𝓖𝓵𝓪𝓿𝓪 16 ℘

⟣──────⟡──────⟢

Когда Гермиона трансгрессировала из Хогсмида, Драко на долю секунды застыл на месте. Сердце, и так колотившееся после всего, что произошло, словно ударило в рёбра с такой силой, что на миг перехватило дыхание. Он медленно выпрямился, глядя на пустое пространство, где ещё мгновение назад стояла она — грязная, трясущаяся, с палочкой в руке и глазами, полными ужаса. «Пиздец… блять… Что делать… Куда она могла отправиться?!» Мысли метались хаотично, наслаиваясь друг на друга. В голове сразу вспыхнула самая страшная картинка: Гермиона в Министерстве, перед аврорами, голос дрожит, но она говорит. Говорит всё. Про Империус. Про приворотное. Про то, что они с Тео делали. Про каждую ночь. Руки дрожали. Драко сжал кулаки, чтобы хоть немного унять дрожь, и быстрым шагом подошёл к ограждению дорожки. Листья под пальцами показались липкими и холодными. Он скинул их, достал юлу и с силой крутанул. Юла завращалась. Он сразу посмотрел в сторону замка. «Сука… где ты, когда так нужно…» Нотта всё не было. Время уходило. Каждая секунда могла стоить свободы. Или жизни. Он схватил юлу, сунул в карман, отошёл на несколько шагов, чтобы не задеть ограждение, и глубоко, судорожно вдохнул. Воздух в лёгких показался тяжёлым, будто его насильно запихивали внутрь. Драко схватил юлу, отошёл чуть дальше, глубоко вздохнул и трансгрессировал к Министерству магии. Рабочий день уже закончился, но некоторые отделы работали чуть ли не до ночи. Аврорат вообще не закрывался после того, как Волан-де-Морт устроил бойню с Дамблдором и разнёс половину Министерства. Попав внутрь, Драко осмотрелся. Людей почти не было. Большинство уже покидали здание. Здание… Министерство больше походило на управленческий город. Грейнджер нигде не было видно. Холодный пот выступил на висках. Драко сжал челюсти так, что заныли зубы, и быстрым шагом направился в сторону аврората. По пути он ловил на себе косые взгляды. Кто-то явно узнал его. Кто-то уже, возможно, думал, не стоит ли задержать сына Люциуса Малфоя. Он проигнорировал все взгляды. Сейчас это было плевать. В аврорате было светло и относительно людно. Несколько авроров сидели за столами, кто-то разговаривал у стены. Но Гермионы не было. Нигде. Драко резко развернулся и вышел обратно в коридор. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. В голове крутилось одно и то же, как заевшая пластинка: «Где, блять, она?! Где?!» Выйдя на улицу, он остановился, словно врезавшись в невидимую стену. Пальцы сами собой впились в волосы, почти вырывая их. Холодный вечерний воздух обжёг разгорячённое лицо. Дом Уизли. Это был следующий логичный вариант. У Гермионы почти никого не осталось. Только они. Но… нет. Что-то внутри упрямо твердило, что сейчас она не станет искать чужого плеча. Сейчас она либо прячется одна, либо уже делает то, от чего им всем крышка. Драко закрыл глаза и резко выдохнул. «Надо проверить её дом. Тот, где она выросла». О том, где Гермиона жила с родителями, Драко узнал ещё в ту ночь, когда она сбежала, а он не знал, где искать её. Тогда он выведал её адрес в Министерстве и сейчас трансгрессировал туда. Оказавшись возле дома, Драко отметил, что дом выглядит точно так же, как и в прошлый раз: холодный и покинутый. В окнах не было света, не было движения. Только темнота. «Если её и тут нет, я на хуй вообще не представляю, где искать её…» С этими мыслями Драко поднялся по ступеням к входной двери. Взялся за ручку и потянул. Открыто. В прошлый раз дверь точно осталась закрытой. «Она здесь…» — от этой мысли во рту мгновенно пересохло, а руки задрожали. Как только он зашёл в пустой дом, то заорал: — Грейнджер! Ты здесь?! Тишина. На первый взгляд казалось, что в доме действительно никого нет. Абсолютная тишина и темнота. Но Драко быстро прошёл по дому. Мебели почти не было. И если Грейнджер здесь, он не пройдёт мимо неё. Спрятаться ей было негде. На первом этаже её не оказалось. Драко поднялся на второй и, пройдя по коридору, увидел открытую дверь. Не чувствуя реальности, он кинулся к ней. Первое, что он увидел, — одежду на полу. Мантия, юбка, рубашка… всё разбросано, будто её срывали в спешке. Сердце уже колотилось где-то в горле. Драко перевёл взгляд на открытую дверь ванной. Изнутри тянуло сыростью и холодом. Он сделал шаг. Потом ещё один. Ноги стали ватными, будто чужими. В полумраке он разглядел ванну — до краёв полную тёмной воды. И уже тогда, ещё не подойдя ближе, что-то внутри оборвалось. Он знал. Просто знал. На онемевших ногах он кинулся вперёд. Вода плеснула через край, когда он схватился за бортик. А там, на самом дне, лежала она. Гермиона. В лунном свете, пробивавшемся сквозь маленькое окно, её кожа казалась почти прозрачной, губы — синеватыми. Волосы расползлись по воде тёмными прядями. Глаза закрыты. Она не двигалась. На секунду мир будто остановился. Потом паника ударила с такой силой, что в ушах зазвенело. — Нет… Нет… Нет! Твою мать! Нет! Грейнджер! Ты какого чёрта натворила?! Голос сорвался на крик. Драко сунул руки в ледяную воду и подхватил её. Одной рукой под шеей, другой под бёдрами. Выдернул наверх. Вместе с ней на пол хлынуло столько воды, что его обувь мгновенно промокла насквозь. Он едва не поскользнулся, но удержался. Быстро, почти грубо, опустил на мокрый пол. Пальцы дрожали так сильно, что палочка едва не выскользнула. Направил на неё. — Анапнео! Вода хлынула из её рта ручьём. Драко отшатнулся на долю секунды, но она по-прежнему не шевелилась. Грудь не поднималась. Губы оставались синими. — Чёрт! Чёрт! ЧТО БЛЯТЬ ДЕЛАТЬ?! Он приблизился, прижал ухо к её груди. Собственное сердце колотилось так яростно, что заглушало всё. Он ничего не слышал. Ни удара, ни тишины — только свой собственный пульс, бешеный, панический. «Она мертва. Она, блять, мертва. Из-за тебя. Из-за вас двоих!» Даже