Глава 6. «Любопытное знакомство»

Интересно, а родители становятся такими сразу после рождения детей или ждут, пока их отпрыск дозреет не до уровня сопливой малолетки, и это начинается тогда? Девчонка фыркнула, отбросив платье, которое подготовил отец, на кровать. Она не станет это надевать, не станет, чёрт возьми. Оно было вульгарным, хотя и белым; было коротким, но не выше колен. Оно было подобрано специально, чтобы впечатлить высшее общество. Чтобы отец смог выслужиться перед начальством, получая заслуженную должность и квартиру где-нибудь в центре Москвы. Девчонка даже расхохоталась: отцу наверняка снятся эти «отбросы» общества, с которыми он живёт в одном доме и от которых совершенно ничем не отличается. — Алиса, ты почему ещё не готова? — строгий голос матери полоснул её прямо по горлу. — Десять минут, — буркнула девчонка, закатив глаза. Маргарита Сергеевна сжала губы в тонкую линию, прикрывая дверь в комнату дочери. Лисицына открыла шкаф, пытаясь найти там хоть что-то подходящее под сегодняшнее мероприятие. Каждый из нарядов выглядел скорее как насмешка, которая определённо будет камнем в огород отца, и тогда она больше не отделается простым презрительным взглядом в свою сторону. Отец бывает более жесток. Сжав челюсти, Алиса всё-таки бережно взяла вешалку в руки, прикладывая платье к телу просто, чтобы усомниться в том, что она выглядит как девушка лёгкого поведения. Бред. Натянув на лицо свою любимую из масок, девчонка собрала волосы в элегантный пучок, вставляя маленькую заколку в виде цветка. Ботинки были те же, что и на прошлом ужине. Они почти не натирали ногу, особенно когда бежишь в них по снегу в истерике. Проверено профессионалом. Их семья не была примером — Алиса поняла это ещё в возрасте девяти лет, когда побывала у Тани на ночёвке, увидев, что девочка искренне хочет общаться с родителями и ей не нужно показывать только свою лучшую сторону. Она училась для себя, а не чтобы увидеть одобрительный кивок. Её жизнь больше не осталась прежней. Тогда она научилась отделять добро от зла. Ещё девчонка заметила, что отец не всегда был таким. Возможно, это связано лишь с тем, что мужчина не смог бы ударить маленького ребёнка, и тогда он копил агрессию, чтобы не прибить собственную дочь. Алиса не знала, почему после десяти её стали воспитывать как чёртового солдата. Наверняка им просто надоело играть хороших людей. Мама… она была такой же, как Алиса. Просто женщиной, которая могла себе позволить лишь несколько жалких эмоций: сжатие губ в тонкую линию, пока те не станут белыми, или презрение. Больше она не показывала — почти всегда выдавливала улыбку, чтобы дочь не заподозрила. Но Алиса уже давно не маленькая девчонка, уже давно нет. Пока они шли вдоль пролёта, Алиса смотрела на двери квартиры Пчёлкина. Она видела его сегодня через окно — тот, нахмурившись, куда-то шёл. На часах было семь утра, а на календаре — семнадцатое февраля, суббота. Куда можно идти в субботу утром, особенно Пчёлкину? Быстро выбросив этот бред из головы, девчонка застегнула куртку. Сегодня было очень холодно — всё-таки не май месяц.

