Глава 22

Флешбэк Когда змея обвилась вокруг ноги Маюрин, девушка не почувствовала страх, но ее кожа всё равно покрылась мурашками от медленного осознания того, как внезапно этот выбор перевернул не только ее судьбу, но и повлиял на жизни людей вокруг. Король с удивлением посмотрел на верховного жреца. – Ты же говорил… ее не выберут. Жрец не скрыл ошеломления, которое испытали все присутствующие. Он упал в ноги правителя: – Прошу простить меня, Ваше Величество… Она не предназначалась для ритуала, но… – Жрец облизал пересохшие губы и, выдержав короткую паузу, признал вслух очевидное: – ее выбрало змеиное божество. Король лишь тихо вздохнул: – Мы не вправе с ним торговаться. Раз выбрали эту жрицу, готовьте ее к ритуалу дарения. – А что насчет… обета с кланом Гаруды? – осторожно спросил верховный жрец. – Ты предлагаешь мне поставить волю смертных выше воли божества? – нахмурился правитель. – Пусть им отдадут другую подходящую девушку. Однако позже аудиенции короля потребовал отец Маюрин, королевский советник Тхаво́н, и Вичайра́т – наследник клана Гаруды и сын погибшего генерала, недавно занявший его место и по праву рождения, и по заслугам. – Ваше Величество! – обратился Тхавон, сидя на полу на коленях и сделав глубокий поклон в пол. – Сегодняшний ритуал… можете ли Вы изменить решение? – Я – король в мире людей и решение исходило не от меня. Как я могу навязывать свою волю божеству? – ответил вопросом на вопрос правитель. – Или ты подвергаешь сомнению волю короля наг? – Я не смею прогневать Вас или короля наг… – сказал советник. – Но наги принадлежат подземному миру, для моей дочери отринуть человеческую сущность и опуститься на ступень ниже до уровня змеи-прислужницы, хотя изначально ее ожидала совсем другая судьба… Мое сердце как родителя обливается кровавыми слезами. – То, что твоя дочь удостоилась чести быть выбранной королем наг, разве не сулит великую заслугу для всей твоей семьи? – уточнил король. – Своей жертвой и служением божеству она заработает хорошую карму и для себя, и для своих родственников. – Ваше Величество! – вступил в разговор Вичайрат. Он воздел руки к небу и сделал такой же глубокий поклон. – Как Вы знаете, много лет назад мой отец, генерал Кхемса́к, спас советника Тхавона из пожара, и в благодарность* советник обещал отдать свою дочь в наш клан, потому что для сдерживания внутреннего огня по моему гороскопу мне требовалась невеста, которая внутренней стихией воды смогла бы принести баланс и гармонию. Маюрин с детских лет предназначалась мне в жены. Прошу Ваше Величество принять это во внимание. *бункхун – фундаментальная концепция глубокой благодарности/морального долга в тайской культуре (это не просто «спасибо» – это священное обязательство ответить добром на добро; нарушить бункхун означало совершить тяжкий проступок против социального и духовного порядка) Король знал, что между Тхавоном и кланом Гаруды лежал долг, который не имел срока давности и являлся весомым аргументом. Нарушить его значило разорвать узы, скрепленные перед лицом небес, и обречь род советника на позор и бесчестье. Однако… такой долг мерк перед выбором змеиного божества. Правитель ударил кулаком по трону и холодным голосом произнес: – Ты желаешь повторить судьбу своего отца? Бросить вызов королю наг и обречь королевство на гибель?! Оба мужчины упали лбами в пол, прося прощения за дерзость: – Мы не смеем, Ваше Величество… Король чуть смягчился и добавил: – Я понимаю ваше негодование, но вам придется с этим смириться. Для клана Гаруды в качестве компенсации будет предоставлена другая девушка, подходящая по гороскопу. Слышал, что дочь верховного жреца сможет ее заменить. Если иных дел, достойных королевского слуха, нет, аудиенция