не думая, сложил ладони крест-накрест и начал давить. Сильно. Резко. Слышал, как хрустят рёбра под руками, но не останавливался. Наклонился, зажал ей нос пальцами, вдохнул в рот воздух. Ещё раз. И ещё. Губы у неё были ледяные. — Давай, чёрт бы тебя побрал! Очнись! — голос сорвался в хрип. — Я ещё должен тебе отомстить за то, что мне приходится спасать твою убогую жизнь! Блять! Давай же, Грейнджер! Он давил снова и снова. Воздух в лёгких кончался, руки тряслись, холодный пот стекал по вискам. В голове крутилось одно: если она не откроет глаза — всё. Конец. Не Азкабан. Не суд. Просто конец. Потому что без неё он уже не представлял, как дальше дышать. В жизни он бы не знал, как спасать утонувших. Но однажды видел. В том самом доме. Как Пожиратели развлекались. В его доме была парочка маглорождённых пленных. Вообще-то… одни из… И кто-то из Пожирателей — уже даже неважно, кто именно — направлял палочку на рот пленного и говорил: — Агуаменти. Лёгкие набирались водой, человек начинал захлёбываться. Дёргался на полу, хватался за одежду на груди, а изо рта бежала вода ручьём. Когда он терял сознание, второму маглорождённому разрешали спасти первого. Это безумно веселило Пожирателей. И до ужаса отвращало Драко. Но он ничего не предпринимал, чтобы это остановить. Потому что знал: если попытается — уже его лёгкие будут полны воды. И он только смотрел, как один в ужасе спасает другого. Именно эти действия, которые тот магл делал, сейчас Драко повторял с Гермионой. Просто потому, что не знал ни одного заклинания, которое помогло бы запустить сердце. Скорее всего, такие были… Но он знал только заклинание, которое очищало лёгочные пути. И когда уже казалось, что он проломит ей кости, Гермиона широко открыла глаза. Взгляд её был мутный, невидящий. Она судорожно втянула воздух — хрипло, с сипом, будто глотала его через вату. Грудь поднялась рывком, потом снова опала. Пальцы впились в его рубашку, в плечи, в волосы — куда попадало. Она цеплялась за него, как за единственную твёрдую вещь в мире, который только что едва не ушёл из-под ног. — А-ах… ах… — хрипела она, делая короткие, рваные вдохи. Глаза бегали, не фокусируясь. Драко подхватил её под шеей и резко притянул к себе. Обнял так крепко, что собственные руки задрожали от силы. Прижал мокрое, холодное тело к груди, уткнулся подбородком ей в макушку и выдохнул — длинно, почти со стоном. — Гермиона… чёрт… что же ты меня так пугаешь… Я чуть с ума не сошёл… Голос сел. Он сам не заметил, как глаза защипало. Она то ли не понимала, кто её держит, то ли ей было всё равно. Только вцепилась сильнее, закрыла глаза и задрожала всем телом. Крупная, непрерывная дрожь. Хрипы вырывались из горла один за другим — тяжёлые, влажные, будто в лёгких всё ещё стояла вода. Драко облокотился спиной о холодную стену и притянул её ещё ближе. Одна рука лежала у неё на затылке, вторая — поперёк спины. Он чувствовал, как колотится её сердце — быстро, неровно, прямо в его собственную грудь. И как колотится его. Она что-то попыталась сказать. Губы шевельнулись, вырвался только хриплый звук. Пальцы сжались на его мокрой рубашке так сильно, что ткань захрустела. — Тише… тише, я здесь, — прошептал он, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Дыши. Просто дыши. Она снова захрипела, уже отчётливее, словно пыталась вытолкнуть слова. Драко нащупал палочку на полу, поднял и направил на неё. Гермиона увидела движение — и мгновенно забилась. Глаза расширились от чистого ужаса. Она заскребла по его груди, пытаясь оттолкнуться, замотала головой. — Нет… не надо… — хрип вышел почти криком. — Я только помогу, — быстро сказал он. — Снять ощущение воды. Больше ничего. Слышишь? Только это. Но она не слушала. Продолжала вырываться, хрипеть, толкать его слабыми, дрожащими руками. Боялась палочки. Боялась не просто палочки… а именно в его руках. Драко, применяя силу, прижал её одной рукой к себе, снова направил палочку и быстро произнёс: — Анапнео. Гермиона закашлялась так сильно, что согнулась пополам. Из горла вышла ещё порция теплой воды — прямо ему на грудь. Она давилась, хватала воздух, слёзы брызнули из глаз. Но дыхание стало чуть свободнее. Хрипы остались, но уже не такие глубокие, не такие страшные. Она обмякла в его руках, тяжело дыша. Голова упала ему на сгиб локтя. Взгляд ушёл куда-то в сторону, в пустоту. — Не могу… больше… — прохрипела еле слышно. — Что не можешь? — Драко наклонился ближе, почти касаясь губами её виска. — Говори. Я слушаю. — Я не могу… больше… слышать… Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с водой. Она плакала беззвучно, только плечи мелко вздрагивали. — Что ты слышишь? — тихо спросил он. Она помотала головой. Губы дрожали. Слова не шли. Только новый всхлип и хрип. Драко снова поднял палочку. — Ещё раз. Чтобы легче дышалось. Гермиона зажмурилась и сжала пальцы. — Анапнео. Она снова закашлялась — уже суше, короче. Потом тяжело, с усилием выдохнула: — Не могу… больше слышать… ЭТО! — Что именно? — он почти не дышал, глядя на неё. Гермиона сжала его рубашку так, что две пуговицы отлетели и тихо стукнулись о пол. Всё тело тряслось мелкой, непрерывной дрожью. Глаза были закрыты, брови сведены, будто от физической боли. — Фразы… слова… — голос срывался. — Дыхание… смех… Замолчала, и не открывая глаз, издала мучительный звук. Хрипло и прерывисто продолжила: — Ощущения. Прикосновения, сжатия, чей-то язык во рту… И не только язык… Хлюпающие звуки, хрип. Странный, мерзкий вкус во рту… Что-то липкое по лицу! Не могу! Я больше не могу это ощущать! Мне плохо! Не могу!!! Последние слова она почти выкрикнула. Потом свернулась в комок у него на руках, закрыла лицо ладонями и зарыдала по-настоящему — громко, навзрыд, так, будто из неё вырывали что-то живое. Драко вдруг ясно осознал: она всё ещё проживала это. Не