Грезы блуждающего огонька

Я лихорадочно огляделся по сторонам. Пространство вокруг было темным и будто бы безграничным. Материал поверхности, на которой я сидел, определить не удавалось. Не твердая и не мягкая, не гладкая, не ворсистая, не шершавая… очевидно, Роад переместила меня куда-то. Телепортировала. Но куда? — Ты, наверное, сейчас думаешь, что я тебя телепортировала, и пытаешься понять, где оказался? — насмешливо хмыкнула она. — Спорим, ни за что не догадаешься? — Зачем мне гадать, если ты наверняка сейчас сама все расскажешь? — я ответил ей наглой ухмылкой, не желая показывать противнику собственную слабость. — И правда! — она радостно хлопнула в ладоши. — Какой смышленый маленький книгочей! Но я все-таки хочу дать тебе подсказку, чтобы ты смог догадаться сам. Как думаешь, почему я могу оказаться где угодно даже без ковчега? — Твоя способность — телепортация, — с безразличным видом пожал плечами я. — Ну так что, мы будем драться или как? Она расхохоталась, запрокинув голову и широко раскинув руки. — Ты такой смешной! — воскликнула Роад. — Конечно я не буду с тобой драться, я же девочка! Как тебе вообще такое пришло в голову? — она отвесила щелбан моему молоту, и тот рассыпался осколками. Так, не паниковать! Не паниковать. Это наверняка какая-то иллюзия, как с теми двумя в библиотеке. — Ну же, подумай! Как я стою здесь, — Роад перекатилась с пятки на носок и вдруг исчезла, — но оказываюсь там? — конец фразу Роад уже прошептала мне на ухо, стоя у меня за спиной. Я усилием воли заставил себя не дергаться и не психовать. Это очевидная провокация. И прежде чем что-либо предпринимать, нужно понять, с какой целью меня пытаются спровоцировать. — Откуда мне знать, как работают ваши способности, — сердито огрызнулся я, поднявшись на ноги. Она вздохнула и обошла меня кругом. — Жаль. Не такой уж ты сообразительный. Ну ладно, тогда я сама расскажу. Роад остановилась передо мной и встала на носочки. — Все дело в том, что я греза, — пояснила она, поблескивая золотыми глазами. — А грезы есть везде, и расстояния над ними не властны. — Выходит, я в грезе? — вскинул бровь я, пытаясь понять, что это вообще может значить. — Точно! — просияла Роад. — И именно она и будет твоим противником! Я моргнул. Лишь короткий миг мои глаза были закрыты. Но когда я открыл их, Роад передо мной уже не было. Я был на лодке и орудовал веслами. А передо мной сидел старик Книгочей, закутанный в зеленое пончо. Мы как раз только прибыли из Мексики и направлялись в европейский штаб Черного ордена. Все это осознавалось мной совершенно естественно, будто бы я с самого начала плыл в этой лодке по подземному озеру. Но в то же время я отчетливо помнил город в ковчеге, башню, ребят и разговор с Роад. Это не казалось сном или фантазией. Как и лодка с книгочеем. Это будто бы были две равновероятные реальности, каждая из которых казалась абсолютно настоящей. Я стукнул себя ладонью по лбу, чтобы привести в чувство. Нет, Лави, соберись! Это не равновероятные реальности! Ты в иллюзии. В этой ее грезе! Не дай себя запутать! — Ты чем там занимаешься? — проскрипел Книгочей, недовольно глянув на меня. — Греби живее. Мы так до вечера не доберемся. Иллюзия была очень натуральной и совсем не казалась опасной. Но зачем же тогда Роад засунула меня сюда? Она сказала, что греза станет моим противником, но пока что меня никто не атаковал. Быть может, подвох в том, чтобы я перестал отличать иллюзию от реальности? Остался в грезе? Но как отсюда выбраться? Хоть бы одну подсказку… Так, соберись, Лави. Нужно проанализировать, что мне известно. Очевидно, это греза, созданная Роад. Но выглядит все очень натурально. Я обладаю абсолютной памятью, так что способен распознать мельчайшие различия. Однако, все происходит именно так, как было тогда, в день нашего прибытия в орден. Каждая царапина на веслах, каждая складка одежды Книгочея. Ничего общего с халтурной иллюзией тех двух