окончена. Правитель ушел. Вичайрат поднял голову с пола. В его глазах тлело темное, обжигающее пламя обиды. Следуя правилам королевского дворца, Тхавон и Вичайрат на коленях отползли назад до дверей зала, после этого встали на ноги и вышли в коридор. – Мы сделали всё, что смогли… – вздохнул советник. – Я прошу прощения у тебя и твоего отца, что так и не смог выполнить долг перед вами. Вичайрат ничего не ответил. Он понимал, что перед высшими силами они были бессильны. По пути им встретился верховный жрец, Прасе́т, которого позвал король. Все понимали, для чего. Они коротко поприветствовали друг друга, но не задержались для разговора. Плойрун была хороша собой и ничем не уступала Маюрин: ни внешними данными, ни внутренними качествами, ни происхождением. Она являлась равноценным обменом для клана Гаруды. Проблема была только в том, что сердце Вичайрата с детства было отдано Маюрин, а Плойрун для него была чужой. После разговора с королем верховный жрец вернулся к себе домой, где увидел расстроенную дочь. За один день судьба сыграла с ними злую шутку: сначала Плойрун отверг король наг, но и генералу, которому теперь ее обещали, она была не нужна. Лишь запасной вариант и разменная монета. – Не печалься, дочь, – попытался успокоить ее Прасет. – Звезды были на твоей стороне. Судьба, порой, слепа. Это просто значит… что это не твоя карма. Однако для Плойрун хуже унижения было не сыскать. «Слепа? – горько подумала девушка. – Наши гороскопы с ней были одинаковы как отражение в воде. Что король наг увидел в ней такого, чего не увидел во мне? Что-то, чего не вычислить по звездам?..» – Думай о том, что она станет всего лишь прислужницей, а ты вскоре займешь место жены генерала и будешь стоять выше нее в иерархии, – добавил Прасет. – Возможно, мысль об этом тебя немного порадует… – А если… ее повысят до звания королевы наг? – с обидой спросила Плойрун. Служить божеству или служить смертному мужу – для нее выбор был очевиден. – Это очень маловероятно… – задумчиво протянул жрец. – Для змеиного божества выбрать себе человеческую супругу… дело довольно редкое. Максимум, на что она может рассчитывать – стать наложницей. О королеве речи не идет. Плойрун поджала губы. Так или иначе это не меняло того факта, что она потеряла даже шанс приблизиться к королю наг и служить ему, когда ее растили со знанием, что это наивысшая заслуга, которую она может сделать во славу своей семьи. Между тем Вичайрат сначала вернулся домой, чтобы поговорить с матерью – Ламдуан – она была главной женой погибшего генерала и имела титул старейшины клана Гаруды, так как ее происхождение было очень высоким. – Матушка, – обратился к ней Вичайрат, сев на колени и сделав поклон в ее колени. – Ты уже слышала об этом? – Всё королевство слышало, как король наг прилюдно унизил тебя, – недовольным тоном ответила Ламдуан. – Именно поэтому я ненавижу змей! Сначала они убили твоего отца… а теперь, как будто им этого было мало, они решили вероломно лишить тебя законной невесты по священному долгу. – Есть ли способ это исправить? – спросил Вичайрат. – Только если снова объявить войну, – скривилась Ламдуан. – Но тогда мы имели на это право по древнему завету кровной мести, а эта девчонка жива и не является твоей официальной женой, значит, права на это ты не имеешь. – Тогда что ты предлагаешь мне сделать? – сдвинув брови, уточнил Вичайрат. – Забудь о ней, – махнула рукой Ламдуан. – Проще простить долг Тхавона во имя спасения от засухи нашего королевства, чем ввязываться в распри с новым змеиным королем. Маюрин станет его служанкой, ничего путного ей не сулит. Я слышала, что на замену нам предложили дочь верховного жреца, которая тоже подходит тебе по гороскопу. В целом, возражений я не