вспоминала — именно проживала. То, что он и Нотт стёрли, возвращалось не разом, а волнами, минута за минутой. Уже больше часа она находилась внутри этих воспоминаний, заново чувствуя каждое прикосновение, каждый звук, каждый вкус. И прямо сейчас, здесь, на мокром полу своего покинутого, пустого дома, она страдала от того, на что никогда не давала согласия. Паника снова поднялась ему к горлу. Он не знал заклинаний, которые могли бы остановить это. Не знал слов, которые помогли бы. Оставалось только одно — попытаться переключить её внимание хоть на что-то реальное. На него. Резко, почти грубо, он положил ладонь на её щеку, пальцами зарываясь в мокрые волосы. Притянул к себе и прижался губами к её губам. Гермиона дёрнулась. Пальцы вцепились ему в запястье. Она панически дышала прямо ему в рот, глаза были широко распахнуты и полны слёз. Слёзы катились по вискам, по его пальцам. Она не отстранялась — просто застыла, глядя на него в упор, будто не понимая, происходит ли это наяву. Драко чуть отстранился. Голос вышел хриплым, почти шёпотом: — Давай. Поцелуй меня. — Я не могу… — сорвалось с дрожащих губ еле слышно. — Просто поцелуй. Не думай. Вдруг получится переключить… и станет хоть немного легче. Она всхлипнула. Ещё раз. Потом медленно, с видимым усилием, приоткрыла губы. Не ответила — просто позволила. Драко снова наклонился. Губы коснулись её мягко, почти осторожно. Он не углублял поцелуй, не касался языком. Только давил чуть сильнее, заставляя её рот приоткрыться шире, чтобы она чувствовала тепло, давление, реальность. Чувствовала его, а не события из воспоминаний. Спустя несколько секунд он отпустил её. — Так лучше? — спросил тихо, не отводя взгляда. Гермиона моргнула. Слёзы всё ещё текли, но дыхание стало чуть ровнее. — Немного… — прохрипела она. — Но это… продолжается… Драко кивнул. Коснулся лбом её лба. — Тогда я буду целовать тебя. Пока тебе не станет легче. Сколько понадобится. Он поцеловал её снова. На этот раз одна рука легла ей под затылок, поддерживая голову, вторая — на спину, притягивая ближе. Он чувствовал, как она дрожит всем телом. Как пальцы судорожно сжимают мокрую ткань его рубашки. Как тихие, прерывистые всхлипы вырываются прямо ему в губы. Она по-прежнему почти не отвечала — только дышала, дрожала и позволяла. Драко целовал её медленно, размеренно, будто пытался заменить один набор ощущений другим. Тепло вместо холода. Настоящее прикосновение вместо призрачного. Свой запах вместо того, что всплывало в её памяти. Когда он почувствовал, что дрожь чуть ослабла, а всхлипы стали реже, он слегка отстранился. Не выпуская её из рук, нащупал палочку и направил на неё. Мысленно, чётко произнёс: — Люминарис сомникум. Заклинание легло мягко. Веки Гермионы дрогнули и опустились. Тело обмякло в его руках — уже не от боли, а от навязанного сна. Драко тяжело выдохнул. Прижал её ближе и закрыл глаза. В идеале сейчас ей бы понадобилось сонное зелье. Чтобы спала без снов, без голосов, без прикосновений. Но зелья не было. Оставалось только это — зачарованный сон и его руки, которые всё ещё дрожали. Только сейчас он осознал, что она была в одном нижнем белье, мокрая и холодная. А всё её тело было покрыто бордовыми полосами. Направив палочку на Гермиону, он высушил её от воды. Потом высушил себя. Убрал воду с пола. Кое-как снял с себя мантию. Местами она осталась мокрой, и он снова просушил её. Вообще-то, зад тоже остался мокрым, но с этим можно было разобраться потом. Драко заботливо укутал Гермиону в тёплую ткань, прижимая к себе. Посмотрел на неё и подумал, что если бы ещё пару месяцев назад кто-то сказал ему о таком вечере, как сегодня, он ни за что бы не поверил. Но вот она лежала у него на коленях, и он обнимал её, прижимая к себе. Её дыхание всё ещё было хриплым, но ровным. Иногда она издавала звуки или сжимала его одежду пальцами. Скорее всего, её видения продолжались даже сейчас. Драко до безумия хотел помочь ей вырваться из этих воспоминаний, но не знал, как это сделать. Он откинул голову назад и тяжело вздохнул. Состояние паники, которое ещё несколько минут назад было ещё хуже, словно набрало новые обороты. Сердце колотилось так, что было тяжело ровно дышать. Приходилось периодически делать глубокий вдох, иначе можно было просто задохнуться. Мышцы всё ещё были напряжены, руки дрожали. Даже несмотря на то, что он высушил себя, кожа снова стала липкой от холодного пота. Драко чувствовал себя безумно уставшим. Вымотанным до предела. Даже на самых сложных и затяжных матчах по квиддичу он так не уставал. В очередной раз глубоко вздохнув, он снова посмотрел на Гермиону. Что делать дальше, он пока понятия не имел. Но нужно, чтобы Нотт знал, что происходит. «Пусть охуевает вместе со мной…» — подумал Драко и достал юлу из кармана. Сразу крутанул её на полу. Та стала вращаться. В доме стояла такая тишина, что стало слышно тихий гул её вращения. Когда-то это была просто юла, принадлежавшая матери Тео. Это он сделал их две и наложил заклинание связи. Когда парни познакомились с трансгрессией, наложили ещё одно заклинание. Если одну юлу запустить, вторая крутилась так же. И тот, кто брал её, мысленно видел, где находится вторая. Так можно было держать связь. И сейчас Драко искренне надеялся, что Тео оторвёт свою задницу, пойдёт в Хогсмид и явится сюда. Юла крутилась… Время шло… Пиздюка не было. Явно вообще не торопился. Только спустя минут тридцать на первом этаже раздался хлопок. Потом послышались неторопливые шаги. Тео шёл медленно и насвистывал мелодию. — И что же мы здесь делаем? — раздался его голос уже ближе. А когда он увидел одежду Гермионы, выдохнул: — О-о-о… И уже с другой интонацией спросил: — Ты с кем? С Грейнджер? — Подойди, — тихо и устало ответил Драко. Тео подошёл ближе и, увидев Гермиону на руках Драко в мантии и ванну, полную