клоунов в библиотеке. Эта греза создана именно из моего воспоминания, а значит, Роад каким-то образом получила доступ к моей памяти. Вот черт! Ну и влетит же мне от деда, когда я вернусь! — Вернешься? Это куда? Я встрепенулся. Голос, сказавший это, не принадлежал Книгочею. Он был… моим?! Но я абсолютно уверен, что ни слова не сказал вслух. Впрочем, искать источник голоса долго не пришлось. Прямо рядом с Пандой-дедом в лодке сидел я, как бы странно это не звучало. Тот я был одет в пестрое мексиканское пончо, из-под которого выглядывали охотничьи бриджи и сафьяновые сапоги. Сам же я так и остался в форме экзорциста. Странно. Похоже, уверить меня в реальности происходящего Роад не планировала. Больше всего это было похоже на дурацкий сон, в котором воспоминания мешались с небывальщиной. Но именно в небывальщине и нужно искать подсказку! Ведь все то, что не взято из моей памяти, наверняка сотворила сама Роад. Я забил на старика и переключил все свое внимание на другую версию меня. — А ты вообще кто? — нагло поинтересовался я. Моя копия в пончо усмехнулась и глянула на меня, зловеще сверкнув зеленым глазом. Интересно, я реально так выгляжу со стороны? Жуть какая. — Понятия не имею, — злорадно заявила мне копия. — Ты сам-то можешь ответить на этот вопрос? Отзываюсь на имя Дик, вроде бы. Дик? Мое прошлое имя? Что ж, ладно. Интересно, что бы это могло значить. — Может, я голос твоего разума? — продолжил тем временем копия-Дик. — Решил вот прийти поболтать. А то в последнее время ты совсем меня не слушаешь. Как ни странно, дед на наш разговор особо не реагировал. Только строил суровую физиономию. Интересно, ему просто нечего было сказать, или Роад не могла управлять несколькими собеседниками одновременно? Запомним это, и анализируем дальше. Роад показала мне меня. Очевидно, это попытка вызвать диссонанс. Очередная провокация. Она и там, в реальности, постоянно пыталась деморализовать нас своим поведением, чтоб выбить из колеи. Значит, нужно не поддаваться на провокацию и самому сделать то, чего она не ожидает. Это может дать мне преимущество. Я встал в полный рост, расправил плечи и широко улыбнулся. — Голос моего разума? — уточнил я и протянул копии-Дику руку. — Отлично! Я отзываюсь на “Лави”. Раз ты мой разум, давай-ка обмозгуем с тобой, как нам отсюда выбраться. Копия-Дик не растерялся. Только замер на миг, но не более. — Выбраться? — пренебрежительно усмехнулся он. — Это зачем? Чтоб помочь тем ребятам, которые почему-то считают тебя одним из них? Надеюсь, ты не забыл, что они тебе не товарищи, а всего лишь объекты наблюдения, чьи действия ты должен описывать в хрониках? Я что, реально такой бесячий? Да ну нет, не может такого быть. Не поддавайся, Лави. Это всего лишь провокация. Помни о своей цели. Я твердил себе это в мыслях, но все равно чувствовал, как моя радушная улыбка превращается в оскал. — Ты точно разум? — хмыкнул я. — А то такую чушь сейчас ляпнул, что хоть стой, хоть падай. Мы застряли в грезе, и наша задача вернуться в реальность. Независимо от того, чем там заняты экзорцисты. Вот так. Подыграю ему. И буду давить на то, что мы с ним заодно. Ну что, схавал, мудила рыжий? Рыжий мудила Дик и в этот раз не сдал позиций. — Реальность, — передразнил меня он, скривившись. — Ну и что ты там забыл в этой твоей реальности? Хочешь сказать, тебе есть, куда возвращаться? Или есть важная цель, ради которой ты должен вернуться? Ты же ненавидишь свою работу. Каждый раз, описывая войны в хрониках, ты источаешь желчь, бесишься до зубовного скрежета. Но продолжаешь писать, как хороший мальчик. Раб Книгочея, живущий взаймы. У тебя нет дома, нет ни одного места, которое ты мог бы назвать своим. У тебя вообще ничего нет! Даже имени. Ты уверен, что ты сам все еще есть, Лави? Нет, ну я ему точно врежу! С каждым его словом не поддаваться на провокацию становилось все сложнее. Этот урод реально бесил меня! Очевидно потому, что каждым