Глава 23

Черный дым, которым управлял Накарат, был лишь иллюзией для человеческого глаза, на деле же, когда он вылетел с Таисой на руках, девушка обнаружила, что находилась… на огромной черной змее и держалась за ее гребень. Покинув пещерные туннели, нага взмыла ввысь прямо к сумрачным облакам, и Таису обдало потоком ночного воздуха. Девушка не боялась, даже почти не была удивлена. Это лишь окутало ее чувством ностальгии, которое заставило болезненно сжаться сердце в груди. Она всё еще была Таисой, но к ней вернулись воспоминания Маюрин и моменты, когда девушка точно так же каталась на Накарате в облике наги. Сидеть на нем было не страшно, а захватывающе. Таиса чувствовала, как под ее телом играют огромные мышцы, как каждое извивание посылает ее вверх, к звездам, а потом вниз, едва не обрушиваясь в пучину реки. Ветер свистел в ушах, а чешуя Накарата была твердой и надежной, как палуба корабля, плывущего по небу. Он доставил девушку в особняк, снова приняв человеческий облик, и, держа на руках, отвел в свою комнату. По пути они не разговаривали – слишком многое произошло, слишком многое было сказано… и в то же время между ними осталась последняя недоговоренность. Таиса почти не чувствовала веса собственного тела, ощущала только ровное и глубокое дыхание Накарата, и мерное биение его сердца под своей щекой. Он осторожно уложил девушку на постель и накрыл легким покрывалом. Затем присел рядом и коснулся ее волос, убирая с лица выбившие прядки, но не спешил приближаться и заключать в объятие. – Как… ты себя чувствуешь? – спросил Накарат. – Нормально, – ответила Таиса и грустно усмехнулась: – Настолько, насколько может быть человек, который вспомнил о своей прошлой жизни, оказался носителем жемчужины наги и втянут в любовный многоугольник… Накарат помолчал, но краешки его губ всё равно приподнялись. Его Таиса снова была полна иронии, это можно было считать хорошим знаком. – Видишь… – тихо вздохнул он. – Поэтому я не рассказывал тебе о других способах. Испытание водой слишком опасно. Оно могло пробудить жемчужину у истинной носительницы, но если бы она в тебе не спала… ты могла бы утонуть. Таиса тоже помолчала пару мгновений, что-то обдумывая, потом спросила: – А ты… пришел за мной только потому, что почувствовал жемчужину? – Она сделала паузу, глубоко вдохнула и продолжила: – Если бы Нира… лучше спрятала тот амулет, чтобы ты никогда не догадался, ты бы выбрал ее? Накарат посмотрел на Таису спокойно и внимательно, чтобы она поняла его ответ по выражению глаз еще до того, как он с непоколебимой уверенностью сказал: – Жемчужина лишь подтвердила то, что я чувствовал сердцем с того момента, как ты впервые сюда приехала. Нира была возвращением призрака, который на какое-то время заставил меня сомневаться… только ради того, чтобы разобраться в своих истинных к тебе. Таиса вдохнула воздух чуть глубже, но ничего не ответила, ожидая от Накарата продолжение. – Когда она появилась, я правда… был растерян, – не кривя душой, честно сказал он. – Однако ее лицо никак не могло повлиять на отклик в моей душе. Рядом с ней я чувствовал пустоту. А когда я видел, как Вирай заботится о тебе, во мне вскипала не собственническая ярость… а страх. Накарат впервые выглядел так, как будто очень нервничал, но, постаравшись сохранить хладнокровие, чтобы голос не дрогнул, он искренне добавил: – Страх потерять тебя… именно тебя. Ту, что успела поселиться в моей душе и завоевать мое сердце своим присутствием рядом, ироничными шутками, вкусным печеньем… и даже тем, как ты просто сидела за столом, усердно проверяла школьные тетради и задавала забавные вопросы. Ту, что я полюбил, даже не осознавая, когда именно это случилось. Он взял девушку за руку и, смотря прямо в глаза, сделал окончательное признание: – Я выбрал тебя, Таиса, а не тень Маюрин. Ту же душу, которая неизменно связана со мной в любом из воплощений. Кем бы ты ни переродилась, я всё равно