имею. – Но я имею! – оспорил Вичайрат. – Я люблю Маюрин и хочу видеть своей женой именно ее, а не Плойрун. – Потом сможешь выбрать других жен, которые будут тебе по вкусу, – сухо сказала Ламдуан. – Посмотри, сколько супруг было у твоего отца. Это право любого мужчины в нашем королевстве. Маюрин не особенная. Есть много девушек не менее достойных и даже лучше. Со временем ты забудешь о ней. Вичайрат снова поклонился матери и встал на ноги. – Я не хочу быть как отец… Он ушел, чтобы найти и встретиться с Маюрин. Девушка находилась у пруда с лотосами, где собирала нераскрывшиеся бутоны для храма. На этом озере она и Вичайрат время от времени катались в лодке – еще с детства. – Маюрин… – услышала жрица свое имя, обернулась и увидела Вичайрата. Молодой мужчина выглядел мрачным и напряженным – кому как не ей было понимать, почему. Он был одет как подобает воину в жарком краю: плотный отрезок ткани, скрепленный золотым поясом, был обернут вокруг его бедер, оставляя торс открытым. На коже поблескивали бронзовый загар и старые шрамы, доставшиеся в военных стычках. Длинные волосы он собрал в высокий хвост с вплетенными косичками и украсил пером – знаком Гаруды, чье имя носил его клан. Через плечо были перекинуты золотые цепи, а на руках сверкали золотые браслеты. Вичайрат был красив той сдержанной, уверенной красотой мужчины, привыкшего не требовать, а брать ответственность. Маюрин всегда относилась к нему с теплом и уважением – рядом с ним было спокойно и надежно. Однако… глядя на Вичайрата, она ловила себя на мысли, что это не то чувство, которое приходило к ней во снах. Там, в тишине ночей, уже на протяжении долгого времени, ее звал другой – тот, чье имя она еще не знала, но чье присутствие казалось неизбежным, как сама судьба. – Ты пришел, – сказала Маюрин, мягко улыбнувшись, и отложила собранные лотосы в корзину. Вичайрат сделал шаг ближе – настолько, насколько мог позволить себе тот, кто давно любил трепетно и мучительно, всем своим горящим сердцем, а теперь был беспомощен перед волей богов, которым не было дела до человеческих клятв. – Если ты нарушишь обет, который скрепил тебя на ритуале с королем наг… – прошептал он, – я увезу тебя отсюда так далеко, что даже он не сможет найти. Спрячу и защищу. Только скажи мне. Маюрин опустила глаза. Вода в пруду дрогнула легкой рябью. Видя ее заминку, Вичайрат нахмурился, и в его глазах мелькнула безнадежность. – Но ведь… это невозможно, – тихо сказала девушка. – Ты – генерал королевства, это станет предательством для правителя и навлечет позор на весь твой клан… А гнев короля наг выльется в сильную засуху и погубит множество невинных жизней. Я не стою таких жертв. К тому же, меня отправляют не на смерть… всего лишь на служение. Это моя судьба и долг как жрицы. – Судьба? – повторил Вичайрат, и его голос чуть не дрогнул от переполняющей печальной иронии. – Твоя судьба с самого начала была связана с моей! А то, что происходит… всего лишь сделка смертных, потакающих капризу божества. – Не говори так, – попросила Маюрин, покачав головой. – Мы не должны осуждать решение божеств, ведь только от их милости зависит гармония природы и наше благополучие. Вичайрат вскинул руку, будто хотел коснуться ее плеча, но остановился в последний миг. В его взгляде плескался немой вопрос: «Почему именно ты?» Сдержав внутренние эмоции, он отступил на шаг назад и сказал: – Если он причинит тебе зло… я верну тебя у него силой. Даже если придется пойти против всего королевства. Маюрин накрыла его руку ладонью – это был жест нежности и благодарности, которые тронули ее до глубины души, но… не выбора. – Ты так добр ко мне… Но, пожалуйста, не делай этого. Я не хочу, чтобы из-за этого ты испортил себе карму. Может быть, нам