𝓖𝓵𝓪𝓿𝓪 15 ℘

⟣──────⟡──────⟢

Тео зашёл в спальню с улыбкой до ушей. А в его руках была кипа свитков, толстая тетрадь и несколько книг из Женевской библиотеки. За ним зашёл Драко и сразу спросил с лёгким оттенком любопытства: — Что это? — кивнул он в сторону содержимого рук Тео. — Малышка решила поиграть в профессора по заклинаниям, — ответил он с удовольствием и положил всё, что принёс, на кровать, а Драко подошёл, чтобы посмотреть, что это. Увидев названия книг, связанных с памятью, спросил: — Она что-то подозревает? Тео пожал плечами и спокойно ответил: — Думает, что может чего-то добиться для восстановления памяти родителей. — А как у тебя всё это оказалось? — Я поцеловал её, — улыбнулся он, вспоминая этот момент. — Стоило мне сунуть язык ей в рот, она испугалась и умчалась, оставив всё своё добро. Такая неженка. Тео был в довольно лёгком расположении духа. А вот Драко напрягло её увлечение. И с напряжением в голосе спросил: — А если у неё что-то получится? А если она свою память восстановит? — Она опирается на такой бред... — отмахнулся Тео. — Я удивлюсь, если у неё цвет волос изменится от этого заклинания, которое она изобретает. Пусть развлекается. А я понаблюдаю... Только ей ещё нужно вернуть вот это. — Махнул рукой на книги и тетради. — Я не собираюсь так просто возвращать. — С чего ты взял, что она будет что-то делать ради этого? — Эти книги для неё слишком ценные, — ответил Тео с тоном тихого предвкушения. — Она много денег за них отдала, и это цена памяти её родителей. И я собираюсь это использовать.

⟣──────⟡──────⟢

Гермиона не спала большую часть ночи, вспоминая поцелуй. Лежала на спине и смотрела в балдахин кровати. А перед глазами было лицо Тео. Его взгляд и насмешливая улыбка. Коснувшись пальцами губ, Гермиона закрыла глаза и заново переживала момент поцелуя. Его губы были нежные, настойчивые, с лёгким привкусом дыма сигарет, и что странно, этот вкус совсем не портил поцелуй. От того, как он целовал, мозг отказывался воспринимать хоть что-то кроме него. Даже от воспоминаний о его губах низ живота скручивало сладостное ощущение. «У вас это взаимно...» — вспомнились слова Драко. А теперь ещё и ноги стало выкручивать в странном напряжении. «Что теперь делать? Он друг Малфоя! Малфой назовёт меня шлюхой... Тео расскажет ему? А как мне себя вести? Как же он вкусно пахнет... Намного приятнее запаха новых книг... Нет-нет-нет... Я забыла книги...» — Чёрт! — прошептала она и спрятала голову под подушку. Только спальня начала светлеть от рассвета, Гермиона тихо собралась и пошла в библиотеку. Пока шла по коридорам замка, никого не встретила. Ещё было слишком рано, и все спали. «А Тео спит? Наверняка да...» Двери библиотеки были открыты. Гермиона зашла и, подойдя к столу, где вчера она сидела, увидела, что кроме ключа, пера и чернил с её портфелем ничего нет. Тео всё самое ценное забрал. Больше некому было это сделать. «Ну и зачем?»