словом попадал в цель… Черт! Естественно, он знает все мои больные места! Роад копается в моих мозгах, как в коробке с конфетами, выбирая самые вкусные. Проклятье! Надо держаться. Анализировать. Не поддаваться. Он так и будет бить по больному, а мне всего лишь надо выудить из него, как вернуться в реальность. Но как вообще это сделать?! С ним же невозможно разговаривать! — О, смотри-ка, кто это там плывет? — копия-Дик явно не собирался давать мне время на передышку. Невольно проследив за его взглядом, я увидел, как навстречу лодке по темной поверхности воды скользил гроб. Он был заполнен белыми хризантемами, и среди них лежала Линали в своей невыносимо короткой юбке и тоненькой блузке. Бледная, как окружавшие ее цветы. Тонкие руки, покрытые потемневшими ссадинами, были скрещены на груди. Я знал, что она не настоящая. Понимал это. Должен был понимать! Но тело будто бы само кинулось к гробу. Лодка покачнулась, когда я спрыгнул в воду. Тут оказалось всего по колено, и я побежал, с плеском загребая воду сапогами. — Линали, — выдохнул я, вцепившись в бортик гроба пальцами. — Линали! Она ожидаемо не ответила. Линали была мертва, мертвее некуда. — Что ты делаешь, кретин? — скучающим тоном протянул копия-Дик, подперев кулаком щеку. — Она просто очередной солдат. Запиши в хронику и выбрось из головы. — Соседство с демонами и людьми отравило его разум, — бесстрастно пояснил Книгочей. Ни один из них не двинулся с места. Они оба наблюдали за мной из лодки со скучающе-отстраненным видом. — Как думаешь, он еще пригоден быть книгочеем? — обратился копия-Дик к деду. — Сомневаюсь, — отозвался тот без особого сожаления. Скорее просто отметил факт. Я злился. И никак не мог усмирить свой гнев. Я мог сколько угодно понимать, что это провокация, но все равно был зол как черт! Эти двое смотрели на меня как на зверушку в зоопарке. И сильнее всего бесило то, что именно так и должен был вести себя я. Должен был вести себя любой книгочей. В этом твой план, Роад? Хочешь упрекнуть меня в профнепригодности? Ну так открою тебе страшную тайну, маленькая стерва, я давно уже в курсе! Вот только отставка мне все равно не светит. Я плюнул на них и сосредоточил внимание на Линали. Пусть Роад сколько угодно насмехается над моими профессиональными качествами. Я уже смирился с мыслью, что не могу просто стоять и смотреть, как эта девчонка страдает. Может, Линали и есть ключ к выходу. А может, мне просто слишком невыносимо видеть ее в гробу. Пальцы похолодели, в горле застрял ком. Я, как одержимый, тряс Линали за плечи и уговаривал ее очнуться. Это же греза, правда? Это все иллюзия. Значит, я смогу ее разбудить. — А остальных потрясешь? — хмыкнул копия-Дик. Я уже приготовился послать его куда подальше и даже обернулся, но слова застряли у меня в глотке. Вокруг повсюду лежали гробы. Сотни, тысячи гробов заполнили все подземное озеро. В одних лежали экзорцисты в неизменных черных формах, в других виднелась песочная форма искателей, кое-где мелькали белые халаты научных сотрудников, серая роба уборщиков, черные медсестринские платья с белыми передниками… Я узнавал лица. Я помнил имена. Озеро было заполнено трупами сотрудников европейского штаба Черного ордена. Меня трясло. Что-то рвалось внутри. Осознание того, что это иллюзия, больше не помогало. — Эй, ты слышишь меня? — копия-Дик стоял совсем рядом и махал ладонью прямо перед моим лицом. Похоже, он уже какое-то время пытался до меня докричаться. — Чего вытаращился? Трупов никогда не видел? Подумаешь, сотня-другая солдат отъехала. На войне всегда умирают люди. Давай, время писать отчеты. — Пошел нахер!!! — заорал я, широко отмахнувшись. Копия-Дик легко уклонился от моей руки и отпрыгнул в сторону. — Чего нервный-то такой? — он все еще ухмылялся. — Не привык еще что ли? Еще заплачь тут. Ты же все равно их всех бросишь, как только другая война позовет. Серьезно думаешь, что они все выживут? Ну-ка, выдай мне