Глава 20

Вирай похолодел всем телом. Потом понял свою ошибку: когда он ворвался в дом, то оставил дверь нараспашку. Змея не двигалась и смотрела на него своими вертикальными зрачками, слишком спокойно и внимательно, будто чего-то выжидая. Молодой человек мысленно отругал себя, медленно отложил тазик в сторону и осмотрелся. Затем нашел то, чем мог прогнать рептилию: увидел на столе Таисы мешочек с травой, которую давал ей шаман – ту самую, отпугивающую змей; в довесок дотянулся до веника в углу и с обоими оружиями нагрянул на змею. – Убирайся, – холодно сказал Вирай, глядя прямо на нее. Змея зашипела: ей явно не понравился запах травы и то, что ее попытались прогнать веником, и она начала отползать. Вирай буквально вымел ее из дома, посыпал у порога травой и захлопнул дверь. В этот момент Накарат у себя дома почувствовал ощущение, будто его вырвали из воды. Его связь со змеей резко прервалась, но он успел отчетливо увидеть, что Таиса заболела, и рядом с ней… был Вирай. – Ты побледнел, – заметила Нира, нахмурившись. – Что ты увидел? – То, что не должен был… – глухо ответил Накарат, медленно проведя рукой по лицу. Нира проследила за его реакцией, понимая, что в подробности он вдаваться не собирался, а она не хотела расспрашивать и, выдержав паузу, сменила тему: – Вчера ночью… где ты был? Я искала тебя. Думала, что мы… поговорим. Какие-то мгновения Накарат смотрела куда-то перед собой сквозь Ниру, потом все-таки перевел на девушку взгляд. Вчера он привез ее в свой дом, но ночью… чего-то испугался и намеренно не попадался ей на глаза. Мужчина испытывал странные чувства, которые пока сам себе объяснить не мог: вот она, девушка, которую он искал столетиями, которую должен был сразу заключить в объятия, и которую он не собирался больше никогда отпускать… Но, думая об этом, грудь сдавливало словно стальное кольцо, а перед глазами всплывал образ Таисы. Между ними уже возникла связь, которую Накарат не мог игнорировать, и любое намерение приблизиться к новому воплощению Маюрин отзывалось в нем чем-то, что Вирай вчера очень точно обозначил «предательством». Накарат не мог понять, почему девушек было две, запутался в своих собственных чувствах, и именно поэтому всё рушилось. – Ты помнишь… по какой причине я выбрал в невесты именно тебя? – спросил он Ниру. Она посмотрела на него очень внимательно, считывая каждую эмоцию, потом вздохнула. Он всё еще ей не доверял… – Ты говорил… что выбрал меня задолго до ритуала, и что наша связь… была определена судьбой и небесами, – ответила Нира. Накарат следил за ее реакцией в ответ и не мог ни к чему придраться. Это была правда. – Что насчет проклятия? – продолжил он. – Сначала ты приняла обет стать моей королевой… но после передачи жемчужины скоропостижна умерла, обрекая меня на одиночество и поиски твоего нового воплощения. Нира выглядела виноватой и опустила глаза. – Мне очень жаль… Как я и сказала, клан Гаруды хотел подобраться к тебе через меня. Они знали, что я важна для тебя, поэтому я попыталась подыграть им, чтобы ввести в заблуждение и отвадить от тебя, но… получилось так, как получилось. – Клан Гаруды и так обратил моих родителей в камень, – мрачно усмехнулся Накарат. – Они совершили кровную месть, но этого им было мало? Ты тоже… стала жертвой их интриг? Нира не поднимала на него взгляд, но весь ее покаянный вид говорил о глубокой скорби. У Накарата дрогнуло сердце, и он почувствовал порыв подойти к ней и обнять, но стоило только сделать шаг навстречу, как что-то внутри… остановило. – Я так и думал, – констатировал он с печальной улыбкой. – А что… насчет жемчужины? На этот раз Нира подняла на него глаза и первая сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними. – Она… где-то очень глубоко спит внутри моей души. Я пыталась ее призвать, но не смогла, – сказала девушка с сожалением, а потом добавила, смотря прямо на Накарата: – Но ты должен знать способ ее пробудить. Ее слова заставили Накарата вздрогнуть. Нира заметила, что это его как будто… не то чтобы испугало, но ввело в легкое замешательство. Она подошла совсем близко и взяла его за руку. – В чем дело? Или