Глава 5. «Вирус»

— Успеешь, — фыркнул Витя, зарываясь руками ей в волосы, оттягивая шею назад. — Старуха снисходительна к красоткам, м? — Вить… — девушка попыталась его оттолкнуть. — Витя! — рявкнула она уже громче, и Пчёлкин нахмурился. — В чём дело? — парень уткнулся в неё взглядом в поисках ответа. Она выглядела так, словно прежде Пчёлкин её заставлял. — Что у вас с Лисицыной? — Ксюша сложила руки на груди, выпаливая всё с обидой в голосе. Пчёлкин опешил. — Что, блять? — Вы целовались на дискотеке, у вас типа… — она прочистила горло. — У вас отношения? — Ты себя слышишь? — его голос взлетел на полтона, тут же отбиваясь от стен в пустом коридоре школы. — Я и Лисицына? — Вся школа уже об этом говорит, — девушка обиженно надула губы. — Вить, ты меня любишь? Блять. Он почувствовал её руки на своей шее, и теперь это ощущалось как удавка. Желваки на его лице заходили, и Витя мог поклясться — он прикончит эту чёртову суку. — На урок иди, — дёрнул головой в противоположную сторону от себя парень, приказывая девушке тут же убираться, ведь он действительно перестал за себя ручаться. Он не смотрел ей в глаза — наверняка ей было обидно. Девчонки всегда злятся на подобные мелочи, забавно. Закинув сумку на плечо, Пчёлкин отправился прямо по коридору, слушая, как шаги становились всё агрессивнее с каждым соприкосновением с полом. Он был пиздецки зол, когда прокручивал в голове информацию, которая поступила несколько секунд назад в его заполненный ею разум. Ею. Господи, Витя хотел взорвать себе чёртову голову. Хренова Лиса вертелась в его голове, как глупая балерина из маминой шкатулки. Не просто вертелась, а заставляла его мысли плясать гопак. Пчёлкин был сыт этой девчонкой. Несколько шагов — и перед глазами появился кабинет математики. Блеск.

***

Алиса непроизвольно дёрнулась, когда дверь открылась и в кабинет влетел Пчёлкин. Её молитвы о том, чтобы он не пришёл на урок, были бесполезны. Его лицо было нечитаемым. Алиса успела понять это за те доли секунды, когда он отвернулся, и девчонка смогла рассмотреть его поближе. Всё остальное время она не отрывала взгляда от доски. Ей было не страшно — Пчёлкина она не боялась. Ей было до ужаса стыдно. Её щёки всегда покрывались пятнами, когда кровь приливала к лицу слишком сильно, и сейчас девчонка чувствовала, как её лицо горит. К шуму в ушах прибавилось ещё и бормотание учительницы, которая не в силах закрыть свой рот хотя бы на несколько минут. Алиса закрыла глаза, сильно жмурясь. Девчонка сглотнула, пытаясь записывать всё, что слышала. Она почувствовала, как нечто лёгкое и шершавое прилетело ей в спину, и Алиса вздрогнула. Обернувшись, она увидела на полу скомканную бумажку, а затем — блестящие глаза Тани. — Ещё раз ты дёрнешься — и я тебя задушу, — бросил Витя, не отрывая взгляда от доски. Алиса возмущённо повернулась к нему, и от внимания Пчёлкина не укрылось, как её взгляд соскользнул на его скулу, прежде чем она вновь подобралась. Лисицына снова проморгалась, разворачивая бумажку. «В столовую идём? И перестань так вилять башкой, Пчёлкин и так от тебя в восторге!» Лисицына фыркнула, спрятав бумажку в карман своего сарафана, и, развернувшись к подруге, слабо кивнула. Правая сторона её лица пылала адским пламенем, когда раз за разом она чувствовала его взгляд на себе. Девчонка знала, что его способностей хватит, чтобы выжечь в ней дыру. Что ему, мать вашу, надо? Внезапно она почувствовала толчок в ногу