⟣──────⟡──────⟢

Теодор пришёл на завтрак в приподнятом настроении. Он с нетерпением ждал того момента, когда придёт Гермиона и попытается вытрясти с него своё. Она пришла. Но на него даже не посмотрела. Тео разочарованно сморщил нос, глядя в её кудрявый затылок. Она даже села спиной к нему. «Не верю, что ты не догадываешься, у кого все твои труды». «Отдашь мне своё сердце или я тоже заберу его сам?» Он решил взять пример с неё. Полностью игнорировал и не искал с ней возможности столкнуться в течении всего дня. Даже на уроке заклинаний он не попытался сесть с ней. Но с удовольствием заметил, как она посмотрела на него мучительным взглядом. «Я жду. Подойди ко мне и забери своё!» С ней сел Драко. Естественно, Тео решил подслушать. Гермиона сразу напряглась, хоть и попыталась не показывать вида. Чуть отодвинулась от него и отвернула голову. — Давай поговорим, — тихо сказал Драко, смотря на неё. — Сейчас будет урок. Не до разговоров. Драко взял под собой стул и чуть передвинул к ней. Гермиона тяжело вздохнула. — Я бы поговорил с тобой вне урока. Но ты избегаешь меня! — голос Драко прозвучал почти отчаянно. — Что нам обсуждать? Тео чуть склонился вперёд и подумал: «Малфой, ты в жизни не скажешь НАС». — То, что происходит между нами. «Дебил. Нужно было сказать НАС!» — подумав это, Тео так громко фыркнул, что Грейнджер с Драко повернулись к нему. Малышка сразу занервничала, и её щёки слегка порозовели. А Малфой нахмурился и спросил: — Чего уши греешь? — Замерзли, — огрызнулся он. Тихо пробормотав: — Кретин... — Драко повернулся к Гермионе и продолжил: — Ведь между нами что-то происходит. Ты не можешь этого отрицать! Но Гермиона решила включить игнор. Смотрит перед собой и не реагирует. — Грейнджер! Поговори со мной! Промолчала. — Бля-я-ять... Меня бесит твой игнор! Она резко повернулась к нему и тихо прошипела: — Кажется, тебя всегда бесило, когда я открывала рот. — Значит, всё-таки слышишь меня! Она снова отвернулась и замолчала. А он смотрел на неё с явным желанием треснуть об парту лбом. А потом всё-таки тихо сказал: — Что я, по-твоему, должен был ей сказать? Что у нас с тобой всё серьёзно, и как мы счастливы? Ты не знаешь мою мать. Она хоть и показывает себя сейчас с новой стороны... Но она всегда будет против таких, как ты. Чтобы она отстала от меня, от тебя, мне было проще сказать ей эти слова. Гермиона медленно повернула голову к нему. Смотрела на него несколько секунд и тихо сказала, глядя в глаза: — Ты всё правильно сделал. Не осуждаю. Было видно, как его выбешивает с ней эта ситуация. Он яростно смотрел на неё, желваки на челюсти заиграли. — Грейнджер... Чёрт! Гермиона! Скажи, что мне сделать, чтобы ты простила меня?! Хочешь, я ей напишу, что все те мои слова были враньём? Напишу! Скажу ей, что мне плевать на твою родословную! Плевать на чистоту крови моего рода! Плевать, если мой отец решит лишить меня наследства из-за тебя! Хочешь? Я скажу это матери. Сказал бы и отцу, но он ещё в Азкабане. Он всё так же смотрел на неё. Как и многие другие ученики, услышав слова Драко, тоже уставились. Гермиона как будто не замечала всеобщего внимания и видела только его. Тихо ответила: — Ты не сделаешь этого. — Ты уверена? — Да. Ты Малфой. И ты никогда не пойдёшь против устоев своей семьи. — Буду рад увидеть, как ты разочаруешься в своём мнении. На этом он резко встал и ушёл. Тео проводил его взглядом и присвистнул. Гермиона повернулась и встретилась взглядом с Тео. Тот сразу вытянул губы в жесте поцелуя с причмокиванием. Она занервничала от этого. Наверняка вспомнила поцелуй. После того как Драко ушёл, Гермиона ещё несколько минут сидела неподвижно, уставившись в одну точку на парте. Пальцами нервно теребила край пергамента, оставляя на нём едва заметные складки. Внутри неё всё бурлило: обида на Драко, волнение из-за Теодора. Вообще-то, из-за Теодора куда больше эмоций наваливалось... Волнение из-за поцелуя. Из-за того, что он всё слышал. А ещё из-за того, что на неё пялились многие ученики. Особенно Рон и Гарри. «И что теперь?» Она закрыла глаза и вздохнула. «Ненавижу неизвестность...» Когда урок закончился, Тео специально стал собираться максимально медленно и постоянно посматривал на Гермиону. Когда последний ученик покинул класс, Гермиона всё-таки решилась. Она глубоко вздохнула, будто перед прыжком в ледяную воду, и тихо спросила: — Можно тебя задержать на минутку? «Задержи меня на всю жизнь. Свяжи меня и привяжи к своим ногам. Я не буду сопротивляться», — пронеслось в мыслях у Тео, но он лишь приподнял бровь, выжидающе глядя на неё. — Теодор, мне нужно то, что я оставила вчера в библиотеке. Это прозвучало так, как будто эту фразу она говорила мысленно не меньше сотни раз. Она даже не сказала это, а выплюнула одним комком. — Что? — медленно переспросил он, смакуя каждый звук. Решил откровенно поиздеваться. Тео прекрасно понял, что она спросила. От того, что разговор затягивался и шёл не так, как она ждала, её заставило нервничать. — Я... Я вчера оставила... Вернее, забыла книги и записи. Я подумала... Подумала, что это ты их забрал. Мог бы... ты, пожалуйста, вернуть. «Вооот... А теперь то, как ты действительно чувствуешь эту ситуацию», — про себя Тео усмехнулся, но спросил равнодушно: — С чего ты взяла, что это у меня? — Потому что когда сегодня я пришла в библиотеку..., там ничего не было. Я уверена, ты забрал, — сказала уже ровнее и смотрела в сторону. Видимо, говорить и не смотреть на него ей было легче. — Ладно. Это я забрал, — признался он с улыбкой. — Я буду очень тебе благодарна, если ты мне вернёшь это. Тео выждал несколько секунд, предвкушая её выражение лица от того, что он скажет. Он посмотрел на её руки — как она нервно сжимала край мантии. Как её пальцы белели от напряжения. Она закусила губу и смотрела в сторону. Ресницы дрожали, а брови были сведены у переносицы. «Если я снова поцелую тебя, тебе станет легче?» — Обмен, — наконец-то сказал деловым тоном. — Ты мне свои трусики, я тебе твои труды с книгами. А вот новое её выражение лица. Нежное смущение прошло, и она уставилась на него шокировано. — Что?! Ты... Ты серьёзно?! — Почему ты сомневаешься? — Тео изогнул бровь, наслаждаясь её шоком. Она просто смотрела на него широко открытыми глазами, не в силах что-то сказать. Быстро моргнув несколько раз, сказала дрожащим голосом: — Мне очень нужны эти книги и записи. Я много потратила времени на это! — Меня на жалость не пробить. Ищи другой способ, — ответил он с улыбкой. — Нотт. Тео... Пожалуйста! — Мимо. Я сказал тебе, что хочу. Можешь отдать трусики, которые надеты сейчас на тебе. Гермиона тяжело задышала и смотрела в сторону. Брови снова свела в переносице, кусая губы ещё сильнее. Тео поднёс палец к её губам и потянул вниз из зубов. Она вздрогнула от его прикосновения и быстро посмотрела на него. А он сказал: — Прокусишь так. — Тео... Пожалуйста... — Ладно... — ответил с улыбкой и решил сжалиться: — Давай другой обмен. — Какой? — явно испытала облегчение. — Займись со мной любовью. Она расширила глаза и даже губы приоткрыла от шока. Развернулась и быстро пошла от него подальше, а Тео крикнул ей в спину: — Грейнджер! Ты даже цену не спросила! Я отдамся тебе бесплатно! От этого она только быстрее пошла. А Тео, посмеиваясь, пошёл вслед за ней, глядя ей в спину.

