Глава 3 Холод, который не имеет причины

Шатен понял это не сразу. Не в момент, когда Чуя стал быстрее бросать трубку когда они говорили по утрам – хотя до этого они могли общаться по пол часа если не больше. Не тогда, когда разговоры в баре стали более односторонние, будто Осаму со стеной общался. Будто у него шизофрения, и никакого собеседника в виде рыжей макушки и пары цветных глаз и не было. Только лишь изредка отвечал холодно и зло, иногда взрывался и агрессировал, на что Осаму непонимающе смотрел, ведь еще секунду назад тот спокойно слушал улыбаясь. И даже не тогда, когда Чуя начал смотреть мимо него, будто в пустоту. Его глаза были какими то будто пустыми, в них не было ничего. Будто он действительно не слушал, а может быть слушал но попросту пропускал мимо ушей. Осознание пришло позже – тихо, почти что незаметно. Как будто подкрадываясь к Осаму, когда тот стоял спиной. Чуя изменился. Он стал более холодным. Не то чтобы злым, а именно холодным. Словно каждое слово требовало огромных усилий. Словно присутствие других людей стало для него чрезмерно утомляемым. Он приходил в бар, будто бы как обычно, садился на привычное место – и молчал. Но это молчание не было таким как раньше – спокойным, расслабляющим, дорогим для Дазая. Нет. Оно было холодным и чужим. А на любые вопросы мог ответить односложно или резко. Иногда – вообще никак, просто игнорировал либо мотал головой. — Ты сегодня не в настроении? — Сказал Дазай однажды, стараясь, чтобы это прозвучало легко. Но это был не вопрос, а факт. Он не спрашивал в утверждал. — Я в норме, — ответил Чуя слишком быстро, слишком резко. Как будто это была заученная фраза. Дазай не стал продолжать, ведь он знал это чувство – когда любое «ты в порядке?» звучит как вторжение в свой личный мир. Но не смотря на это, внутри у него всё сжалось, ведь когда то открытый ему рыжик, стал закрытым и насупившимся как еж. О том, что у Чуи появилась девушка, Шатен узнал не сразу, и даже не от него. Узнал он совершенно случайно. — Твой рыжий сегодня был не один,— сказал владелец бара, вытирая стаканы. Дазай пришел сегодня только к вечеру, ведь утром чувствовал себя плохо. Из за холодного отношения Чуи он опять стал плохо питаться, ну и спать естественно тоже – ведь где голод там и бессонница. Для этого даже есть отдельное название – голодная бессонница. Это ведь все взаимосвязано. Круги под глазами вновь стали ярче, а цвет кожи бледнее. Нельзя сказать что начав питаться на пару месяцев лучше Дазай стал лучше выглядеть или поправился. Нет, ни капли. Но он хотя бы начал нормально спать, и цвет кожи стал более живым, он чувствовал себя лучше, а сейчас все вернулось на круги своя. — Что? — Дазай поднял взгляд. Неужели рыжий пришел с друзьями? Эх, а шатен как назло именно в этот день пришел поздно, и пропустил такое великое событие – познакомиться с друзьями своего рыжика. — Приходил днём, с девушкой. Красивая, высокая да ещё и на каблуках, выше его на голову. Держалась за него, будто боялась потерять. — Старик улыбнулся. — Хорошая пара, подходят друг другу. Ты что не знал что у него есть девушка? Или быть может они ещё не в отношениях? — Что-то внутри щёлкнуло. Возможно они просто друзья, но раз старик подумал что они пара – быть может так и есть? Ведь тот далеко не глуп, и всегда видит все как есть – возможно за счёт своего опыта прожитой жизни, возможно ещё почему то. Но в любом случае Дазай доверял чувству старика. — Ясно, — сказал шатен и автоматически нервно хмыкнул улыбнувшись. Старик посмотрел на него внимательно, читая того взглядом. — Так ты знал? — Неа.