и, опешив, заглянула под парту. Пчёлкин словно невзначай ударил её по ноге, привлекая внимание. — Ты что наплела своим умалишённым подругам, а? — он проговаривал это сквозь зубы. Алиса повернулась к нему, пытаясь вспомнить хоть что-то. — Ты о чём? — Я о том, — он запустил руку под парту, сжимая её колено до боли. — Что ты творишь непонятные вещи и распускаешь слухи. Тебе внимания не хватает? Она едва ли подавила вскрик неожиданности. Господи, о чём он говорит? — Я не понимаю, о чём ты, — прошипела Алиса, выдёргивая свою ногу из его хватки. — Ты полный идиот! — Блять… — Витя прикрыл глаза руками, пытаясь держать себя в руках. — Жди меня сегодня в беседке вечером. — С чего это я должна тебя слушаться? — огрызнулась она, сильнее вжавшись в подоконник. — Я, блять, тебя убью, клянусь, — Витя буравил её взглядом, пока девчонка, фыркнув, не отвернулась. — В восемь, чтобы была у беседки. Алиса сглотнула горечь раздражения и обиды. В любой другой ситуации она бы огрызнулась, заставила бы его объяснить всё в эту же секунду, но прозвенел звонок, и все, словно по команде, стали собираться. Лисицына выбежала из кабинета как ошпаренная. — Алиса! — Таня кричала ей что-то вслед, но Лисицына не слышала. Девчонка опомнилась, когда добежала до первого этажа и опёрлась щекой о холодную стену. Лишь тогда она ощутила, насколько сильно горело её лицо. В груди бурлила целая смесь эмоций. Алиса чувствовала себя потерянной. — Господи, тебе бы спортом заняться, — хохотнула Таня, пытаясь отдышаться. — Что тебе Пчёлкин наговорил? Подруга знала обо всём, что случилось тем вечером. Большой поклонницей Пчёлкина она не была, но всегда твердила о том, что искры между ними летают с класса пятого. — Тань… — она опёрлась головой о стену, пытаясь собрать тот сумасшедший поток мыслей внутри в одно предложение. Если это вообще возможно. — Я чувствую что-то странное, господи… нет… — Что ты чувствуешь? — с лица подруги тут же слетела улыбка, и она уставилась на неё как на больную. — Не знаю, блин, — девчонка села на корточки, потирая лицо руками. — Ты влюбилась, что ли? — хмыкнула Орлова, садясь рядом. Внутри всё похолодело. Нет, это невозможно. Исключено. Нет! — Брось, я не совсем рехнулась, — отшутилась Лисицына, издав истерический смешок. — Тот поцелуй… я хотела, понимаешь? — Все хотят поцеловаться с Пчёлкиным, — пожала плечами та, а, словив взгляд подруги, тут же рассмеялась. — Кроме меня, конечно же. Ублюдок просто забавляется, не думаю, что он стоит твоего внимания. — Кто-то распускает слухи о нас, он был крайне зол по этому поводу. Кажется, на коленке будет синяк, — девчонка потёрла участок кожи, который не прикрывала юбка сарафана. — Да, я слышала, когда утром переодевалась. Все думают, что вы встречаетесь. Странно, учитывая, что Пчёлкин ни с кем не встречается. — Но ты же знаешь, какие у нас взаимоотношения… Это даже звучит абсурдно. — Да, вся школа это знает. Но вы в тот вечер выглядели как пара, знаешь… — Чушь! — рявкнула Алиса, поднимаясь на ноги. — Это же просто чёртов абсурд, я уже жалею, что всё так случилось! — Зато ты в безопасности, везде свои плюсы, — хохотала Таня, поправляя короткие тёмные волосы. Алиса прикрыла глаза, веки дрожали, когда она раз за разом прокручивала в голове тот самый вечер. Он будет сниться ей в кошмарах. К чёрту. Пчёлкин не сделает ей больно. Лисицына вздохнула, чувствуя, как нервозность всё же, с болезненным стоном, испаряется из её тела.

