твои чувства! Так же как и тебе было плевать на меня в течение шести лет! Мне плевать на тебя! Драко обещал сам себе больше не орать на неё, но сейчас её упрямство опять выбешивало его. Сделав шаг к ней, он на повышенных тонах высказал: — Ты сама только что ответила мне на поцелуй! Не делай вид, что ничего не почувствовала! — Это ошибка... — упрямо качает головой. — Нет. — Грейнджер... — терпеливо сбавил агрессию в голосе. И шагнул к ней, но сразу остановился, когда она крикнула: — Я сказала НЕТ! И она ушла. Её шаги эхом отдавались в пустом коридоре, пока она уходила, а он остался стоять, прижимая ладонь к губам, всё ещё ощущая вкус её поцелуя.

⟣──────⟡──────⟢

«Мир сошёл с ума или это я сошла с ума?» — мучительно подумала Гермиона, забежав за угол и там, прижавшись к стене, пытаясь унять дрожь. Глубоко вдохнула и быстро заморгала. Но всё равно в носу немного щипало. «Тише! Перестань! Но как перестать? Меня поцеловал Малфой! МАЛФОЙ! Боже мой... Что вообще происходит?» Пошла быстрым шагом, как будто пытаясь сбежать от собственных мыслей. Но мысли неслись быстрее: «И самое мерзкое, отвратительное в этом гадком поцелуе то, что… Мне понравилось…» — эта мысль жгла изнутри, словно кислота. Гермиона шла так быстро, что почти не смотрела, куда направляется. Всё её существо было поглощено воспоминанием о поцелуе. О том, что должно было быть отвратительным. «Нужно быстрее в гостиную! Нужно почистить зубы, нёбо и язык зубной щёткой! Выдавить весь тюбик зубной пасты! А ещё этой щёткой бы прочистить эмоциональный фон! Фу! Мерзость! Фу! Гадость! Хочу ещё… Фу! Фу! Фу!» — внутренний монолог становился всё более истеричным. БАМ! Резкое столкновение, и вот тупая боль и онемение распространились по пятой точке из-за каменного пола. Гермиона толком понять ещё не успела, что произошло, как увидела перед собой... — Тео... — Ты чего носишься как напуганная? — спросил холодно, почти равнодушно. Гермиона заморгала, уставившись на него. «Вот кого мне хочется поцеловать… Но он даже руку не подаст. Наверняка боится испачкаться…» — промелькнула горькая мысль в её голове. Гермиона только посмотрела на него и стала собирать то, что выпало из портфеля. Когда она наконец выпрямилась, их глаза встретились. В его взгляде не было ни сочувствия, ни насмешки — просто холодное, изучающее выражение. Гермиона ничего не стала ему говорить, пошла на нумерологию, стараясь не думать о Малфое. Кстати говоря, Нотт тоже ходил на нумерологию. Вообще-то, идя рядом с Ноттом, Гермиона крайне странно себя чувствовала. «Малфой и Нотт друзья. Нравится до потери пульса Тео. А Малфой чуть не довёл до потери пульса поцелуем. Стоп...» Гермиона встала, вцепившись пальцами в ремешок от сумки до побелевших костяшек. «А если Малфой расскажет Тео о том, что было?!» — Грейнджер, ты чего? — обернулся Тео. Испытывая жуткий мандраж от мысли, что он скоро узнает от Малфоя, с кем она целовалась, она покачала головой в знак отрицания и пошла мимо него в класс. И уже совсем забыла о желании почистить зубы. На нумерологию ходили в основном когтевранцы. Несколько слизеринцев. А из Гриффиндора — только Гермиона и Дин. Обычно она садилась с ним, но сегодня по каким-то причинам он не пришёл на урок. Гермиона села одна, достала пергамент, рабочую тетрадь, карандаш, перо, чернила, учебник и замерла от того, что... Тео сел с ней рядом. «Ну вот и пришёл конец моим нервным клеткам...» Гермиона тяжело сглотнула, стараясь не выдать своего волнения. Её сердце забилось чаще, а руки