⟣──────⟡──────⟢

Следующая встреча случилась после урока травологии. Вообще-то, урок без Гриффиндора. Но Грейнджер ждала Тео возле теплиц, переминаясь с ноги на ногу. Тео вышел из теплицы неторопливым шагом и, заметив Гермиону, слегка улыбнулся и остановился возле неё, сунув руки в карманы. Гермиона с покрасневшими щеками подошла к нему вплотную и сунула в его карман руку, соприкасаясь с его рукой. И сразу же вытащила, что-то оставив внутри. — А теперь отдай мне моё! — потребовала она высоким, дрожащим голосом. Тео пощупал что-то тканевое. То, что она щедро оставила в его кармане. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с озорным блеском. — Неужели..., — улыбнулся он, показав зубы. — Сначала я проверю. Взял её за руку и утащил туда, где их никто не видит. Достал из кармана трусики и, посмотрев на них, поднёс к носу. От этого Гермиона закрыла ладонями лицо и отчаянно прошептала: — Я хочу проснуться... Пожалуйста! Я хочу проснуться... Или умереть... Тео с укором посмотрел на неё и спросил: — Грейнджер, ты хоть раз их надевала? — Какая разница? — убрала руки от лица и посмотрела на него, еще сильнее краснея. — В таком случае какая мне разница брать у тебя или купить новые? — подмигнул ей, явно наслаждаясь её смущением. — Ты специально издеваешься надо мной? — ещё более мучительно спросила она. — Снимай, — кивнул, глядя на её юбку. Но, конечно, имел в виду он совсем не юбку. — Нет... Тео резко просунул руку под юбку Гермионы и даже успел прикоснуться к её белью, когда она отскочила от него. — Да пошёл ты к чёрту! — взвизгнула она и убежала. Вся эта игра его изрядно развлекала. Что не сказать о ней. Гермиона шла по коридору на дрожащих ногах. Как только смогла уйти подальше, прижалась к стене спиной. Внутри вибрировало так же сильно, как и коленки. Она воображала какие-то милые и нежные моменты с ним. Но... То, как Тео сейчас вёл себя с ней, выводило на новый уровень мандража. И ей хотелось бы не испытывать волнение, не трястись, когда с ним разговаривает, не краснеть, когда он требует с неё её трусы. Об этом ей даже думать стыдно. Всё, что сейчас происходило, можно было сравнить только с одним: «хотела только помочить ноги в воде, но меня закинули с головой в воду». А ещё Драко... «Боже мой! Дайте мне передышку!» — взмолилась она, закрывая глаза и пытаясь успокоить дыхание.