***

Слова о том, что всё будет хорошо, девчонка повторяла себе словно мантру, которая обязательно должна помочь. Она медленно спускалась по лестнице подъезда, в котором пахло сигаретным дымом. Её страх смешался с ним, наполняя лёгкие. Отравляя. Алиса полчаса обещала себе, что не станет волноваться. Будет вести себя по-взрослому, придаст голосу больше уверенности, если будет говорить отрешённо. Вся эта тучка самовнушения лопнула, когда девчонка подошла к беседке, в которой уже сидел Пчёлкин. — Я уже думал выволакивать тебя из дома, — он яростно хмыкнул, затушив сигарету в горке из снега. — О чём ты хотел поговорить? — Лисицына приняла оборонительную позицию, сложив руки на груди и почти не пряча нос в шарфе. Хотя было ощутимо холодно. — Хотел поинтересоваться, как ты собираешься разгребать всё то, что натворила, — его глаза сверкали недобрым пламенем; под освещением фонаря и кристалликов снега они выглядели как два маленьких аквамарина. — Никак. Просто скажем толпе, что мы расстались, и все притихнут, — закатила глаза Алиса, чувствуя, как раздражение теребит её нервные окончания. — Блять, — он хмыкнул. — Даже моя мама пригласила тебя завтра на ужин, ты о чём? — Твоя мама… — она рассмеялась, опираясь плечом о деревянный столбик. — Ну, она всегда меня любила. — Да, очень забавно, — прыснул Пчёлкин, делая шаг к ней. Лисицына внутренне сжалась. Ещё несколько сантиметров — и она почувствует его запах. Точно так же, как и тогда. — Что ты предлагаешь? Притворяться парой, пока мы не закончим школу? Не боишься за свою репутацию бабника, а? Его лицо вдруг переменилось. Несколько секунд — и Лисицына почувствовала его пальцы на своих щеках. Это было больнее, чем в прошлый раз, учитывая, что тогда он её целовал. Вырвавшись из его хватки, она демонстративно потёрла лицо, показывая своё отвращение. — Хотя знаешь… — она ухмыльнулась, поправляя белый шарф, который уже доставлял дискомфорт. — Я не стану ничего исправлять. Хочешь — можешь лично обойти каждого и сообщить, что это я тебя поцеловала, и снова всем напомнить, как меня ненавидишь. Мне плевать. Девчонка развернулась и, яростно шагая, отправилась домой. На что она вообще надеялась? Очередная глупость. Когда закончится лимит? Витя рванул за ней следом. Она услышала его шаги из-за хрустящего под подошвой снега и прямо перед носом захлопнула дверь. Лифт был занят — может, даже и к лучшему. Алиса бежала наверх, не ощущая ступенек под ногами. Единственное, что ощущалось особенно резко, — это жар во всём теле и ярость. — Лисицына! — рявкнул парень, будучи на один пролёт ниже. Алиса робко взглянула, отметив, что сигареты явно не идут на пользу его физической подготовке. И как она уже успела усомниться — Пчёлкин разбивал все стереотипы в пух и прах. Он догнал девчонку, даже не получив отдышки. При том, что Алиса чувствовала, как лёгкие рвутся наружу. Пчёлкин потянул её за локоть на себя, толкая к стене. Толчок не был болезненным, скорее ощутимым и довольно опасным, особенно для затылка. Лисицына поморщилась, заглядывая ему в глаза. — Ты ебанутая, Лиса! — рявкнул тот, дёргая её за плечо. — Ты хоть понимаешь, кому перечишь? — Кому же? — хмыкнула Алиса. — Ты ещё не понял? Я тебя не боюсь! — Тогда почему дрожишь? — вскинул брови он, скривив губы. — Или влюбилась в меня, а? Лисичка? Лисицына молчала. — Тебе же понравилось, да? — Витя провёл костяшками пальцев по её скуле. — Хочешь ещё? — Я извинилась перед тобой и всё объяснила ещё тем вечером! — Лисицына вжалась в стену максимально сильно, чтобы не чувствовать его дыхания на своих губах. Ещё секунда — и… Чёрт. — Не надо было меня спасать тогда. — В следующий раз останусь в роли наблюдателя. Лисицына несколько раз вдохнула и выдохнула. — Хорошо. Мы можем притвориться парой. — Что? — он издал смешок, тут же от неё отдаляясь. — Ты книжек перечитала? Какой парой? — Обычной, Пчёлкин. Можешь дальше тискать своих подружек по углам, мне не будет до вас вообще никакого дела. А я останусь защищённой. Хочу окончить школу с медалью и со спокойной головой. — Какая моя выгода? — Могу тебе платить или домашку делать, в комнате убираться, — пожала плечами Алиса, будучи абсолютно уверенной, что он не согласится. Но в его глазах было… одобрение? — Ты деловой человек, кто бы мог подумать, — хмыкнул он. — Ты согласен? — Я подумаю, — многозначительно улыбнулся тот, пряча руки в карманах штанов. — Завтра жду ответ. Лисицына кивнула, оставляя за собой последнее слово, и ушла. Отдышка появилась не от бега по лестнице с огромной скоростью — она появилась от сумасшедших эмоций, которые разом накрыли всё её тело. Быстро заскочив в квартиру, она прокричала что-то матери о том, что не станет ужинать, и, заперевшись в комнате, смогла выдохнуть. Что это было? Лисицына посмотрела на себя в зеркало: щёки всё ещё были красными, а место, где он дотронулся, вообще пылало огнём. Боже. Девчонка проделывала все последующие ритуалы, которые, по задумке, должны успокаивать тревогу, постоянно подступающую к горлу, болезненно сжимая его и провоцируя новые волны. Но вместо этого она расплакалась, когда кудряшки не хотели формироваться так, как должны, и Алиса точно знала, что плохая укладка на завтра обеспечена. Только лёжа в кровати, она вдруг поняла, что плакала не из-за волос. Волнение. Вот оно. Хочется отмотать время вспять и избавить себя от всех проблем, чтобы он больше не смотрел на неё этими своими глазами и перестал отравлять в ней всё живое. Вирус уже проник в неё, заставляя тело биться в ознобе.