слегка задрожали. Она быстро опустила глаза, делая вид, что поправляет свои вещи, но внутри всё переворачивалось. «Какая я шлюха… Нравится Нотт, а целуюсь с Малфоем… И почему... Почему мне понравилось целоваться с ним... Это же Малфой!» — эта мысль острым клинком пронзила сознание. Тео грациозно и неторопливо готовился к уроку, совершенно не обращая внимания на Гермиону. А она «случайно» уронила карандаш и, когда поднимала его, постаралась посмотреть, сколько свободных мест в классе. И... Свободных мест было достаточно, чтобы он мог сесть где угодно. «Почему он сел со мной?!» — этот вопрос пульсировал в её сознании, словно назойливая муха. Она села ровно и постаралась не думать о том, как он близко сидит. О том, как приятно пахнет. «Хочется забраться к нему на колени и уткнуться носом в его шею...» — предательские мысли лезли в голову, несмотря на все попытки их прогнать. «Чёрт! Чёрт! Хватит думать о нём!» — мысленно дала себе пощёчину, пытаясь сосредоточиться на предстоящем уроке. Внезапно прозвучавший голос Тео заставил Гермиону вздрогнуть. Она даже не заметила, как её нервозность стала настолько очевидной. — Тебя так раздражает, что я сел рядом? — спокойно спросил он, не глядя на неё. — Ч-что? — хоть бы только разговаривать нормально. Как обычно! — Ты пыхтишь и смотришь по классу, как будто прикидываешь, куда свалить. Если тебе хочется, могу пересесть. «Дура». — Нет, тебе показалось. Хочешь — сиди тут. Мне без разницы, — ответила она, стараясь звучать максимально спокойно. «Дважды дура». «Почему я не могу вести себя нормально? Почему рядом с ним превращаюсь в неуклюжую малолетку?» Начался урок. Профессор монотонно вела лекцию о числовых последовательностях, но Гермиона едва слышала её слова. Она мысленно считала, сколько было с ним пересечений: Один. Вечеринка у Слизнорта. «Он прикоснулся ко мне и вытолкнул за дверь». Сердце билось бешеным ритмом, но из-за стараний Малфоя. Два. Сдвоенный урок истории магии. Тогда Гермиона подумала, что её волосы мешают Тео, и собрала их в хвост красной лентой. Отодвинула стул от его стола. Он тогда сказал: — Так будет даже лучше… Сердце билось почти ровно. Тук-тук... Тук. После этого Гермионе хотелось носить хвост с красной лентой каждый день. Но она не стала. В то время она встречалась с Роном, и это её отрезвляло. Она успешно внушала себе, что Теодор Нотт не вызывает у неё никаких эмоций или мыслей. Гермиона украдкой бросила взгляд на Тео. Он делал заметки с присущей ему аккуратностью. Его сосредоточенное лицо, линия скул, то, как он держал перо… — всё в нём притягивало её взгляд. «Прекрати», — приказала она себе, но мысли продолжали кружиться вокруг него, игнорируя монотонный голос профессора Вектор. Три. Библиотека. Появились странные сны, в которых Гермиона занималась любовью с Тео. Такие сны стали сниться каждую ночь с яркими ощущениями. Ощущениями, которые она даже не должна была ещё знать. Сны измучили её... «Почему Тео? Ведь должен сниться Рон! Но в таких снах снится только Тео! Это неправильно... Я как будто изменяю Рону!» — думала она тогда. Однажды она увидела книгу «Туманность сознания» в библиотеке. Решила поискать ответы на такие сны в этой книге, но когда хотела взять её, эта книга оказалась у Нотта. «Чёрт…» — мысленно выругалась она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Именно в этот момент в голове ярко вспыхнули ощущения от близости его тела из снов. «Это просто сон! Просто сон! Он никогда ко мне даже не прикоснётся!» Вдох... Выдох... — Тебе