⟣──────⟡──────⟢

Уже вечером Тео заметил, как Гермиона идёт по коридору. Он наложил на себя чары невидимости и ускорил шаг за ней, стараясь идти бесшумно. Когда она взялась за ручку двери ванны старост, Тео быстро достал палочку и, направив на дверь, заставил, чтобы дверь не закрылась, а распахнулась настежь. Гермиона держала ручку двери в этот момент и чуть не упала от резкого порыва. Пока она восстанавливала равновесие и озадаченно посмотрела за дверь, Тео незаметно зашёл в комнату. Там он тихо встал в уголок и принялся ждать... Гермиона, хмыкнув, нахмурила брови и зашла в ванную. Заперла дверь. Спокойно пошла к ванне, по пути развязывая галстук. Склонившись к кранам, открыла их. Полилась вода с лёгким ароматом лаванды, наполняя помещение шумом воды и лёгким туманом пара. Неторопливо Гермиона начала раздеваться. Как будто снимала не одежду, а груз дня. Сняла мантию. Повесив её на крючок, принялась за остальную одежду. Тео, стоя в тени, еле поборол желание шумно вздохнуть. От предвкушения член уже налился кровью и упёрся в ткань одежды. Он стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки, но тело не слушалось, пульс участился, а ладони вспотели. Гермиона уже сняла юбку, принялась за рубашку. И вот она осталась в крошечных трусиках и лифчике. Бельё совершенно обычное. Без кружева, рисунка или ещё какой-либо декоративной хрени. Обычное, белое. Оно не кричало о сексуальности, только намекало, дразнило и заставляло воображение дорисовать то, что скрыто. И чёрт побери... Тео сжал зубы, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Молча провёл рукой по твёрдому члену через ткань, пытаясь при этом не издавать ни одного звука. Пальцы дрогнули от удовольствия, и он повторил движение уже увереннее. Сейчас нужно было быть максимально тихим. Ни единого звука. Гермиона завела руки за спину и сняла лифчик. Плавное, естественное движение без кокетства. Она стояла боком к Тео, и ему было видно только одну грудь. Тогда он наклонил голову вбок, чтобы увидеть больше. Соблазнительные розовые соски сейчас были в спокойном состоянии. Ему так и хотелось крутануть их, чтобы стали твёрдыми. Эта мысль вспыхнула ярко, и Тео представил это так отчётливо, что дыхание участилось. Гермиона подняла руки к волосам, чтобы убрать заколки. От этого простого движения её скромного размера грудь поднялась. Тео сглотнул и снова погладил член через ткань и облизнул губы, не отрывая взгляда. А Гермиона, сняв заколки, положила их на скамейку и взялась за трусики. Тео лихорадочно подумал: «Умоляю! Не применяй заклинание очищения!» Раз она ничего не взяла с собой, то скорее всего, она собиралась так и сделать, прежде чем надеть их же. Неизвестно кем, святыми или чертями в аду, но мольбы Тео были кем-то услышаны. Она сняла трусики и положила их на скамейку. Пока шла к ванной, Тео попытался запомнить каждую линию её тела. Хоть и видел её уже раздетой раньше, но сейчас всё было по-другому. Она подошла к ванне и когда приседала, Тео быстрее неё присел, чтобы как можно дольше видеть её попку снизу. Она села на край ванны и скользнула в воду. А потом откинула голову назад и вздохнула с наслаждением. Тео думал, она будет петь или цитировать свои книжки. Но она молча наслаждалась приятной, тёплой водой. Его взгляд бросился к её белью. «Это я, пожалуй, заберу себе» Он взял трусики в руку. Ткань оказалась мягкой на ощупь и ещё тёплой от её тела. Тео поднёс к лицу и медленно вдохнул слабый запах её тела. И вдруг тихий стон. Его рука так и замерла с бельём. Не веря ушам, он медленно повернул голову к Гермионе. «Не может быть... Ах ты маленькая лгунья!» — усмехнулся он. Она находилась с той стороны ванны, откуда было видно только профиль её лица. Она откинула голову на бортик. Глаза закрыла, а губы, наоборот, соблазнительно приоткрыла. Снова издала тихий стон и закусила нижнюю губу. От этого Тео напрочь обо всём забыл. Даже о том, что он сливается со стеной и для Гермионы остаётся невидимым. Смотря на неё, с улыбкой поднёс трусики к носу. Вдохнув запах её тела, и единственное, что сейчас он хотел, это проявить себя, вытащить её из воды и заменить её пальчики своим языком. Но он как можно тише расстегнул молнию брюк. Ремень не получится расстегнуть бесшумно. Придётся так. Просунул руку под ткань брюк и, отодвинув резинку трусов вниз, вынул член. Как можно тише сплюнул на пальцы и размазал слюну по головке. Сжав пальцами, повёл руку вниз и снова вверх. Поднёс снова трусики к носу и усилил натиск на член. Гермиона снова издала стон. «Малышка, кого же ты представляешь... Надеюсь, меня...» Дрочить и не издавать совершенно никаких звуков было крайне сложно. Но это только усиливало наслаждение. — Отвернись! Спи! — проворчала Гермиона, глядя на русалку. Тео усмехнулся, снова плюнул на ладонь и продолжил, а Гермиона взяла палочку, что лежала рядом с ней, и сделала резкое движение. Пена полетела в русалку. «Глупышка, даже не поняла, что русалка на картине реагирует не на то, чем она занимается, а на то, что за ней кое-кто подглядывает и не только подглядывает...» Как только русалка скрылась за густой пеной, Гермиона снова опустила руку в воду и закрыла глаза. Закусывая губу, откинула голову назад. Кончала, мастурбируя, она так же сладко, как и от члена. Приоткрыла губы, брови слегка нахмурила и издала тихий долгий звук. Приподнялась немного из воды и показалась грудь над водой. Соски торчали, и по ним стекала пена. И как последний аккорд она приоткрыла порозовевшие губы и издала тихий стон. — Тео-о... «Твою мать! Грейнджер! Это блять слишком! Ты хоть предупреждай!!!» Тео пришлось сунуть в рот её трусики, чтобы не издать самому звуки, когда тёплая сперма брызнула. Закрыл глаза, а в ушах ещё слышал, как томно она произнесла «Тео». А потом она расслабилась. Посмотрела на русалку, с которой всё ещё стекала пена. — Извращенка... Ты знаешь, это отвратительно, подглядывать за людьми?! Бесстыжее хвостатое создание! — проворчала она.. Тео тихо усмехнулся, приходя в себя после оргазма. В ушах ещё немного звенело, а приятные ощущения заполняли всё тело. «Грейнджер... Больше никакой приворотки и империо. Без этого ты куда сексуальнее. В следующий раз будем трахаться без засирания твоей головы». Улыбнувшись, Тео посмотрел на неё ещё несколько секунд. Тихо застегнул брюки, потом с помощью палочки сотворил копию её трусов и оставил на том же месте. Оригинал сунул в карман. Потом тихо приоткрыл дверь и незаметно вышел. Так как дверь осталась не запертой, Тео остался в коридоре. Нужно было покараулить, чтобы никто к ней не завалился. Гермиона была не слишком долго ещё в ванной, но Тео задолбался ждать. И пару раз остановил тех, кто хотел посетить ванную. Но вот, наконец-то, вышла она. — Что? — спросила она, посмотрев на Тео. — Ничего. А ты что? Сморщив носик, пошла мимо него. Тео улыбнулся и окликнул её: — Грейнджер! Она обернулась и выжидающе посмотрела на него. — Тебе ещё нужны твои записи и книги? Сделала пару шагов к нему и с подозрением сказала: — Ты знаешь, что нужны. — Другой уговор. Она подошла ещё ближе. Тео даже почувствовал аромат её волос. — Я не буду заниматься с тобой ЭТИМ, — тихо, но твёрдо сказала она. Тео только тихо, коротко засмеялся: — Это ты так секс называешь? — Давай пропустим эту унизительную часть, и ты уже скажешь мне, зачем позвал. — Поцелуй меня, и я всё верну, — произнес не от рывая взгляда от неё с улыбкой на губах. Гермиона посмотрела на него с лёгким недоверием. Перевела взгляд на его губы. — Ты же сама хочешь, — улыбнулся он, показав зубы. Гермиона сглотнула и посмотрела по сторонам. Снова вернула взгляд на него и спросила: — Точно вернёшь? — Да. Закусила губу, и было видно, как нервничает. Тео усмехнулся и спросил: — Неужели поцеловать меня на уровне секса? — Нет... Просто... Ладно. Гермиона взяла его за руку и потянула за угол, туда, где их не смогут увидеть случайные прохожие. Её сердце забилось так сильно, что, казалось, может выскочить из груди. Гермиона остановилась, чувствуя, как дрожат колени, и приблизилась к нему, неуверенно схватившись за края его мантии. Встав на цыпочки, она потянулась к его губам. Тео улыбнулся, увидев её нерешительность, и чуть наклонил голову, давая ей возможность сделать первый шаг. Их губы встретились робко, почти невесомо. Гермиона чуть приоткрыла губы, легонько захватила его нижнюю губу, пробуя на вкус. Переместив ладони на его шею, коснулась большими пальцами его скул, она притянула Тео к себе ближе. Приоткрыла рот шире и, испытывая жуткое волнение, углубила поцелуй. Тео смотрел на неё из-под полуопущенных век, любуясь её красотой в этот момент. Её глаза были закрыты, только ресницы слегка подрагивали от волнения. Он не смог удержаться и, обхватив её затылок, отвечая на поцелуй, осторожно скользнул языком в её рот. Она резко дёрнулась от этого движения, приглушённо вскрикнув ему в губы, и отстранилась, тяжело дыша. Её грудь часто вздымалась, щёки порозовели, глаза были широко распахнуты — она смотрела на него, явно желая снова его поцеловать. — Этого достаточно будет? — спросила слегка сдавленным голосом. Тео посмотрел ей в глаза, на губы и снова в глаза. Наконец ответил с улыбкой: — Нет. Но достаточно, чтобы вернуть твоё.

