Часть 3

Сознание возвращалось медленно, обрывками, словно сквозь туман. Сначала было только ощущение легкого мерного покачивания, как на волнах. Мамм-Ра лежал, свернувшись калачиком, на холодном сиденье. Он не помнил, когда успел провалиться в сон. Усталость накрыла его с головой в какой-то момент и он просто отрубился.  Затем пришло тепло. Назойливое, мягкое, оно легло пятном на его щёку, поползло к закрытым глазам. Он неосознанно поморщился, повернул голову, пытаясь уйти от этого прикосновения, как от назойливой мухи. Но оно упрямо преследовало его. Он моргнул раз, другой. Ресницы разлепились. И тогда свет — ясный, резкий, ослепительный луч из большого иллюминатора — ударил ему прямо в зрачки. Тело среагировало раньше разума. Мамм-Ра рванулся назад, в тень, инстинкт кричал в нём громче разума — тот самый древний, выжженный в душе ужас перед солнцем. Сердце в груди заколотилось, выбивая дикую, бешеную дробь. Он ждал боли, шипения, знакомого чувства гибели… Но ничего не произошло. Только слепящая яркость в глазах и… тепло. Обычное, безобидное тепло на коже. Солнце не жгло. Он замер, словно олень в свете фар, и несколько секунд просто сидел, широко раскрыв глаза и тяжело дыша. Шок от отсутствия боли был почти сильнее, чем могла бы быть сама боль. Он неуверенно поднял руку, разглядывая её в полосе солнечного света. Кожа была бледной, но целой. Он был неуязвим. Это осознание обрушилось на него, холодное и странное. И только тогда, сквозь бешеный стук собственного сердца, он начал различать звуки. Глухой, нарастающий гул. Не вой, не крики ужаса. Это был гул толпы. Смесь сотен голосов, взрывов смеха, топота, отрывистых мелодий. Он уставился на иллюминатор в нерешительности, но любопытство взяло верх.  Он осторожно, как зверёк, выбирающийся из норы, подполз ближе. Стекло было прохладным. Он ухватился пальцами за холодный металл рамы и, затаив дыхание, осторожно выглянул лишь одним глазком.  Мир за стеклом ослепил его во второй раз. Но теперь — буйством красок и жизни. Они плыли по узкой, вымощенной светлым камнем улице, которую расступившись заполняла толпа из разных существ.  С балконов свешивались гирлянды и знамёна с гордым профилем льва.  Воздух дрожал от радостных криков. Всюду были лица. Не маски ужаса или покорности, которые он привык видеть. А лица, искажённые восторгом, облегчением и счастьем. Они кричали, смеялись, плакали, бросали под гусеницы танка целые охапки цветов. Какой-то старый барсук, обняв ящера, плакал, уткнувшись мордой ему в плечо. Детёныши всех видов носились вдоль тротуара, визжа от восторга.  Они ликовали. И каждое прокричанное имя, каждый брошенный цветок, каждый счастливый взгляд. Вся эта буйная, шумная, пёстрая жизнь кричала об одном: «ТЫ ПРОИГРАЛ! МЫ СВОБОДНЫ!» И каждое «Слава лорду Лайон-О!» было гвоздём в крышку его гроба. Это был парад не в его честь. Это был карнавал на его похоронах.  Он прижался лбом к прохладному стеклу, чувствуя, как ярость и отчаяние подступают комом к горлу. Его пальцы бессильно сжались в кулачки. — Что? Нравится парад в твою честь? Голос прозвучал прямо у него за спиной, бодрый и ядовито-веселый. Мамм-Ра дёрнулся, чуть не сорвавшись с рамы, и обернулся. Вилли Кэт развалился на ящике с припасами, закинув ногу на ногу. Он следил за ним всё это время. Его глаза, полные насмешливого блеска, скользнули по бледному лицу Мамм-Ра. — Хотя… стой, — он притворно задумался, постучав пальцем по подбородку. — Точнее, это в честь твоего проигрыша. Да, так вернее. Ну как, впечатляет размах? Все, кажется, искренне счастливы, что ты больше не испортишь им день. Мамм-ра исподлобья сверлил его хмурым взглядом.  — Заткнись, ты, тва… — начал он, голос сорвался на низкое, злое рычание. — Тц-тц-тц... — Вилли Кэт перебил его резким, отчётливым щелчком языка, качая головой с видом огорчённой няньки. Он поднёс палец к своим губам. — Не ругайся. Следи за язычком, малыш. Приличные котята так не разговаривают.  Ярость, горячая и по-детски беспомощная, клокотала внутри. Кажется мальчик чуть не задохнулся от возмущения. — Ох, и от кого же я это слышу?! — выпалил Мамм-Ра. — От чертова вора! И ты мне будешь здесь о нормах приличиях рассказывать?!  — О да. От вора, — легко согласился Вилли Кэт, не меняясь в лице. — Короля воров, если уж на то пошло. А ты… ты теперь просто котёнок, который слишком долго был катастрофой. Он произнёс это абсолютно спокойно, как констатацию факта. И прежде чем Мамм-Ра успел что-либо выкрикнуть в ответ, Вилли Кэт зевнул — широко, демонстративно, прикрыв лапой рот.  — Скулеж тебе не к лицу. Расслабься и привыкай к виду из окна, Ваше бывшее злодейшество. С этими словами он откинулся на ящик, закинул руки за голову и принялся насвистывать какую-то незамысловатую мелодию, полностью потеряв интерес к разговору.  Мамм-Ра лишь надул щёки, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Все слова застряли у него в горле комом беспомощной злобы. В этот момент танк плавно повернул, увозя их прочь от оглушительного гула толпы. Крики, музыка, смех стали затихать, растворяться, оставаясь где-то далеко позади. Их накрыла тень, как большая, холодная волна. Мамм-Ра пришлось задрать голову, чтобы разглядеть её источник: они проезжали под гигантской, исполинской аркой, встроенной в высокую смотровую стену, отделявшую шумный город от королевского двора.  А когда они выехали с другой стороны, перед ними открылась огромная королевская площадь. А в её глубине, затмевая всё собой, высился Королевский дворец — не сказочный замок, а мощная, строгая крепость из серого камня. Танк, с глухим урчанием, подкатил к самым ступеням парадного входа. Двигатель захрипел на последнем выдохе и танк с резким толчком замер. Тишина наступившая всего на несколько секунд после этого была оглушительна.  Снаружи послышались чёткие, размеренные шаги по камню. Затем — скрежет металла, тяжёлый лязг засовов. Люк с металлическим лязгом медленно открылся. В отсек ворвался ослепительный дневной свет и свежий, прохладный воздух. Первым в проеме показался Лайон-О.  Его доспехи все еще были покрыты пылью и мелкими царапинами и потертостями с поля боя. Он ступил внутрь, с тяжёлым вздохом проводя лапой по растрёпанной гриве. Его взгляд, усталый, но удовлетворённый, нашёл сначала Мамм-Ра, а потом упал на Вилли Кэта.  — Все спокойно? — его голос был хриплым. — Он давно очнулся? Вилли Кэт, не меняя своей вальяжной позы, пожал плечами. — Минут тридцать уже как. Успел полюбоваться на свой триумфальный приём. Немного поныл. В общем, все как обычно.  Следом, грузно ступив на металл, вошёл Тайгра. — А я то уже надеялся что этого не произойдет. — угрюмо сказал тигра, войдя следом и бросив на мальчика тяжёлый взгляд.  — Тайгра, — голос Читары, появившейся за его плечом, прозвучал негромко, но твёрдо. Она толкнула мужа локтем в бок. — Довольно. Лайон-О лишь хмыкнул. Он шагнул вперёд, и его тень упала на Мамм-Ра. Мальчик инстинктивно отпрянул, прижимаясь спиной к холодному стеклу.  — Ладно, — отрывисто бросил Лайон-О, нахмурившись. — Хватит здесь сидеть. Подъём. И прежде чем Мамм-Ра успел что-то понять, король резко наклонился, его мощная лапа с силой впилась ему в руку выше локтя — хватка была не просто крепкой, она была безжалостной. Лайон-О потянул на себя, заставляя того спрыгнуть с сиденья, и, не дав опомниться, поволок за собой.  — В-ва… пусти! — вырвалось у Мамм-Ра, он спотыкался, не поспевая за широким шагом льва. — Я тебя… а-а-аргх! Мамм-Ра пытался вырваться, даже цапнуть за ближайший палец, но в ответ железная хватка сжалась ещё сильнее, и его дёрнули вперёд так, что он чуть не полетел вперёд.  