ещё нужна эта книга? Понадобились нечеловеческие усилия, чтобы голос был спокойным, ровным и немного усталым. Тогда он безразлично окинул её взглядом и, закрыв книгу, протянул ей, сказав: — Держи. А потом — соприкосновение пальцев и непонятный взрыв эмоций в голове. Сердцебиение ускорилось. Тук-тук-тук-тук... Глубокий вдох. «Держи себя в руках!» А чуть позже он смотрел на её ногу. Сердце Гермионы билось с такой силой, что грозилось остановиться. Полностью. Навсегда. Туктуктуктук... А когда он ставил книги грациозно и медленно, Гермиона не могла отвернуться и смотрела на него. «Не пялься! Не пялься! Не пялься на него!» Но он бросил на Гермиону безразличный взгляд и ушёл. Четыре. Когда ударил Рон. Самый болезненный и запоминающийся вечер. То, что ударил Рон, было больно и физически, и душевно. Боль изнутри сжирала. Но сжирала немного по другой причине... Тео... Когда он обнимал Гермиону в коридоре, она только об этом и думала. Его комфортные объятия, его аромат и приятный голос. И если бы не факт того, что ударил Рон, можно было бы насладиться этим. «Какая разница? Такой, как Нотт, никогда не обратит внимания на такую, как я». До того момента, как её ударил Рон, Гермиона была уверена в том, что однажды Рон сделает ей предложение выйти за него замуж. Они поселятся в каком-то простеньком домике. Но это не важно. Гермиона бы делала всё возможное и невозможное, чтобы добиться вершины своих целей. И добилась бы их обязательно. А Рон... Рон был бы в тени её успехов. Скорее всего... И не потому, что он не способен на большее! А потому что сам загнал себя в такое положение. Сначала более успешные во всём братья, потом известный лучший друг, который постоянно на слуху. Рон всегда был в тени, и ему сложно проявить себя. Гермиона только этим бы и занималась, как только вытягивала его из раковины комфорта. Любила ли она Рона? Считала, что да... Особенно когда они оставались одни и он был более открытым, весёлым и не переживал, что кто-то может быть лучше его в данный момент. А потом ссора... Удар... Тео... Чёрт... С этого момента Теодор Нотт стал ближе и реальнее. Хотя продолжал вести себя с Гермионой довольно отстранённо и не переходя границу. Он был всего лишь случайным свидетелем и отреагировал, как любой нормальный человек. «Интересно... Малфой как бы отреагировал? Наверняка подошёл бы и сказал Рону, что это был отличный удар. Может, даже наградил Гриффиндор пятью очками. Да... Это же Малфой». Но был не Малфой, а Тео. И после этого он вызвал бурю противоречивых эмоций, которые кочевали от отвращения к себе из-за чувства предательства по отношению к Рону и болезненного влечения к Тео. «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» Пять. Когда уснула в Большом зале и разбудил Тео. Уснула из-за того, что плохо спала по ночам. А проблемы со сном опять из-за Рона... Из-за Тео... Первая мысль, когда он разбудил: «Ты снишься мне! Ты снишься мне! Ты снишься мне!» Но нет... Он позвал на вечеринку. Сердце чуть не остановилось. «Ну точно снишься! Этого не может быть в реальности!» Шесть. Он уговаривал вернуться на вечеринку. И тут Гермиона не могла найти объяснение своему наитупейшему решению... «Какого дьявола я ушла с вечеринки?! Почему не осталась?! Это же идеальный момент, чтобы пообщаться с ним!!! Идиотка! Идиотка! Идиотка! Никогда себе этого не прощу!» Шесть. Хогсмид. Пиздюк дёрнул шарф, и он сильно порвался. Гермиона не знала, злиться на Тео или... испытать ещё какую-то эмоцию. А ещё её раздражало