⟣──────⟡──────⟢

Теодор вернул всё, что он забрал из библиотеки, и принялся выжидать удобных моментов, чтобы изводить её. Её смущение, волнение, мандраж и желание, которое она никак не могла скрыть, питали его как пища. Но после того как она получила книги, он практически перестал её видеть. Завтрак, обед и ужин. Чаще один сдвоенный урок в день. На уроке она сидела с Поттером. На Тео не смотрела ровно так же, как и на Драко. Малфой совсем приуныл от её игнорирования. — Скучаешь? — спросил Тео на завтраке, глядя в её затылок. — Да... Но она даже на обход замка перестала ходить. Тео снова посмотрел на неё и тихо сказал: — Я тоже скучаю... — Я больше не хочу поить её приворотным, — уверенно сказал Драко. — Согласен. Только что делать будем с ней? — Не знаю... Она разговаривать не хочет. Иногда её упрямство меня бесит до... Прибил бы её за это тупое упрямство, — потёр лицо от раздражения. Тео только усмехнулся. Прилетели совы. Среди них филин, который приземлился перед Драко. Он отвязал конверт, подписанный рукой матери, и птица улетела. А Драко стал читать письмо. Тихо выругался и, дочитав, откинул его в сторону. — Можно? — спросил Тео, показав на письмо. Драко кивнул. Развернув письмо, Тео читал: «Здравствуй, мой милый. Я всё прекрасно понимаю. Гермиона Грейнджер действительно красивая и умная девушка. Тебя не могут заинтересовать пустышки. Но ты ещё очень молод и импульсивен. Ничего страшного, если ты потратишь на неё немного своего времени. Я не сержусь. А твоему отцу не стоит знать о твоих временных увлечениях». Тео отложил письмо и, глядя на Гермиону, спросил у Драко: — Ты действительно готов отказаться от наследства ради неё? Драко не торопился отвечать и тоже смотрел на Гермиону. Коротко посмотрел на Теодора и медленно ответил, тщательно подбирая слова: — Я откровенно не верю, что меня лишат наследства. Думаю, с отцом будет больше всего проблем, но чтобы до такой крайности... Не уверен. Тео перевёл взгляд на Драко: — А если в теории. Вдруг такой вариант? Пожал плечами и тихо, но уверенно ответил: — Мозги у меня нормально работают. Полезных связей тоже немало. Заработать состояние смогу. Драко снова смотрел на Гермиону. А Теодор — на Драко. Видел, что это решение ему непросто даётся. Решил промолчать.