***

Блять. Этот снег хоть когда-нибудь прекратит сыпать именно в день, когда он должен работать? Не брать шапку было трагической ошибкой, которая обязательно обернётся какой-нибудь ангиной. Парень зарылся носом в куртку, подходя к зданию. Ещё прошлой зимой этот дом культуры выглядел гораздо хуже, чем сейчас. Они на славу постарались. — Доброе утро, Ирина Григорьевна, — кивнул Пчёлкин вахтёрше, которая всегда была рада его видеть и всегда подкармливала, когда тот забывал бутерброды. Наспех переодевшись в рабочую одежду, он натянул на руки перчатки и надел на голову колпак из бумаги. Чёрт пойми что, но придавало уверенности в действиях. — Вить, ты сегодня за две стены отвечаешь, а потом пойдёшь Серафиму помогать, — поставленный голос бригадира был шероховатым, пропускал по коже мурашки и провоцировал странный подъём энергии. Парень кивнул. Вскарабкавшись на лестницу, стал орудовать кисточкой. Слегка промахнёшься — и бригадир, руководивший реставрацией этого здания, вынесет тебе смертный приговор. Каково варварство. Всё бы ничего — работа не из тех пыльных, после которых хочется только спать, но и самой приятной она тоже не была. Мешали театралы, которые репетировали на рыхлой сцене и кричали так, словно каждого пытали. Витя знал почти каждую сценку наизусть, а сейчас их реплики звучали как в первый раз, но были ему знакомы. Они ставят «Алису в Стране чудес»? Витя расхохотался, уперевшись лбом о изгиб кисти. Абсурд. Он прочитал эту книгу, когда ему было двенадцать. Тогда ему казалось, что имя Алиса — это что-то крайне сверхъестественное и что такие безобразные люди, как Лисицына, не могут обладать таким именем. Оно ему казалось чистым. После прочтения он точно понял, что нормальных девчонок Алисой не назовут. Какой надо быть идиоткой, чтобы поплестись за говорящим животным и попасть в другой мир? Лисицына была бы на такое способна. Пчёлкину стало жарко, когда он вспомнил о ней, и желваки на его лице затанцевали. Она — как тот самый страшный кошмар, который появляется, когда ты пытаешься выспаться, но в итоге сжирает тебя и заставляет проснуться. Она была кошмаром. Когда-нибудь он вырвет эту чёртову пластинку из головы, сжигая её в костре своей ненависти к ней. Жаль, конечно, что этот огонь никогда не был настоящим. Он едва тлел на углях

***

Ладно, пора признать, что люди, которые родились с золотой ложкой в одном месте, сильно отличаются от простых смертных. Важно помнить, что все они — чёртовы змеи, которые обволакивают тебя медленно, не внушая доверия, но и не делая практически ничего, что могло бы тебе навредить. С ними тебе приходится надевать на лицо беспечную улыбку, кивком отвечать на все комплименты или вопросы и держать спину ровно. Да, держать осанку, мам, я помню. Перестань так смотреть. Небольшой зал потихоньку наполнялся людьми. Лисицыны приехали туда одними из первых. Опоздать — значит показать другим, что ты в их глазах не стоишь ничего. Миссия отца в этих стенах была другой. Сегодня здесь соберётся вся иерархия милиции СССР и РСФСР, начиная майором и заканчивая генералом. Чиновники, бизнесмены, учёные, возможно, бандиты — кто знает, чем все присутствующие отличались от бандитов? Разве что не марали руки об грязные делишки, которые спровоцируют переполох в стране. Сегодня был день рождения Виктора Петровича Зорина. Этого мужчину Алиса успела узнать — познакомились на вручении отцу звания майора. Года четыре назад, наверное. Мужчина этот был довольно тихим, но смешно шутил и всегда казался Алисе довольно циничным. Хотя вряд ли ему это не к лицу. Если произнесёшь его фамилию — все вокруг опустят головы и сделают для тебя всё, что ты попросишь. Их семья была у мужчины на особом счету. Однажды Андрей Степанович собственноручно спас его сына, сам оказавшись в больнице с пулевым ранением. С того момента Зорин и отец стали хорошо дружить. К слову, вот и сам Зорин — вошёл через главный вход со своей семьёй: старшим сыном, дочерью и женой. — Виктор Петрович, — отец тут же засветился, пожимая руку другу сначала отстранённо, а затем Зорин рассмеялся и сжал его в объятиях. — Екатерина Михайловна, — он оставил поцелуй на тыльной стороне ладони дамы. Детей же он ласково обнял, так как никогда не обнимал собственного ребёнка. — Здравствуйте, девушки, — расплылся в улыбке Зорин, разглядывая сначала старшую Лисицыну, затем младшую. Одобрение, поцелуй в щёку, фальшивая улыбка. — Глеб, вас стоит познакомить поближе. Парень, который уже собирался сделать шаг вправо от неуютной, судя по выражению его лица, компании, но