ты забыл… как мы были близки? Накарат резко вдохнул. Ее прикосновение вызвало труднообъяснимую реакцию. Конечно же, это было не отторжение… но и ответной тяги, которая порывисто заставила бы сжать ее руку в ответ, почему-то не последовало. – А раньше… ты говорил, что найдешь меня в любой жизни, – продолжила Нира, и в интонации ее голоса можно было различить горечь. Она осторожно коснулась пальцами запястья Накарата. – Что даже если я буду стерта из памяти мира… то из твоего сердца – никогда. Девушка не хотела произносить это как упрек, но Накарат всё равно испытал чувство вины. По его коже наконец-то прошел знакомый отклик, глубинный и старый, но странно пустой. Нира всё еще не отпускала его из своих пальцев, а он потонул в своих мысленных и сердечных ощущениях. Она знала слишком много… Одна связь накладывалась на другую, и этот дисбаланс стал похож на поединок между нагой и Гарудой, где стихия воды сталкивалась с неукротимой стихией огня, вызывая настоящий хаос в душе Накарата. – Я понимаю, – добавила Нира мягче, видя его смятение. – Ты ждал меня слишком долго. За это время могло случиться многое. Она приблизилась настолько, что их разделяло почти только одно дыхание. – Но я просто хочу напомнить тебе… кем мы были. Накарат хотел ответить и не смог. Одно его движение, и вместо слов за них мог заговорить язык тела, который мог бы пробудить то, что спало слишком глубоко, но мужчина не отважился на этот шаг и отстранился первым. Нира не скрыла боли в глазах. – Ты… изменился. – Прости… – произнес Накарат виновато. – За семьсот лет успело произойти действительно очень многое, и мне… требуется время. – Время на что? Выбрать между мной и ею? – Тон Ниры стал более холодным. Накарат тяжело вздохнул. Он никогда не думал, что когда-нибудь окажется меж двух огней, и что его непоколебимые чувства к Маюрин… пошатнет кто-то другой. – Если ты Маюрин… то кто же Таиса? – спросил Накарат то, что его волновало в первую очередь. – От нее тоже исходил отклик, который я почувствовал. Она здесь… появилась раньше, поэтому я и подумал… – Предполагаю, что она может быть реинкарнацией кого-то из нашего прошлого, – сказала Нира, а потом чуть помедлила: – Но… разве это имеет значение для тебя? – Теперь… имеет, – признал Накарат. – Хочешь отказаться от нашей связи в пользу другой? – не скрывая обиду, спросила его Нира. – Или… сделать ее своей второй женой? В прошлом это было незазорно. Хотя когда-то… я была единственной для тебя. Накарат ничего не ответил. Видя, что возражать он не собирался, Нира вздохнула и добавила: – Так или иначе… если тебя интересует жемчужина, я пока не могу вернуть ее, даже если бы захотела. К тому же… она моя по праву, ты сам принес мне ее в дар. Я не смогла стать твоей королевой в прошлой жизни, но могу стать в этой. Неужели, ты не позволишь мне этого сделать? Накарату понадобилось несколько мгновений на размышление, а потом честно сказал: – Я не могу решить это сейчас. Нира не смогла скрыть своего разочарования, но молча проглотила его ответ. – Я поняла тебя, и я… дам тебе время. Может быть тогда… твои угасшие чувства снова смогут вспыхнуть ко мне. Накарат покинул ее с ощущением внутреннего разлома. Тем временем Таиса проснулась от ощущения, будто кто-то осторожно поправил одеяло. Она разлепила отяжелевшие веки и увидела, что Вирай сидел рядом, почти не шевелясь, чтобы не потревожить ее сон. На столе стояла чашка с травяным отваром, какие-то лекарства и таз с прохладной водой и сложенным полотенцем, а в воздухе витал запах от эвкалиптового ингалятора. – Вирай?.. – сипло позвала Таиса. – Что ты тут делаешь? А как же школа… – Ты проснулась? – спросил он, будто испугавшись, что своим неосмотрительным движением разбудил ее раньше, чем нужно было, потом пояснил с мягкой улыбкой: – Уроки уже закончились. Я пришел проведать тебя. Таиса почувствовала горечь в горле, поморщилась и попыталась откашляться. – Подожди, я налью тебе воды, – спохватился Вирай, резко вскочив со стула. Спустя пару мгновений он вернулся и осторожно помог Таисе приподняться, придерживая стакан, когда у нее немного дрожали пальцы. Его