воды, нахмурился и спросил: — Что происходит? — Она всё помнит. Утопилась. Я кое-как откачал её. Тео присел на корточки и посмотрел на Гермиону. Её состояние на сон мало походило. Периодически она тяжело дышала, иногда сильно сжимала и тянула ткань рубашки на Драко. Иногда успокаивалась и тут же хмурила брови и всхлипывала. — Под чем она сейчас? — спросил Тео, обеспокоенно наблюдая за её состоянием. — Сонные чары. Память ещё восстанавливается, и ей это даётся тяжело. Тео внимательно смотрел на Гермиону. Заметил тёмные полосы на её шее и плечах. Как она всхлипывала и дёргала одежду Драко. Тяжело сглотнул. Хоть он и ненавидел жалость, но ему было жалко её… она не должна была страдать. Ему было больно видеть её муки, и внутри всё переворачивалось. Хотелось забрать всё, что её терзало… Облегчить её состояние. А то, что он был частью той муки, которую она испытывала, как-то ускользнуло от Теодора. И только из желания избавить Гермиону от терзаний он сказал: — Ладно… Очнётся — переместим её обратно в Хогвартс и сотрём ей всё. — Стоп! — резко возразил Драко. — Нотт, хватит. Наигрались. Пора остановиться. Она всё помнит. Пора разгребать всё то дерьмо, что мы устроили. Тео встал, сунул руки в карманы и раздражённо спросил: — И что ты себе вообразить успел? Что она очнётся, мы обговорим всё. А потом все возьмёмся за руки и отправимся в Хогвартс, напевая песню «Хогвартс, Хогвартс. Наш любимый Хогвартс»? Хочешь спойлер? Она очнётся, попытается сбежать от нас. А потом доложит о том, что её держали под империо, накачивали приворотным и насиловали. Уже собрал шмотки в Азкабан? Или планируешь с дементором сразу засосаться? — Думаешь, я это не осознаю?! — прорычал Драко, глядя на Тео. — Блять! — Тео окончательно потерял терпение. Практически заорал на Драко: — Малфой! Это ты, сука, всё заварил! Ты падла конченая, хотел поиздеваться над ней! Если бы не ты, я не влюбился бы в неё! А теперь я должен оставить её?! А НЕ ПОШЁЛ БЫ ТЫ НА ХУЙ, ГЕРОЙ ХУЕВ! Пройдясь туда-сюда, со всей силы ударил ладонью по стене и рявкнул: — Блять! Пошёл обратно и прорычал: — Если ты уже смирился с Азкабаном, рад за тебя. Пиздуй. А я не оставлю её. Помня всё, ей будет хреново не только этой ночью! Я не оставлю её! — Она тебя не подпустит к себе, — тихо ответил Драко. — Это она тебе так сказала? — Нет. — Тогда не хуй говорить за неё! И вообще… Отдай её мне. Тео присел на пол и уже взялся за Гермиону. — Она спит! Не трогай! — зашипел Драко, пытаясь удержать её на себе. Но Теодор настойчиво протянул к ней руки и сказал: — Вот и отлично. Отдай её мне, пока она не проснулась. А сам мог бы придумать, что нам поесть. — Нотт! — Драко уставился ему в глаза. — Если не хочешь разбудить её, отдай, падла! Жадно Тео просунул руку под её шею и потянул на себя. Как только её голова оказалась у него на груди, он подхватил её под ноги и перетащил на себя. У Драко не было другого выхода, кроме как отпустить её. И только из-за того, что сон у Гермионы был искусственным, она не проснулась. Теперь Тео прижал её к себе, устроился у стены, обнял и уткнулся носом в её макушку. Драко только вздохнул, глядя на неё, на него, и, взяв упавшую мантию, накрыл Гермиону. Тео никак не отреагировал. — Я ни разу не применял этого заклинания, — тихо сказал Драко. — Но вроде она сама не проснётся. — Заебись, блять… — раздражённо выдохнул Тео, глядя в сторону. И, переведя взгляд на Драко, спросил: — Ты продолжаешь на ней эксперименты ставить? — Ты не видел, в каком она была состоянии! Я не знал, что сделать, чтобы облегчить ей восстановление памяти! — То есть… Теперь неизвестно, очнётся она вообще или нет. Верно? — со злостью спросил Тео. — Ренервейт должен снять сон. Давай подождём до утра, — тяжело вздохнул Драко и тихо закончил: — А потом разбудим её. — Будет пиздец… если она очнётся. И ещё хуже… если не очнётся, — уже тише сказал Тео. — Я знаю. — Я имею в виду себя. Не уверен, что буду вести себя адекватно. — Значит, я буду охреневать от вас двоих! — вспыхнул Драко. — Что, блять, непонятно тут?! — Будет проще для всех, если мы сотрём ей воспоминание обо всём, что она вспомнила, — уже спокойнее ответил Тео. — Надолго?! — процедил сквозь зубы Драко. — Это же Грейнджер. Она не уймётся, пока не добьётся своего. И как показывает её упрямство, она нашла способ восстановить воспоминания. Рано или поздно она всё равно всё вспомнит! Драко не стал ждать ответа. Резко вышел из комнаты, спустился вниз, но трансгрессировал только на улице. Он оказался на вокзале. Пошёл на парковку, нашёл свою машину и с помощью палочки открыл дверь. Сел в неё. Благодаря голосовому управлению завёл двигатель и поехал по городу… Нужно было подумать… Смириться с тем, что влюбился в ту, кто засадит его в Азкабан. Однажды он решил разрушить жизнь грязнокровке… Кто бы мог подумать, что тем самым решением он подписал своё собственное уничтожение. Во всех смыслах…

⟣──────⟡──────⟢

Драко вернулся рано утром. В одной руке у него были три стакана с кофе (один из них, он был уверен, Грейнджер швырнёт в него), а в другой — бумажный пакет с круассанами. Это было единственное, что он смог добыть на магловских улицах более-менее похожее на нормальную еду из круглосуточно работающих закусочных. К счастью, банк Гринготтс открывался рано. Обменяв несколько золотых монет на фунты, он с удивлением уставился на эти деньги. «Какие же это деньги?! Какие-то бумажки!» К сожалению, все кафе в Косом переулке открывались позже. Поэтому без вариантов он отправился на магловские улицы. Все закусочные были омерзительными. Мерзкий запах. Мерзкий интерьер. Мерзкая еда. Это даже не еда. Пробовать это было омерзительно. Только во французской закусочной он более-менее остался удовлетворён запахом, интерьером и выбором еды. Но когда ему сказали: — Восемнадцать фунтов и шестнадцать