просто… не уготовано быть вместе. Вичайрат не хотел этого признавать. Это было не его выбором, всё решили за него! И за Маюрин. Так он думал, чувствуя, как его сердце переполняет горечь от ощущения полной безысходности и от осознания… что ему придется уступить. Ритуал дарения и ниспослания дождя не заставил себя долго ждать. Всё, что должно было быть сказано, уже было сказано. Всё, что могло быть изменено, осталось неизменным. Маюрин не оглядывалась назад. Тени колыхались в свете факелов, а тело двигалось по инерции в сакральном танце под глухой и древний ритм, как само биение сердца земли. Звук проникал под кожу, в кровь и в кости, а потом… Маюрин почувствовала это раньше, чем увидела. Река вдруг стала темнее и тяжелее, словно оживая: пространство вокруг сжалось, и из этой тьмы выскользнуло нечто огромное. Никто не вскрикнул, лишь замер в немом благоговении. Это было то самое существо из речных глубин, которому поклонялись и которого боялись. Каждое движение мускулистого тела наги, толщиной со ствол векового дерева, говорило о древней, нечеловеческой силе, а гребень на голове был подобен короне. Мощный хвост цвета черного вулканического обсидиана, чешуя которого холодила лунным серебром, потянулся, извиваясь, к берегу, чтобы нежно, но неумолимо спиралью обвить тело Маюрин, не сдавливая, но уволакивая за собой в Меконг. Жрицу затянуло под толщу воды, туда, где исчез свет. Воздух кончился слишком быстро. Сознание начало ускользать, но вместе с ним не было страха. Где-то на самой грани угасающих чувств Маюрин знала: с ней не случится ничего дурного. Когда нага обвивала ее талию хвостом, это было похоже на прохладное объятие, под чешуей которого хранилось глубинное тепло. Эта мысль была последней, прежде чем тьма сомкнулась перед глазами жрицы окончательно. …Очнулась она от ощущения движения. Ее несли на руках, бесшумно и осторожно, так, будто боялись потревожить сон. Маюрин не смогла открыть глаза сразу, но чувствовала тепло, исходившее от чужого тела, и странную уверенность, будто всё происходящее было правильным. Когда она наконец приоткрыла отяжелевшие веки: вокруг стоял полумрак. Со всех сторон окружали каменные своды, словно в пещере, но помещение не было пустым или холодным. Здесь стояла мебель, в сундуках лежали ткани и драгоценности, всё было украшено цветами и горели свечи с мягким золотистым светом. Это была комната… предназначенная для нее. Маюрин бережно уложили на ложе, и тогда она подняла взгляд на того, кто ее сюда принес. Дыхание на мгновение перехватило. Перед ней предстал наполовину человек, наполовину змея: лицо с резкими, но красивыми чертами; глаза, отсвечивающие янтарем с изумрудом и кажущиеся глубокими, как ночная река; широкие плечи и сильные руки, украшенные тяжелыми золотыми браслетами, и мощный торс, плавно переходящий в длинный змеиный хвост. При свете свечей чешуйки отливали цветом черного нефрита с серебром и при движении хвоста мягко шелестели, подобно шороху шелка по пеплу. Это было гипнотическое зрелище: работа мышц, слитая воедино с волной хвоста, превращала движение в почти бесшумное скольжение. Маюрин судорожно вдохнула. – Вы… король наг? – догадалась она, больше даже не спрашивая, а констатируя. Мужчина кивнул. – Ты можешь называть меня… Накарат, – сказал он тихо, почти бархатно. – Значит… – Голос девушки дрогнул. – Я теперь стала вашей прислужницей? Что мне следует сделать? Есть ли у наг какой-то особый ритуал, чтобы я вас поприветствовала как полагает? Накарат медленно покачал головой. – Нет. – Нет? – удивленно переспросила Маюрин и уточнила: – Никакого ритуала? – Я имел в виду… – он помедлил мгновение, – что ты здесь не как моя прислужница. Маюрин часто заморгала. – А как