движения были немного неловкими, но предельно внимательными. – Осторожно, не спеши, – тихо, словно сам себе, сказал Вирай. Когда девушка снова легла, Вирай сел чуть дальше, оставляя между ними пространство: достаточное, чтобы не нарушать границ, и достаточно, чтобы она знала: он здесь. – Спасибо… – выдохнула Таиса. – Ты сказал, что уроки закончились? Значит, я всё проспала? А директор и учителя… – Я их предупредил, что ты заболела, – поспешил успокоить ее Вирай. – Мали заходила с утра, а учительницы сказали, что навестят тебя завтра. Таиса слегка кивнула. Где-то в глубине сознания она переживала, что вот так безответственно свалилась с температурой и никого не предупредила, хотя в дрему вроде бы слышала голос Вирая, который убеждал ее об этом не переживать. Девушка посмотрела на него со смесью признательности и стыда. – То, что произошло вчера… – осторожно начала она, опуская глаза. – Не надо говорить об этом, – остановил ее Вирай. – По крайней мере до тех пор, пока ты не поправишься… – А ты… – Таиса осмотрела стол, на котором стояло слишком много всего, чтобы не сделать определенные выводы. Потом перевела взгляд на молодого человека, заметив тень усталости под его глазами. Она запнулась на мгновение и сказала немного другое, чувствуя себя совестно: – Я думаю, тебе не нужно возиться со мной… – Я это делаю не потому, что надеюсь что-то получить от тебя взамен, – попытался донести до нее свои чувства Вирай. В его голосе не было ни намека на ожидание благодарности. – Я это делаю просто потому, что хочу позаботиться о тебе. Давай ты не будешь спорить, пока болеешь? Таиса поджала губы. Вирай не суетился и не пытался казаться нужным, просто был рядом, как будто это было само собой разумеющимся. Ей казалось, что она всего этого не заслужила, и мыслями… возвращалась к ощущению, что вместо него ждала другого человека. На какие-то минуты между ними растянулась пауза, а потом Таиса робко спросила, не поднимая прямого взгляда на Вирая: – А… он? Не приходил? Молодой человек чуть помрачнел и глубоко вдохнул ноздрями воздух, будто пытался справиться с поднимающимся из глубин раздражением. Совладав с собой, Вирай сдержанно ответил: – Не приходил, – ответил он после короткой паузы. – Думаю… даже не знает, что ты болеешь. Вирай решил не рассказывать о змее, чтобы не подвергать Таису очередному стрессу. Девушка посмотрела куда-то в сторону пустым взглядом, не зная, как обозначить то, что чувствовала внутри. Разочарование? Глухую боль? Обиду? Но даже если последнее, то скорее на себя саму, чем на кого-то другого… Вирай проследил за ее взглядом и ощутил, как грудь сдавило очень горькое чувство. Его медленно накрыла тень осознания: как бы он ни старался… взгляд Таисы всё равно будет видеть другого. Не то чтобы он не понимал… но не думал, что тот другой мужчина сможет так быстро попасть в ее сердце и закрепиться, несмотря на то что именно из-за него она слегла с температурой. Вирай резко выдохнул: неужели… он опоздал?.. – Я… оставил для тебя лекарства и еду, – спустя какое-то время сказал Вирай. – Не торопись возвращаться в школу, сначала выздоровей полностью. И обязательно поешь. Завтра еще проведаю тебя. Эти простые слова заботы сильно ударили по Таисе своей искренностью. Она молчаливо кивнула и прикрыла глаза, чувствуя, что рядом с Вираем не нужно было быть сильной, правильной или выбранной. Не нужно было ничего объяснять, оправдываться или бороться. Можно было просто болеть. Вирай тихо вышел из домика Таисы, позволяя ей снова провалиться в дрёму. Накарат видел всё это. Он не входил в дом, не вмешивался и не посылал больше змею – только смотрел издалека, оставаясь невидимым. Мужчина наблюдал за тем, как Вирай менял воду, как осторожно протирал лоб и руки Таисы, не позволяя себе ничего лишнего, как проверял ее жар, давал лекарства и сидел рядом часами, не требуя ничего взамен. С каждым таким мгновением внутри Накарата росло странное, почти физическое ощущение утраты. Словно кто-то медленно, но неотвратимо забирал у него то, что должно было принадлежать ему по праву, при этом не силой, не обманом, а тише и страшнее: искренней