отец, видимо, читал каждый шаг своего отпрыска. — Совсем не… — Алиса не успела договорить: отец положил горячую руку ей на спину, подталкивая к парню. — Помню тебя ещё совсем малышкой, — хмыкнул парень, подмигнув. — Жаль, но я тебя совсем не помню, даже таким, — ухмыльнулась Алиса, делая шаг в сторону, понимая, что знакомство с ним неизбежно. Придётся потерпеть. — В какой школе ты учишься? — парень взял её за руку, уводя прочь из зала. Дверь за ними закрылась, и, наконец, голову посетила тишина. Классическая музыка теперь играла гораздо приглушённее. — В пятьдесят седьмой, — бросила Алиса, вырывая свою руку. — Где мы? — Идём в одно место, там классный вид, — пожал плечами парень, идя чуть впереди. — Ты не учишься в школе для таких, как мы? — Это каких? — изумилась девчонка, переступая небольшой порог. — Детей богатых родителей, — улыбнулся Глеб, открывая дверь и пропуская девчонку вперёд. Перед ними открылась небольшая лестница. Помещение было похоже на подвальное, но, скорее, оно служило для подъёма на террасу. — Я не разделяю людей таким способом, — дёрнула плечом Лисицына, следуя за парнем, пытаясь удержать шаль, которая покоилась на плечах, и не свалиться с лестницы. — Правильная, значит? — Совсем нет. Просто рано или поздно все мы умрём, и о нас никто не вспомнит. Жаль тратить жизнь на вечные предубеждения. В конце концов ещё одна дверь открылась, и, переступая огромный порог, они оказались на крыше. Это не терраса, как предполагала Алиса, но выглядело вполне себе ничего. — Часто сбегаю сюда, когда торжество происходит в этом ресторане, — парень подошёл к перилам, уперевшись локтями, и посмотрел вперёд. Сегодня заснеженная Москва пылала огнями. Стоило взять куртку. — И водишь сюда каждую девушку, с которой тебя знакомит отец? — Алиса осмотрела вид, пытаясь не задохнуться от восторга. — Ты пятая, — усмехнулся Глеб. — Холодно? — Нет, — чертыхнулась Алиса. Он и сам стоял в одном лишь строгом костюме, а температура на улице была просто невыносимой. — Шаль хоть и выглядит лёгкой, но согревает. — Неплохой наряд, кстати. — Отец выбирал. Видимо, сильно хотел, чтобы мы поладили. — Чудно, — кивнул парень. В воздухе не было неловкости или недопонимания. Скорее они приняли свою участь как должное, поняв друг друга без лишних слов. Наверняка ей стоило быть менее открытой и держать рот на замке, но этот парень располагал к себе. — Тебе сколько лет? — девчонка развернулась к нему. — Восемнадцать. — О, — Алиса отвела взгляд. — Мне шестнадцать. — Уже решила, на кого будешь поступать? — С моим отцом это решилось само собой. Следователь или юрист. Никакого творчества, никакого «куда угодно, лишь бы отстали». Не сказать, что девчонка со скрежетом зубов приняла этот факт, но её ограничили в праве выбора. Это было гораздо хуже. С возрастом и приближающимися экзаменами Алиса решила, что пойдёт на следователя. Её любимым жанром всегда был детектив. Лисицына знала, что быстро во всём этом разочаруется. — Ясно, — кивнул Зорин, зарываясь ладонью в волосы, слегка их взъерошив. Спустя пять минут девчонка наконец почувствовала невыносимый холод. Он пробирался под кожу ознобом. Алиса тихо шмыгнула носом и заставила Глеба вести её обратно — совсем скоро начнётся торжество. Вернуться в зал было сравнимо с возвращением в другую реальность, где из настоящего ты попадаешь в абсолютно новый, пропитанный фальшью город. Людей стало больше: некоторые уселись за столы, некоторые театральной походкой расхаживали по помещению, передвигаясь от одной стойки к другой. У всех были до невозможности вылизанные наряды, и все выглядели бесподобно. — Где ты была? — шикнула на неё мать. — Вы же меня сплавили к Глебу. Мы общались. — Это сделал твой отец, — подчёркивая каждое слово, произнесла мать. — Ах да, конечно, — Алиса проглотила обиду, запивая её каким-то напитком, что стоял рядом. К счастью, это был не алкоголь. Наконец музыканты притихли. Одним движением руки Зорин заставил замолчать всех присутствующих. — Благодарю всех, кто сегодня здесь, — прочистив горло, начал мужчина. — Не ожидал, что придёт так много людей, но, честно говоря, приятно удивлён. Надеюсь, праздник понравится всем, в том числе и мне. Всё-таки юбилей. — А сколько ему? — шепнула девчонка на ухо матери. — Пятьдесят! — шикнула та. — Кушай, мы здесь задержимся. — Задержимся? — Лисёнок, надеюсь, ты помнишь, чей это день рождения. Лисицына сделала всё, что было в её силах, лишь бы не закатить глаза. Улыбнувшись, она развернулась к тарелке, ковыряя салат, но, несмотря на