кто? – растерянно пролепетала она. – Или… я должна начать с самой низкой градации – рабыни?.. – Я принял тебя в дар как невесту, – ответил Накарат. Это заявление заставило Маюрин потерять способность говорить и лишь с недоумением смотреть на своего «хозяина», как будто он сказал что-то, что она поняла неправильно. – Это твои покои, – взглядом осмотрев помещение, пояснил Накарат. – Если тебе что-то не понравится – скажи, и мои змеиные слуги всё поменяют. Ты свободна в своих перемещениях по подземным пещерам. Если захочешь увидеть своих родителей, я даю тебе разрешение навестить их. – Я думала… что навсегда покинула мир людей и больше не смогу туда вернуться… – тихо проговорила Маюрин. – Почему вы так добры ко мне? Почему… решили повысить до такого высокого звания? Разве я чем-то это заслужила? Накарат помолчал, затем внезапно сменил тему и спросил: – Скажи мне… ты боишься меня в этом облике? Или когда я виде наги увлек тебя на дно Меконга? Маюрин всмотрелась в его лицо внимательнее: в выражение глаз, в линию губ, в едва уловимую мягкость взгляда. В этот миг что-то внутри нее встало на место, а сердце болезненно сжалось и участило свой бег. К ней пришло озарение, что она видела его прежде – в своих снах. В ночной тишине, где он взывал к ней, и девушка всегда тянулась на этот зов, потому что хотела и чувствовала, что это ее судьба: что ее кто-то ждет, что она кому-то предназначена… и это был не Вичайрат. – Я вас не боюсь, – ответила Маюрин честно. – Всё это время… я ждала встречи с вами. Накарат выдохнул, будто слишком долго сдерживал это дыхание. – Я видела вас в сновидениях. – Это я… посылал тебе эти сны. – Но почему?.. Он помедлил с ответом, а потом наконец-то выдохнул: – Я выбрал тебя задолго до ритуала, потому что десять лет назад… ты спасла меня, когда я был на грани гибели. С тех пор моя жизнь, моя защита и моя верность принадлежат тебе. Наша связь… была определена судьбой и небесами. Маюрин ощутила, как бешено заходило ходуном ее сердце и, не скрывая ошеломления, спросила: – Я? Спасла вас? Накарат поведал ей о прошлом: о том, как клан Гаруды, свершая кровную месть, ворвался в пещеры и напал на его семью. Используя реликвию своего клана, закаленную в священном огне с наконечником из когтя Гаруды, они обратили родителей Накарата в камень, сам он, еще слишком юный, в облике обычной змеи сумел выбраться из пещер. Будучи раненым и обессиленным, Накарат дополз до края леса у человеческого селения, оставив свою судьбу на волю небес: люди скорее убьют его, чем помогут, но иногда… один неожиданный выбор способен перевернуть всю игральную доску. Раненая змея попалась на глаза маленькой девочке. Ее с самого раннего возраста растили как жрицу и прислужницу божеств. Она не испугалась, потому что знала, что змеи – слуги наг, которых почитали и у которых просили плодородие. Девочка выбрала путь милосердия: принесла воду и травы, которые использовала для себя, если случайно получала ранки, в надежде, что они так же смогут помочь вылечить раны змеи, и прошептала мантру о выздоровлении, тогда еще не зная, кому она желает поскорее поправиться. Девочка спрятала змею в укромном месте, чтобы другие люди ее не нашли, не побеспокоили и не убили, и благодаря этому Накарат смог побыстрее оправиться от ранений. Маюрин прикрыла губы ладонью: обрывки детских воспоминаний вдруг всплыли перед глазами, как будто это случилось только вчера. – Значит той раненой змейкой… был ты? – наконец-то поняла она. – Твоя доброта отпечаталась глубоко в моей душе, о которой я никогда не смог бы забыть. Я хотел отблагодарить тебя… и сегодня лишь дождался, когда судьба позволит мне это сделать. Звание моей невесты и последующий статус королевы наг… сможешь ли ты принять это