буду выбирать тебя. Видеть только тебя. И любить… только тебя. Таиса проглотила подступивший ком, ее глаза наполнились слезами, и она тихо сказала после паузы: – Я опасалась… что ты любишь не меня, а ту, кем я была когда-то. Если честно… я даже ревновала к призраку прошлого. – Девушка усмехнулась себе под нос, наконец-то признавая свою ревность, которая когда-то так тщательно пыталась скрыть. – Но теперь я убедилась и твоих, и в своих собственных чувствах, в которых раньше боялась признаться даже самой себе… Таиса подняла взгляд на Накарата и сжала его пальцы в ответ. – Я тоже… выбрала тебя раньше, чем сама это поняла для себя. Всего тебя. Будь ты королем наг, полубожественной сущностью… или просто мужчиной, который сидит сейчас рядом со мной. Ты был моим. Всегда. – Таиса… Накарат взял в ладони лицо девушки и приблизился, чтобы они соприкоснулись лбами, а потом тихо выдохнул, ошпарив ее своим дыханием: – Ты – отражение луны в водах Меконга, которого я всегда пытался достичь. Аромат миллингтонии, который запечатлелся в моей памяти и остался вуалью на коже. Дыхание моего сердца и души, без которого я прожил в семисотлетнем ожидании. Моя судьба и моя карма. Это стало тем роковым признанием, от которого Таиса почти потеряла способность дышать. Она потянулась к Накарату первой, коснувшись его губ. Поцелуй оказался мягким, почти нерешительным, подобно первому касанию воды к коже перед погружением. Поначалу Накарат слегка опешил, потому что не ожидал, что она проявит инициативу раньше него, и на мгновение испугался, что этот трепетный порыв может в любую секунду исчезнуть. Однако Таиса не отстранилась и не собиралась останавливаться, наоборот, придвинулась теснее, уволакивая в более глубокий, настойчивый поцелуй. Впервые весь контроль Накрата рассыпался как песчаный замок от морской волны, и он задрожал от ощущения ее мягких губ, о которых так давно грезил и всё никак не мог дотронуться… А потом позволил себе отпустить эту грань, которая его сдерживала, и полностью погрузиться в пучину, где были только они двое. Прикосновения Накарата были теплыми, уверенными и удивительно бережными, от которых Таиса почувствовала, как ее бросает в дрожь, как всё содрогается изнутри от томительного ожидания, глубинной тоски и непреодолимого желания быть в его руках. В его касаниях не было власти божества, только внимание мужчины, который боялся спугнуть то, что ему доверили. Таиса ощутила, как напряжение, копившееся в ней с момента пещеры, наконец отпускает. Она медленно выдохнула в губы Накарата, и этот выдох стал чем-то большим, чем просто дыханием: ее согласием и принятием. – Ты… больше не исчезнешь? – тихо спросила Таиса. Накарат отстранился лишь на миг, чтобы посмотреть ей в глаза, будто запоминая этот момент. – Не исчезну, – выдохнул он в ответ. Его пальцы скользнули по ее руке, переплетаясь с ее пальцами, и Таиса вдруг поймала себя на том, как ее грудь распирает от чувства, которое в тот момент она могла бы озаглавить как абсолютное счастье, доставшееся через тернии. Накарат медленно накрыл Таису своим телом с всепоглощающим желанием запомнить, как она реагирует, как отвечает и как доверяет ему. Девушка прижалась к нему, позволяя себе быть любимой. Когда она сжимала пальцы на его плечах и спине, ей казалось, что она видит переливающиеся чешуйки под его кожей, которые словно обнажали его уязвимость и являлись олицетворением его полного ответного доверия. Исходящее от Накарата тепло, чуть прерывистое дыхание и взволнованный ритм сердца, бьющийся в унисон вместе с сердцем Таисы – всё это было настоящим, искренним и живым, принадлежащим только им. Мир больше не содрогался и не трещал по швам. Он наконец-то встал на место, и две души, нашедшие дорогу друг к другу спустя семьсот лет, стали частичкой этого мироздания. Рассвет незаметно подкрался тонкой светлой полосой, разрезающей темноту. Мир словно дышал тише, боясь спугнуть то хрупкое равновесие, установившееся между двумя любящими сердцами. Таиса лежала, уткнувшись лбом в грудь Накарата и слушая его сердцебиение: ровное, живое и никуда не исчезающее. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности и ощущала чувство полного умиротворения. Накарат рукой прижимал девушку к себе как самую величайшую драгоценность, за которую боялся, как бы она не растворилась и не превратилась во что-то эфемерное. Другой рукой он медленно поглаживал ее по голове и играл с ее волосами, наматывая на палец. – Ты сказала… что всё помнишь, – тихо произнес Накарат, долго внутренне готовясь к этому моменту, потому что боялся, что любое слово может нарушить это утро. Таиса замерла. Ее дыхание стало чуть глубже и медленнее. – Помню, – так же тихо ответила она. – Тогда… – Накарат сделал паузу, подбирая слова, – теперь ты можешь рассказать, что на самом деле произошло семьсот лет назад? Твои слова проклятия и твоя последующая смерть… Теперь я могу узнать правду? Таиса приподняла голову и посмотрела на него. В его глазах она увидела готовность услышать всё, что раньше он знал лишь обрывками и строил догадки. Девушка долго молчала, словно сомневаясь, стоило ли ему это знать, или пусть события давно прошедших дней канут в лету… Потом Таиса вновь прижалась к Накарату, спрятав лицо у него на груди. – Это было то, что я не могла разрешить ни как твоя возлюбленная, ни как примерная дочь… Из двух зол я решила выбрать третье. Накарат сжал ее чуть крепче, принимая этот ответ, не торопя и не перебивая. Свет рассвета медленно наполнял комнату, вытесняя ночные тени, и вместе с этим светом память, слишком долго запертая, начала открываться.

* * *

Когда Маюрин вернулась из мира духов, который, на самом деле, не имел какого-то мистического входа и выхода, лишь ограничивался подземными пещерами, из которых она всегда могла выйти на свет, и вернулась в мир людей повидать родителей, те были вне себя от счастья, которое, однако было окрашено и тревогой. – Так значит… ты не стала ни рабыней, ни прислужницей короля наг и можешь спокойно возвращаться на поверхность? – спросила мать Маюрин, Сидара́. – Да, – кивнула Маюрин. – Король наг… Накарат очень добр ко мне. Он сказал, что выбрал меня своей невестой и будущей королевой наг. Это заявление заставило родителей девушки потерять дар речи и взволнованно переглянуться между собой. – Это… такая честь… – растерянно проговорил Тхавон. – Значит, слухи не врали… – вздохнула Сидара. Для всей семьи это являлось величайшей заслугой, но и вызывало священный ужас. Божество выбрало их дочь себе в супруги… Это должно было повысить их статус, а также вызвать много зависти и недовольств. – Ты, должно быть, хочешь повидать кого-нибудь из знакомых? – поглаживая Маюрин по волосам, мягко спросила Сидара. – Вичайрат… всё это время очень тосковал по тебе. – Кхм-кхм, – закашлял Тхавон, пресекая попытку жены надавить на больную тему. – С кланом Гаруды мы в расчете. Мой долг отцу Вичайрата был списан в тот момент, когда они проявили милость и позволили жертве Маюрин послужить на благо всего королевства. Маюрин тихо вздохнула. Наверное, раз уж она здесь… ей стоило повидать Вичайрата в последний раз. Однако по дороге на встречу с ним девушка столкнулась с Плойрун. Казалось, что жрица, с которой у них совпадали гороскопы, давно поджидала ее. Пару мгновений они стояли друг напротив друга, словно безмолвно оценивая. Или оценивала только Плойрун, а Маюрин лишь чувствовала тень своей вины перед ней. – Прости… что для ритуала выбрали меня, – произнесла Маюрин первая. – Но ведь… ты не должна была участвовать, – выдохнула Плойрун, закусив губу и с силой сжав пальцами край длинной юбки. – Как так получилось? Король наг… это объяснил тебе? Маюрин чуть помедлила с ответом, опустив глаза, а потом вновь посмотрела прямо на Плойрун. – Он сказал, что выбрал меня задолго до ритуала, и что наша связь… была определена