привлекательность блюда, есть совсем не хотелось. Хотелось поскорее отсюда сбежать. После того как отец лично вручил другу подарок, они вдвоём вернулись к столу. Во главе сидел Виктор Петрович, а по двум сторонам расположились родственники и друзья. Конечно же, Лисицыны были в первых рядах. — Алис, ты молчалива, надеюсь, Глеб не обидел тебя, — Зорин мазнул взглядом по сыну, возвращаясь к девчонке. Его лёгкий прищур выражал огромное любопытство. — Мы поладили, — протирая уголки губ салфеткой, проговорила девчонка, смело смотря мужчине прямо в глаза. — Вить, брось, они обязательно познакомятся ближе, — хохотнул Андрей Степанович. В этом можно было даже не сомневаться. Краем глаза девчонка заметила, как Глеб самодовольно хмыкнул, кивнув, и в ту же секунду ей захотелось выколоть ему глаз вилкой, которой она наколола кусочек мяса, кладя в рот. Волокна таяли во рту, и это было единственным, что она сегодня съела. Разговоры за столом были, что ни на есть, светские. Сначала о погоде, плавно переходящие в работу, а затем — в политику. Алиса сидела полтора часа с людьми, имён которых до конца не помнит. И как зовут мадам, которая полчаса налегает на бесплатное винишко, обсуждая советскую власть и вознося вождя выше некуда — это же абсурд. Её розовое платье неприятным градиентом бросалось в глаза. Девчонка поёрзала на стуле, закидывая ногу на ногу, покачивая ею под столом, совсем не так, как остальные светские львицы, которые выставляют грудь напоказ в попытках привлечь внимание мужского пола. Мерзость. Зорин куда-то ушёл. Алиса даже не уловила момента, когда во время бурного обсуждения тот скрылся, и ни один взрослый этого не заметил. Алиса закусила губу. Хохотнув с очередной шутки, она встала из-за стола, который был расположен буквой «П», и, проходя мимо длинного левого ряда, заметила больно знакомую макушку. И костюм знакомый, как у Космоса в сентябре. — Юрий Ростиславович, — охнула Лисицына, осознав, насколько сильно ей повезло. — Здравствуйте! — Лисицына? — брови Космоса сдвинулись на переносицу, и он тоже, судя по реакции, вот никак не ожидал её здесь увидеть. — Здравствуй, Алиса, — сдержанно кивнул Холмогоров-старший, слегка вытянув шею, замечая её родителей. — Космос, ты сильно занят? — Алиса сжала пальцы сзади в надежде, что парень поймёт, в чём дело, поймёт и вытащит их отсюда. Но в его глазах скользило лишь непонимание. — Пойдём выйдем. — Па, я пойду, — вытирая рот салфеткой, бросил парень и, не дождавшись одобрения отца, схватил одноклассницу под руку и увёл в коридор. Алиса без вопросов поплелась за ним. — Чё надо? — Шоколада! — шикнула на него девушка, поправляя шаль. — Давай сбежим отсюда? — Рехнулась? На дворе метель, а ты в сапожках собралась бежать? — Можешь отнести меня на руках, раз такой умный! — Ты ненормальная, Витя был прав, — расхохотался Космос, опираясь спиной о стену. — Можем угнать тачку, если хочешь. — Нет, надо что-то законное, — дёрнула щекой девчонка. — Давай тогда такси вызовем. — А деньги у меня откуда? — его глаза стали больше пяти копеек, вот-вот и вывалятся. — Ты-то хоть не прибедняйся, — закатила глаза девчонка. В коридоре раздались отчётливые шаги. Три секунды ей понадобилось на то, чтобы понять, что это каблуки, и ещё три секунды — чтобы понять, кто именно это был. До гардеробной они не добегут — та находилась в другом крыле ресторана. Остался выход для работников. Алиса схватила парня за рубашку, рванув куда глаза глядят. — Лисицына! — рявкнул Космос, но не перешёл на шаг, также плёлся сзади, ища глазами выход. — Лисицына, ты дура? Алиса больше ничего не слышала. Её серые глаза блеснули, когда они наконец нашли выход. Потянув двери на себя, девчонка даже пискнула от смеси счастья и адреналина. — Свобода! — закричала она. — И зачем я с тобой пошёл? — Холмогоров пытался укутаться в собственный пиджак, поглядывая на Лисицыну с недоверием. — Такси лови! — воскликнула Лисицына, смеясь. Алиса чувствовала, как сильно ей было холодно, особенно в ноги, именно поэтому девчонка переминалась с ноги на ногу, пытаясь хоть немного согреться от собственного движения. Космосу в плане одежды повезло немного больше. Две минуты мучений — и жёлтая «Волга» со скрипом шин остановилась прямо у ног брюнета. Алиса готова была кричать от радости. — Заблудились, молодёжь? — хриплый, но добрый голос водителя раздался в салоне первым. Ребята переглянулись, взорвавшись смехом. — Это у нас свидание такое, — смеялся Космос, активно жестикулируя. — Ага, любим экстрим, — серьёзно произнесла Алиса, пытаясь не взорваться