⟣──────⟡──────⟢

Гермиона получила ещё одну книгу, которую так хотела. Она полностью посвятила всё время именно этому. Гарри сам предложил ей не ходить на обходы. Она с благодарностью согласилась. Спустя несколько дней она позвала Джинни и сказала ей: — Мне очень нужна твоя помощь. Только, пожалуйста... Не отговаривай меня. — А что ты хочешь? — уже с подозрением посмотрела на Гермиону. — Кажется, у меня готово заклинание по восстановлению памяти. Хочу проверить его. Джинни уставилась на Гермиону, не веря ушам. Эмоционально она попыталась вразумить её: — Ты с ума сошла? Экспериментируешь самодельными заклинаниями?! Ты знаешь, что это плохо заканчивается?! — С тобой или без тебя я это сделаю. Пожалуйста... Помоги... — А если с тобой что-то случится? — ещё одна отчаянная попытка отговорить Гермиону. — А если ты потеряешь сознание и не очнёшься?! А если ещё что? Ты помнишь, почему умерла мама Полумны? — Это заклинание на активацию неактивной части памяти. Только на стёртые воспоминания. Если я где-то ошиблась, в чём я откровенно сомневаюсь, ничего не произойдёт, — спокойно ответила ей Гермиона. Джинни прошлась по спальне, проведя руками по волосам и оставив пальцы на шее, тяжело вздохнула. Еле слышно выругалась такими словами, какие Гермиона даже не знала. — Хорошо, — наконец согласилась Джинни, посмотрев на Гермиону. — Только напиши записку, что ты снимаешь с меня всю ответственность, если что-то пойдёт не так. Гермиона кивнула и уже стала смотреть, на чём бы написать, как вдруг Джинни воскликнула: — Бог мой! Нет! Я пошутила! Гермиона! Ты совсем спятила?! Не менее эмоционально Гермиона затараторила, пристально глядя на Джинни: — Я хочу вернуть родителей! Ты видишь, как целители хотят, но ничего не делают по восстановлению памяти? Потому что мыслят узко. Все считают этот метод вандальным и недейственным. Я всего лишь хочу попытаться! Может, у меня вообще ничего не выйдет и не о чем переживать. Тео считает, что это заклинание бесполезное. Что даже переживать не о чем. — В самом деле с Ноттом об этом говорила? — спросила с удивлением Джинни. — Было дело... — Гермиона... Гермиона вздохнула и сказала: — Ладно. Хотя бы помоги мне с тем, чтобы стереть воспоминание. А дальше я сама. Гермиона взяла книгу и сунула её под кровать. Написала записку «книга под кроватью». Села на кровать и положила записку рядом. — Давай. Стереть воспоминание ведь несложно? — спросила она с ожиданием. Джинни раздражённо фыркнула: — Чёрт бы тебя побрал и сожрала тысяча драконов, Грейнджер! Господи... На что я соглашаюсь?! Джинни издала звук рычания и, закрыв глаза, снова нервно провела рукой по волосам. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — посмотрела на Гермиону и добавила уже спокойно: — Ладно... Давай. И почему я уже уверена, что пожалею. Сначала Обливиэйт? — Да. Сотри воспоминание того, как я спрятала книгу. Джинни глубоко вздохнула и, направив палочку на Гермиону, произнесла: — Обливиэйт. Гермиона посмотрела на неё несколько секунд и спросила: — И? — Готово. Что теперь? «А теперь ты должна уйти...» — подумала Гермиона. Самое сложное было стереть себе воспоминание и понимать, что воспоминание стёрто. Гермиона несколько раз стирала себе воспоминание, но каждый раз потом думала, что ещё не стёрла. Когда поняла, что уже очень долго сидит в спальне с желанием стереть воспоминание, осознала, что стёрла она уже не одно воспоминание. Произнесла длинное, сложное заклинание по восстановлению памяти. А потом задумалась: «И как я должна понять, сработало оно или нет? Что именно я стёрла себе из воспоминаний?!» После этого заклинания ничего не изменилось. А тут только два варианта. Либо ошиблась в произношении, либо воспоминание возвращается незаметно. Издав мучительный длинный звук, упала в подушку. Решила записать сначала на клочке бумаги, что именно она стёрла. В итоге каждый раз она брала эту записку с непониманием: — А это откуда? Снова упала в подушку и закричала от раздражения. «Нужна Джинни». А теперь Джинни, как преданная подруга, согласилась экспериментировать заклинанием на Гермионе. Конечно, Гермиона не позволила бы так рисковать ей и сказала: — Знаешь... Кажется, я передумала. А вдруг не получится и всё зря. Ещё ты можешь оказаться в серьёзных неприятностях. А я хочу, чтобы всё получилось с одного раза. Второй попытки не будет... Джинни облегчённо улыбнулась. — Ты не представляешь, какое я сейчас испытала облегчение. — Джинни села на кровать Гермионы. Девушки ещё немного пообщались, а потом Джинни спросила, вставая с кровати: — Ты идёшь на ужин? — Да, конечно. Иди. Я сейчас спущусь. Джинни вышла. А Гермиона взволнованно вздохнула и открыла тетрадь, в которой было написано длинное заклинание. — Ладно... Я уверена, что всё получится... — прошептала Гермиона. Снова вздохнула и, поборов дрожь в пальцах, направила на себя палочку. Гермиона так часто произносила это заклинание, что помнила его наизусть. Чтобы точно знать, что заклинание сработает, она сделала линию тренировки заклинания. Когда-то по такой линии она училась заклинанию люмос. Сейчас проходили обучение трансгрессии по похожей линии. Где нужно было учиться держать концентрацию перемещения гораздо дольше, чем при коротком перемещении. Сейчас Гермиона уже нацелила на себя палочку и с каждой произнесённой формулой заклинания делала определённое движение палочкой. — Ирикракрус омелио фаплан эсмус маноро икшус. Положила палочку и закрыла глаза. Ничего не происходило. — Почему ничего не происходит?! Открыла глаза и подумала, что, наверное, есть какая-то ошибка. Взяла записку и замерла. Вдруг поняла, что в ней написано, и даже не заглядывая, вспомнила, как положила книгу под кровать. Улыбнувшись, открыла клочок бумаги и прочитала: — «Книга под кроватью». Я это сделала... Невероятно! Я это сделала! «— Раздвинь ножки шире». Гермиона замерла. — Что это было? — тихо сказала и прислушалась к собственным ощущениям. В ушах раздалось тяжёлое дыхание. Гермиона сама задышала тяжело, пытаясь осознать, что это. Появилось новое ощущение. Как будто только что её кто-то трогает между ног. Затряслись руки. «— Сладкая девочка...» Голос Малфоя. Это точно был он! Новое ощущение: что-то влажное по уху и дыхание. Это был язык? «— Я хочу отыметь тебя во все твои дырочки». Голос Тео? В голове уже начинало формироваться объяснение. А сознание резко подкинуло воспоминание обнажённого Малфоя. — Нет... Пожалуйста... Только не это... — зашептала Гермиона, закрыв глаза. Только с закрытыми глазами события стали гораздо ярче. Вдруг воспоминание карт в руках. И сразу перемена. Уже Малфой стоял перед ней и яростно, с ненавистью смотрел в глаза, с силой сжимая её челюсть. «— Знала бы ты, как я ненавижу тебя...» Резко другое событие. Такое яркое, такое чёткое и реальное. Как будто это происходило СЕЙЧАС! Тео склонился над Гермионой, и она видела его лицо так близко. Его широко открытые глаза, устремлённые ей в глаза. Как он упёрся пальцем в уголок рта. Боль от давления такая, что, казалось, он сейчас порвёт ей рот. Желание укусить, только бы он убрал пальцы от губ. Он зажал её губы ладонью. Ощущение, как тёплая струйка бежит по щеке, и его жуткий взгляд... Ощущение рук по телу. Гермиона чувствовала прикосновение рук везде! Она понимала, что СЕЙЧАС её никто не касается, но мозг воспроизводил всё так, как будто это происходило СЕЙЧАС. Гермиона стала лихорадочно водить руками по телу в попытке стряхнуть с себя прикосновения. Упала на пол. С глаз уже бежали слёзы. С губ сорвался всхлип. Она пятилась, сидя на полу, всё сильнее дёргая одежду, пытаясь не чувствовать прикосновений, которых сейчас не было. Забилась в угол. В голове всплывали всё новые фразы, тело будто заново переживало прикосновения. Гермиона зажала голову руками в попытке остановить поток хлынувших воспоминаний. Закричала. Дверь открылась, и появилась Джинни. — Гермиона! Что с тобой? — Нет... Нет... НЕТ! Гермиона сорвалась с места и выбежала мимо Джинни наружу. Сейчас ей нужно было побыть одной. Гермиона выскочила на лестницу и направилась к выходу на улицу. Бежала быстро. Не обращая ни на кого внимания. Вдруг кто-то догнал её и схватил за руку. — Грейнджер, что случилось? Малфой. Гермиона замотала головой в попытке высвободиться. «— Открой рот, сука» Со всхлипами Гермиона сказала: — Пожалуйста... Не надо... Я не хочу... Не надо... Его бледное лицо стало ещё бледнее. Он смотрел на неё ледяными, холодными глазами, и впервые Гермиона увидела настоящую панику в его лице. — Ты всё помнишь... — сказал он еле слышно. — За что? — спросила со всхлипом. — Гермиона... Она попыталась вырвать руку, но Драко только сильнее сжал пальцы. Воспоминания накатывали волнами — резкие, почти осязаемые. То, что вспыхивало в голове, уже почти не отличалось от того, что происходило сейчас. Запах его кожи, давление пальцев, звук дыхания — всё сливалось в одну тяжёлую, душную реальность. Единственное, чего ей хотелось, — сбежать. От всего, что она