то, что не хотелось восстанавливать шарф. Но ходить с драным шарфом — это... «Да, милая... Тебе лечиться нужно. Дайте лекарство от Тео». Семь. Урок истории магии. Малфой надышался парами на зельеварении и достал своим странным поведением. Гермиона поменялась местами с Паркинсон. Она села с Тео, и хоть он игнорировал её весь урок, Гермионе было сложно сосредоточиться на учёбе из-за него. Восемь. Унизительная ссора с Малфоем. Тео заступился. И если бы не эта уничтожающая ссора... Гермиона могла бы насладиться удовольствием того, что Тео заступился. Попытался поставить на место своего лучшего друга. «Малфой точно исчадие ада!» А потом Тео пришёл и обнял... Так нежно, ласково... Если бы только Джинни не пришла и не испортила этот момент... Девять. Его взгляд и улыбка во время завтрака в Большом зале. Гермиона до конца не могла понять, улыбается он из-за неё или из-за чего-то другого. Старалась сама не смотреть на него, но, чувствуя его взгляд, не могла удержаться. Он улыбнулся... А потом ему что-то сказал Малфой, и он посерьёзнел. Жаль... «Наверное, этот козёл сказал ему, что я грязнокровка и ведёт он себя по-идиотски». Тогда Тео ушёл, не посмотрев на Гермиону... А в ней появилась горечь от непонимания. ЧТО ПРОИСХОДИТ?! И вот сейчас урок нумерологии. Тео полностью погружён в собственные расчёты. Он активно что-то писал и иногда еле слышно произносил какие-то цифры: — 70... Или: — 9,8... Наконец он закончил какое-то сложное вычисление и пробормотал: — 6,26… Чёрт… Почувствовав, что Гермиона смотрит, встретился с её любопытным взглядом, нахмурив брови, спросил: — Что? — Что ты делаешь? Он на мгновение задумался, словно решая, стоит ли отвечать, а затем бросил короткое: — Не твоего ума дело. Он продолжил что-то писать. Гермиона была бы не Гермионой, если бы не попыталась посмотреть, что он пишет. Медленно вытянула голову и успела увидеть математические формулы. В конце его расчётов он обвёл несколько раз какое-то цифровое значение карандашом. Заметив её взгляд, снова посмотрел на неё. Гермиона села ровно, стараясь не шевелиться, пока он смотрит. Он усмехнулся и протянул ей лист пергамента. С насмешливым выражением лица посмотрел на неё. Гермиона, приоткрыв рот, внимательно смотрела на непонятные вычисления. — Это что… Математика? — спросила она. — Математическая физика, — поправил он, наблюдая за её реакцией. — И зачем тебе это? — не унималась она, всё ещё пытаясь понять смысл расчётов. — Есть идеи? — спросил он с лёгкой издёвкой. — Нет, — честно призналась Гермиона, хотя в глубине души ей было обидно признавать своё невежество в этой области. — Тогда этот разговор теряет для меня ценность, — пожал он плечами, забирая пергамент обратно, и продолжил свои вычисления. «Зачем ему это сейчас?! На уроке нумерологии?!» — У нас не ведут магловские темы. Но ты в этом разбираешься... Откуда ты... — Грейнджер. Я разносторонний человек. Застревать только в одних гуманитарных предметах Хогвартса скучно, — ответил он, не глядя на неё. Но всё-таки поднял взгляд и, глядя ей в глаза, добавил: — Основные законы физики одинаковы везде. И не интересоваться этим — большое упущение. К тому же... У нас не преподают даже элементарную математику, но на уроке зельеварения подсчёты нужны постоянно. А ещё у нас не преподают письменность. Но ты ведь пишешь без ошибок? Его слова прозвучали как лёгкий укол, как напоминание о том, что она не единственная умная в этом классе. — Хотелось бы верить… — пробормотала она, чувствуя, как краска