заботой и отсутствием принуждения. Он ловил себя на мысли, что хочет ворваться, разорвать эту сцену, не дать Вираю занять его место подле Таисы… Но не сделал этого. Если бы Накарат вмешался, Таиса спросила бы, пришел ли он потому, что наконец сделал свой выбор, но он… всё еще не знал, способен ли его сделать. Его чувства к ней не сводились только к собственничеству, но появление Ниры – настоящей реинкарнации Маюрин – заставляло сомневаться и в себе, и в прошлом. Поэтому Накарат предпочел остаться сторонним наблюдателем, несмотря на то, как глухо и болезненно билось его сердце. Прошла пара дней, и состояние Таисы значительно улучшилось: жар отступил, в теле еще присутствовала слабость, но голова прояснилась. В один из вечеров девушка вышла на крыльцо, потому что ей показалось, что вокруг домика стало неожиданно светлее. Таиса увидела, как небольшие фонарики тянулись вдоль перил и под крышей, давая мягкое, теплое свечение, будто кто-то бережно очертил ее маленький мир, чтобы тот не распался в темноте. У девушки ненароком дрогнуло сердце. Потом она увидела Вирая, стоявшего внизу у лестницы, который возился с последним узлом. – Это ты?.. – спросила Таиса. Он обернулся и поднял на нее взгляд, немного смутившись, словно его застали за чем-то раньше, чем планировал или вовсе не хотел показывать. – Я подумал… тут вечером темно. – Вирай облизал пересохшие губы и потер затылок, подбирая правильные слова. – А затем вспомнил, как ты говорила, что любишь фонарики, вот и… Таиса некоторое время молчала, разглядывая его творение, мерцающее подобно маленьким светлячкам. Потом мимолетно и тоской подумала о том, что Вирай запомнил ее слова о фонариках, даже когда она сама уже о них забыла… – Спасибо, – наконец сказала девушка. Вирай пожал плечами. – Тебе не обязательно что-то говорить, – произнес он и, чуть поколебавшись, добавил тише: – или чувствовать. Эта идея просто взбрела мне в голову. Если тебе нравится, этого достаточно. Вирай не решился подняться к ней по лестнице, попытаться взять ее за руку или поймать прямой взгляд. Вместо этого, оставаясь внизу, участливо спросил: – Как твое самочувствие? – Лучше, – ответила Таиса, не произнеся вслух «благодаря тебе». – Отлично. Значит, скоро сможешь вернуться в школу, – улыбнулся он. В этой улыбке было многое, что заставило Таису испытать щемящую боль в груди. Любая другая на ее месте давно бы растаяла и дала ему шанс, а она… лишь чувствовала себя виноватой, что не могла ответить взаимностью. Хуже того, Вирай это прекрасно понимал, но продолжал делать для нее такие внимательные вещи. И даже, когда Таиса пыталась убедить его не делать этого, он всё равно делал и продолжал присутствовать в ее жизни… в отличие от того другого, по которому изнывало ее сердце. Как так получилось, почему и в какой момент – она не знала. Просто продолжала глупо надеяться, верить и ждать, что Накарат… придет к ней и наконец объяснится. – Ладно, я пойду… – сказал Вирай, возвращая Таису обратно из своих многочисленных размышлений. – Отдыхай и восстанавливайся. Я передам детям, что тебе уже лучше. Таиса кивнула и неловко ему помахала с крыльца на прощание. Когда Вирай ушел, вместо него остались фонарики, тихо мерцающие, словно обещание без условий. Таиса тоже вернулась в дом, а потом почувствовала чужое присутствие. Какая-то неведомая сила потянула ее к балкону… и ее сердце взволнованно подскочило. Там стоял Накарат. Девушка сразу же распахнула дверь. – Ты… пришел, – выдохнула она, будто сама не верила своим глазам. Только увидев его вживую, Таиса поняла, насколько сильно хотела его видеть. Накарат шагнул с балкона внутрь помещения, но оставил между ними дистанцию, будто боялся, что, если ступит на шаг вперед, она инстинктивно отойдет назад, как когда-то вначале их знакомства. Он остался стоять достаточно близко, чтобы девушка чувствовала его присутствие, и при этом достаточно далеко, чтобы не касаться, хотя взглядом не отрывался от нее. Понимая, что ей это не привиделось и перед глазами не призрак, в голове Таисы мелькнуло короткое облегчение: значит, он настоящий, а следом за этим тревожная мысль: он