***

Девчонка непроизвольно дёрнулась, когда по телу пробежал табун мурашек, а внутренности неприятно сжались, подрагивая внутри. Алиса пыталась сосредоточиться на тексте, который читала, но как можно вообще делать хоть что-то при такой температуре? В пустом школьном коридоре было тихо. Единственный плюс этого места. Сегодня была контрольная по физике, в которой, вопреки всему, Алиса была не сильна. Заучивая формулы, девчонка проделывала огромную работу, зная, что всё равно запнётся на слове «дано». Виляя ногами в воздухе, девчонка была слишком сосредоточена, чтобы услышать приближающиеся шаги. Наверное, будь она здесь и сейчас внимательнее, она бы узнала, кто именно к ней направлялся. — Ты хоть когда-то не учишься? — насмешливый голос над головой звучал слишком весело. — Не твоего ума дела, Пчёлкин, — не отрывая взгляда от конспекта, фыркнула девчонка, закинув ногу на ногу. — Мама ждёт тебя сегодня на ужин, — он опёрся плечом о стену, не отрывая взгляда от её лица. Девчонка чувствовала это, ведь часть щеки вмиг стала горячей. И как ему это удавалось? — То есть ты согласен? — прежнее безразличие растворилось в воздухе, и Лисицына свела брови к переносице, вглядываясь в его лицо, чтобы разобраться, что у него внутри. Его лицо было нечитаемым. — Так и быть, — пожимает плечами. — Как же я брошу в беде нашу всеми любимую Лисичку? — Пчёлкин дотянулся рукой до выбившейся кудряшки из причёски и намотал её на палец. — С тобой невозможно разговаривать, — она ударила его по руке, приглаживая кудряшку на положенное место. Спрыгнув с подоконника, Алиса уткнулась пальцем ему в грудь. — Клешни свои не распускай без надобности, понял? — Пока что клешни распускаешь ты, — усмехнулся Пчёлкин. — Да и не только клешни. Слушай, а тебя точно заставляли меня целовать? Её лицо снова вспыхнуло жаром. Чёртов изъян — её тело просто издевалось. Да. Мстило за недостаток сна и еды. — Будь добр, фильтруй всё, что вылетает из твоего рта. Не хочу краснеть перед твоими родителями. Пчёлкин рассмеялся, опуская голову вниз. Возможно, в любой другой момент он бы поверил этому тону и вздёрнутому вверх носу, но сейчас Алиса была красная от смущения, и её верхняя губа дёргалась, когда она пыталась хоть что-то сказать. Он пах мятой, слегка сигаретами и кожей. Она почувствовала это, когда его запястье оказалось прямо у самого носа. Проще было бы задохнуться. — Брат, ты сегодня без опозданий? — хохотнул Космос, делая шаги к ребятам. — В другие дни я на свиданиях с твоей мачехой, — прыснул Пчёлкин, здороваясь с другом хлопком. — Здесь же дамы, — смерив друга взглядом, проговорил Космос, склоняясь перед Лисицыной, целуя тыльную сторону её ладони. — Простите за этого мавра. — Ты прекрасен, Космос, — рассмеялась Лисицына, потрепав его по волосам. — Учился на контрольную? — Михалыч — это друг моего отца, надеюсь, что он будет снисходительным, — пожал плечами тот, упираясь спиной о стену. Алиса заметила, что Космос был одним из немногих, у кого была идеально выглаженная форма — синий цвет почти блестел. Осталось надеяться, что это его заслуга. — Всем бы так, — мечтательно произнесла Алиса, пряча конспект в портфель. Ложь. Полночи ты проплакала как идиотка. — Брось, Михалыч падок на милые личика. Краем глаза она заметила, как сильно Пчёлкин сжал челюсти, и уже хотелось огрызнуться, но Алиса стала замечать, насколько сильно она стала его замечать. Обращать на него внимание стало привычкой — в этом году почти всё стало в новинку. — Сегодня в шесть. И одень что-то не из гардероба Тани, не хочу краснеть, — пропел Пчёлкин, и его голос был слишком холодным, чтобы это выглядело как насмешка. Глаза Холмогорова расширились, а взгляд метался от удаляющегося Пчёлкина к Лисицыной. — Погоди, что ты сейчас сказал? — дёрнул головой он, рванув за Пчёлкиным, окликая его самыми обидными фразочками. Витя был непоколебим. Лисицына улыбалась, смотря ребятам вслед: они ругались, не останавливаясь, догоняя друг друга и пиная в плечи. Алиса мотала головой, непроизвольно улыбаясь — со стороны Пчёлкин выглядел довольно-таки невинно. Алиса хмыкнула, входя в кабинет, искренне надеясь, что Таня не проспит первый урок.