приливает к щекам. «Ну вот... Теперь я чувствую себя наитупейшим существом. Спасибо, Нотт». Пока длился урок, Гермиона настолько была поглощена Ноттом, что совсем забыла про Малфоя. Но Тео никак не проявлял внимания к ней. И это её немного раздражало и вводило в ступор. Она пыталась сконцентрироваться на уроке, и моментами это получалось. Но от любого движения Тео она забывала, где находится. Стоило ему вздохнуть, откинуться на спинку стула — всё её внимание было на нём. Больше всего Гермионе нравилось, когда он отвечал на вопросы профессора Вектор. В эти моменты можно было смотреть на него, оправдывая это тем, что она просто слушает его. «Интересно, он всегда был таким красивым? И почему я раньше на него не обращала внимания? Ведь по-настоящему я заметила его только после того, как он обнял меня». Когда он закончил отвечать на вопрос, вдруг посмотрел на Гермиону. Та округлила глаза и резко отвернулась от него. Но из-за резкого движения сбила локтем учебник. И пока она поднимала учебник, уже чувствовала, как лицо краснеет. Положила учебник на стол и заметила, как Тео улыбнулся и быстро сунул руку в карман. «Не смотри! Не смотри! Не смотри на него!»

⟣──────⟡──────⟢

Малышка сказала: «Сделай что-нибудь такое, чтобы я думала о тебе сутками...» Тео хотел, чтобы она с ума сходила, думая о нём каждую минуту, а не просто думала. Что для этого сделать? Он думал об этом долго. Слишком долго. Сутки. Ни один здравомыслящий человек не пошёл бы на такое. Но Тео никогда не считал себя здравомыслящим, когда дело касалось определённых вещей. Поэтому он даже говорить кому-то не стал об этом. Только Грейнджер мельком видела часть того, что он хотел сделать. Но она точно ничего не поняла... А пояснять он не стал, что вычислял силу удара собственного тела. Тео без тени сомнения пошёл к лестницам, которые «любят» передвигаться. Встал там на втором пролёте на крайней ступеньке и стал ждать Гермиону. Облокотился на перила и хотелось закурить... Но нельзя. Пришлось ждать долго... Но когда она наконец-то появилась... Тео перекинул ногу через ограждение и скинул палочку, чтобы она заметила и вовремя остановилась. «Имя Теодор означает — Дар божий. Наверняка боженька подарил меня этому миру не просто так и не даст помереть такой дебильной смертью.» — Хоть бы только не помереть... — тихо сказал он и спрыгнул, оттолкнувшись от перил. Скорость падения — 6,26... Слишком быстро. Ощущение, что всего одна секунда. Силу удара получилось снизить с помощью заклинания смягчения, которое он наложил на пол под лестницей. По идее должен был отделаться только ушибом пятой точки и до смерти напугать Гермиону... Приземление оказалось жёстче, чем ожидалось. Тупая боль смешалась с острой, пронзая всё тело. Дыхание перехватило, каждый вдох отдавался болью в лёгких. Похоже, что-то пошло не так и заклинание смягчения отменилось. Притворяться, что больно, не пришлось... А он ведь репетировал, как изобразить боль. И тут раздался крик. ЕЁ КРИК. Темнота медленно отступала, уступая место пульсирующей боли в голове. Перед глазами всё плыло, но Тео смог различить бледное, искажённое ужасом лицо малышки. Собрав остатки сил, он выдавил из себя улыбку. — Привет, котёнок, — прошептал он, чувствуя, как сознание темнеет. Гермиона в ужасе смотрела на Тео. Прикоснувшись к его лицу пальцами, панически шептала: — Тео! Посмотри на меня! Боже мой! Кто-нибудь! Помогите! — её голос задрожал, срываясь на истерику. Гермиона нависла над ним, не в силах пошевелиться. Её