статистику, сколько процентов армии выживает. Ты же должен был вести статистику? Или об этом ты тоже забыл? Моей щеки коснулась тонкая холодная рука. — Лави, — голос Линали заставил меня обернуться. Она смотрела на меня с такой горечью. Но это было не важно. Главное, что Линали открыла глаза. Она была живая! Господи, я и правда чуть не расплакался. — Линали, — произнес я ослабевшим голосом, ловя ее ладонь и крепче прижимая к своему лицу. — Лави, — снова повторила она. Брови ее болезненно изламывались. — Меня ты тоже бросишь? Я только строчка в твоей хронике? — Нет… — в отчаянии возразил я. — Нет, Линали. Я не брошу тебя. Обещаю, только не тебя… — Правда? — скрипучий голос деда раздался за левым плечом. — Да кто тебе позволит? Или ты забыл свое место, мальчишка? Ты пойдешь описывать следующую войну, как и подобает книгочею. Для этого я спас твою жалкую жизнь, а не для того, чтобы ты к девицам клеился. Он отвесил мне тяжелый подзатыльник, и я инстинктивно зажмурился. Я лихорадочно придумывал, как мне оправдаться, вот только не знал, перед кем оправдываться в первую очередь. — Что, решил усидеть на двух стульях? — ехидно усмехнулся дед, будто бы прочитав мои мысли. — Нет! Нет, я… — Я так доверяла тебе, Лави, — с горечью произнесла Линали. — Но ты ведь даже не Лави, верно? Я верила тебе, но ты даже не назвал мне своего настоящего имени. Нет. Нет! Черт, Линали, я бы назвал его, если бы оно у меня было. Но если я скажу, что у меня нет имени, то сделаю только хуже. Стоп. Нет! У меня есть имя! — Спанки! — воскликнул я, радуясь собственному озарению. — Линали, меня зовут Спанки. Видишь? Я сказал. Это мое настоящее имя! — Ты совсем дурак? — новый голос заставил меня обернуться. Он принадлежал Хризантеме. Сама Хризантема сидела на одном из гробов, закинув ногу на ногу. — Это имя придумала я, — заявила она, с укором глядя на меня. — Спанки — персонаж одной из моих историй, — в ее руке появилась стопка исписанных листов, и Хризантема потрясла ими в воздухе. — Вот, смотри. Хочешь почитать? Только не забывай, что Спанки — всего лишь персонаж. Я его выдумала. — Что? — выдохнул я и нервно улыбнулся. — Хризантема, ты чего? Это же я. Я Спанки. Мы же друзья… — Мы? — она пренебрежительно фыркнула. — Не знаю, что ты там себе напридумывал, но ты для меня тоже всего лишь персонаж истории. Я книгочей, если ты не забыл. Настоящий профессионал, в отличие от некоторых. Я не погружаюсь в истории, которые записываю. Книгочеи должны сохранять беспристрастность. Чему тебя вообще учили, бездарь? Гробы со всех сторон зашевелились. Точнее не сами гробы, а тела в них. Сотрудники ордена шатко поднимались. Их тела были изранены и переломаны, как в сотнях полевых госпиталей, которые мне доводилось видеть. — Предатель, — бубнили они. — Изменник. — Я никого не предавал! — вскрикнул я, инстинктивно отступая назад. Я уже ничего не понимал. Мною овладел настоящий животный страх. — Мы думали, ты на нашей стороне, — твердили искатели и экзорцисты. — Мы сражались за тебя, — вторили им моряки с корабля Аниты. — Двуличная крыса, — пробасил Даг, искатель с квадратной челюстью. Его шея была вывернута под неестественным углом. — Ты сам-то можешь найти в себе себя? — Я так старалась для тебя, — Мередит плакала кровавыми слезами. Ее руки были оторваны в локтевых суставах. — Я открыла тебе душу. А ты всего лишь хотел записать очередную историю? — Он всегда был таким, — проскрипел казак, когда-то поставивший мне серьги. Половина его головы была начисто снесена снарядом. — Он просто шел мимо. Наблюдал за нами, и только. — Он всегда проходил мимо, — хрипели солдаты в форме французской армии. Все они надвигались на меня, как полчища зомби из жутких сказок, которыми пугали рабов на плантациях. Они шатались, теряли конечности. Вода под ногами обратилась затхлой кровью. Кровь шумела в ушах. Ком в горле не давал дышать. Если они разорвут меня здесь, это тоже будет иллюзией? Или