пенсов… Драко уставился на кассиршу, искренне жалея, что занялся этим. Просто положил купюру, на которой было написано «пятьдесят фунтов», без всякого желания разбираться в этом, забрал заказ и ушёл. Когда Драко вернулся в дом Гермионы, поднялся на второй этаж и увидел довольно мирную, нежную сцену. Нотт переместился с Гермионой в угол ванной комнаты. Он обнимал её, лежавшую на нём. Её голова практически находилась на уровне его плеча. А Тео, откинув голову к стене, спал, как и она. Драко подошёл ближе, присел на корточки и внимательно посмотрел в лицо Гермионы. Она выглядела спокойной, мирно спала. Такая милая, нежная… «Скоро это закончится…» — подумал он. Драко похлопал Тео по ноге. Тот проворчал: — Иди на хуй… — Нотт! — прошипел Драко. Тот открыл глаза и уставился на него сонным и злым взглядом. — Что тебе, сука, надо? — огрызнулся Тео. Драко не ответил. Сел рядом, опёрся спиной к стене и протянул кофе Тео. — Магловский. Так что много не жди. — Да похер… — Тео взял стакан, сделал глоток и сказал почти безразлично: — Не так уж плохо. Думал, будет хуже. — Это единственное, что я нашёл более-менее нормальное. Маглы питаются таким дерьмом… Как они выживают… Прежде чем сделать глоток, Драко понюхал кофе через отверстие крышки. Когда заказывал, бармен предложил капучино. Сделал глоток и пришёл к выводу: магловская дрянь. Но более-менее сносная за отсутствием выбора… — Что будем делать, когда она проснётся? — спросил Тео. — Уверен, будет пытаться нас убить. Поэтому её палочку подальше. Будет пытаться сбежать. Поэтому будет сидеть тут, пока не успокоится, и мы сможем спокойно поговорить. Когда придём к какому-то адекватному решению, вернёмся в Хогсмид. А там — в Хогвартс. Тео опустил взгляд на Гермиону и тихо спросил: — Думаешь, можно заставить её молчать? — Не хочу я заставлять её молчать! — резко ответил Драко. — Хочу мирно решить этот вопрос. Тео перевёл взгляд на Драко и скептическим тоном сказал: — Ты с ней не умеешь решать мирно вопросы! Что ты, что она умеете только собачиться! Драко прыснул и издевательски ответил: — А ты умеешь? Ты сам только и умеешь, что манипулировать. — Ладно… Будем по обстоятельствам действовать, — со вздохом ответил Тео и откинул голову назад, к стене. Парни продолжали сидеть и молча пить кофе. Каждый из них думал только об одном: что делать с ней. Как адекватно решить проблему. А ещё о том, что ни один из них не хотел оставлять её. И поэтому момент, когда оба уже понимали — пора её будить, ни один не хотел этого. Понимали: как только она откроет глаза, это будет конец. — Пора будить её, — обречённо прошептал Тео. — Пока в школе не начали её искать. — Так и будешь держать её на руках? — спросил Драко, глядя на неё. Тео перевёл взгляд на Драко и раздражённо спросил: — А ты предлагаешь положить её на холодный пол раздетую? Драко только посмотрел на него и поднялся. Прошёлся по ванной, разминая ноги. Мандраж пробивал всё тело. В сотый раз вздохнув, он подошёл к Гермионе, лежавшей на руках Тео, и присел на корточки. Достал палочку и посмотрел на Тео. Тот закрыл глаза и весь напрягся. Часто задышал, и даже капли пота появились у него на висках. Драко подобрал палочку Гермионы и убрал её к себе в карман. Свою направил на неё. Снова посмотрел на Тео и спросил: — Готов? Тот кивнул и зажмурил глаза, будто сейчас Драко собирался не Гермиону разбудить, а убить Тео. — Ренервейт. Несколько мучительных секунд — и Гермиона открыла глаза. Несколько раз медленно моргнула. Опустила взгляд и увидела ткань джемпера. Вчера она точно помнила, что был Малфой. И он был в рубашке. В сознании больше не было хаотичных всплывающих воспоминаний. Теперь только горечь. Горечь от осознания, что её принуждали к сексу через Непростительное заклинание, через приворотное. Горечь от того, что она испытывала сложные чувства к Драко. И глубокие, трепетные чувства к Теодору. А эти парни просто развлекались с ней… с её телом… с её сознанием… «Не хочу об этом думать… Только не сейчас… Не хочу… Я так устала за эту ночь… Не хочу…» Гермиона сглотнула и глубоко вздохнула. Неприятное ощущение в дыхательных путях и в лёгких после воды всё ещё оставалось. Вдох получился болезненным и будто противоестественным. «Тихо… Почему так тихо?» — подумала она после стольких слов и фраз, которые бесконечно кружились у неё в голове. «Пофиг…» Пофиг, если так комфортно лежать на Малфое. Только вот сознание теперь прокручивало события восстановленных воспоминаний полностью, а не обрывками. В носу защипало. Дышать ровно стало сложно. Она закрыла глаза, и по щеке скатилась слеза. Гермиона вцепилась пальцами в джемпер и уткнулась лицом в него. Запах сигарет… «Нет… Это не Драко…» Гермиона медленно повернула голову и увидела его сбоку от себя. Он сидел на корточках и смотрел на неё. Вид был взволнованный. Медленно Гермиона подняла взгляд на… Тео… Снова покатились слёзы, и она осторожно, медленно стала отталкиваться от него. — Гермиона… — тихо сказал Тео, без всякого желания отпускать её. Но она дрожащими руками взяла его за руки в попытке оттолкнуть. — Отпусти её, — тихо сказал Драко. Тео посмотрел на него со злостью, но всё-таки отпустил. А она сползла с его колен, подхватила мантию, которая упала с неё, закуталась и отодвинулась как можно дальше от Тео. Внутри неё теплилась надежда, что ещё есть хотя бы крошечный кусочек личного пространства. Право на собственное тело. Право на собственные желания. «Как будто их это волнует…» Закрыв лицо, она заплакала. Всхлипывая, накрыла голову ладонями. Тео встал и, пройдясь, попытался немного размять ноги. По коже побежали противные мурашки. — Гермиона? — тихо позвал её Драко. Но она только плотнее подогнула ноги к лицу и вздрогнула. Тео сделал к ней пару шагов, но она посмотрела на него со страхом в глазах. «Есть ли хоть какая-то гарантия, что