— Честно ответил Дазай. — Но… это нормально. Мы не так близки, к тому же может быть это просто его подруга? — Он нервно колупал свой палец – привычка ещё с подросткового возраста. Поэтому на его пальцах возле ногтей уже шрамы, которые он каждый раз сдирает по новой. По пальцу уже потекла кровь, от чего его стошнило, ведь его всегда тошнит от вида крови, хоть он и видит ее так часто. Чуть позже – этим же вечером Чуя вновь пришёл, но уже один. Возможно сейчас он пришел потому что днём не застал своего любимого бармена, и так и не попил "особенный", сделанный шатеном алкоголь. Он пришел такой же отстранённый, как и все последнее время. — Ты был сегодня днём.. — сказал Дазай, спокойно, но с каким то.. упрёком? — Да. — С девушкой. — Чуя нахмурился показывая свое недоумение – к чему эти вопросы? Какая вообще шатену разница с кем он там ходил? Он не должен отчитываться перед.. другом? Или нет? Кем вообще является для него Осаму? Правильно ли вообще называть его другом, ведь их отношения немного.. иные. — А. Это… да. Мы сегодня начали встречаться. — Поздравляю, — сказал Дазай, но это не звучало искренне. Это вообще никак не звучало. Будто отстранено и холодно. Он не знал почему именно это слово выбрал. — Спасибо, — ответил Чуя, отводя взгляд в сторону и потупив его в пол бара. Почему он так себя чувствует? Будто он предал что то родное, но ведь он никакого не передавал, ведь так?.. На самом деле эта девушка давно бегала за рыжим, тот ей безумно нравился ещё с начала первого курса. Но для Чуи она была не больше чем близким другом, хотя даже не так, просто другом, одногруппницей. Да, она вроде не плохой человек, но что то не то. Возможно из за того что она.. девушка? Накахара давно заметил – ещё с подросткового возраста – что женские тела его не привлекают, от слова совсем. В четырнадцать - пятнадцать лет, когда другие мальчишки заглядывались на девчонок с класса – он смотрел на одного одноклассника. Высокий – для четырнадцати лет, темненький парень спортивного телосложения. Он был достаточно популярен среди девочек в школе, многие парни завидовали ему – но не Чуя. Чуе он.. нравился. И будучи достаточно творческим человеком он выписывал все чувства на бумаге – в своем личном дневнике, который один раз случайно взял в школу. А его "друзья" случайно увидели одну из писанин рыжего. И с того самого момента началась.. травля. Травля, боулинг, издевательства.. Называйте как хотите. Но это точно небыли "дружеские подколы". Нет, его не били, но могли кидать бумажки, или дразнить, и не по дружеский, а действительно обидно. А сам тот парень был даже не в курсе всего, единственное что – он слышал слухи о том что Чуя не традиционной ориентации. Накахара не мог поговорить с родителями на эту тему и выговориться им, ведь его растил его старший брат, который и так работал на износ чтобы прокормить обоих, и Чуя будучи в душе очень эмпатичным человеком, решил не нагружать брата лишней морокой. Когда он закончил школу то сразу же переехал в другой город и поступил в университет на дизайнера. Он решил что такого больше не повторится. Чуя не подавал никаких признаков своей ориентации, но в один момент осознал что раз за ним бегает модельной внешности девушка, а он ей отказывает это очень подозрительно, и он решил что лучше будет согласиться попробовать что то, а потом расстаться под предлогом "не сошлись по характеру". Заодно успокоить этим девушку. Да – давать ей ложную надежду неправильно, и он это понимал, но в любом случае он посчитал что так будет проще. Дазай лежал на кровати, глядя в потолок красными от слез глазами. Сон не шёл. Мерзкие и липкие мысли облепили его. Сегодня вечером вместо еды у него были слезы, сигареты и энергетик без сахара, естественно – сахар это ведь убийца, в который раз твердит его больной мозг. Он прокручивал сцены в голове, слишком дорогие ему моменты. Как Чуя положил голову шатена на свои бедра когда тот потерял сознание. Как заботливо приносил ему еду. Как слушал – хоть и не частые – бредни Осаму. Как оставался оставался рядом несмотря ни на что. И вдруг мысль возникла сама собой – простая и до боли страшная: "Я не хочу, чтобы он был с кем-то помимо меня. Не хочу чтобы он отдалялся.." Дазай с трудом приподнялся на локтях на кровати а после сел. Это не было ревностью в привычном смысле. Это было чувство утраты чего то дорогого.. Будто бы что-то уже не принадлежит ему. И даже если на самом деле никогда и не принадлежало – была хотя бы иллюзия. Но не сейчас.. Он