не подходит ближе. – Ты пришел для того… чтобы дать ответ? – спросила Таиса, которую накрыло внезапное осознание причины его визита. Накарат медленно покачал головой. – Я пришел… потому что скучал. Таиса почувствовала, как что-то сжалось в груди от его признания, это одновременно согрело изнутри, но при этом… заставило ее горько усмехнуться. – Скучал… – повторила она. – Вообще-то, я болела. Ты знал об этом? По выражению его лица девушка поняла: знал. – Значит… знал и всё равно не пришел? – Голос Таисы дрогнул, но она удержалась. – Или она… не пустила тебя? Накарат выдержал паузу. – С тобой был Вирай, – сказал он наконец. Таиса закрыла глаза на мгновение, а потом посмотрела прямо на него. – Но ты ведь знаешь, кого я хотела увидеть. Он замер и сделал вдох, но не выдохнул сразу. Девушка, в свою очередь, тяжело вздохнула, словно решаясь на то, что давно зрело внутри. – Я прокручивала этот разговор в голове десятки раз… – тихо сказала Таиса. – Одновременно ждала его и ужасно не хотела, потому что знала: если ты придешь, я обязательно спрошу… Она нервно провела ладонью по волосам. – Если ты всё еще ищешь со мной встреч… – ее голос стал еще тише, – это потому, что чувствуешь вину и подбираешь красивые слова, чтобы потом меня отвергнуть? Или… потому что я действительно важна для тебя, и ты… можешь выбрать меня? Таиса прикусила губу, не позволяя голосу сорваться. – Я правда не хотела этого спрашивать, – призналась она, опуская взгляд. – Потому что боюсь узнать ответ. Эти слова ударили Накарата глубже, чем всё сказанное до этого. Только сейчас он по-настоящему понял, насколько сильно Таиса к нему привязалась и насколько в глубине души ждала, что он сделает выбор в ее пользу, потому что… сама уже подсознательно выбрала его и приняла его природу. А тем, кто привязал ее к себе, был именно Накарат. Его кадык дрогнул от этого осознания. Он помолчал какое-то время не потому, что не знал, что сказать, а потому, что любое слово могло ранить. Наконец, Накарат сделал шаг ближе к Таисе, но остановился, не позволяя себе коснуться ее. – Если бы я мог дать тебе ответ сейчас… – он сделал паузу, – я бы уже сделал это. Его слова заставили девушку дрогнуть: Накарат всё еще… не определился. Таиса почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось, не от прямого отказа, а именно от этой неопределенности и подвешенного состояния. Накарат вдохнул глубже, и Таиса подняла на него взгляд. По нему было видно: и по выражению глаз, и по интонации голоса, что этот разговор для него был мучительно тяжелым, и в этих маленьких микроэмоциях Таиса обнаружила для себя слабый фитилёк надежды, как будто убедилась, что она всё еще была важна для него. – Обещать то, в чем сам еще не разобрался, я не имею права, – спустя пару мгновений добавил Накарат. – Поэтому я пришел попросить дать мне еще немного времени… Просто потому, что я пытаюсь быть честным с тобой… и с самим собой тоже. Таиса долго молчала, обдумывая его слова. Чем больше Накарат требовал времени, тем больнее потом мог стать его выбор… Однако по итогу девушка только кивнула. – Я поняла тебя, – сказала она. – Но ждать бесконечно я тоже не смогу. – Я знаю. Я могу пообещать… что ждать слишком долго не заставлю. Накарат отступил обратно на балкон и растворился в ночной тиши. Когда он ушел, Таиса еще долго стояла на месте, глядя туда, где он исчез, и не могла понять, что было для нее больнее: то, что он сразу не выбрал ее, или то, что этот выбор еще предстоял в ближайшем будущем… А Накарат, уходя, понял, что сделал самое опасное из возможного: он не отпустил Таису, но при этом не позволил себе выбрать Ниру. То, что Накарат не смог сразу принять возвращение Маюрин и нуждался во времени, чтобы разобраться в чувствах к обеим, страшило его сильнее, чем он предполагал. Накарат вернулся в особняк, где его ждала Нира. За эту пару дней он не смог приблизиться к ней так, как должен был. Они лишь разговаривали, нащупывая точки соприкосновения, вспоминая какие-то отдельные отрывки из прошлого: Нира не помнила прошлую жизнь досконально, лишь важные моменты, которые совпадали с воспоминаниями