они не прикасались ко мне за это время?» — подумала она. Последнее, что Гермиона помнила, — это Малфой. И… был поцелуй или это были ошмётки воспоминаний? Вчера воспоминания и реальность смешались в одно. Но Теодора Нотта вчера здесь не было! — Не подходи ко мне! Пожалуйста… — сказала она хриплым голосом. Он замер. Она отвернулась, закрыв глаза. Раз она сказала «не подходи»… Тогда Тео опустился на колени и на четвереньках пополз к ней. И буквально на расстоянии вытянутой руки опустился на живот и медленно подтянулся к ней на руках. Упёрся головой ей в сгиб руки и надавил. Когда рука сместилась, он устроился у неё между животом и бёдрами. Одну руку просунул под её бёдра, вторую положил на поясницу. Обнял, насколько это получилось, и уткнулся носом ей в живот. Тихо сказал: — Я люблю тебя, малышка… А Гермиона только сильнее заплакала, уже не в силах отталкивать его. — Не могу без тебя… — добавил он. Гермиона положила руку ему на голову, зарываясь пальцами в кудри. Тео обнял её крепче, впиваясь пальцами в её тело. — Умоляю, не бросай меня… Не отталкивай… — тихо, мучительно прошептал он. Но она стала громче всхлипывать и отталкивать. — Пожалуйста… — тихо сказала она. — Не трогай меня. Оставь. — Нотт, — тихо позвал Драко. Он не реагировал. Только сильнее обнял её. — НОТТ! Тео поднял голову и рявкнул: — Да что тебе?! — Дай ей время. — Может, свалишь? — в ответ спросил Тео, глядя на Драко. — Ты видишь, что ей хреново? Хочешь добить? Дай ей время прийти в себя. — Чтобы она снова утопилась?! Я не оставлю её! — Воды в доме нет. А эту воду… — Драко подошёл и с помощью заклинания вытащил пробку из слива. Вода стала уходить. Пока вода уходила, Драко стоял и смотрел в небольшое окно. А Тео уже сел и пытался притянуть Гермиону к себе. Но она только отталкивала его и всхлипывала. Когда с характерным всасывающим звуком вода полностью ушла, Драко сказал: — Оставь её ненадолго одну. Дай ей прийти в себя! Тео закрыл глаза и шумно вздохнул. Потом посмотрел на Гермиону и тихо сказал, убрав прядь волос от её лица: — Я буду рядом. Всегда буду рядом… Только позови — и я буду ещё ближе. Она, отвернувшись, промолчала. А он встал и вышел за Драко. Но дверь оставили открытой. Тео прошёлся по пустой комнате и остановился возле окна. — Ты на тачке ездил, что ли? — спросил он с удивлением. — Да. А что? — безразлично ответил Драко, прислонившись к стене. — Трансгрессию запретили? — Просто катался по городу. Хотел подумать. Тео перевёл удивлённый взгляд на Драко: — И… это помогает? — Успокаивает. И да. Помогает. Потеряв интерес к этому вопросу, Тео вернулся к двери ванной и посмотрел на Гермиону. Она без изменений сидела в той же позе. Тео стал ходить туда-сюда, не способный найти спокойное место. Постоянно заглядывал к Гермионе. Но она всё так же сидела, отвернув голову в сторону. Драко стоял, облокотившись о стену, и пытался не смотреть на Тео. Но его хождение начинало действовать на нервы. — Может, ты прекратишь? — спросил он, глядя на Тео. Тот поджал губы и двумя руками показал в сторону Гермионы. — Чего мы, блять, ждём?! Чтобы она вышла и сказала: «Ладно, давайте всё забудем и потрахаемся»?! Психанув, Драко резко подошёл к нему и спросил: — Что ты хочешь ей предложить?! Ты сам понимаешь?! Я понятия не имею, что ей сказать! Я в такой ебанутой ситуации впервые! — Эта ебанутая ситуация только из-за тебя! — Вот только не нужно делать из себя белого и пушистого, — тихо прорычал Драко. — Твоя морда не меньше моей в крови! — Само собой ничего не изменится! — Блять… — Драко посмотрел на Тео, тяжело вздохнул и пошёл к Гермионе. И понятия не имел, что ей сказать. — Грейнджер... — тихо позвал её. Она всё так же сидела поджав колени к груди и смотрела в стену. — Нужно поговорить. Подняла взгляд и дрожащим, хриплым голосом спросила: — Неужели в этот раз ты решил предупредить меня, прежде чем изнасиловать. — Никто тебя не тронет, — перебил её Драко. — Ага… Конечно. Я конечно верю… — Нужно решать, что будем делать. Она перевела заплаканные глаза за его плечо и твёрдо сказала: — Пусть он уйдёт. — Почему я должен уходить? — резко спросил Тео. Драко, несмотря на него, тихо попросил: — Нотт, уйди. — Никуда я не пойду! — Пожалуйста! — уже рыкнул Драко, глядя на него. — Пойди погуляй часик! Мы поговорим только и всё! — Я НИКУДА НЕ УЙДУ! Совсем ебнулся?! — с раздражением посмотрел на Драко. Неожиданно Гермиона подняла взгляд на него и спросила: — Ты действительно не понимаешь, почему я хочу, чтобы ты ушёл? Тео перевёл на неё мучительный взгляд. — Малышка… Пожалуйста… Гермиона… Гермиона встала на ноги и, придерживая мантию, смотря ему в глаза, хрипло сказала: — Сейчас я помню всё. Абсолютно всё! И помню, как ты спросил о самом постыдном в моей жизни. Ты помнишь мой ответ? — Да… — растерянно посмотрел на неё. —Но какое это имеет отношение? — Самое прямое к тому, почему я не хочу видеть тебя! Тогда я соврала тебе. Мне пришлось придумать очень быстро тот идиотский ответ. Но ты поверил, что я якобы сомневаюсь в своей внешности. Хочешь узнать, что на самом деле было у меня тогда в голове? — Нет… — ответил шёпотом и медленно покачал головой. — Почему же?! Ведь тебе было так интересно это знать! — саркастически сказала она со слезами в глазах. — Уже не важно, — тихо ответил он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Как раз сейчас важно! Давай! Спроси меня! Всё-таки посмотрев ей в глаза, он твёрдо ответил: — Не буду! — А я хочу, чтобы ты спросил! Давай, ублюдок! Спроси! Спроси! СПРОСИ! — Хорошо. Скажи. — Нет. Хочу, чтобы ты спросил, как тогда. Давай. Тео тяжело вздохнул и совсем нехотя сказал: — Расскажи о самом постыдном, что было с тобой. Гермиона неотрывно смотрела на него. С глаз опять скатились слёзы. Дрожащим голосом от беззвучного плача она стала говорить: — Человек…, который