медленно выдохнул пытаясь успокоить дрожащее от нервов тело. — Чёрт.. — прошептал он. Этот рыжий парень был для него кем то большим чем просто другом, но он – будучи одиноким парнем без друзей – понял это слишком поздно. — Ты стал хуже работать. — Сказал владелец бара через пару дней. Дазай и правда стал хуже работать. Более задумчивый, он слишком сильно летает в облаках и из за этого хуже выполняет заказы. — Извините.. — Старик поставил перед ним чашку кофе, без сахара. Как всегда. Хоть Дазай ничего ему о себе не рассказывал, тот много чего сам понимает, ведь достаточно внимательно за всем наблюдает. Шатен часто удивляется как он так хорошо все понимает, будто мысли читает. — Ты все время думаешь о чем то, а твои щеки полыхают. — Осаму покраснел. Как стыдно.. никто не должен знать о чем тот думал. Такие извращения, за которые стыдно. Стыдно за себя. Он мечтал гладить рыжие волосы свисающие над ним, мечтал вблизи разглядывать голубо-карие, такие яркие и огненные глаза. Гладить мягкую кожу лица. Наслаждаться разговорами.. Но этого не случится, ведь у Чуи уже есть девушка. Дазай молчал. — Ты влюбился, — сказал старик и замолчал. Тишина была не сильно долгой – секунд двадцать - тридцать. Но для Дазая, она тянулась будто вечность, давила невыносимым грузом. — Это не так. — Утверждает шатен, будто бы пытаясь доказать самому себе. Уверяет что он в порядке, что он не хочет ничего такого, не думает не о чем таком.. Старик промолчал. Он совершенно не хотел давить на парня, которому и так больно внутри. Он не имеет на это права, и он это прекрасно понимает. Чуя исчез на пару дней. Не писал, не звонил, не приходил. Но это не самое страшное, то что он не отвечал на звонки и сообщения. Ведь обычно именно Осаму будил по утрам рыжего своим звонком, каждый день, а сейчас тот не берет.. Для шатена это ощущалось как физическая боль – не резкая – а тянущая изнутри, будто кто-то медленно выкручивал его внутренности. Он ловил себя на том что каждые пять минут проверяет телефон на сообщения от рыжего.. И слыша звук уведомления сразу тянулся к телефону, хоть и заведомо знал что это не Чуя, а какой то телеграмм канал. Дазая пугали звуки сообщений, пугало и отвращало то что он знал что это не Чуя. Ему хотелось написать ему с претензиями, наорать на него, схватить и притянуть к себе, будто приклеить.. Но он не имел на это никакого права. Это не его человек, он не его собственность, и никогда им не был. Так нельзя. Но его мысли совершенно не поддавались логике. А если быть точнее – вообще не поддаются логике. Бар жил своей жизнью. Люди приходили, пили а после жаловались либо смеялись и уже будучи пьяными в хлам, рассказывая смешные, или грустные истории жизни. А Дазай работал на автомате. Улыбался, кивал делая вид будто он внимательно слушает и все понимает, хотя на самом деле он вовсе не слушает. Но он мастер лжи – всю жизнь ему приходилось кому то лгать, просто чтобы жить. Поэтому он в этом уже мастер, и его тело помнило, как это делается. Ему не приходилось даже задумываться. И это было плохо, ведь все это время он угнетал себя, а вот если бы ему надо было думать то он мог бы хоть чуточку отвлечься от своих ужасных, угнетающих мыслей. А самое ужасное, это то что его стали посещать мысли о самовыпиле. Да, будучи подростком он тоже об этом думал, особенно в четырнадцать лет – когда вся его семья погибла в ужасном пожаре. И он жалел. Жалел что в тот день пошел гулять а не остался в квартире, и не сгорел со всеми. Естественно он винил во всем себя.. А все его "родственники", будучи двуличными тварями, не то что не забрали его (чего они естественно не обязаны делать), а попросту даже не звонили ему вовсе, хотя до этого, когда вся семья была жива, они очень хорошо со всеми общались, и часто брали деньги в долг. А теперь когда остался только Осаму естественно он им не нужен. Он чувствовал себя настолько брошенным, и одиноким.. Ведь единственный кто ему писал – это его классный руководитель. Единственный кто заботился о нем, и хоть как то беспокоился. Тогда