судьбой и небесами. Этот ответ окончательно выбил почву из-под ног Плойрун. Предначертанная связь… То, на что ни один смертный не мог повлиять и изменить был не в силах. У девушки не было никаких шансов бросить вызов небесам. Это также являлось тем, в чем Маюрин была не виновата. Просто так ей было уготовано. От этого разочарование казалось еще более острым и осязаемым, и горечь вновь затопила Плойрун с головой. – Я поняла тебя, – проглотив ком, постаралась сдержанно произнести Плойрун. – Я слышала, что ты даже… станешь его королевой? Маюрин кивнула. По королевству давно ходили сплетни, что кто-то якобы видел Маюрин у лесного водопада в сопровождении прекраснейшего юноши, или в реке вместе с огромной змеей, или темную спираль в небе, которую бывшая жрица оседлала… То, что было не позволено простой прислужнице. То, что могли даровать кому-то равному. Плойрун почувствовала, как в глубине души у нее поднималась волна негодования, и ей хотелось кричать, но она понимала, что не имела на это право. Ей пришлось насильно заглушить рвущиеся изнутри эмоции и контролировать голос. – А я слышала… что ты станешь женой Вичайрата? – осторожно в ответ спросила Маюрин. Плойрун изменилась в лице, на нем появилось раздражение. – Это не то, чем бы я хотела гордиться, – проговорила она себе под нос. – Забавно, как всё перетасовалось… Он ведь предназначался в мужья именно тебе. Маюрин ничего не ответила. На этом Плойрун решила, что стоило закончить. Это всё, ради чего она хотела увидеть Маюрин. Она получила от нее ответ, и он добил ее окончательно. – Я… пойду, – тихо прошептала Плойрун и ушла быстрым шагом. Маюрин какое-то время смотрела ей вслед, пока та не скрылась за кустами жасмина, тяжело вздохнула и отправилась повидать Вичайрата, и сердце ее тяжелело с каждым шагом, который приближал ее к этой встрече. Она ждала его на деревянной террасе, сваи которой уходили в пруд с лотосами, и услышала по шагам. В то же мгновение воздух вокруг будто стал тяжелее. – Теперь по всему королевству тебя величают королевой наг, – донесся за спиной Маюрин голос Вичайрата. В интонации не чувствовались ни злоба, ни ирония, только горечь сломленного человека. Маюрин обернулась. Вичайрат выглядел почти точно так же, как она помнила, лишь вместо мягкости на его лице читалась выраженная усталость. Маюрин в свою очередь сменила голубые одежды жрицы на изумрудные с золотом, на ней были украшения, подаренные Накаратом и подчеркивающие статус его невесты, а волосы были украшены цветами миллингтонии. Вичайрат смотрел на нее долго и внимательно, словно размышляя в голове и не находя ответа, чего не мог дать ей он, что могло дать змеиное божество. В его понимании человек стоял выше подземного существа, пусть тот и считался божеством, которому поклонялись. Змей ели обычные люди. Подумав об этом, Вичайрат сдержался от того, чтобы не поморщиться. Лишь одна мысль о том, что его Маюрин… и эта огромная змея… Он отмахнул от себя эти ужасающие мысли. – Я не знала, что так получится, – спокойно сказала Маюрин. Вичайрат продолжал рассматривать ее, будто пытался по взгляду или неуловимой мимике обнаружить, что она сама недовольна этим фактом, однако… вместо этого он видел в ее глазах принятие этого предложения. Кадык его дрогнул. На какое-то мучительное время между ними повисла пауза. Та самая, в которой когда-то помещались детские обещания, лодка среди лотосов, тепло ладоней и мягкие улыбки. Теперь в этой паузе было слишком много пустоты. Всё, что раньше грело, превратилось в тлен, который был унесен ветром неизбежности. – Скажи мне одно, – наконец произнес Вичайрат. Он посмотрел прямо в глаза Маюрин и спросил: – Ты счастлива? Вопрос прозвучал не как попытка упрека, а как последняя просьба. Вичайрату нужно было услышать ответ из ее уст, вне зависимости от того, чувствовалось ли это внешне. Маюрин не ответила сразу. Сначала она опустила глаза на воду, где среди многочисленных