я умру по-настоящему? Я зажмурил глаза, уже вслух повторяя, что это иллюзия. Но отсутствие зрения не помогало. Я все еще чувствовал затхлый запах крови. Голоса мертвецов слились в один сплошной гул. И только тонкий голос Линали выбивался из общего хора. — Зачем было спасать меня, если я всего лишь строчка в отчете?! — кричала она сквозь всхлипы. — Зачем все это?! Я помимо воли распахнул глаза. Ну почему я не мог на нее не реагировать?! — Ты всего лишь иллюзия, Линали… — пробормотал я в отчаянной попытке защитить свой разум от этого ужаса. — Это ты всего лишь иллюзия, — возразил Даг. Он уже стоял очень близко и замахивался на меня своей огромной ручищей. Я мог только смотреть. Тело как будто парализовало. Но удар не достиг цели. Его отбила моя копия. Пестрого пончо и рыжего шарфа на ней уже не было, но остальные сувениры были на месте. От кроваво-красного шелка рубашки глазам стало больно. — Чего застыл, дебил? — мимоходом обругал меня он. — Жить надоело? А в следующий миг копия бросилась на искателя и метким ударом ноги свалила его в воду. — Стой! — взвыл я, схватив его за локоть. — Что ты делаешь? Это же свои, Дик! — Какой еще Дик? — копия брезгливо стряхнул мою руку. — Я Индра. Индра? Мысли двигались мучительно медленно. Индра, это мое позапрошлое имя? Или поза-позапрошлое? — У нас нет никаких своих, — заявил он, стремительно врезаясь в орду зомби. Его удары крушили черепа искателей, ломали хребты медсестер, сбивали с ног экзорцистов. — Нет! — орал я в тщетной попытке остановить его. — Тогда мы сдохнем! — безжалостно отрезал Индра. — Это просто солдаты. Они всегда умирают. А наша задача выжить и объективно зафиксировать события. Я с трудом понимал смысл его слов, и только повторял “не убивай”. — Хочешь сказать, ты никогда не убивал? — Индра презрительно сплюнул и скрылся среди полчища зомби. Я убивал. Не раз и не два. Когда спасался из горящих городов. Когда оказывался на передовой. Моей основной задачей было выживание и ведение хроники. Я не думал, с какой стороны противник, когда мне грозила опасность. Какие нашивки он носил, под каким шел флагом. Среди них не было моих союзников. Все они были безликими призраками, и я сам винил их в их смерти. Зачем было воевать? Вы сами виноваты. Вы сами сделали свою жизнь такой. Глупые безмозглые человеки. Я убивал, чтобы выжить. Я научился убивать раньше, чем готовить. Но ведь теперь все иначе, правда? Разве нет? Я записывал ваши истории. Другие истории, не о войне. Истории о том, как вы были людьми. Так почему же? — Мы никогда не станем одним из них, поймешь ты, наконец, или нет? — Индра отбил атаку зомби слева. Тот почти достал меня. Или это был уже не Индра? Вместо алой рубашки на копии была простая льняная туника. Как меня звали, когда я носил льняную тунику? У меня же абсолютная память. Почему я никак не могу вспомнить имя? — У тебя нет имени! — рявкнул старик Книгочей. — И если ты не займешься делом, жизни у тебя тоже не будет! Он прав. Эти зомби просто разорвут меня. То, что я знаю их всех по именам, ничем мне не поможет. Как бы ни было больно, надо отбиваться. Надо выжить. Но мой молот рассыпался на осколки… — Ты что, возомнил себя экзорцистом? — сердито одернул меня рыжий парнишка в штанах, засученных до колен. Он был босым, а отросшие рыжие волосы стягивала тонкая конопляная бечевка. — Без молота уже ничего не можешь? Совсем свихнулся на этой чистой силе! Точно. Я ведь раньше почти не пользовался молотом. Только в самых крайних случаях. Он слишком приметный, а книгочеи должны оставаться в тени. Старик научил меня сражаться всем, до чего можно дотянуться. Нож, палка, камень, собственные руки… когда я успел забыть об этом? Мысли начали проясняться. Нужно было добыть себе оружие. Хоть какое-нибудь. То, что меня еще не разорвали в клочья, это чистой воды везение. Никто не защитит меня, кроме меня самого. Никто не прикроет спину. У меня нет никаких союзников. Мозг