***

В квартире Пчёлкина всегда пахло выпечкой и мятой, которая, кажется, просочилась сквозь него ещё когда тот был ребёнком. Забавно, но сам Пчёлкин этого запаха почти не ощущал — ему это говорили другие. В основном девчонки, которые изощрённо вдыхали аромат его шеи, щекоча кожу. Вите это нравилось. В почти пугающей тишине стен Витя услышал, как на кухне копошится мама. На часах было едва полчетвёртого, а Светлана Петровна уже посчитала себя обязанной готовить. Сегодня будет важный гость. Витя фыркнул. — Мам, Алиса не слон, она столько не съест, — усмехнулся Пчёлкин, вспоминая очертания её тела. Хотя ей бы и не помешало нарастить формы. — Кто знает, может, наша еда придётся ей не по уровню, — пожала плечами Светлана Петровна и отреагировала так, словно не знала девчонку с пелёнок. Витя сжал челюсти. — Не начинай даже, — он сел за стол, воруя с тарелки кусочек сыра. — Алиса — простой человек, ты же знаешь. — Ой, сынок, — качнула головой женщина. — Может, зря вы всё это затеяли? Она птичка не твоего полёта. Витя опустил голову, чтобы мама не заметила на его лице лукавой улыбки. Птичка не моего полёта. Что ж, придётся сказать ей об этом, когда в очередной раз полезет целоваться. Птичка. О статусе этой семейки знали все. Многие боялись, но уважали Андрея Степановича, тщательно, как под микроскопом, следя за любыми событиями в этом семействе. Любопытно, насколько поседеет старик, если вдруг узнает, с кем именно связалась его дочь? Даже если всё это было глупым розыгрышем. Витя до сих пор не верил, что во всё это ввязался. Его собственный организм над ним подшучивал, когда, вспоминая о ней, у него возникал интерес. Интерес вперемешку со злостью, но злостью далеко не на неё. На себя. Ведь это Пчёлкин дал себе понять, что девчонку он просто так не отпустит, что она ему нужна. Пчёлкин смотрел на себя в зеркало и пытался разобраться зачем. Нет, конечно, этот интерес был всегда. Пчёлкин почти всегда обижал её специально, чтобы привлечь внимание и чтобы увидеть эту эмоцию в серых глазах. Потом Витя заигрался и вдруг понял, что такой подход разрядил между ними ненависть. Жаль только, теперь всё было по-другому: она заставляла его чувствовать что-то ещё. Что-то странное, не симпатию. Витя знал, что такое чувствовать симпатию. С ней всё было иначе. Это чувство на букву «л» тоже не подходило. Мама всегда рассказывала, что если любишь человека, то хочешь ему только счастья, вопреки себе. И, к счастью, Витя был достаточным эгоистом, чтобы этого не чувствовать. Тогда что это? Зарывшись руками в волосы, он вдруг очнулся — мама уже несколько минут ему о чём-то рассказывала. Парень фыркнул, возвращаясь к себе в комнату, сбрасывая весь беспорядок с кровати на пол. Как раз Лисицына наведёт порядок — свою долю нужно отрабатывать. Ему почему-то стало смешно. Он не сделал этого нарочно — всё само подстроилось под ситуацию, хотя со стороны казалось, что Витя действительно этого желал. Как будто его привлекали ползающие по полу девушки, собирающие его мусор. Но забавы ради он устроит ей сюрприз. Пчёлкин отбрасывал маленький мячик в стену, ловя его одной рукой обратно, вспоминая её лицо, когда он согласился. Пчёлкин даже на секунду подумал, что она испугается и даст заднюю, но нет. Она смело приняла этот вызов и ничем по безбашенности не отличалась от него самого. Странно, как за такое ничтожное количество времени ты можешь узнать человека с совсем другой стороны. Ему всегда казалось, что за маской отличницы, которая всегда ревела на контрольных, как идиотка, и парилась из-за каждой мелочи, скрывалось что-то интересное. Что-то важное. Пчёлкин убедил себя в том, что именно это вызвало у него такой внезапный интерес.