Они вышли из тени танка на открытое пространство двора. У широких ступеней дворца небольшая группа придворных и стражников замерла в почтительном поклоне, заслышав шаги короля. Лайон-О шёл, не останавливаясь, тяжёлыми, решительными шагами, волоча за собой спотыкающегося мальчика.  Его тут же нагнал пожилой барсук — главный распорядитель. Он быстрым, но не суетливым шагом поспевал рядом с королем, склонив голову в готовности. — С возвращением, ваше величество. — Всё готово? — отрывисто спросил Лайон-О, не глядя на него и не ослабляя хватки на руке Мамм-Ра, который пытался выкрутиться. — Да, сир. Всё исполнено, как вы распорядились. Комната у ваших покоев подготовлена. — Решётки? Замок? — Лайон-О бросил быстрый, оценивающий взгляд на распорядителя. — Да, сир. На окнах — новая ковка. Дверь усилена и снабжена засовом снаружи. Всё проверено. — Хорошо, — коротко кивнул Лайон-О. — Лайон-О, ты в своём уме?! — Тайгра, поспевая за ним, шипел, пытаясь не кричать при всех. — Его место в темнице, желательно в самой дальней и темной камере, как и полагается преступнику!  Лайон о вдруг остановился и посмотрел на брата. Маммра же от неожиданности врезался в него боком с глухим «уф» и скорчил недовольную гримасу.  — В камере за ним будет сложнее следить. Прямой контроль - единственное, что работает с ним. — отрезал Лайон-О. — Всё остальное — иллюзия. Пока он останется под моим присмотром. Это приказ .  — Это безумие, — прошипел Тайгра, но в его голосе уже звучало не сопротивление, а отчаяние. Читара мягко, но настойчиво взяла мужа за локоть. Её голос прозвучал спокойно, как охлаждающий ветерок. — Спор сейчас ни к чему, дорогой. Сперва нужно решить насущные вопросы. — Она перевела ясный, оценивающий взгляд на Мамм-Ра. — Он грязный, в пыли и саже. Его бы отмыть сначала. Вилли Кит присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с Мамм-Ра. Она смотрела на него с неподдельным интересом и лёгкой, почти жалостливой грустью в глазах. — И правда, — сказала она, морща свой изящный нос. — Чумазый, как чертенок. Небрежным, легким движением движением она потянулась, намереваясь откинуть прядь спутанных волос с его лица, чтобы лучше можно было разглядеть. Мамм-Ра резко отпрянул, скривившись, и бросил на неё такой злой, полный ненависти взгляд, что она инстинктивно отдернула лапу.  Лайон-О, наконец, оторвав взгляд от брата, внимательно осмотрел своего пленника сверху вниз. Будто только сейчас, сквозь завесу усталости и ярости, он увидел неприглядную реальность: потрёпанного, грязного ребёнка в лохмотьях. На его лице мелькнула тень досады. Он тяжело, почти с обречённостью выдохнул. — Да… — пробормотал он. — Сначала надо разобраться с этим. Он перехватил взгляд распорядителя, который стоял в почтительной позе в двух шагах. — Моя купальня. Горячая вода, мыло, полотенца. И простая одежда. Сейчас же. Распорядитель склонил голову в молчаливом подтверждении и тут же засеменил вперёд, чтобы опередить их и подготовить всё.  Тайгра вскинул руки в преувеличенном жесте полной капитуляции.  — Прекрасно. Просто прекрасно. Ты, король. Ты решаешь. — он махнул лапой. — Ну а мы пойдем. У нас есть дела поважнее. Я хочу уже наконец сына увидеть. И знаешь, Бенгали, наверно, по своему непутевому дяде тоже соскучился.  Он не стал ждать ответа. Резко развернувшись, он тяжело зашагал прочь. Читара задержалась на секунду, её взгляд метнулся от уходящего мужа к Лайон-О, полный немого укора и беспокойства, а затем она кивнула Вилли Кит, и вместе они поспешили вслед за Тайгрой, оставив Лайон-О наедине с его пленником и тишиной двора. Лайон-О несколько секунд смотрел вслед уходящим. Затем его хватка на руке Мамм-Ра снова стала железной. — Пошли, — бросил он коротко и поволок мальчика за собой на встречу будущему.