Осаму действительно решился попытаться покончить с собой – и выбрал он для этого один из самых долгих и мучительных способов, которые вообще есть. Он – будучи подростком, который совершенно не разбирается в этом, и не разу не задумывавшийся ранее о подобном – подумал что ему хватит и недели без еды, ведь он сам по себе достаточно стройный парень. Но вот он уже больше недели не ест, почти не двигается и не выходит в школу, и естественно руководство школы забеспокоилось, ведь кроме того что отличник, который ранее вообще не прогуливал – не приходит в школу больше недели, так он еще и не отвечает на сообщения от классного руководителя. Стук в дверь. — Дазай, это твой классный руководитель. Ты не приходишь в школу уже более недели. А еще не отвечаешь на сообщения. Я смотрел камеры подъезда за всю неделю. И я знаю что ты точно там, ведь последний раз выходил из своей квартиры десять дней назад – последний раз когда ходил в школу. Открой пожалуйста, иначе я буду вынужден вызвать полицию. — Раздались тихие, и очень тяжелые шаги голых ног по кафелю. Шаг, еще один. И вот ключ проворачивается несколько раз и дверь медленно открывается. Перед учителем стоит совсем иной ребенок, нежели тот которого все знают и помнят. Кости торчат из под кожи. А цвет этой кожи настолько бледный, что он не особо выделялся на фоне белоснежных стен. Да он же ели как вообще держится на ногах, опираясь на дверь всем телом. Сзади него на полу, вокруг футона на котором он спал были разбросаны вещи и пустые банки из под энергетиков – "монстр" зиро, и колы зиро. "Ноль. Они такие же нулевые как и я." Проносилось в мыслях шатена раз за разом, как тот пил эту гадость. А на запястьях парня была засохшая кровь, из под которой виднелись.. порезы. Он раньше этим не занимался, как он к этому пришел? Как он вообще за такой короткий период превратился в это? Не стоит говорить каково было преподавателю видеть это. Представьте вы не видели своего любимого ученика – отличника, чуть больше недели, а потом видите заместо него – буквально, совершенно иного человека. Но в районе 18 лет эти мысли пропали. А сейчас – будучи уже двадцати однолетним, не взаимно влюбленным парнем, эти мысли вернулись в его голову темным пятном, затуманившим ему все остальные мысли, а чувство голода и вовсе пропало. Ведь теперь мыслей о похудении стало меньше, и почти вся его голова была заполнена вопросом какой же способ умереть самый легкий и быстрый, самый действительный. И еще одним маленьким, рыжим парнем, у которого уже есть прекрасная девушка, которой шатен совершенно не ровня. — Ты снова не ел, — совершенно спокойно произнес владелец бара, он уже привык видеть как парень изнуряет себя голодом, но сейчас все немного, нет, сильно иначе. Шатен молчал, слова застряли комом в его горле, а мысли путались. Тело было настолько ватным и тяжёлым, будто его придавили чем-то сверху. Воздух настолько тяжелый, что становиться ну уж очень больно. Каждое движение его костлявых конечностей было сквозь боль. Стало душно. — Чёрт… — выдохнул рыжий, проворачивая ключ два раза и открывая дверь. Проходя в свою двухкомнатную, и достаточно просторную квартиру он прошел не разуваясь в свою спальню, и упал на небольшой, серый диванчик, стоящий у стенки. Ему было стыдно за себя. Ему стыдно перед Дазаем, ведь он игнорирует его уже неделю, если не больше. А если и отвечает, то очень сухо. Ну почему он не может быть как все? Почему он не может быть нормальным? Нормальные люди не отталкивают тех, кто им дорог. А Осаму был ему дорог, очень сильно дорог. Что тоже ведь не нормально.. Чуя не хочет быть таким.. Но он уже смирился с тем что в его будущем – нет место семье. Нет места жене и детям. Ведь даже если представить что он заставит себя жить с девушкой, и планировать совместное будущее, семьи у них все равно не будет. Все таки не смотря на то что он любит детей, у него слишком вспыльчивый характер, поэтому детей ему заводить тоже нельзя. И именно поэтому Чуя не мог написать – стыд и страх собственных эмоций угнетал его с