бутонов лотосов можно было уловить отражение неба, а потом подняла взгляд на Вичайрата и честно призналась: – Да. Я счастлива. Этого оказалось достаточно для того, чтобы Вичайрат почувствовал, как глухо упало его сердце куда-то на дно всех разбившихся надежд и чаяний, обратившихся в прах. Он медленно кивнул, будто подтверждая что-то внутри себя. – Тогда… – Вичайрат замолчал на мгновение, подбирая слова, – наши судьбы с тобой… заканчиваются здесь. Он сделал шаг назад. – Береги себя, Маюрин, – напоследок пожелал Вичайрат. – И ты, – ответила она. – Надеюсь, что ты тоже… найдешь свое счастье. Он ушел, не оглядываясь, а в его груди постепенно разгорался внутренний огонь, который рано или поздно сожжет всё вокруг себя. Вичайрат вернулся домой. Ламдуан сидела на полу у домашнего алтаря, когда ее сын вошел в помещение. Свечи перед статуэткой Гаруды отбрасывали резкие тени на лицо женщины. – Ты видел ее, – сказала она, не оборачиваясь. – Это правда, что ее избрали королевой наг? Чуть помедлив, он коротко ответил: – Да. Вичайрат опустился на колени рядом с матерью и сделал глубокий поклон перед алтарем, выглядя абсолютно поникшим. Конечно, это не могло уйти от острого взора Ламдуан. Она усмехнулась. – Действительно, какой порой удивительной может оказаться судьба… Даже верховный жрец не верил в это. – Мама, я не хочу сейчас это обсуждать… – устало вздохнул Вичайрат. – Думаю, это к лучшему, – чопорно заметила Ламдуан, вставая с пола. – Теперь Маюрин перестанет принадлежать человеческому роду и скоро сама станет змеей… А наш клан никогда не жаловал змей. Нечего с ней связываться. Выкинь, наконец, ее из головы! – Мама… – повторил Вичайрат. – Кому, как не тебе, понимать, какая это потеря для меня. Ты хочешь вконец растоптать меня и мои чувства? Он тоже встал с пола. Ламдуан смерила его взглядом, в котором перемешались жалость к сыну с ощущением, что благополучие клана должно стоять выше личных чувств. – Если ты так ее желаешь… При других обстоятельствах я бы достала тебе эту девчонку, – вздохнула Ламдуан. – Но что мы можем поделать теперь, когда ее подняли до статуса невесты и королевы наг? Со временем ее сила станет практически равной королю наг, а это значит… Женщина внезапно замолкла, и на ее лице отразилось неожиданное озарение. – Ее сила станет практически равной… – пробормотала Ламдуан. – Ты понимаешь, что это означает? – К чему ты клонишь? – нахмурился Вичайрат. – Чтобы она стала частью змеиной природы, король наг должен подарить ей свою жемчужину, в ней заключена сущность наги, – сказала Ламдуан. – Благодаря этой силе Маюрин… получит способность управлять дождями. Вичайрат почувствовал, как по его коже против воли пробежала дрожь. – И… что ты хочешь этим сказать? – всё еще не понимал он или смутно догадывался, но боялся, что думает в неправильном русле. Ламдуан остановилась напротив сына, ее глаза блестели. – Если она сама станет божеством, зачем нам король наг? Пусть останется только королева, – озвучила женщина то, что Вичайрат боялся услышать. – Ты предлагаешь… – Он запнулся и замолчал. – Я предлагаю вернуть то, что было у нас несправедливо отнято прихотью богов, – твердо заявила Ламдуан. – Ради тебя, ради клана и ради всего королевства. Разве это не решит все проблемы разом? Используя священный огонь, дарованный нашему клану Гарудой в дни первой вражды с нагами, мы избавимся от короля наг, который по своей крови тоже несет бремя за гибель твоего отца, вместо него останется Маюрин, которая после его смерти сможет стать твоей женой… Клан Гаруды будет связан с богиней, приносящей дожди и плодородие нашим землям. Я закрою глаза на то, что она связана змеиной сущностью, потому что изначально была рождена человеком. Это сделает наш клан могущественным и процветающим. – Но это… безумие, – не скрывая ошеломление, выдохнул Вичайрат. – Это война с божеством. – Я бы сказала… освобождение от него, – поправила