лихорадочно работал. Роад раскрошила мой молот. Очевидно, она не могла этого сделать, но у нее получилось. И раз она так лихо обращалась с законами мироздания, значит, и я мог. В конце концов, это мой кошмар. Он состоит из моих воспоминаний. Я сунул руку за пазуху и нащупал рукоять кинжала, висевшего на поясе. Вот так-то лучше! Ну что, посмотрим, кто кого? Я ринулся в атаку. Зомби были повсюду. Они лезли со всех сторон монотонно бубня свои упреки. Но я их уже не слушал. Я рубил и кромсал, и кинжал в моей руке стал липким от крови. Зря вы нарвались на меня. Зря вы вообще затеяли войну! — На тебя, это на кого? Передо мной стоял Ален и приветливо улыбался. Я едва успел остановить кинжал, занесенный для удара. Противники кончились. Видимо, они все были повержены. А я и не заметил… — Ален? — ошарашенно выдохнул я. — Ага, это я, — добродушно подтвердил он. На его белой рубашке и серой жилетке не было ни единого пятнышка. — А ты кто? — Т-ты чего? — запинаясь, выдавил я. — Это же я, Лави… — Лави? — Ален задумчиво нахмурился. — А я думал, ты Дик. Или Гантер? Ты давно уже Лави? Что-то я запутался. Я нервно икнул. Мои губы дрожали. Все мое тело дрожало, то ли от недавней битвы, то ли еще от чего. — О! — воскликнул он и поднял что-то у моих ног. — Это же моя карта! А зачем ты ее хранишь, Индра? Ой, прости, я хотел сказать, Лави. Я не ответил. Голос не слушался. — Слушай, Анри, хочешь, я расскажу тебе, как научился мухлевать в покер? — вдруг спросил Ален. — Я просто подумал, ты, наверное, захочешь записать эту историю. У тебя самого-то таких историй нет, вот и… Договорить он не успел. Его голову прошила пуля. Когда Ален рухнул в темную воду, он все еще улыбался. Карта с пиковым тузом по-прежнему была зажата между его пальцев. Я немо открывал рот и тянул к нему свои бесполезные руки. Но Ален уже был мертв. Все были мертвы. — Зачем ты заговорил с ним? — детский голос заставил меня обернуться. Там, за моей спиной стоял мальчишка лет шести, закутанный в шерстяную шаль, явно рассчитанную на взрослого. Волосы его были рыжими, а глаза зелеными. И в глазах этих стояли слезы. — Зачем ты заговорил с ним?! — снова спросил мальчишка и шмыгнул носом. — Мы могли просто записывать истории. Просто записывать, и все! А теперь мне так больно! По его веснушчатым щекам текли слезы. Веки и нос покраснели. — Мы же хотели узнать все на свете! — кричал он, захлебываясь собственным плачем. — Надо было просто смотреть и записывать! Как больно! Мне так больно! — Да, малой, — Индра подошел и потрепал мальчишку по лохматой рыжей макушке. Или это был Анри? — Этот мудак все испортил. Малой продолжал подвывать, глотая слезы и громко хлюпая носом. Остальные мои копии подходили к нему и смотрели на меня осуждающе. Их было так много. Все в разных одеждах, разного роста. С разными именами. Но все они были правы. Это только моя вина, что нам так больно. Если бы я не подходил близко, не привязался так опрометчиво к экзорцистам, не встал бы на их сторону… если бы я просто вел себя как книгочей и держался в стороне, сейчас не было бы так больно. У малого не было бы причин плакать. По моему лицу не текли бы слезы. Это именно я был вредоносным элементом. Никто из них не допускал подобной ошибки. Ни Дик, ни Индра, ни Гантер. Это только моя вина. Я не был ими. Они не были мной. Мой оранжевый шарф куда-то делся, и пестрый индийский платок больше не держал волосы. От меня прежнего практически ничего не осталось. Так стоит ли жалеть? Я опустился на корточки перед малым и заглянул ему в лицо. — Прости меня, — сказал я, натянув на лицо улыбку. — Я облажался. Но я знаю, как все исправить. Мы все знаем. Мои копии молчали. Малой громко подтянул сопли и посмотрел мне в лицо своими огромными зелеными глазищами. Такие светлые… я даже и не думал, что был таким когда-то. — Больно, — плаксиво пожаловался он, сведя бровки домиком. — Знаю, — кивнул я. — Мне тоже. Но если просто