головой, пугал до истерик. Верлен пришёл без предупреждения. Как в общем и всегда делал. Он просто открыл дверь своим ключом, и когда только успел его сделать. Ведь Чуя совсем недавно поменял замки, чтобы тот хотя бы какое то время не вламывался к нему в квартиру. — ТЦ! Ты опять, сколько раз я должен просить тебя не делать так, а? Или тебе вообще наплевать на то что я говорю? — Сказал Чуя то ли глухо, то ли с яростью в голосе, которая пропала так же быстро, как и появилась. — А ты опять не отвечаешь, — спокойно ответил Верлен, оглядывая комнату. Беспорядок. Занавески задернуты. Запах в комнате слишком застоявшегося воздуха, он явно больше недели не проветривал ее. Пустая бутылка из под пива лежала на краю стола. Верлен помолчал. — Ты не принимаешь *"ламотриджин", — сухо сказал тот. Это был не вопрос, что было очевидно слышно по интонации. Чуя стиснул зубы скрипя ими. "Какого черта он вообще лезет в мою жизнь, это не его дело!" Пронеслось в голове рыжего. Он вскинул голову смотря на брата, а его взгляд сверкал, будто говоря что это не его дело. — Иногда. — Иногда – это нет. — Перебил того Варлен. Чуя резко сел, но тут же поморщился – закружилась голова. — Не начинай, — выдохнул он, уже без особой злости. — Мне и так… — Плохо? — вновь перебил тот — Я вижу. — В комнате повисла глухая и давящая на обоих парней тишина. Верлен сел на край кровати, не касаясь Чуи, а лишь поглядывая на того из под падающих на глаза волос. — И вот ты вновь во второй фазе, Чуя — сказал он спокойно, продолжая смотреть на него без каких либо эмоций, будто говорит о погоде.. — И ты снова делаешь вид, что справляешься с этим, не принимаешь лекарства которые тебе прописали – тем самым ухудшая самому себе ситуацию. Ты сам портишь свою жизнь, Чуя. — На лице Чуи расплылась кривая, нервная усмешка. — А что ты предлагаешь мне делать? Расплакаться у всех на глазах, и показать какой я слабый, какой я сломанный?! — Ты можешь хотя бы не врать мне, — ответил Верлен так же холодно как и раньше. — Я все же твой брат. — Чуя опустил взгляд. Раздался всхлип, и он заговорил. Тихо и почти что неразборчиво. — Он не знает.. — Кто? — Осаму. — Верлен понял сразу, как услышал это имя. Ведь не смотря на то что они были не самыми близкими братьями, и их отношения были уж очень натянутыми – Чуя все равно несмотря на это, все уши прожужжал про этого "Осаму", естественно будучи пьяным. Все же он всегда ну уж очень поддатый алкоголю, и его разносит всего с пары бокалов. Ведь даже не смотря на то что он действительно ценитель алкоголя, и даже хочет коллекционировать его, он не так уж много пьет, как может показаться. Если внимательно рассмотреть все его приходы в бары, уж очень часто он приходил туда только лишь к Дазаю, и даже не заказывал ничего алкогольного. Лишь пару раз в месяц он действительно заказывал напитки в которых содержался алкоголь. Тем не менее бывает что он напивается дома пивом. К сожалению у него с этим большие проблемы, ведь когда у него что то идет не так в жизни, единственное что расслабляет его, и отвлекает от проблем – это алкоголь. И именно в такие дни он звонил Варлену, и жаловался какой же Осаму прекрасный, либо же как у него все плохо в отношениях с бинтованным. — Ты боишься. — Утвердительно произнес Варлен, продолжая спокойно смотреть на рыжего. Чуя закрыл глаза. — Верно. Я боюсь. Боюсь что если он увидит это всё… — Он запнулся и махнул рукой на грязную комнату, а после в свою сторону, намекая на свое убогое состояние. — он уйдёт. — Ведь Дазай действительно ничего не знает – как и сказал рыжий. Он не знает про болезнь Накахары – именно поэтому очень удивлялся быстрой смены настроения у Чуи. Он так же не знает что у Чуи проблемы с алкоголем, хоть и не частые. — А ты уверен, что сейчас не уходишь сам? — Эти слова попали точно в цель. То что Чуе и надо было услышать чтобы раскрыть свою душу перед братом еще сильнее. Он сжал кулаки. — Я не хочу быть для него проблемой, поэтому решил исчезнуть из его жизни. Стать тенью. — Но ты уже для него не просто кто-то, и ты это