Ламдуан. – Она… не простит нас. – Вичайрат опустил взгляд. – Она поймет, – спокойно возразила Ламдуан. – Разве не этого ты жаждешь? Избавиться от соперника и получить девчонку по праву, которого тебя лишили. Ты – мой сын, и я готова объявить войну божеству, если в итоге это принесет нашему клану выгоду. Мы создадим новую богиню, которой сможем управлять сами, и не будем зависеть от милости небес. На этот раз… на всё будет воля нашего клана. В этот миг Вичайрат понял: если его мать что-то задумала, то ее ничто не остановит, как и десять лет назад, когда целый клан объединился под ее эгидой, обратив бывшего короля и королеву наг в камень. Вичайрат посмотрел на алтарь Гаруды, чувствуя тяжесть в груди. Совесть подсказывала ему, что Ламдуан нужно остановить, пока она не зашла слишком далеко, но глубоко внутри уже прорезался червь сомнения, который шептал уступить и закрыть глаза на будущее вероломство, если это могло всё вернуть на свои места и Маюрин на ее законное место подле него. Всё, что оставалось для Ламдуан, которая пользовалась авторитетом, лишь заручиться поддержкой еще нескольких важных противоположных сторон. Сначала она встретилась с верховным жрецом Прасетом. – Вы говорили, что Маюрин никогда не светит статус королевы наг… – обронила Ламдуан. – Стареете? Будущее уже не так ясно приходит к вам в видениях? – Кхм-кхм, – откашлялся Прасет. – Для чего вы пришли? – Пришла попросить вас не вмешиваться в то, что задумал клан Гаруды, и не докладывать об этом королю. Чуть позже мы всё объясним ему сами, чтобы до этого момента он не расценил наши действия как предательство. – Что вы задумали? Ламдуан очень деликатно поведала ему о своих планах, не посвящая в подробности. – Вы с ума сошли! – возмутился Прасет. – Разве того, что произошло десять лет назад, было недостаточно? Хотите обречь наше королевство на кару небес? – Я лишь хочу, чтобы люди получили возможность сами управлять дождями, – заявила Ламдуан. – Подумайте сами: мы не отказываемся от вашей дочери. Она станет главной женой Вичайрата. Маюрин будет по статусу ниже. Мы с вами укрепим наши семейные связи, и вы, как верховный жрец, будете иметь непосредственный доступ для общения с богиней и станете оракулом, который будет доносить ее глас напрямую. Мы построим еще больше храмов, и вы обретете больше авторитета в глазах короля. К тому же, вы можете расценить это как маленькую месть за то, что король наг отверг вашу дочь, а если он ее отверг… По-моему, у вас нет причин для отказа. Прасет долго раздумывал, словно взвешивая все «за» и «против». – Мне… нужно подумать, – уклончиво ответил он, но по его метающемуся взгляду Ламдуан поняла, что если добавит еще немного весомых аргументов, в частности, в виде сундуков, он очень быстро согласится. Далее после этого ее ждала встреча с родителями Маюрин. – Но… – замялся Тхавон. – Это неслыханная дерзость посметь избавиться от божества! – Ты говоришь о «дерзости»? – ощетинилась Ламдуан. – Забыл уже, сколько подданных нашего королевства помимо моего погибшего мужа умерло от ядовитых укусов змей? И что, король наг выдал нам хотя бы одну змею для суда? Он лишь показал, что жизнь его тварей для него дороже чести людского рода! За этих простых людей никто не мог отомстить, но когда змея посягнула на моего мужа – прямого потомка Гаруды, – несмотря на то, что между нашими кланами было установлено перемирие, я наконец-то получила право на кровную месть. Да, мы пошли против божества. Однако я считаю, что божество, поправшее наш закон, недостойно быть божеством! – Но нынешний король наг… разве имеет к этому отношение? – засомневалась Сидара. – В нем течет та же кровь, – поморщилась Ламдуан. – Значит, он тоже несет за это ответственность. Ваша же дочь лишь получит силу наги. Она не была рождена змеей, но станет богиней и королевой. Я не желаю ей зла. Если короля наг не станет… мы наконец-то исполним долг между нашими семьями, и она сможет