руки дрожали, а в глазах уже стояли слёзы. Он без сознания. Набежало много народу. Кто-то из учителей наколдовал носилки, и Тео отправили в больничное крыло. Гермиона пошла следом за ним и там на ватных ногах ходила перед дверью лазарета, сходя с ума от неизвестности. — Что с ним? — раздался голос Малфоя. Гермиона подняла глаза и увидела с ним ещё нескольких слизеринцев. После того поцелуя это первое столкновение с ним. Но он не подал вида, что между ними что-то вообще было. По нему видно, что сейчас он переживает за друга. Ему не до Гермионы. — Пока не пускают, — тихо ответила Гермиона и смотрела в сторону. — Ты его нашла? — Он упал прямо передо мной, — ответила она всё так же, не глядя на него. — Видела, кто его скинул? — а Драко напротив пристально смотрел на Гермиону. — Нет... Не видела. Открылись двери, и мадам Помфри сказала: — Можете зайти. Он в сознании. Все кинулись к нему, а Гермиона, чувствуя себя лишней, встала в дверях и смотрела на Тео издали. Слизеринцы начали сыпать вопросами: — Что случилось? — Кто тебя скинул? — Ходить будешь? Слабо, но с раздражением Тео сказал: — Да я трахаться буду уже завтра! Отвалите от меня. Всё со мной нормально! И вдруг он посмотрел в открытые двери и увидел перепуганную Гермиону. Перехватив взгляд Тео, Паркинсон посмотрела тоже на неё. — Чего тебе нужно? — спросила она с высокомерием в голосе. — Вали отсюда. Тео перевёл взгляд на Драко и сказал: — Прибей её. У меня рука сломана. Гермиона подумала, что Тео говорит именно о ней, и тихо вышла из лазарета. Сама не зная зачем, осталась в коридоре. Ей бы только узнать, что с ним всё будет хорошо. И почему упал. Иначе она не сможет уснуть от беспокойства. Слизеринцы пробыли недолго с Тео. Буквально десять минут — и они ушли. С ним остался только Драко. Гермиона решила подождать, когда он уйдёт. Но он не уходил... Тогда она подошла к приоткрытой двери и услышала, как говорит Малфой: — Нотт... Ты хоть мозги включай, когда такое исполняешь. Ты чуть не сдох. — Не сдох бы я. Знал, что делаю. — Мог бы просто что-нибудь подарить ей. Засосать прилюдно. Вот тогда бы она точно думала о тебе сутками. — Банально, — усмехнулся Тео. — А это не банально?! — засмеялся Драко. — Хочу, чтобы она с ума сходила. — С такими темпами это ей обеспечено, — ответил Малфой с усмешкой. Гермиона слушала и всё ждала имя. Явно это было о какой-то девушке, которая нравится Тео... «Кто она?!» Но парни как будто специально не произносили её имя... — Я выловил Грейнджер и насильно поцеловал, — вдруг сказал Драко. Услышав это, Гермиона расширила глаза. И с ужасом ждала того, что ответит Тео. Будет ли он огорчён? Но он спокойно спросил: — Как она отреагировала? — Боится признать, что её тянет ко мне. Наорала на меня и умчалась. — Это же Грейнджер. Чего ты ждал? — произнёс Тео. Слыша это, Гермиона почувствовала лёгкую горечь от того, что Тео настолько безразлично отнёсся к этому. Даже пренебрежительно. — Ладно... — сказал Драко. — Мне уже нужно на патрулирование идти. А ты постарайся больше не заниматься вот такой хернёй! Гермиона услышала, как Тео снова усмехнулся. Скрипнул стул, и раздались шаги. Она быстро юркнула за статую в тень и увидела, как Малфой уходит. Когда он скрылся за поворотом, Гермиона нерешительно пошла к двери и заглянула внутрь. Тео лежал и смотрел в противоположную от неё сторону, на свечу. «Зачем я тут стою? Зачем ему моё присутствие? Надо уйти...» Уже развернулась, когда услышала: — Грейнджер, это ты? Закусив губу, снова заглянула