от меня? Маюрин встала с ложа и, глядя на него, сказала: – Я пришла сюда, чтобы служить тебе по собственной воле, а сейчас лишь убедилась, что это было истинное предназначение, ниспосланное мне небесами. Если ты выбрал меня, то я никогда не откажусь от тебя и посвящу тебе всю себя, без остатка. С того момента служение Маюрин перестало быть долгом, а стало ее собственным выбором и судьбой, которую она безоговорочно приняла, и какое-то время они с Накаратом были счастливы. Он часто приносил ей цветы, а девушка смеялась, говоря, что это она должна подносить дары божеству. – Какие из этих цветов нравятся тебе больше всего? – как-то спросил Накарат, когда они еще только узнавали друг друга. – Миллингтония, – ответила Маюрин. – У нее выраженный аромат, который я часто вдыхала перед сном, и после этого ты навещал меня в них… Иногда они сидели у воды, и Накарат, приняв человеческий облик, клал голову Маюрин на колени, слушая ее тихий голос. Время от времени она просила, чтобы он в облике наги нес ее по реке, скользя среди туманов и отражения звезд, поднимая к облакам и показывая мир, скрытый от глаз смертных. По ночам они расчесывали друг другу волосы и вслушивались в тихое дыхание друг друга. Это было самое счастливое время. – А если я стану королевой наг… – в какой-то момент спросила Накарата Маюрин, – значит, тоже смогу принимать облик змеи и даже настоящей наги? – Это небыстрый процесс, – ответил Накарат, поправляя цветок в ее волосах. – Для этого тебе потребуется медитация и усердные духовные практики, прежде чем ты научишься принимать змеиные облики. – А дети? У нас будут дети? – завалила его вопросами девушка. – Они унаследует твою силу? Будет ли что-то от меня? – Какая же ты нетерпеливая… – усмехнулся Накарат, притягивая ее в свое объятие и наконец-то по-настоящему чувствуя, что обрел семью. Однако зыбкое умиротворение постепенно затухало, как палочка благовоний. Однажды Накарат позволил Маюрин навестить родителей, и к тому моменту по королевству уже прошли слухи: жрица Воды не стала прислужницей, король наг избрал ее своей будущей королевой. Тогда никто не знал, что эта честь станет не наградой, которая принесет процветание государству… а началом конца.

* * *

Глаза Вирая покраснели. Эмоции, которые он до этого копил, вылились через край. – Сначала в прошлом из-за твоего рода умер мой отец… – процедил молодой человек, прожигая Накарата яростным взглядом, – а потом ты забрал невесту, которая по всем заветам была предназначена мне! И даже в новой жизни… ты снова украл ее. Накарат немигающе смотрел на него, но сдержался от резких заявлений. Перерождение Вичайрата стерло прежние черты и изменило голос, но не тронуло пламя обиды в его душе. Накарат помнил о нем лишь поверхностно, в основном то, что слышал от Маюрин – в той жизни лишь она являлась связывающим мостиком между ними, поэтому Накарат даже не принимал Вирая во внимание до этого момента, списывая всё на человеческую ревность. Так же, как он почти ничего не помнил о Плойрун, зная о ней лишь то, что она была одной из жриц, поклоняющихся ему. – Он… ничего не крал, – возразила Таиса. – Я сама… выбрала его. – Ты не понимаешь, о чем говоришь! – прервал ее Вирай, и его голос сорвался: – Я так старался, Таиса… Я был искренен с тобой. Думал, если сделаю всё правильно, на этот раз… ты наконец-то посмотришь на меня. Он сделал паузу, и его кадык дрогнул. Нервно зачесав пятерней волосы назад, Вирай признал очевидное, горько усмехнувшись: – Но ты снова выбрала не меня. Вместо этого… ты вновь выбрала чудовище. Таиса опустила глаза, понимая, что у нее не было желания оправдываться – всё что нужно она уже сказала. Между тем Накарат беззвучно ухмыльнулся. – А раньше люди называли наг