записывать истории, больно не будет. Посмотри, остальные не плачут. Малой поднял голову и обернулся к остальным копиям. Они молча смотрели в ответ. Наблюдали. Как и положено настоящим книгочеям. Они справятся. Нам больше не будет больно. Надо только устранить вредоносный элемент. Как удачно, что я смог раздобыть кинжал… Когда я вогнал лезвие себе в грудь до рукояти, я даже боли не почувствовал. Точнее у меня настолько болело все остальное, что разницы как будто и не было. На груди стало тепло и влажно. Запахло кровью. Ноги ослабели, и я плюхнулся на колени в воду. Здесь и раньше было так мелко? Вот ведь глупость… нашел о чем думать. Малой смотрел на меня во все глаза, а я улыбался. Я улыбался так светло и радостно, как только умел, чтобы не напугать его еще больше. — Все хорошо, Лави, — проговорил я, потрепав его по плечу перепачканной в крови ладонью. — Просто потерпи немного, и больно больше не будет, вот увидишь. Теперь все будет хорошо. — Я не Лави, — возразил малой. Он назвал свое имя, но я не расслышал. В ушах шумело, а тело совсем ослабело. Я сам не заметил, в какой момент закрыл глаза. Свое тело я больше не чувствовал. Я ничего не видел, ничего не слышал. Но сознание почему-то не угасало. Мне все не давало покоя, какое имя назвал малой. Почему-то это казалось очень важным, хотя я сам не понимал, почему. Может быть, Кристофер? Нет, это мое пятое имя. Раян? Вроде бы тоже нет. Я вспоминал, как мальчишкой бегал по двору за курами еще до встречи с Книгочеем. Как мать брала меня с собой в поле, и я хватал руками колосья. Тогда они казались такими большими… неужели от того мальчишки еще что-то осталось? Когда я перестал быть им? Внезапная мысль ослепительной вспышкой пронзила все мое существо. Я не перестал. Он плакал, а по моим щекам катились слезы. Я все еще был им! Я мальчишка, бегущий по полю, сбивая ладонями тяжелые колосья. Я в материной шерстяной шали на плечах и с босыми ногами. Я мальчишка, тощий и голенастый. Я учусь рукопашному бою у старика с лисьими глазами, и у меня режутся коренные зубы. Мое имя Джон. Я парнишка в сапогах с чужой ноги и драной армейской куртке. Я бегу по улицам горящего города и уворачиваюсь от пуль, прижимая к груди стопку бумаги, исписанной моим корявым еще почерком. Мое имя Кристофер, и это мое пятое имя! Я Раян! И нож в моей руке страшнее револьвера! Я Гантер! И я могу запомнить любой текст, лишь раз взглянув на него! Я Анри! И я знаю уже пятнадцать языков! Я Данко! И никто не управляется с молотом лучше, чем я! Я Индра! И мне смешно и стыдно от рассказов Хризантемы! Я Спанки! И я влюблен в нее, как идиот, но уже через три войны напрочь забуду об этом! Я Алехо! Я Канг! Я Лоренц! Я Дик! Я ЛАВИ! И это имя я выбрал себе сам! Я целая династия книгочеев, и все они — это я один. Мы не разные. Кем бы я не притворялся, какое бы имя я не носил, это всегда был и буду я. Мы не одинаковые. Каждый из нас уникален. Каждым из нас я уже перестал быть. Но все они не перестали быть мной. Мне не нужно место, куда можно вернуться. Мой дом там, где я, и он шагает по свету вместе со мной, пока мои глаза хотят смотреть. Я хотел узнать все на свете. И я все еще хочу этого! Я босоногий мальчишка, который сбивает ладонями колосья пшеницы! Я ушел из мира людей следом за стариком из малого народа. Мне больше не нужно имя, данное матерью, чтобы быть собой. Теперь у меня есть все имена в мире! По одному на каждую историю! Во мне одном все сорок девять книгочеев! Я видел сорок девять войн и остался жив! Так чего еще мне бояться? Если я хочу плакать, я буду плакать! Если я хочу задавать вопросы, я буду спрашивать! Я книгочей, а значит, могу быть кем угодно. Я никому ничего не должен. Я тот, кто я есть, и могу быть им. Разглядеть во мне меня… да как меня вообще могла задеть такая ерунда? Если вы не видите во мне меня, так протрите глаза! Вот он я, перед вами! И сколько бы ложного во мне ни было, я всегда