новой волной смеха. — Тебе не достанется от родителей? — спросил Космос, когда они уже выходили из машины. — Достанется, — пожала плечами Алиса, прекрасно зная, о чём говорит, даже воображая лицо отца, который поймёт, что дочурка ускользнула куда-то в одном платье. — А тебе? Она вошла в подъезд первой, непонимающе поглядывая на Космоса, который жил в другом районе. — Я у Пчёлы переночую, а там посмотрим. Алиса едва заметно кивнула. По лестнице они поднимались в тишине — время уже было не детское, не хватало ещё разбудить бушующую соседку, которая была здесь вроде управдома, хотя на эту должность её никто не назначал. Внезапно Алиса вспомнила про ключи, которые поначалу были в её сумочке. Конечно же, они там были — тогда почему рука тонет в шероховатой подкладке, не находя там ничего, что напоминало бы обычно бренчащие ключи? С брелоком, который отец привёз из Штатов. — Что? — недоумевал Космос, который, казалось, терял терпение. — Ключи у мамы остались, — её плечи упали, и тогда девчонка осознала глупость этого поступка. — Думаю, Пчёлкин приютит свою девушку, — хмыкнул он, когда они поднялись на нужный этаж и нажал на звонок. — У родителей ночная смена. — Он бросит меня ночевать здесь, — фыркнула девчонка, недоверчиво осматривая дверь его квартиры. — Конечно же, нет, — рассмеялся Космос, не имея уверенности в собственных словах. Спустя минуты три дверь всё-таки открылась. Перед этим, конечно, по ту сторону разлился целый океан мата и оскорблений в сторону друга. Интересно, как он понял, что это был Космос? — Чё за херня? — его глаза нехотя упёрлись сразу в Лисицыну. — Вы откуда выползли, дети подземелья? — Чаю нам сделай, — Космос пихнул его в плечо, проходя вглубь квартиры, снимая обувь на ходу. Мокрую обувь, оставляя на полу следы, которые придётся убрать. Конечно же, это сделает не он. — Снова украла платье из гардероба Тани? — его тон сочился кичливостью, и он с одолжением пропустил девчонку в квартиру. — Не нравится? — Лисицына свела брови к переносице, не смотря ему в лицо. Этот вопрос был шуточным — просто чтобы отмахнуться от насквозь пропитанного сарказмом человека, просто чтобы потянуть время. Она хотела ударить себя по губам за это, но Пчёлкин вместо привычного фырканья осмотрел её ещё раз. Словно был хищником, который крайне тщательно изучает свою жертву перед тем, как её убить. Лисицына почувствовала, как органы будто прилипли к стенкам, стало до потери пульса некомфортно. Она внутренне сжалась. — Пчёл, а пирожки можно брать? — из кухни послышался голос Космоса, но Алисе всё равно казалось, что он говорил где-то далеко, а его голос — всего лишь эхо. — Странно, что ты спрашиваешь такое, — наконец отозвался Витя. — Ты же моя девушка, ты не можешь мне не нравиться. — За время, пока мы не виделись, ты обзавёлся манерами? — Алиса скользнула взглядом по его лицу, ниже — к губам, к рукам. Заострилась на глазах, которые блеснули. Да, это было оно. Блеск. — Прочитал несколько книг, да, — Пчёлкин прошёл через коридор в кухню, и ровно через тридцать секунд он, как робот, переключился. Теперь он ссорился с Космосом по поводу чашки, еды или прочего бреда, который Холмогоров натворил, пока они мило беседовали. Лисицына закатила глаза. В ванной она долго держала руки под кипятком, пока кожа не покраснела, переставая быть чувствительной. Тогда Алиса почувствовала что-то кроме холода. На кухне утих скандал. Нет, они не помирились — их рты были заняты сладким и пирожками, которые они уплетали за обе щёки. Витя выглядел как человек, который впустил к себе домой воров, а не друзей. Почти друзей. Алиса молча села рядом на табуретку, чувствуя себя некомфортно в этом чёртовом платье, а просить о чём-то Пчёлкина было куда хуже этого неудобства. — Так вы расскажете наконец, что стряслось? — его голос больше не был терпеливым, стал требовательным. — Мы случайно встретились на дне рождения одного человека, и я предложила ему сбежать, — пожала плечами девчонка. Обыденность, не иначе. — В принципе, хорошо, что мы сбежали, — кивнул Космос, делая глоток чая, противно сёрбая. — Я бы не выдержал ещё несколько часов с ними. — Именно, — улыбнулась Алиса, гипнотизируя взглядом коричневую жидкость. Она обожала чай, но так спокойно пить его в такой компании было больше чем неловко. Алиса чувствовала, как всё тело покрылось предательскими мурашками, а руки и вовсе дрожали. Она не задумывалась, что Пчёлкин может производить на неё такое впечатление. Точнее, не производить — он практически ничего не делал. Сидел слегка правее от