к нему. — Ты как? — тихо спросила она, стоя на пороге. — Жить буду. Это... Это ты была там внизу? Когда я упал. — Да. — Иди сюда, — похлопал по краю кровати. Гермиона медленно подошла и спросила максимально спокойно: — Что случилось? Как это произошло? — Лестница начала двигаться, когда я стоял не в том месте. Сорвался. — Больно... Ой... Конечно, тебе больно. — Когда только упал, было больно. Но я быстро отключился, — ответил он с милой улыбкой. Но сейчас его улыбка казалась формальностью. У него есть девушка... — Ты сказал «Привет, котёнок». Это ты о ком говорил? — спросила она максимально нейтрально. «Глупая попытка узнать её имя… А вдруг?» — пронеслось в её голове. Тео, смотря на Гермиону внимательным взглядом, ответил практически безэмоционально: — О той... О той, кого люблю. «Конечно. Это очевидно. Глупый вопрос...» Его слова прозвучали как удар. Гермиона усилием воли удержала маску спокойствия. — Оу… Эм-м… Может, мне нужно ей передать о том, что с тобой случилось? — Нет, не нужно. Она уже знает, — ответил он, и в его голосе проскользнула едва заметная улыбка. Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она хотела бы ещё что-нибудь сказать, но слова застряли в горле. Комната вдруг стала слишком маленькой, а воздух — тяжёлым. — Я, пожалуй, пойду… Тео не ответил. А Гермиона молча встала и пошла к двери, но прежде чем выйти, быстро обернулась. Тео смотрел на неё и... улыбался?! Правда, он быстро спрятал счастливую улыбку. Гермиона нахмурила брови, моргнула и вышла. «Может, показалось? Зачем ему улыбаться?» Тряхнула головой и пошла на поиски Гарри, чтобы пройти маршрут.

⟣──────⟡──────⟢

Драко сидел за столом Слизерина, непривычно одинокий без компании Нотта. Пустое место рядом выглядело зияющей дырой. «Надо бы заглянуть к этому придурку после завтрака», — подумал он, рассеянно посматривая на Грейнджер. Постепенно столы стали заполняться учениками. Гермиона, как обычно, сидела уже минут десять и читала. После того истеричного признания Драко они так и не поговорили — если не считать разговора о падении Тео. Он пока даже не знал, что и как ей сказать. И сейчас он точно знал: она чувствовала его взгляд, но упорно делала вид, что ничего не замечает. Что может бесить сильнее, чем её игнор? Только её средний палец. Когда Драко доставал её взглядом, единственное, что он видел, — это её фак. И каждый раз хотелось утащить её в Выручай-комнату и оттрахать там. «Сходил бы я с ума по ней, если бы она бегала за мной, как Пэнси, например? Может, и нет... Но хотелось бы хотя бы капельку её того отношения, когда она под приворотным. Хотелось бы снова взять её на руки и прижать к себе. Чтобы она уткнулась носом в шею, а я мог бы вдыхать её аромат так, чтобы мозг поплыл через уши...» Прилетели совы. Перед Драко сел филин. Драко отвязал от его лапы письмо и маленькую коробочку. Он только успел прочитать на конверте, что это от матери, как услышал смешки Астории чуть в стороне от себя. Он наклонился вперёд и посмотрел на неё через несколько человек. С чего-то вдруг ему стало интересно, что её так рассмешило. Ведь с того раза, как он в последний раз трахнул её, она была злая как фурия. Она что-то сказала Пэнси. Та злобно улыбнулась и посмотрела на... Драко проследил за её взглядом. На Грейнджер? Снова посмотрел на Асторию. Эта тоже смотрела с наслаждением на гриффиндорку. «Что происходит?!» Драко снова посмотрел на Грейнджер. Возле неё села сова. Гермиона отвязала пухлое письмо и покрутила в руках. «Твою