***

Алиса много думала. Всегда много думает, как только выходит из зоны собственного комфорта. Как ей себя вести? А если их вдруг спросят, давно ли они влюблены друг в друга, попросят поцеловаться или обняться? Что тогда? Нет. Это всё ещё выглядело глупо и безумно. В голове до сих пор не укладывалось, как Лисицына вообще на это пошла. И скольким ей стоит пожертвовать. Вынув белый свитер, который был ей явно велик, она натянула его через голову, примеряя к внешности другую длину волос, пока остальная часть застряла под свитером. Улыбнувшись, Алиса поняла, что лишиться волос — это то же самое, что оторвать птице крылья. Алису бесила ответственность абсолютно во всём. Даже в выборе штанов. Дьявол, ей даже из дома не придётся выходить. Вынув первые попавшиеся голубые джинсы, Алиса тут же их надела, рассматривая себя в зеркале. После лета у бабушки она заметно поправилась или нет? Господи! Закрепив несколько прядей от лица назад заколкой, девчонка поняла, что пора выходить. Опаздывать — дурной тон, да и если не можешь миновать опасность, лучше пойти напролом. Она считала шаги к дверям его квартиры. Коричневые, ничем не примечательные, точно такие же, как и у неё. Ещё один маленький шажочек — и вот дверь перед ней открывается. На пороге стоит Пчёлкин. Он выглядел свежо, видимо, недавно принял душ. Одет он был в клетчатую рубашку и штаны, кажется, чёрные — Алиса не успела рассмотреть. Витя цокнул языком, затаскивая её в квартиру, словно она простояла на пороге два часа, а не полсекунды. Алиса отбросила его руки от себя, сверкнув глазами. — Можешь нежнее со своей девушкой обходиться? — Может, мне ещё и пообещать тебя не придушить? — сладко произнёс Пчёлкин, кладя руку ей на плечо. — И да, я люблю жёстко. Алиса набрала в рот воздуха, чтобы ответить что-то колкое, но Пчёлкин уже открыл дверь в гостиную, пропуская девчонку вперёд. — Павел Викторович, Светлана Петровна, — её губы тронула тёплая улыбка, и, обменявшись короткими любезностями, гостья и семья Пчёлкиных наконец сели за стол. Алиса гадала, откуда у таких по-настоящему скромных и ничем не примечательных людей такой сын. Никто из сидящих за столом не чувствовал себя так расслабленно, как молодой парень, который без стеснения стал накладывать себе салат, абсолютно не обращая на окружающих внимания. — Вот смотрю на тебя, Алисочка, и прямо глаз радуется, — оперев подбородок о кулак, лепетала Светлана Петровна. — Витюше повезло. Да уж. Отец скромно улыбнулся, поправляя очки на переносице, и, взяв в руки графин, взглянул на невестку. Проверка? Алиса хмыкнула, вежливо отказавшись. Еда была вкуснейшая. Девчонка давно не наедалась до отвала, чтобы потом было даже лень передвигаться. Даже шутки главы семейства и рассказы матери о сыне провоцировали лёгкие спазмы от смеха. — А помнишь, Витюш, как ты в крапиву свалился и руку сломал, а Космос потом тебя до дома на себе тащил? — хохотала мама, трепя сына по голове. Витя, фыркнув, закатил глаза, отрицательно качнув головой. Алиса же чувствовала, как от смеха наворачиваются слёзы. Девчонка тряхнула головой, замечая, что, пока думала обо всём этом, смотрела в одну точку — где-то между стаканом и дверью. А на неё, неотрывно, судя по его же реакции, смотрел Пчёлкин. После тридцати минут душевных историй и воспоминаний Светлана Петровна позвала девчонку смотреть альбом. Алиса даже взяла себе на память фото, где Космос, Витя, Фил и Белов стоят друг рядом с другом у речки. У каждого на лице была улыбка, в отличие от кудрявого. На фото он закатывал глаза, словно его заставили съесть тонну песка перед этим. Пчёлкин был таким же Пчёлкиным. Даже в детстве. После фото, где он ещё совсем малышом купался в ванночке, парень не выдержал, заводя хохочущую Лисицыну в комнату, бросаясь в неё молниями из глаз. — Ты ни капли не джентльмен, — фыркнула Алиса, садясь за стол. — Ты хоть когда-то прибираешься? — девушка провела пальцем по поверхности стола. Критичного ничего, конечно же, не было, а вот маленький слой пыли всё же не скрылся от её глаз. Девчонка выставила палец перед ним, следя за тем, как приподнимаются его брови. Витя резко склонился, кладя руки по бокам