неё, пил чай, иногда смеясь с шуток друга, и громко спорил, даже не разбираясь до конца в ситуации. И казалось, что напряжение было только у неё в теле. И зря — парни вели себя абсолютно нормально. Между ними стёрлись почти все грани. И это не могло не вызывать улыбку. Лисицына бросила взгляд на часы — стрелка показывала десятый час вечера. Девчонка старалась прислушиваться к звукам из приоткрытого окна, чтобы, если что, выскочить в подъезд и невинно хлопать глазами, дожидаясь родителей. — Ты чё, Лисицына? — Космос, видимо, заметил, как помрачнело лицо одноклассницы. — Не знаю, — она пожала плечами. — Возможно, я совершила большую глупость. У меня смешанные чувства. — Твой отец выглядит добрым, — Космос усмехнулся. — Это бы его обрадовало, — девчонка едва заметно улыбнулась уголками губ. — В любом случае, дело сделано. — Можем что-то придумать, — отозвался Пчёлкин. — Не стоит, ребят, я разберусь сама. Парни переглянулись. Уголки губ Пчёлкина поползли вверх, как будто он точно знал, что у неё будет такая реакция. Конечно, гордая пташка. Космос внезапно дёрнул головой вправо, и Лисицына инстинктивно вытянула шею. Машина припарковалась прямо у подъезда. Это были родители. — Если тебя убьют, могу я взять коллекцию твоих платьев? — крикнул Кос вслед девчонке. — Платья мои тебе зачем? — Так он извращенец, — хохотал Пчёлкин. — Я бы их продал и мотоцикл себе купил. «Дукати». Видел на вкладыше жвачки, — важно произнёс Холмогоров. — Что ж, дело святое, — буркнула Алиса. — Пока, мальчики. — Пока, девчонка, — фыркнул Витя. На пролёте ниже раздались шаги. — Я же тебе говорил, — пьяным голосом произнёс отец, как только поднял голову. — Эта дрянь просто сбежала. — Мне стало плохо на улице, и я решила поймать такси и уехать домой… — Завтра поговорим, — прошипела Маргарита Сергеевна, швыряя куртку дочери прямо в лицо. Алиса сжала зубы, чтобы воздержаться от комментариев. Самое главное — план сработал. Она могла бы пожалеть — возможно, уже завтра тревога съест её с потрохами и не подавится. Но сейчас ей было плевать. Сегодня она была собой.

***

— Он это сейчас серьёзно? — Пчёлкин чувствует, как кровь закипает в жилах, и, наверное, ему стоит промолчать сейчас, ведь голова и так раскалывалась не на шутку, но и сильно терпеливым к придуркам Пчёлкин никогда не был. — Блять, у меня кровь из ушей полилась, серьёзно, — Космос развернулся к Саше, показывая ухо, которое, к слову, не кровоточило, но это придало достаточно драматизма. — Пчёл, у тебя проблемы какие-то? — развернулся к ним Костя, уставившись парой зелёных глаз на парней. Пчёлкина до ужаса раздражала его платиновая шевелюра на башке, которая, судя по всему, была пустой. — Иди, куда шёл, я не в настроении с тобой разговаривать, — буркнул Витя, откидываясь головой о поверхность окна позади себя. До урока ещё семь минут. Блеск. — Не думай, что ты особенный. Присунул Лисицыной и думаешь, королём стал? — его едва заметные брови сдвинулись к переносице, и он подошёл ближе. Зря. — Базар фильтруй, алё! — присвистнул Саша, заметно напрягаясь. Белов редко попадал в передряги — до поры, пока его или друзей кто-то не затронет. — Спокойно, Белый, — прыснул Витя, едва ли воспринимая его слова на свой счёт. Все знали, что этот еблан сохнет по Лисе ещё с первого класса. — Повторишь это ещё раз — и я разобью тебе твоё смазливое личико. — Нахуй пошёл, — блондин стал напротив него. Он был на пару сантиметров ниже самого парня, и это отнюдь не придавало ему уверенности в том, что он делает. Видит Бог, он этого не хотел. — Вить, не надо, — Космос схватил его за рукав рубашки, пытаясь пригвоздить друга к месту. Пчёлкин лишь отмахнулся. Витя схватил его за воротник пиджака, пригвождая к стене. Парень тут же растерялся, получая сильную боль от столкновения. Толпа вокруг заулюлюкала, выкрикивая, что им нужно прекратить, или, наоборот, подначивая. Но никто не пытался их разнять — конечно, кто хочет получить ни за что? Витя хотел нанести удар первым, но Костя был достаточно ловким, чтобы предугадать. Удар правой рукой этого ублюдка — и Пчёлкин пошатнулся от неожиданности, падая на пол. Якушев сел сверху, пытаясь ударить парня по лицу. Злость концентрировалась в костяшках парня, обещая потом исчезнуть и дать ему свободно дышать. Пока что ярость заглушала крики людей вокруг и удар о каменный пол, который он почувствовал всем телом, прежде чем сжал горло Якушева рукой и вновь вмазал ему по лицу. Блондин откинулся назад, и тогда Витя встал на ноги. — Мразь! — рявкнул Якушев, шатаясь, поднимаясь на ноги.