стать женой Вичайрата. Тхавон переглянулся с Сидарой напряженными взглядами. – Что? – спросила Ламдуан, видя их смятение. – Или вы считаете, что раз ее отдали королю наг, вы расплатились с нашим кланом и больше не хотите породниться с королевским генералом? Или, может, желаете… чтобы ваша дочь так и осталась в пещерах вместо того, чтобы жить в роскоши и чаще вас навещать? Родители Маюрин опустили глаза. – В конце концов, подумайте об этом, как ее семья! Если в скором времени Маюрин забеременеет от короля наг… на кого будут похожи ее дети? Вдруг… она родит чудовище? На вашем месте мое сердце обливалось бы кровавыми слезами. А вот от моего сына… могли бы родиться очень сильные воины. Союз огня и воды мог бы наделить их великим наследием. – Но… разве этим поступком мы не испортим себе карму? – всё еще сомневался Тхавон. – Этот поступок будет во благо королевству и людскому будущему, – ничуть не сомневаясь в своей правоте, уверенно заверила Ламдуан. – Но что ты хочешь от нас? – вздохнув, спросила Сидара. Она, как женщина, не обладала тем же неоспоримым авторитетом, что Ламдуан, ее происхождение было ниже, чем у старейшины клана Гаруды, поэтому ее голос не являлся весомым. Всё, что она могла – это поддержать мужа и, конечно же, как мать в первую очередь волновалась за свою дочь. Для нее брак Маюрин с Вичайратом казался безопаснее и предпочтительнее с точки зрения этики, хотя она не посмела бы осудить союз дочери со змеиным божеством по религиозным соображениям. – Позовите Маюрин, остальное я сделаю сама, – сказала Ламдуан, видя, что ее родители готовы пойти навстречу. Потом она прошептала себе под нос: – Иногда… боги должны платить за свои прихоти. Когда Маюрин вошла в комнату для семейных собраний, в которых курились благовония, она увидела Ламдуан и Вичайрата, который выглядел слегка напряженно. – Вот и ты, – улыбнулась ей женщина. – Маюрин, присаживайся, – пригласил ее отец. – Но мне… уже нужно возвращаться, – замялась девушка. Она хотела было добавить, что Накарат ее ждет, но запнулась еще в мыслях на моменте, как правильнее было его назвать: мой король, мой жених или уже… мой муж? – Это ненадолго, – сказала ее мать. – Клан Гаруды… просто хочет тебе кое-что сказать. Маюрин присела на подушки, но внутри чувствовала легкое давление. Она думала, что связь с кланом Гаруды закончилась с того момента, как ее выбрали на ритуале. – Раз ты стала невестой и в скором времени приобретешь статус королевы наг… – начала Ламдуан. – Мы подумали, что раз прежнее перемирие с нагами оборвалось достаточно трагично, стоит заключить новое соглашение с нынешним королем. Мы бы хотели провести ритуал в его честь. Сможешь донести ему наше предложение? В тот момент Маюрин не почувствовала подвоха. Наоборот, обрадовалась, что всё налаживается, и без тени сомнения согласилась: – Хорошо. Когда девушка уходила, ее внезапно остановил Вичайрат: – Маюрин… – Что такое? Ты… хочешь сказать мне что-то еще? Вичайрат колебался. Он мог предупредить ее, последовав зову совести, но… это означало предать мать и клан. В конце концов, молодой воин не смог этого сделать. – Осторожнее по пути назад… в пещеры, – всё, что Вичайрат смог выдавить. – У меня есть тот, кто меня встретит, – успокоила его Маюрин, вновь кольнув по больному месту. Тогда в голове Вичайрата пронеслась крамольная мысль, что может то, что задумала его мать… действительно было тем темным желанием, исполнения которого жаждало его сердце. Тем временем Плойрун узнала от отца про заговор клана Гаруды. – Что ты сказал, отец?! – в ошеломлении воскликнула она. – Они хотят избавиться от короля наг через ритуал священного огня Гаруды?! – Тшш, тише! – зашипел на нее Прасет. – Никто не должен об этом знать, иначе нас еще крайними сделают… – Почему ты молчишь? Ты же верховный жрец, а они посягнули на святое! Расскажи об этом королю, путь накажет их! – Всё не так просто… – Не просто? А как?! Прасет