прекрасно знаешь. — Произнес Верлен. — А тем что отдаляешься – ты делаешь ему очень больно. — Чуя резко поднял голову и посмотрел на него. Его глаза блеснули. — Не лезь. — Верлен устало вздохнул. — Ты всегда думаешь что тебя можно любить только если ты будешь удобным. — Чуя молчал, потому что это было правдой.. И ему больше нечего сказать. Варлен был прав. Юан – так зовут его девушку – написала первой. «Ты пропал. Перестал писать мне, и даже отвечать.. Всё в порядке?» Чуя смотрел на сообщение уже двадцать минут, но он не отвечал. Или не знал что ответить? В груди было пусто. Он не чувствовал к ней совершенно ничего. Ни любви, ни тепла, ни желания. Он вообще мало что чувствовал к ней. Только… усталость. Он устал писать ей, отвечать, общаться в универе, да и в принципе уделять ей свое время. Да, Юан не была плохой девушкой, но она была очень приставучей и надоедливой. Она просила слишком много внимания, и со временем Чую это начало очень раздражать. А сейчас у него просто нет сил с ней общаться, и единственное место их общения стал универ. Он начал печатать. Медленно, неуверенно. «Прости. Я занят.» Стер. Вновь начал печатать уже увереннее. «Мне нужно побыть одному.» И вновь стер. В итоге он просто выключил телефон. У него нет ни сил ни желания на все это. Поэтому легче промолчать, легче просто исчезнуть. В баре Дазай уронил бокал. Влажные руки шатена дрогнули от усталости, и бокал вылетел из них, стекло разлетелось по полу, как назло залетая в самые дальние уголки. Звук был резким, неприятным для его и так восприимчивого ко всему слуха. — Чёрт… — тихо выдохнул он хмурясь. Старик подошёл, протягивая ему в руки веник. — Ты вновь летаешь в облаках, Дазай — сказал он спокойно, и присел на стул с другой стороны барной стойки. Осаму чуть нагнулся начав собирать осколки веником в середину, чтобы потом сложить в пакет. — Он не пишет, — тихо сказал он не поднимая головы, и продолжая убирать. Старик чуть нахмурился. — Тот невысокий, рыжий парень? — Дазай кивнул. — У него появилась девушка, а потом он будто пропал. Не приходит, не отвечает... Наверное, ему просто… не до меня. Наверное он больше не придет.. — Добавил он тихо. Старик долго смотрел на него а после слабо улыбнулся. — Ты правда так думаешь? — Дазай не ответил, потому что ему действительно ничего не оставалось кроме как думать так. Но ведь разве Чуя не обещал не бросать его? Разве он не обещал всегда быть рядом? Да.. Но Дазаю много чего обещали. И много кто врал. Наверное тот рыжий парень, с самыми красивыми глазами которые только видел Осаму тоже соврал, просто до этого слишком сильно влился в его доверие. Больше нельзя быть таким доверчивым.. Он вновь облажался, веря кому то.. Спустя какое то время Чуя все таки пришел в бар. Накахара выглядел… плохо. Бледный, с потухшими глазами. Руки в карманах а плечи ссутулены. Дазай сразу заметил его, и заметил как ужасно тот выглядит. Сердце ёкнуло. "Может он болеет?" Подумал шатен. Ему даже стало стыдно за мысли о том, что рыжий такой же как все, подумав что может ему было плохо? Не было сил отвечать? А Дазай сразу подумал про предательство. — Привет, — сказал Чуя тихо. — Привет. — Они смотрели друг на друга несколько секунд, которые длились буквально вечность для обоих. В воздухе между ними летала тревога и страх. — Ты пропал, — сказал Дазай спокойно. — Ты болен? плохо выглядишь.. — Чуя хмыкнул. — Нет.. Не болен. — Я… — Дазай замолчал, нервно раздирая кожу вокруг ногтей. — Я волновался. — Чуя вздрогнул. — Не надо. — Сухо сказал он. — Не привязывайся ко мне. — Эти слова ударили шатена, будто нож в сердце. Он не хотел этого слышать, но ведь Накахара действительно прав. И Дазай это знал, он знал что очень ошибся, начиная доверять рыжему. Но уже было слишком поздно. — Поздно. — Вырвалось у него, слетев с губ. Он почувствовал себя ребенком, который случайно выругался нецензурщинной перед матерью. Чуя поднял на него взгляд. Впервые за долгое время он смотрел в глаза шатену. Растерянные взгляды встретились и Чуя вздохнул. — Мне жаль, Осаму.. —