***

— Тебя забыла спросить, сколько мне есть мучного, — вспыхнув, произнесла Алиса, поднимаясь на четвёртый этаж школы. Всё было хорошо до момента, пока она не услышала дикий крик в правой стороне крыла и толпу поваливших туда школьников и учителей. В чём дело? Они, переглянувшись с Таней, одновременно рванули вслед, сквозь толпу пытаясь разглядеть, что именно происходит. Лисицына свела брови к переносице, почувствовав удар в солнечное сплетение, как только заметила лохматую макушку. Из губы Пчёлкина капала кровь, а Якушев… какого хера Якушев? Он у стены, вытирая салфеткой нос? — Что здесь происходит? — рявкнула учительница английского холодным голосом, зыркая карими глазами на двоих учащихся. — Я задала вопрос! — Мы слегка повздорили, — усмехнулся Витя, тут же щурясь от боли в губе. — Лисицына? — развернулась к ней женщина, слегка приспустив очки. — Я только поднялась сюда, я ничего не знала, — отрешённо проговорила девчонка, сглотнув весь страх, который копился внутри. — Якушев, Пчёлкин, в кабинет к директору, живо! — её голос отбился от стен самыми противными нотами, и девчонка даже дёрнулась, наконец переводя взгляд на Пчёлкина. Его лицо было куда более злым, чем бывает обычно; глаза пылали странным огнём, который обязательно сожжёт весь этот чёртов мир. Господи, она сойдёт с ума. Он промазал по ней взглядом, замечая, как сильно её глаза были расширены, и усмехнулся, подмигнув напоследок, прежде чем отправился вслед за Мариной Евгеньевной. — Что за чёрт? — девчонка подошла к троим парням, на лицах которых застыл ужас с эмоцией «да, мы знали, что всё так случится». — Якушев снова распизделся, прикинь? — Космос забросил на плечо сумку, закатывая глаза. — Блять, у нас вообще будет хоть один спокойный день? — Господи… — она схватилась за голову, пытаясь сообразить хоть что-то, чтобы выгородить этого безответственного говнюка. — Я пойду к ним, как староста, у меня есть право голоса. — Это правильно, в депутаты пойдёшь — я за тебя проголосую! — хохотнул Фил. — Давай, Алис, — кивнула Таня, взяв из рук подруги портфель. Коридоры уже опустели, прозвенел звонок, и только лишь из кабинета директора раздавались невнятные крики. Собрав всю свою смелость в кулак, Лисицына открыла двери, из-за волнения забыв даже постучать. — Как вообще можно было до такого додуматься? — директор стояла напротив парней, жестикулируя руками, как в припадке. Алиса была более чем уверена: Пчёлкину есть что сказать. Конечно, он был вспыльчив, но никогда не лез с кулаками, пока кто-то не перейдёт грань. Лисицына знала это и держала в голове. — Здравствуйте, Антонина Петровна, — кивнула Алиса, останавливаясь у стола. — И что прикажешь делать? — её напудренное непонятно чем лицо выглядело сухим, и морщины, которые появились от складок на лбу, стали более заметными. Она была чертовски зла. — Я бы предложила по несколько часов общественных работ, — воскликнула девчонка, деловито складывая руки в замок. — Техничка недавно жаловалась на беспорядок в актовом зале, они вполне могли бы сгодиться для уборки. Антонина Петровна уронила голову на руки, обдумывая предложение. Наверняка в её арсенале было очень много других вариантов, и они были куда менее гуманными. — Хорошо. Лисицына, лично всё проконтролируешь и завтра мне доложишь, письменно. Алиса смогла краем глаза посмотреть на Пчёлкина, замечая, как сильно сжались его челюсти. Скулами можно было разрезать человека. Давай же, вырази своё недовольство. Парни недовольно выдохнули, отправляясь на выход. Алиса пошла следом, напоследок кивнув директрисе. Девчонка коварно улыбнулась, когда вышла в коридор, зыркая на парней. Оперевшись спиной о дверь, она встретилась с Пчёлкиным взглядом — и улыбочка тут же спала с лица. — Вы чем думали вообще? — шипела она, ища глазами хотя бы намёк на вину на их лицах. — Слушай, я сам не в восторге даже от минутной компании этого уёбка, — закатил глаза Пчёлкин, становясь напротив. — Закрой свой рот, — огрызнулся Якушев. — Якушев, Пчёлкин! — рявкнула Лисицына. — Закройте оба свои рты и дуйте убираться. Или вам выговор сильно хочется получить? — Делайте что хотите, я с ним не