Часть 2

Гран-при Монако. 16:45 по местному времени. Воздух на набережной был густым и тяжелым, пропитанным смесью соленого морского бриза, дорогого парфюма, жареной пищи и едкого выхлопа. Рев толпы, доносившийся с трибун, сливался с рокотом двигателей, создавая оглушительную симфонию адреналина. Для тысяч людей вокруг это был праздник скорости, гламура и роскоши. Для Эмили Хард — очередная строчка в расписании, отмеченная как «Спонсорский ивент. Вручение награды за поул-позицию. 17:00–17:15». Ее гардероб для таких событий был униформой: строгий костюм-смокинг от Brioni, безупречно сидящий на ее фигуре, белоснежная шелковая блуза, каблуки ровно такой высоты, чтобы сохранять авторитет, но не спотыкаться о гоночную трассу. Ее волосы были убраны в безупречный низкий пучок, лицо — нейтральная маска, за которой ничего нельзя было разглядеть. Два телохранителя, неотступно следовавшие за ней, расчищали путь в толпе вип-гостей. «Просто выйти, улыбнуться, вручить трофей, пожать руку, сфотографироваться. Семь минут. Затем уйти», — мысленно повторила она план, пока ее вели за кулисы подиума. Ее мысли были уже далеко отсюда — на предстоящем звонке с азиатскими партнерами и отчете по поглощению того самого тех-стартапа. Ей подали небольшой, но увесистый серебристый трофей. Он был холодным и безжизненным в ее руках. Ведущий что-то кричал в микрофон, его голос тонул в рокоте моторов и реве толпы. Эмили не вслушивалась. Она ждала своего выхода, глядя куда-то в пустоту перед собой, абсолютно отстраненная. И вот ее имя объявили. Она вышла на яркий свет, под вспышки сотен камер. Улыбка, отточенная до автоматизма, тронула ее губы. Она кивнула представителям команд, увидела человека в форме Red Bull, который должен был получить награду. Он стоял спиной к ней, низко пригнувшись, что-то подписывая на гигантской таблице поула. Его комбинезон был облеплен датчиками, волосы влажны от пота и торчали в разные стороны. Он был концентрацией дикой, необузданной энергии, даже в этот, казалось бы, статичный момент. Он выпрямился и повернулся. Их взгляды встретились. Голубые. Ледяные. Пронзительные. Глаза Макса Ферстапена. В них бушевала знакомая буря — ярость, концентрация, безжалостность. Но было и что-то еще… что-то глубоко спрятанное, что на мгновение заставило ее сердце сделать одну лишнюю дробь. Ей протянули трофей. Ей протянули руку в перчатке. И она, движимая чистой мышечной памятью, протянула свою в ответ. Ее пальцы сомкнулись вокруг его перчатки. И в этот миг она почувствовала нечто странное — внезапный, резкий толчок в глубине памяти. Словно старая, забытая дверь на мгновение приоткрылась, чтобы тут же захлопнуться. Смутный образ. Холод. Темнота. Чувство полной потерянности. Она отбросила его, как назойливую муху. Не сейчас. — Поздравляю с поул-позицией, — сказала она своим ровным, лишенным эмоций голосом, вручая ему трофей. Он взял его, его взгляд скользнул по ее лицу, быстрый, оценивающий. В его глазах не было ни признательности, ни интереса. Только холодная оценка. Как будто он видел перед собой не человека, а очередное препятствие на своем пути. — Спасибо, — бросил он коротко, его голос был низким и немного хриплым после гонки. — Удачи на гонке, мистер Ферстапен. Надеюсь, ваша команда сможет конвертировать вашу позицию в победу. Для всех нас это было бы очень… выгодно. Его губы на мгновение искривились в подобии ухмылки. Он понял и принял вызов. — Не сомневайтесь. Я всегда довожу дело до конца. Они развернулись для фотографий, их плечи почти соприкоснулись. Вспышки камер ослепляли. Кто-то что-то кричал. «Улыбайтесь! Макс, Эмили!» Они улыбнулись. Две идеальные, отполированные маски. Маска чемпиона. Маска королевы бизнеса. Затем он отпустил ее руку, кивнул с холодной формальностью и отвернулся, погружаясь в объятия своей команды, в море синих комбинезонов. Она так же вежливо кивнула в ответ и, развернувшись, пошла прочь с подиума, ее каблуки отчётливо стучали по металлическим ступеням. Она не оглядывалась. Но ее спина была прямее, чем когда-либо, а внутри все застыло. Эта короткая, ничего не значащая встреча оставила после