мать... Нет! Грейнджер! Выброси его!» — первая мысль. Драко сорвался с места и увидел, как она уже взялась за край приклеенной ленты. — Грейнджер, не открывай! — крикнул Драко и, перепрыгивая стол, кинулся к ней. Схватил конверт в тот момент, когда она его открыла, и какая-то чёрная жидкость брызнула вверх. Но рука Драко полностью приняла на себя всю эту дрянь. Гермиона взвизгнула и отпрыгнула. Конверт упал на стол, заливая чёрной жижей. А Драко упал на колени, схватившись за руку здоровой рукой. Боль была такая, будто руку сунули в огонь, и будто в огне ещё кто-то жрал её острыми зубами. Поднялась какая-то суматоха. Но Драко даже уловить происходящее не мог от боли. Как попал в больничное крыло, даже не понял. Просто в какой-то момент боль стала отпускать. Всё ещё адски болело, но хотя бы теперь можно было удержаться за реальность. Помфри уже чем-то обработала и заматывала его руку бинтами. — Что это было? — спросил он охрипшим голосом. «Надеюсь, я не орал там как истеричка припадочная?» — Мистер Малфой! — влетела в палату Макгонагалл. — Нет времени объяснять, нужно срочно в больницу святого Мунго. Я сняла защитные чары, будем трансгрессировать. Уже через пять минут целители в Мунго трудились над его рукой. Когда сняли бинты, Драко затошнило. На пальцах в некоторых местах мясо слезло настолько, что было видно кости. Ладонь облезла, но хотя бы не до кости. От этого вида замутило. В ушах появился звон, в глазах темнело. «Твою мать... Лучше на это вообще не смотреть...» От руки шла вонь... «Вырубите меня кто-нибудь!» — Мистер Малфой... — раздался обеспокоенный голос Макгонагалл. Драко сразу на неё посмотрел, а она продолжила: — Мы с вами позже поговорим. Восстанавливать руку вам будут до завтра. Я прибуду и верну вас обратно в школу. Вашей матери напишу письмо. — Не нужно никому писать, — тихо ответил он и поморщился от отвратительного ощущения в руке. Целители обильно мазали чем-то противным. И хотелось голову отсечь, только бы не чувствовать это ощущение и не чувствовать этот мерзкий запах. — Вы знаете, от кого был этот конверт? — Нет, — ответил он на выдохе. Соврал. «Я сам хочу задушить эту суку этой самой рукой, которая будет, как у дементора...» Макгонагалл отбыла. А руку Драко окунули в ёмкость с густой кремовой жидкостью, которая, хвала всем святым, ничем не воняла. — Придётся вам держать так руку до завтра, — сказал целитель. — Насколько плохо всё будет выглядеть в итоге? — обречённо спросил Драко, готовясь к худшему ответу. Целитель не особо торопился утешить: — Это был... Как бы это назвать... Название не соответствует действительности. Бальзам Василиска. Субстанция настаивается на яде василиска. Эта жидкость — самое страшное, что может быть из ядов... И если действовать максимально быстро, руку можно восстановить полностью. Но могут остаться шрамы. — То есть, моя рука не будет как у дементора? — лучше уточнить, чтобы не пичкать себя ложными надеждами. — Нет. Скорее всего, будут шрамы на пальцах. Мышечная и кожная ткань восстановится. Только не вытаскивайте руку. Иначе процесс восстановления прервётся, и это будет окончательным результатом. Целитель ушёл, а Драко аккуратно взял одной рукой ёмкость и перешёл на кровать. Устроившись там, подумал: «Если я один тут, значит, Грейнджер обошлась без ранений. Будет ли она реветь по моей руке?» Но мысли о Грейнджер вытеснялись другими мыслями: «И где же Астория взяла такую дрянь? Надеюсь, она сбежит из Хогвартса, иначе я её точно задушу!»

⟣──────⟡──────⟢