мне очень нравился…, одурманивал моё сознание и делил меня с другим. Днём я мечтала о поцелуе с ним, а ночью он заставлял меня заниматься сексом. Вот о чём я тогда думала. Это самое постыдное в моей жизни! Но сейчас мои воспоминания изменились. И мысль стала чуточку омерзительнее. Сейчас я тебе могу ответить вот что: человек, в которого я влюбилась, заставил сосать член того, кого я ненавидела. Ты помнишь, что ты тогда сказал мне? Сразу после того, как лишил девственности? — Нет… — Не ври! Ты помнишь! — закричала она. — Не помню!!! — еще громче заорал Тео, глядя на неё. — Тогда я напомню! Ты сказал… — Нет! — он мотнул головой из стороны в сторону. — Не говори этого! Пожалуйста! Не говори… Гермиона подошла ближе и, игнорируя Драко, прямо смотря в глаза Тео, медленно и мучительно сказала: — Нет. Я это слышала в голове не меньше сотни раз, пока моя память восстанавливалась, теперь я хочу, чтобы ты услышал это. Тео ринулся к ней, но Гермиона резко отпрянула от него и быстро продолжила: — Ты сказал: «Грейнджер, пойди к Драко, встань на колени перед ним и отсоси его член как грязная гриффиндорская шлюха. Сделай ему приятно, чтобы он кончил в твой сладкий ротик». — Гермиона… Перестань… — Он вдалбливался членом мне в глотку! Я не могла дышать. А когда он кончил… — Хватит! — заорал Тео. — Нет! Слушай меня! — Гермиона… — уже жалобно простонал. — Не смей называть меня по имени! Когда он кончил мне в рот, я боролась с чувством рвоты. Я помню этот вкус! И меня тошнит… Тогда я даже прийти в себя не успела, то же самое стал делать ты. Уже ты долбил меня членом так, что я дышать не могла! Не могла сопротивляться! Я всё чувствовала! Я помню, как мне было плохо! Даже под империо и приворотным! Помню, как ничего не могла сделать, чтобы остановить тебя! Я молчала и делала то, что ты хотел! Я плакала! Я помню, как ты, не вынимая член из моего рта, вытирал мне слёзы и продолжал! Тео молчал и смотрел в сторону. Драко ещё ни разу не видел его таким. Его всего трясло. Он не знал, куда себя деть. Мотал головой, сжимал кулаки и нервно моргал. — Я ненавижу тебя… — размеренно прошептала Гермиона со слезами и ещё тише, чем шёпот, добавила: — И это меня убивает. Поэтому… Я не хочу видеть тебя. Больше никогда. И он ушёл. Резко развернулся и, только выйдя из комнаты, трансгрессировал. После хлопка зазвенела тишина. Гермиона закрыла глаза, и по её щекам скатились слёзы. Но она не издала ни одного звука. Только плотнее прижала мантию к груди и села обратно на пол. Драко стоял, не зная, что сделать, что сказать. Смотреть на неё или нет. От того, что она сказала, ему самому стало противно. — Хочешь, чтобы я тоже ушёл? — наконец спросил он. Но она молчала. А Драко, не зная, что делать, как вести себя, что сказать, просто смотрел в стену. Тихо, со слезами в голосе Гермиона спросила: — За что? Что я тебе сделала? Это всё из-за того, что я грязнокровка? — Ты мне ничего не сделала. Это я ебнутый… Гермиона продолжала сидеть, прижавшись спиной к стене, и смотрела куда-то в сторону — мимо него, мимо комнаты, будто сквозь стену. Слёзы текли тихо, одна за другой. Она не вытирала их. Плечи мелко вздрагивали от судорожных, сдержанных вдохов. Иногда она сжимала края мантии так сильно, что пальцы белели. Драко не знал, куда деть руки. Он снова опустился на пол, подальше, спиной к противоположной стене. Старался не смотреть прямо, но боковым зрением всё равно видел каждую слезу, каждое вздрагивание. Тишина между ними сделалась плотной, почти осязаемой. Он чувствовал, как собственное сердце до сих пор колотится слишком быстро — остатки ночной паники ещё не отпустили. Наконец она заговорила. Голос был тихим, хриплым после воды и слёз, но каждое слово звучало отчётливо. — Как-то раз ты сказал мне, что не собирался встречаться со мной. Хотел только уничтожить… До войны ты даже не обращал на меня внимания, пока мы не сталкивались лбами. Но стоило вернуться в школу… Ты действительно возненавидел меня… За что? За что я тебе так отвратительна? Она договорила и всё-таки подняла глаза. Взгляд был прямой, мокрый, почти беззащитный. Драко встретил его — и сразу пожалел. Потому что смотреть в эти глаза и одновременно помнить, что именно он с ней сделал, было невыносимо. Он отвёл взгляд на секунду, сжал челюсти, потом снова посмотрел на неё. Говорить было мерзко. Но молчать — ещё хуже. — После того как ты побывала в моём доме, ты стала мне сниться, — начал он тихо. — Каждую ночь. Ещё снилась Чарити Бербидж. Когда Волан-де-Морт убил её, Нагайна съела её прямо на столе. Знаешь этот звук? Когда ломаются человеческие кости под натиском змеиных мышц? Он задал вопрос, но ответа не ждал. Голос стал ещё тише, будто он говорил не ей, а самому себе. — Я никогда не забуду этот звук. Хруст… влажный, медленный. Я ненавидел спать. Снилось, что Нагайна меня проглатывает. Тем же самым звуком. Я пил зелье для сна — чтобы вообще ничего не видеть. Но от него тошнило по утрам, голова раскалывалась. Изводил себя, пытаясь не спать. Потом начал напиваться. Засыпал мёртвым сном, но ты всё равно приходила. Он сделал паузу. Пальцы нервно мяли край своей уже высохшей рубашки. — Каждый раз, когда засыпал, я видел тебя… Как ты кричишь под пытками Беллатрисы или беспомощно смотришь на меня. Я ненавидел, когда ты снилась… Среди стольких пленных твой крик был самым… Эти сны заставляли думать о тебе сутками. Я просыпался с мыслями о тебе и засыпал, думая о тебе. Проклиная тебя… Я возненавидел тебя… Драко сглотнул. Горло пересохло. — На Чарити было сложнее злиться, она мертва. А ты живая… Живое напоминание моей беспомощности. Ещё и перед носом постоянно появляешься. Каждый раз видел тебя и снова твой крик в ушах. А я стоял и ничего не мог сделать… Опустил взгляд на свои руки и уже чуть спокойнее продолжил: — После стычки в Косом