видела, слышала и чувствовала. Резким рывком она всё же высвободилась. Развернулась и бросилась прочь, но не успела сделать и нескольких шагов. Драко поймал её за запястье и притянул к себе так, что она оказалась вплотную к его телу. Гермиона почувствовала, как в промежности что-то твёрдо и настойчиво давит. Она прекрасно знала, что это. Но даже мысленно не хотела произносить это слово. Просто знала. — Отпусти меня. Не трогай. Пожалуйста… не трогай меня больше! — последнее она уже почти выкрикнула, и голос сорвался. Слёзы так и не успели пролиться, но в глазах всё плыло. А сознание в этот же миг предательски ясно подбросило воспоминание: как он входил в неё, медленно и глубоко, как тело само раскрывалось навстречу. Драко лишь крепче сжал её запястья. — Гермиона… — уже перешел на испуганный голос. — Давай уйдём. Сейчас же. — Нет… Пожалуйста, отпусти!!! — она забилась в его руках, паника затопила её целиком. Голос стал громче, отчаяннее. Рядом уже послышались чужие шаги. Кто-то приближался. — Малфой! Отпусти её! Что ты, чёрт возьми, удумал?! Поднялась суматоха. Кто-то пытался оттащить руки Драко от Гермионы, но он только отпихивал всех и рычал, чтобы убирались. Кто-то всё-таки ударил его в лицо — достаточно сильно. Драко на мгновение непроизвольно ослабил хватку. Этого мига ей хватило. Гермиона вырвалась и бросилась бежать, не разбирая дороги. «— Ты играешь с её попкой?» От этих обрывков хотелось кричать. Закрыть уши. Сбежать так далеко, чтобы больше никогда не слышать. Почему всё приходит так медленно? Почему не разом, одним ударом, а кусками, один за другим? Как долго это вообще длилось? Выбежав во двор, она вдохнула холодный осенний воздух полной грудью. Уже сыпал редкий снег, но тут же таял, превращаясь в грязь под ногами. «— Глотай.» Ощущение чего-то чужого во рту накрыло так явно, будто это происходило прямо сейчас. От этого невозможно было убежать. А Малфой уже, наверняка, шёл за ней. Нужно было уходить. Сейчас же. Гермиона побежала в сторону Хогсмида, скользя по раскисшей земле. Нога подвернулась. Она рухнула на колени, пальцы глубоко ушли в холодную, липкую грязь. Кое-как поднялась, почти не чувствуя рук, и снова побежала. Когда первые дома уже были совсем близко, сзади раздалось: — Грейнджер! Стой! Она обернулась. Малфой стоял в нескольких шагах. От одного его вида её всю затрясло. Грязными пальцами она судорожно сжала палочку. В голове метались заклинания — любое, лишь бы остановить его. — Не трогай меня больше! — выкрикнула она, набрав полные лёгкие воздуха. Как хотелось бы, чтобы голос прозвучал твёрдо, зло, угрожающе. Но вышло иначе — тонко, надломленно, почти как писк загнанной в угол мыши. «— Ну привет, котёнок...». А потом Гермиона трансгрессировала. Она уже несколько раз трансгрессировала на очень большие расстояния почти год назад. В таком состоянии, как сейчас, трансгрессировать было рискованно, но другого выхода не было. Она старалась концентрироваться только на том, чтобы переместиться в родной дом. Чувство перемещения длилось так долго. Как будто целую вечность. Но ощущение закончилось, и вот Гермиона возле своего дома. «— Люблю тебя, малышка». «— Не выбирай его!» «— Не хочу... Пошёл он на хуй!» Медленно Гермиона пошла в дом, который так и не могли продать благодаря отталкивающим чарам, которые сама наложила на этот дом. Она любила этот дом. Здесь она выросла. Здесь было много счастливых и не очень хороших дней. Но не этим она ценила дом больше всего. Здесь она была с родителями. Родители, которые её помнят. «— Оближи...» Гермиона открыла дверь и зашла внутрь. Совсем пусто, темно и холодно. Не кромешная темнота, свет от луны через окна немного разбавлял эту тьму. «— Нежные ручки... Мне нравятся твои руки...» Ощущая прикосновение ко всему телу, особенно к промежности, Гермиона пошла наверх. С каждой минутой она всё больше чувствовала, слышала, и иногда ярко всплывали перед глазами лица Тео или Драко. Их лица запыхавшиеся, с затуманенными похотью глазами. Гермиона зашла в свою бывшую спальню. Тут тоже совершенно пусто. Только пыль и темнота. Воспоминание синяков на теле. Ощущение укуса на ягодицах. Гермиона прикоснулась к попе и как будто только что ощутила как зубы сжались на коже. Стала лихорадочно снимать одежду. «— Не бойся... Тебе будет хорошо...» Скинула мантию. Потом юбку. Когда расстёгивала пуговицы рубашки, почувствовала прикосновения к груди. Взвизгнула от этого мерзкого ощущения. «— Хочу вылизать тебя...» Наконец-то рубашка поддалась. Лихорадочно Гермиона стала осматривать себя. Эти ощущения, которые всего лишь всплывали в памяти, почему-то проектировались мозгом так, будто это произошло только сейчас. И кожа хранила эти воспоминания. Хотелось их стереть. Гермиона стала тереть кожу ногтями, оставляя багровые полосы. Это немного помогало переключиться на другие ощущения. Как забавно показывают подобные моменты в фильмах. Когда девушка мило трётся мочалкой и пытается смыть с себя прикосновения. Это всегда так наигранно выглядело. Как будто актриса даже не понимает, почему ей хочется стереть прикосновения, и она нежно трёт кожу мочалкой. «— Какая ты мокрая...» Хотелось стереть не прикосновения... Хотелось стереть воспоминания о прикосновениях. Хотелось содрать кожу, которая помнит прикосновения! И поэтому Гермиона безжалостно впивалась ногтями в кожу, стараясь переключить ощущения. «— Кончай вместе со мной...» Сняла колготки. Смотря на своё тело, Гермиона ощущала отвращение. Она никогда особо не задумывалась о том, красивое ли её тело. Обычное... Ничего особенного. Но сейчас она чувствовала, насколько она мерзкая, уродливая, отвратительная и тошнотворная. Гермиона в сотый раз заплакала в голос и ногтями стала тереть кожу бёдер, оставляя царапины практически до крови. «Он кончал на грудь. Тёплая, густая сперма текла по коже.» Гермиона провела ногтями сильнее, почувствовав острую боль. Боль помогала. Местами выступила кровь. От стен отражались всхлипы. Гермиона без конца терзала кожу ногтями. Руки. Грудь. Бёдра. Везде, где могла дотянуться. Только промежности не касалась. От одной мысли прикоснуться к себе ТАМ вызывала тошноту. «Его палец в...» «— Ты сломаешь мне так палец, расслабь...» Новые всхлипы срывались с губ, гранича с криком. Как же хотелось кричать! Чтобы вместе с криком вырвать всё отвращение к себе. Мерзкая... Гадкая... Но кричать не стоило... «А если кто-то узнает?» От этой мысли зазвенело в ушах, и стало темнеть в глазах. Дышать... Главное, дышать. — Мне нужна вода. Гермиона пошла в ванную и, заткнув отверстие пробкой, направила палочку в ванну, сказала: — Агуаменти. Ванна моментально стала полной прохладной воды. Не раздумывая, Гермиона залезла в воду и почувствовала покалывание по коже от холодной воды. Так немного легче. Прохладная вода заметно снимала ощущения прикосновений. «А если это будет и дальше происходить? Они же стирают мне память. Я даже не замечаю, когда это происходит. Может, это происходило только что. А я даже не замечаю?» — Нет... Здесь я в безопасности... Тут я одна... «— Я ненавижу тебя, чёртова грязнокровка...» Ощущение чего-то во рту. Не чего-то... Это член, который долбил в глотку, и невозможно было дышать. Чувство тошноты. «— Дыши носом...» Опять стало звенеть в ушах и темнеть в глазах. Появились спазмы в животе. Гермиона закрыла рот ладонью и боролась с тошнотой. Но воспоминания подкидывали воспоминание, как Малфой кончил ей в рот. Этот вкус... Теперь его никогда не забыть. Желудок скрутило в мучительном спазме, и содержимое быстро пошло наружу. Согнувшись через край ванны, Гермиону вырвало. Она закрыла глаза, пытаясь не вспоминать. Но новое воспоминание, как черви после дождя, полезло наружу... «Меня имели два слизеринца одновременно». Новый спазм желудка и новая порция рвоты. Тяжело дыша, Гермиона свисала с края ванны. Вниз капала слюна и слёзы. «— Я хочу чувствовать твой язык...» Когда рвота прекратилась... Вернее, желудок был пуст, Гермиона снова заплакала в голос. От запаха рвоты становилось только хуже... Взяла палочку и убрала это. «Что делать? Как долго это будет продолжаться?» — Я не смогу... «Я не смогу вернуться в школу. Там, где они... Не смогу учиться... Без учёбы куда я...» «— Соси, гриффиндорская шлюха...» Гермиона лежала в ванне очень долго, постоянно слушая обрывки воспоминаний. И плакала... Постепенно стала опускаться в воду глубже. Не для того, чтобы утопиться, а чтобы заглушить в ушах голоса Нотта и Малфоя. Вода закрыла рот. Ещё на мгновение Гермиона задержалась на поверхности и, закрыв глаза, полностью ушла под воду. Вода сразу попала в ноздри, и появилось отвратительное ощущение жжения. Но Гермиона всё равно опустилась головой на самое дно ванны. Пока ещё сжимала челюсть и чувствовала, как вода продолжает заполнять пустоты через ноздри. Она открыла глаза и через воду смотрела в тёмный потолок и видела, как пузырьки поднимаются на поверхность. Неожиданно прозвучал в голове ласковый, такой родной голос мамы:

«Ты мигай, звезда ночная.

Где ты, кто ты — я не знаю...»

Колыбельная, которую она пела Гермионе в младенчестве. Но её голос в голове звучал так ясно, так близко... Гермиона заплакала под водой, плотно смыкая губы. Появились первые спазмы. Невозможно было больше держать воздух в лёгких. Хотелось вздохнуть... Но она сильнее сжала челюсть и закрыла глаза. Ещё немного бы услышать голос мамы, а не слизеринцев.

«Только солнышко зайдёт,

Тьма на землю упадёт...»

В ушах появился гул из-за воды, но голос мамы звучал так близко... Новый сильный спазм сильнее силы воли.

«Тот, кто ночь в пути проводит.

Знаю, глаз с тебя не сводит:

Он бы сбился и пропал,

Если б свет твой не сиял».

«Нужно вдохнуть воздух...» «Нет! Не могу! Не могу! Не могу!» Голос мамы продолжал успокаивать и баюкать:

«В тёмном небе ты не спишь,

Ты в окно ко мне глядишь,

Бодрых глаз не закрываешь,

Видно, солнце поджидаешь...»

Губы задрожали. Нужно было вынырнуть и вдохнуть воздух. «А если голос мамы исчезнет?! Нет... Пожалуйста! Нет!!!» Невольно Гермиона приоткрыла рот. Пузырь воздуха резко вырвался из её рта и поднялся наружу, а вместо него в лёгкие хлынула вода. Ощущение сжатия и другое ощущение, которое ни на что не похоже. Хотелось откашлять. Это на уровне рефлекса. Но с этим порывом только ещё больше попадало воды в лёгкие.

«Эти ясные лучи

Светят путнику в ночи...»

Гермиона вцепилась в края ванны и изо всех сил боролась с желанием вынырнуть. Но пока она испытывала мучительные ощущения в лёгких.

«Кто ты, где ты — я не знаю,

Но мигай, звезда ночная...»

«Колыбельная, которую поёт моя смерть голосом мамы... Что может быть более жёстким?» — вдруг безумная мысль. И ещё более безумная: «Не хочу жить... Устала...» Гермиона чувствовала, как лёгкие спазмами сокращаются, выталкивая воду и заполняясь снова водой. Постепенно это ощущение стало отдаляться... В ушах только отдавалось биение сердца как последние секунды жизни... Больше не было голосов парней.

«Спи, моя доченька...»

В глазах стало всё плыть... Появился звон. Чувство тошноты... Темнота.

⟣──────⟡──────⟢