божествами… – не скрывая иронии, обронил он, а потом улыбнулся краешками губ. – Любопытное наблюдение: люди боятся змей, потому что опасаются оказаться укушенными. Они знают, но не любят признавать, что змеи никогда не нападают первыми – только если против них проявит агрессию кто-то другой… А ведь и среди людей есть те, кто точно так же ползает и жалит. Разница лишь в честности. Ты, учитель Вирай, оказался в этой кармической пьесе первой скрипкой. Вирай сдвинул брови и сжал кулаки, но ничего не съязвил в ответ. – Может быть, раз уж карты вскрыты… поведаешь нам свой гениальный план? – продолжил Накарат. – Здесь нечего рассказывать, – втягивая носом воздух, из-за чего раздулись ноздри, отрезал Вирай. – Объясни, – попросила Таиса. – Ты… давно всё это спланировал? Вирай, пылающий праведным гневом, мог отказать Накарату, но понимал, что не мог отказать в объяснении Таисе. Он покачал головой, метнул холодный взгляд на Ниру, подошел к ней и сорвал амулет с шеи. Затем вновь перевел глаза на Таису – уже куда более болезненно. – Этот амулет – всё, что осталось от Маюрин в прошлом… на ней остались капли ее крови. Именно поэтому можно было почувствовать остаточный отклик, который принадлежал ей, как шлейф, как тень, как призрак… Когда я был Вичайратом, я спрятал этот амулет в тайнике в храме Гаруды. Сейчас на его месте лишь руины, но тайник я смог отыскать. Он выдержал паузу, потом продолжил: – Воспоминания о прошлой жизни вернулись ко мне несколько лет назад. Когда на работе мне предложили перевод в Банн Накха – я понял, что это знак, и что скоро… я обязательно встречу реинкарнацию Маюрин. Вирай вздохнул, но на его лбу снова образовались складки от напряжения. – Я узнал о Нире случайно – увидел в документах у директора Бунсона. Тогда она ничего не помнила. Однако когда я увидел ее вживую… – Он качнул головой. – У нее было лицо Маюрин, но душа – нет, и пока она не помнила свою прошлую жизнь, я не мог использовать ее. – А что насчет меня? – тихо спросила Таиса. – Тебя… я признал еще в аэропорту, – так же тихо ответил Вирай. – Отголосок твоей души сразу нашел отклик в моем сердце, даже если ты переродилась иностранкой. Таиса снова опустила взгляд, испытывая сожаление. Накарат и Нира молчали. – Я подумал, что это мой шанс всё исправить: переписать наши судьбы и разорвать кармическую петлю, но он снова вмешался… Вирай со жгучим раздражением посмотрел на Накарата. – Именно тогда, когда он всё больше начал влиять на тебя и привязывать к себе, и что всё вокруг снова складывалось по той же схеме, что и в прошлом, к Нире вернулась память. Она вспомнила, что была Плойрун. Мы решили временно объединиться для общей цели, но я предупреждал ее не причинять тебе вреда! Ее задача состояла в соблазнении Накарата, чтобы он остыл к тебе и выбрал ее, а ты… осталась со мной. Вот и вся история. Накарат и Таиса осмотрели Вирая и Ниру. Они выглядели сломленными и разбитыми. – Таиса, хочешь написать заявление в полицию? – спросил Накарат. – За то, что Нира подвергла тебя опасности и устроила сомнительный ритуал, а Вирай – ее сообщник… Девушка покачала головой. – Я ничего хочу… только домой, – тихо попросила она. – Вы слышали ее, – холодно обратился Накарат к Вираю и Нире. – Если бы Таиса захотела разобраться с вами более жестко, я бы не стал церемониться, но сейчас у меня нет на это времени, потому что ее состояние важнее. Маски сброшены и ваш план раскрыт. Надеюсь, больше вы не будете попадаться мне на глаза и вмешиваться в нашу с Таисой жизнь. Иначе… вы узнаете, на что способен король наг. Накарат, держа Таису на руках, превратился в черный дым, в котором девушка тоже скрылась, и вылетел из пещеры, оставив Вирая и Ниру с чувством очередного проигрыша судьбе.