Накарата, остальное очень обрывочно. В этот раз, увидев ее, Накарат вздрогнул: Нира оделась в традиционную исанскую одежду, почти точно такую же, как Таиса в первый вечер у него дома, убрала волосы в пучок, украсила их цветами миллингтонии, а еще сама приготовила старинные блюда, и это вызвало прилив ностальгии, словно девушка произвела сцену из далекого прошлого или, наоборот, зыбкое прошлое внезапно получило четкое очертание, как будто не случилось семьсот лет назад и до него снова было можно дотронуться. – Я ждала тебя, – улыбнулась она. Накарат кивнул и сел за стол. Нира с упоением наблюдала, оценит ли он ее кулинарные шедевры, и вызовет ли это приятные воспоминания о трапезах в прошлом. – Ты… очень вкусно готовишь, – сказал Накарат. Нира почувствовала, что ей наконец удалось ему угодить. Она встала со своего места и медленно подошла к нему, чтобы в следующее мгновение… присесть к Накарату на колено. Одной рукой девушка обвила его плечо, а пальцами другой скользнула к его груди, словно проверяя, откликнется ли он. – Все эти дни… я так ждала, когда же ты ко мне прикоснешься. Накарат почувствовал странное напряжение. Прикосновения Ниры оказались чувственными и ожидающими его ответа – именно такими, на какие бы он без раздумий ответил… раньше. А теперь… вместо этого перед его глазами всплывало лицо Таисы, которое ставило внутренний блок. Накарат мягко, но решительно отвел руки Ниры от себя. – Не сейчас, – сказал он, отводя взгляд в сторону. – Если не сейчас… то когда? – в отчаянии спросила Нира, резко встав. – Я… больше не желанна для тебя? Накарат не ответил, и его молчание било по Нире гораздо больше, чем если бы он попытался найти оправдание. – Ты всё еще видишь во мне ту, кого ждал семьсот лет? – продолжила Нира. – Или… ты не хочешь ко мне прикасаться, потому что боишься того, что почувствуешь? – Я пытаюсь почувствовать отклик жемчужины… но не ощущаю его, – уклончиво ответил Накарат. – Тебя только жемчужина беспокоит или все-таки я? – обидчиво спросила Нира. – Хорошо, давай проведем ночь вместе, тогда, возможно, она отзовется на нашу связь. Она ушла первой, избавив Накарата от мгновенного ответа и оставив ему пространство для раздумий.

* * *

Когда Таиса почувствовала себя полностью выздоровевшей, к пятнице вернулась к работе в школе. Дети и учительницы были рады ее видеть, не заваливали вопросами и старались вести себя ненавязчиво. И как раз в тот момент, когда Таиса наконец-то ощутила глоток свежего воздуха и что никто от нее ничего не требовал… в школу внезапно нагрянула Нира. – Требуется еще какая-то проверка? – спросила ее Таиса во дворе. – Нет… – Нира покачала головой и ответила: – На самом деле, я пришла к тебе, Кхун Таиса. – Ко мне? – озадаченно переспросила девушка. – Зачем?.. Нира внимательно ее осмотрела, будто что-то оценивала и взвешивала в голове, но не внешность и не уровень «соперницы», а что-то другое. – Я долго думала, почему Накарат почувствовал к тебе какой-то глубинный отклик… и теперь, кажется, поняла. Таиса мгновенно нахмурилась, ожидая пояснений. – Думаю, что знаю, чья ты реинкарнация, – наконец, сказала Нира. Эти слова заставили Таису вздрогнуть от неожиданности. Неужели, это означало, что всё это время она была не перерождением Маюрин, а кого-то другого?.. – И кем же я… была? – сглотнув, спросила Таиса, почувствовав, как у нее сразу пересохло в горле и вспотели ладони. Нира посмотрела на нее еще раз очень внимательно и ответила: – Плойру́н. Это имя отозвалось внутри Таисы странным холодом. – Это была другая жрица… – продолжила Нира, видя на лице девушки полное замешательство. – Та, кого прочили Накарату до меня. – Но я… ничего об этом не помню… и не знаю… – растерянно проговорила Таиса. – Ему прочили кого-то другого? – Я тоже еще в сомнениях… – призналась Нира. – Но это могло бы объяснить отголосок, который почувствовал Накарат. И еще, я думаю, есть способ попробовать пробудить твою память, если ты, конечно, захочешь в этом убедиться. – Какой способ?.. Нира сделала паузу, словно сомневаясь, стоило ли об этом рассказывать, но потом пояснила: – Провести ритуал на священном озере.