стола, нависая над девчонкой. — Я так устал от тебя за эти несколько часов, не поверишь, — его голос был холодным, но не агрессивным. Алиса сразу поняла, что всё это наигранно. Девчонка улыбнулась, подув на подушечку пальцев, где совсем маленький, но ощутимый слой пыли полетел ему в лицо. — Озверела? — рявкнул Витя, тут же отрываясь, потирая лицо. Словно она прыснула в него ядом. — Ты такой зануда, Пчёлкин, — девчонка повернулась к окну, следя за темнотой, за снегом, который крошечными крупицами оседает на замёрзшем изнутри стекле. Ещё один повод не любить зиму. Ни тебе свежего воздуха, ни приятных солнечных вечеров. Витя долго копошился в карманах школьных брюк, а затем, выпрямившись, смерил девчонку взглядом и произнёс: — Сделай мне математику на завтра и прибери на столе, раз тебе так не нравится беспорядок, — в его руках была пачка сигарет, которую он позже спрятал в карман. — Я ещё свою домашку не сделала, — уставилась на него Алиса в неверии. Он что, на полном серьёзе? — А мне всё равно, Лисичка, — подмигнул он, выходя за дверь комнаты. В ту же секунду Алиса услышала, как в скважину вставили ключ. Витя запер её. Лисицына крикнула ему в спину несколько ругательств, но вместо Пчёлкина их, скорее, услышала мать, которая тактично промолчала. Алиса выглянула в окно: у беседки стояли Витя и Космос, курили те самые сигареты, которые он несколько минут искал. Девчонка сложила руки на груди, гневно открывая тетрадь по алгебре. И зачем ей это вообще? Иксы и игрекы мешались в одну кашу. Обычно Алиса перепроверяет задания по несколько раз, но, к её великому счастью, это был всего-то Пчёлкин. Его никогда не заботили оценки в школе, кажется, его вообще ничего не заботило. Он мог позволить себе поругаться с любым учителем, нахамить и высказать своё мнение вне зависимости от того, кто перед ним. Странно, что Алиса столько лет на него жалуется. Пора бы уже и смириться. Пчёлкин был всё ещё ребёнком в теле парня, который всем своим видом показывал уверенность. Интересно, а каким он станет, когда повзрослеет? Пока Алиса думала, сама того не замечая, убрала письменный стол Пчёлкина, успев рассмотреть книги. Откуда у него столько литературы? Алиса закусила губу, когда, дотянувшись до «Алисы в стране чудес», стала листать, замечая, что имя Алиса подчёркнуто карандашом. Он что, читал эту книгу? Алиса, испугавшись, тут же её захлопнула, замечая, как сильно колется сердце. Наверняка его мама была фанаткой Льюиса Кэрролла. Расправившись с кроватью, Алиса аккуратно её застелила и даже сама легла, проверяя, как это — лежать на кровати Пчёлкина. Матрас был мягким — неудивительно, что он постоянно проспал. Алиса услышала, как, открыв дверь, Пчёлкин вошёл, и девчонка не успела встать с его кровати, оставаясь там лежать лицом к потолку. — Готова исполнять супружеский долг? — рассмеялся Пчёлкин, зарываясь рукой в волосы. Лисицына показала ему средний палец, вставая на ноги, проверяя, не кружится ли голова. — Заметно, кому тут не хватает внимания, — закатила глаза девчонка, сложив руки на груди. — Я всё сделала, как видишь. И да, это первый и последний раз. Разгребай свои долги сам. Алиса собралась уходить, уже дотрагивалась до ручки двери — осталось лишь слегка применить силу, но Пчёлкин схватил её за руку. — Тебе идёт быть дерзкой, — усмехнулся тот, осматривая её лицо как-то слишком внимательно. — С кем поведёшься, от того и наберёшься, — девчонка вырвала свою руку из его хватки и вышла в коридор. В зале, лёжа на диване, спала Светлана Петровна, перед которой лежали какие-то документы. Наверное, что-то по работе. Алиса кивнула самой себе, решив, что не станет никого беспокоить, и ушла. Растрёпанные кудряшки мешали собрать их в пучок, и Алиса вспомнила про заколку, которую оставила на столе, пока вытирала пыль. Она была слишком красивой, чтобы позволить Пчёлкину её выбросить. Вернувшись к Пчёлкиным, она медленно открыла дверь, которую Пчёлкин, видимо, забыл закрыть, и на цыпочках прошла обратно в комнату. Пчёлкина там не было. Схватив предмет, девчонка заколола волосы. По пути в коридор, который соседствовал с залом, и уже будучи в проёме, она заметила, как Витя накрывает