переулке ты перестала мне сниться. Но только на пару ночей. Потом опять… Пока не стал цеплять тебя в поезде. Потом вечеринка Слизнорта… Тяжело вздохнул и всё-таки посмотрел ей в глаза: — А после первого раза, когда напоили тебя приворотным, ты стала сниться мне по-другому. Наконец-то перестала кричать в моих снах. Ты ни в чём не виновата… — Что было после того, как Добби перенёс нас из твоего дома? — Волан-де-Морт чуть не убил нас. Я плохо помню, что было. Только кровь, крики и боль. Больше ничего. Гермиона промолчала. Тема Волан-де-Морта была одной из тех, что она пыталась всегда избегать всеми силами. — Ты планируешь стереть мне память? — тихо спросила она, пристально глядя на него. — Нет, — быстро, уверенно ответил он. — Но просто так не отпустишь? Да? — Нужно решить, что нам делать дальше… — Конечно, в обещания, что я никому не скажу, ты тоже не поверишь. Драко промолчал. Он и сам не знал, как лучше поступить дальше. Но стирать ей воспоминания не хотел. К тому же неизвестно было, как отреагирует её сознание после заклинания, которое она сама слепила. — Ты не можешь держать меня в плену, — тихо сказала она. — Рано или поздно меня будут искать и найдут. — Ты не пленница. Но у нас есть нерешённые вопросы. — Какие?! — резко посмотрела на него. Драко встал и сел ближе к ней. Но от его порыва Гермиона только сжалась и с испугом посмотрела на него. — Гермиона! Я знаю, что нет ни одного оправдания тому, что мы делали с тобой! Но ты же что-то чувствуешь ко мне! Мне это не показалось! Гермиона смотрела на него долгим взглядом. Не отрывая взгляда от его серых глаз, тихо ответила: — Я ничего не чувствую к тебе. Вернее, чувствую, но ни одна эмоция не сравнится с этим. Это сильнее, чем ненависть. — Не беда. — Я презираю тебя! — выпалила она, резко сменив тон. — Тоже не ново. Что ещё?! Она молчала и смотрела в сторону. А Драко, наклонившись к ней, тихо сказал: — Да… Я поил тебя приворотным. Но я не делал тебе больно. Первые разы были странными, но потом я не мог дышать без тебя! Ты, как ебучий яд, проникла под мою кожу! Я, как конченый дебил, постоянно искал тебя взглядом! И ты целовала меня без приворотного! Там! В Выручай-комнате, когда всё знала! А потом мы провели несколько дней вместе. Я, блять, был счастлив. Впервые с того момента, как этот лысый выродок появился в моём доме! Я, блять, впервые мог дышать! Мне было похуй на всех! Похуй, кто и что говорит! И матери я сказал те слова только, чтобы она не лезла к нам. Мне была нужна ты! До сих пор нужна! Иначе я не сидел бы тут и не орал бы на тебя! А знаешь, какой был в моей жизни самый страшный момент?! Хоть немного догадываешься?! Я сам охренел! Это было вчера. Как вчера я ещё ни разу не боялся! Я думал, ты умерла! Я о многом жалею… Но не о том, что однажды решил искалечить тебе жизнь. Если бы не тот раз, я бы не влюбился в тебя! Гермиона многого ждала от Малфоя. Извинений. Молчания. Угроз. Шантажа. А может, всё это вместе взятое. Но точно не обвинительный тон, полное отрицание вины и признание в любви. И когда он замолчал, тяжело дыша и смотря на неё пристальным взглядом, Гермиона тяжело сглотнула и тихо, запинаясь, спросила: — Ты… ты любишь меня? — Неужели так сложно поверить? — Да… Сложно. — Я хочу, чтобы ты сейчас сказала мне. Признайся! Действительно было всё так паршиво?! Вспомни каждый вечер в Выручай-комнате и назови мне хотя бы один долбаный момент, когда я был с тобой груб?! По-настоящему груб! Когда тебе было действительно плохо?! Скажи, что вообще ничего не испытывала ко мне вне времени, проведённого в Выручай-комнате! Если бы тебе было похуй на меня, ушла бы ты тогда с того вечера, куда я пригласил тебя?! Ты могла трансгрессировать в Хогсмид и вернуться в замок! Но ты, чёрт знает, чем занималась ЦЕЛЫЕ! ЕБУЧИЕ! СУТКИ! Гермиона молчала и смотрела на него. Хотелось бы ей ответить, что она действительно ничего не чувствовала к нему. Хотелось бы сказать, что ей было плохо с ним… Но… это было не так… — Я не знаю, что ответить тебе… — тихо сказала она. — Ты же чувствуешь ко мне что-то… Грейнджер… И вчера… Блять! Вчера ты целовала меня, несмотря ни на что! Ты прижималась ко мне! Сегодня ты проснулась и думала, что это я тебя обнимаю, и ты была совсем не против! Несмотря на то, что я с тобой делал! — Драко… — дрожащим голосом начала Гермиона, но не смогла продолжить. — Почему ты плачешь? — спокойно спросил Драко, приблизившись ближе и взяв её за руку. Она не отстранилась. — Мне плохо… Я запуталась… Я уже ничего не понимаю… — Чёрт побери! Грейнджер… Ну почему с тобой всегда так сложно?! Порывисто притянул её к себе и поцеловал, впиваясь в её губы, жадно обнимая, с ума сходя от прикосновений к ней… Тео стоял за стеной, в спальне, и всё прекрасно слышал. И не мог пошевелиться. Словно прирос к полу… Заранее знал… Сам говорил… «Хорошие девушки меня не выбирают…» Горечь была такой сильной, что прожигала дыру. В груди? Там давно нет сердца. В голове? Там тоже только пепел… В душе? Твою мать… Как же больно… Хотелось вырвать душу, только бы не чувствовать этой опустошающей боли… Эта боль могла сожрать, как хищник свою жертву. Боль вгоняла клыки в нежную ткань души и рвала на части. В клочья… Ничего не оставляя… Только зияющую дыру… «Блять… Как же, сука, больно…» Раздался громкий хлопок. Драко оторвался от губ Гермионы и встал. — Нотт? — позвал Драко. В ответ — тишина. Драко позвал громче. — Нотт?! Где ты? Драко пошёл по комнатам, а Гермиона тихо сказала: — Драко… Наоборот. Он ушёл. Он слышал наш разговор и трансгрессировал. — Блять… Драко вернулся, а Гермиона, глядя на него покрасневшими глазами, спросила: — Куда он мог уйти? — Не знаю… — тихо ответил Драко, глядя в сторону. Но, посмотрев на Гермиону, добавил: — Он вернётся. Даже не сомневайся в этом. Так легко он тебя не оставит…

⟣──────⟡──────⟢