себя странный осадок. Неприязнь? Да, несомненно. Но что-то еще… Смутное, неуловимое чувство дежавю, которое она тут же отбросила как абсурдное. Они разошлись, как два корабля в ночи. Чемпион и Бизнес-леди. Два мира, два полярных понятия. Никаких намеков на общее прошлое. Только взаимное презрение и первая, едва заметная трещина, в которую позже просочится память. Но до этого было еще очень, очень далеко. Последующие часы Эмили провела в состоянии сюрреалистического автоматизма. Её тело выполняло рутину: перелёт обратно в Нью-Йорк, совещания, подписание документов. Но её разум, всегда острый и сфокусированный, как скальпель, был рассеян. Он снова и снова возвращался к тому моменту на подиуме. К этим глазам. Макс. Имя, которое она вычеркнула из своей жизни как предательство, как боль, которую нельзя было допускать. Оно теперь горело в её памяти, обрастая новым смыслом. Макс Ферстапен. Не просто мальчик, который её бросил. А живая легенда, чья ярость и целеустремлённость на трассе были темой статей и аналитических программ. Монстр. Так его называли. В этом слове она слышала отголосок чего-то родственного. Она сидела в своём кабинете, глядя на ночной Манхэттен, но вместо огней города видела веснушки на лице мальчика и холодную сталь во взгляде мужчины. Внезапно её спас от размышлений звонок внутреннего телефона. Это был её заместитель, Марк. — Эмили, поступило предложение. Довольно неожиданное. Консорциум «Вулкан» выставляет на продажу свой контролирующий пакет акций команды «Альфа» в «Формуле-1». Эмили нахмурилась. Она мало что знала о гонках, но знала всё о деньгах и стратегических активах. — И? — Это наш шанс, Эмили. «Формула-1» — это глобальная витрина, беспрецедентный охват аудитории, связи в европейских политических и деловых кругах. Контроль над командой даст нам рычаг для лоббирования наших интересов в ЕС по тому энергетическому проекту. Без этого нам не обойтись. Эмили медленно кивнула, её деловая хватка возвращалась, находясь на знакомой территории. Это был логичный, почти безупречный ход. — Какая команда? — уточнила она, хотя в глубине души уже знала ответ. Чувство неизбежности сжало её горло. — «Oracle Red Bull Racing», — ответил Марк. Сердце Эмили совершило один громкий, тяжёлый удар где-то в районе желудка. Судьба не просто стучалась в дверь. Она вышибала её тараном. В это же время Макс Ферстапен пытался сосредоточиться на анализе данных предстоящего Гран-при Канады. Но его обычно несокрушимая концентрация давала сбой. Образ женщины с подиума преследовал его. Эмили. Он был почти уверен. Та же хрупкость в костях, тот же прямой, почти вызывающий взгляд. Тот самый вгляд, который он видел тогда в глазах девочки в рваных джинсах. Он никогда никому не рассказывал о тех месяцах. И вот она вернулась. Не беспомощная девочка, а титан в мире бизнеса. Эмили Хард. В её досье, которое он сгоряча заказал своему агенту, говорилось о её безжалостности, её «стальной хватке». Он читал и видел за этими словами то, чего не видели другие: он видел броню. Ту самую броню, которую она начала ковать в том далеком прошлом, чтобы выжить. Его размышления прервал Хельмут Марко, советник команды. Лицо Хельмута было невозмутимым, но в глазах читалось лёгкое беспокойство. — Макс, у нас встречи. Серьёзные. Корпорация «Хард Индастриз» проявляет интерес к покупке контрольного пакета у «Вулкана». Макс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было уже не совпадение. Это была схватка. — И что это значит? — его голос прозвучал резче, чем он планировал. — Это значит, Макс, — Хельмут откашлялся, — что твой новый босс, скорее всего, будет та самая женщина, которая вручала тебе трофей в Монако. Готовься. Говорят, она не терпит возражений. Макс ничего не ответил. Он отвернулся к мониторам, на которых бежали строки телеметрии. Но он уже не видел цифр. Он видел её лицо. Холодное и прекрасное, как лезвие. Гравитация начала действовать. Их миры, существовавшие до этого в параллельных реальностях, начали неудержимое столкновение. И первая официальная встреча была назначена через неделю в Милтон-Кинсе, на заводе Red Bull Racing.