буду находиться в одном помещении, — Витя поднял руки вверх, объявляя о капитуляции до начала войны. — У меня такое же мнение, — кивнул Якушев, смерив его взглядом. — Ладно… — она фыркнула, истерично хохотнув. — Ладно, сегодня убирается Пчёлкин, а завтра Якушев — в каморке, в которой ты, Якушев, разбросал декорации той ночью. Я понятно выразилась? Парни всем своим видом изображали недовольство, зная, что выбора у них не было с того самого момента, когда в кабинет вошла Лисицына. Якушев по-дружески пожал Алисе руку, шепнув ей на ухо слова благодарности. Родители Якушева тоже были учителями, работали в другой школе, а сына, видимо, вовсе не волнует ситуация в собственной семье. Девчонка закатила глаза, инстинктивно оттягивая воротник платья. — Ты же мне поможешь, как в старые добрые? — хмыкнул Пчёлкин, положив руку однокласснице на плечо. — С чего бы это? — она убрала его руку, получая тут же довольный смешок прямо над ухом. Девчонка сделала несколько шагов вперёд, чтобы не смотреть ему в глаза. — Око за око, — сзади подбежал Пчёлкин. — Я же приютил тебя тогда. — Как великодушно. — Поможешь? — Помогу, господи! Алиса смеялась почти всё время, пока они осматривали зал, — она ловила флэшбеки почти в каждом своём движении. Они всегда попадали в подобные передряги вместе, это сближало. — Знаешь, Лиса, до тебя моя жизнь была скучной, — хмыкнул Пчёлкин, запрыгивая на сцену. — Это комплимент? — девчонка усмехнулась, срывая со стены огромный плакат, который сама же недавно рисовала. На удивление, он остался почти в целости. — Не знаю. Лисицына замотала головой, промазав почти безразличным взглядом по периметру помещения. Здесь-то всё и началось. Казалось, это случилось совсем недавно, а будто прошла целая вечность. Тогда она даже подумать не могла, что они с Пчёлкиным действительно смогут поладить. Ну как… хотя бы продержаться несколько минут друг с другом без оскорблений. Витя упёрся подбородком в кончик швабры, смотря куда-то через окно. Скоро начнётся закат. — Ты выглядишь как зима, — произнесла Алиса, становясь позади. Витя тихонько рассмеялся. «Ты выглядишь как лето.» — Почему? — Такой же холодный. — Брось, ты же любишь зиму, — он развернулся к ней, делая шаг. — Нет, — она пожала плечами. — Я люблю весну. — После зимы всегда весна, — он опустил взгляд на её губы, подходя ближе. — Болит? — она уткнулась взглядом в ранку на его губе. Костяшки тоже стоило бы обработать. — Лисицына. — М? Алиса внутренне сжалась. Отойди. Пчёлкин сделал ещё шаг. Отходи! Парень притянул её за талию, притягивая к себе. Алиса, сделай чёртов шаг назад. Блять… Его губы едва заметно прикоснулись к её, словно проверяя, можно ли. Алиса задохнулась, отвечая сразу же — робко, по-детски. Витя хмыкнул ей в губы, надавливая на подбородок, углубляя поцелуй. Его язык был безумно горьким и требовательным. Она почувствовала вкус железа, когда втянула его нижнюю губу, и парень протяжно прошипел. — Прости, — прошептала девчонка ему в губы. Положив руки ему на затылок, она притянула его ближе, смелее втягиваясь во всё это с головой. Она же не утонет… не утонет, верно? Сам дьявол знает, что это было, но им так хотелось почувствовать. Так сильно хотелось. Витя целовался требовательно — он был эгоистом, даже в поцелуе. Его не заботило, что девчонке не хватает воздуха, что ей больно от укусов, что она не дотягивается до него и ему стоило бы наклониться. Нет, Пчёлкин был эгоистом. В то время как Алиса чувствовала невыносимую боль в пальцах от положения стоя на носочках; как тихонько скулила ему в губы, когда он зализывал очередную ранку на её губе, которую сделал ей в отместку. Она чувствовала, как горела, пылала вечным пламенем, как целый кратер вулкана взрывался внутри. От восторга захотелось плакать. Пчёлкин оторвался от неё, провёл пальцем по её губе, едва заметно усмехаясь. — Спасибо, что помогла. Алиса не успела ничего ответить — стала как вкопанная на одном месте, пытаясь выдавить из себя хотя бы слог. Она тупо смотрела ему в спину, следя за тем, как он уходит за дверь, оставляя за собой шлейф безумия и крови. Его крови, которая всё ещё чувствовалась на её губах.