настоящий! Просто я не всегда одинаковый. Я — династия! В горле запершило, и я раскашлялся. Сплюнул кровь. Набрал в легкие воздух. Все тело отозвалось дикой болью, но это было не важно. По крайней мере, теперь я чувствовал, что у меня есть тело, и мог им управлять. Стало по-животному страшно, но я задавил этот страх неумолимой логикой. Я знал, куда бил. Если после прямого удара в сердце я все еще был жив, значит, я попросту не могу умереть в этом месте, пока меня не прикончат там, снаружи. Осталось только понять, как туда попасть. Нужно сосредоточиться. Если бы все это было лишь моим кошмаром, я был бы к нему готов. Видел бы его раньше хоть в какой-то форме. Но хоть у меня и были подобные тревоги, такие образы никак не мог породить мой собственный разум. Хрен с ними, с экзорцистами. Мне никогда не пришло бы в голову, что Хризантема может отвернуться от меня. Для меня она всегда была опорой и лучом света. А значит, этим кошмаром управлял кто-то другой, просто заимствуя образы из моей памяти и вкладывая в них собственные слова. Очевидно, этим кем-то была Роад Камелот, старшая из Ноев. Но где же она? За чьей личиной она прячется? Нужно искать что-то выделяющееся. Что-то особенное, что сильнее всего выбивается из моих собственных мыслей. Думай, Лави, думай! Конечно, сильнее всего выделялись другие версии меня. Но это было бы слишком очевидно. К тому же, оглядевшись по сторонам, я не увидел ни одного из них. Только тела сотрудников ордена, неизвестных солдат, деда и Хризантемы. Значит, нужно искать дальше. Было жутко видеть всех их мертвыми, но я не позволил себе дать слабину. Это иллюзия, созданная для того, чтобы сломить меня. А значит, я не сломаюсь хотя бы из вредности. Все члены Черного ордена выглядели довольно плоско и банально. Я знал их весьма поверхностно, хоть и помнил по именам. Они все были облачены в служебную форму и повторяли одно и тоже, просто на разный лад. Сильнее всего выделялись дед, Хризантема, Ален и Линали, как минимум тем, что не были одеты в робу. Нет, не достаточно! Бессмысленный критерий. Что еще? Именно эти четверо вели со мной подробный диалог. Гораздо более личный и осмысленный, чем все остальные. Старик и Хризантема очевидно выделялись так сильно потому, что были мне ближе всех. Линали… черт, вынужден признать, что она просто мне нравилась, хоть и была младше. Даже если сам я отказывался это замечать, Роад наверняка сразу выловила эту информацию из моего сознания и подсунула мне Линали как одного из центральных персонажей. А Ален… Точно. Что вообще здесь забыл Ален? Почему он так выделялся среди остальных экзорцистов? Я никогда им особо не интересовался, и мы почти не общались. Так за что же ему было отведено такое важное место? Из-за карты, которую я машинально подобрал в бамбуковой роще да так и оставил болтаться в кармане? Или потому, что он нравился самой Роад? Сложно было не заметить, что старшая из Ноев проявляет к Алену особый интерес. Мы все для нее были персонажами второго плана, и только Алену было отведено место почетного гостя. Вот и оно! Я подполз к телу Алена, с трудом переставляя гудящие, ноющие от боли конечности. Грудь горела от каждого движения, но я все равно полз вперед. Ален лежал в воде все такой же мертвый. Но это ничего не значило. К тому же, его убил вовсе не я. Вынув кинжал из собственной груди, я кое-как приподнялся и вонзил его в грудь Алена, навалившись сверху всем своим весом. Ален заорал. Похоже, не таким уж он был и мертвым. Злорадная ухмылка сама собой раздвинула губы. — Ну как тебе, мелкая дрянь? — прохрипел я, не скрывая злорадства. — Понравилось играть с книгочеем? — Как… ты понял?.. — выдавил из себя Ален голосом Роад. — Надо быть слепым, чтобы не заметить, что ты на него запала, — ехидно ответил я. Роад закашлялась. Тело Алена начало рассыпаться. — Вот… как… — проговорила она и засмеялась. Откуда то сверху упал луч света. Потом еще один. Греза распадалась.