маму пледом, нарочито качая головой, мысленно её за что-то ругая. А затем отправился на кухню. Через несколько секунд зашумела вода. Алиса свела брови к переносице. Пчёлкин что, моет посуду? Паркет скрипнул, когда Алиса подошла на кухню, и Пчёлкин, вздрогнув, повернулся к ней. — Ты чё здесь делаешь? — шипел сквозь зубы тот. — Заколку пришла забрать, — закатила глаза девчонка. — А ты хозяюшка. По твоей комнате так и не скажешь. — Иногда полезно помогать близким, — дёрнул щекой он, включая кран. — Так на работу устройся, а не по юбкам шастай. Его лицо вмиг ожесточилось. Казалось, не будь его руки мокрыми, он бы обязательно её треснул — настолько сильно парень напрягся. Напряглась и Алиса, прокручивая в голове, что именно сейчас произнесла. А ведь ничего такого. Откуда такая реакция? — Спасибо за совет, — бросил тот, сжав губы в тонкую линию. Вода снова полилась в раковину, и это означало, что разговор закончен. И Алиса ушла, оставляя внутри свой запах. Алиса забыла взглянуть на часы, прежде чем вернуться домой. Отец тут же стоял у двери, сложив руки на груди, ждал свою жертву на пороге, чтобы сразу напасть, не дав шанса защититься. — Где была? — Гуляла, — пожала плечами Алиса, вешая курточку, которую взяла для полноты картины. — У тебя ботинки сухие, — сузил глаза Андрей Степанович. Алиса тут же прикусила язык. Нашла кому врать — бывшему следователю по особо важным. Дура. — У Пчёлкиных на ужине, — проходя в свою комнату, призналась Алиса, смотря отцу прямо в глаза. — Я же просил вас с ними не общаться, — насыщая каждое слово презрением, проговорил отец. — Они такие же люди, пап! — Недалёкие и бедные люди, смею тебе напомнить! — Их квартира ничем не отличается от нашей, и я ещё раз повторю: они такие же люди! — она смерила отца презрением, которое он не разобрал в глазах дочери, сочтя это за обиду. — Я предупреждаю тебя в последний раз, чтобы больше тебя возле Пчёлкина не видел. В особенности возле него, — его голос вмиг стал холодным. Он диктовал в этой квартире правила, словно отдавал приказ и, наверняка, предпочитал, чтобы к нему обращались: «Товарищ майор». Алиса без сил упала на кровать, чувствуя, как после тяжёлого дня болит поясница. Папа словно знал, когда именно нужно начинать читать мораль, чтобы уничтожить настроение девушки в пух и прах. Девчонка злилась. Так сильно злилась на него. Как хорошо, что она не похожа на него. Лисицына готова была благодарить весь мир за то, что из генов отца ей достались только глаза и улыбка. Та самая — с одной ямочкой на правой щеке. Отец, судя по всему, задержался на вершине своих моральных устоев, забыв, что не все люди — преступники. Хотя сам он совершал куда большее преступление, отворачиваясь от родной дочери с каждым разом всё сильнее. Перед тем как уснуть, Алиса подумала о нём. Иногда ей казалось, что в нём есть что-то неправильное не по форме, а по сути — будто сама логика его существования была чуть сдвинута, как плохо настроенный механизм, который всё же продолжает работать. Витя не был жесток в привычном смысле этого слова — его жестокость не имела цели, не искала выгоды, не стремилась доказать превосходство. Она возникала сама по себе, как вспышка, как нечто врождённое, почти неосознанное, и оттого пугала сильнее.   И всё же в редкие, почти неуловимые моменты, когда он отворачивался, когда думал, что на него никто не смотрит, в нём проступало что-то иное. Не мягкость — нет, это было бы слишком просто, — а скорее усталость от самого себя, от этой постоянной необходимости быть тем, кем он уже привык быть. Будто он сам не до конца понимал, где заканчивается игра и начинается он настоящий.   Алиса ловила себя на мысли, что ей не хочется разбираться в этом до конца. Не из страха — из какого-то странного внутреннего упрямства. Потому что если дать этому объяснение, если разложить всё по полочкам, станет слишком ясно. А ясность, как ей вдруг показалось, была бы куда опаснее, чем вся его резкость, его злость и эта непредсказуемая, почти болезненная манера смотреть.   И потому она предпочитала оставлять его таким — неразгаданным, неровным, чужим. Хотя именно это «чужое» почему-то не отпускало.