тяжело вздохнул. Как он мог объяснить фанатичной дочери с ее абсолютной верой в божество, что в мире существовали куда более сложные и запутанные отношения, где религия была лишь одним из жерновей наряду с политикой и родовыми связями, а личные чувства, даже собственные предубеждения, уступали выгоде. – В конце концов, ты породнишься с кланом Гаруды и станешь главной женой генерала. Не вмешивайся в это, – наказал верховный жрец дочери. – Главной? А что насчет Маюрин? – едко спросила Плойрун. – После всего этого… что станет с ней? Клан Гаруды тоже сделает ее женой генерала, как они и планировали раньше? Прасет промолчал, и по его молчаливому ответу девушка всё поняла. Она горько усмехнулась себе под нос. Делить одного мужчину с Маюрин? Ну уж нет! Сначала эта девчонка забрала себе короля наг, но и сердце генерала принадлежало ей… Она буквально забрала себе всё. Этого Плойрун пережить не могла. Ей нужно было помешать плану! Девушка послала тайное сообщение Маюрин, и та встретилась с ней у храма Воды в сумерках. – Почему ты так внезапно хотела меня видеть? Плойрун выглядела бледной, чуть испуганной и напряженной. – Что случилось? – нахмурившись, спросила Маюрин. – Они… собираются убить его, – прошептала Плойрун без приветствия. – Кого?.. И кто?.. По лицу Плойрун сразу стало понятно, о ком речь, и Маюрин почувствовала слабость в ногах. Когда девушка подтвердила ее опасения. – Ты лжешь, – не поверила Маюрин рассказу Плойрун. – Они бы не стали заходить так далеко… – Я это услышала от отца, а ты ведь знаешь, что он верховный жрец. Зачем ему лгать? Клан Гаруды не смог смириться с потерей отца Вичайрата… и хочет закончить начатое. Ритуал перемирия – это ловушка, – убеждала Плойрун. – А ты ведь знаешь, что я не хочу, чтобы королю наг навредили. Ты… сможешь спасти его? Маюрин пыталась осознать то, что услышала. – Но тогда… что же мне делать? Плойрун внезапно смягчилась и приобняла ее за плечи почти по-сестрински. – Подумай, что для тебя важнее… быть верной супругой змеиного божества? Но тогда, если он узнает правду, его гнев обернется против твоей семьи… Сможешь ли ты это выдержать? Маюрин задрожала. Если она выберет Накарата… пострадает ее семья. Если же выберет семью… потеряет возлюбленного и никогда себе этого не простит. Любой из этих выборов был мучительным. Плойрун знала об этом – и позволила ей решать это самой. В конечном итоге, Маюрин всё равно что-то потеряет, и это стало бы утешением для Плойрун. Что насчет короля наг… Маюрин либо спасет его, либо он не достанется никому из них. Накануне ритуала примирения, планируемого кланом Гаруды, между Маюрин и Накаратом свершился обряд, когда он даровал ей свою жемчужину – их связь на тот момент уже была достаточно крепкой и сильной, чтобы девушка смогла принять свою новую сущность, и ее душа накрепко оказалась связана с душой короля наг. Позже Маюрин подала Накарату чай с сонными травами, чтобы он погрузился в крепкий сон, и это сработало, так как он был слаб после передачи жемчужины, а девушка… отправилась на ритуал вместо него. Придя в храм Гаруды, Маюрин, как и предупреждала ее Плойрун, оказалась в ловушке: все двери сомкнулись, отрезая любой выход к отступлению, а то, что Маюрин уже являлась хранительницей жемчужины наг и переступила порог от человеческой сущности к змеиной, позволило священному огню отреагировать на нее вместо короля наг и принять за цель уничтожения. Храм озарился ярким пламенем, которое не причинило бы вреда обычному смертному, но причинял Маюрин нестерпимую боль и невыносимые страдания, и она не могла выбраться наружу. А Вичайрат… понял ошибку слишком поздно. – Остановите огонь! Там Маюрин вместо короля наг! – Слишком поздно… Огонь уже ничем не остановить, пока он не поглотит нагу целиком. «Раз мне не спастись отсюда… пускай вместо Накарата пострадаю я, – решила Маюрин. – Пусть он ненавидит меня, а не мою семью, потому что… я не смогла выбрать между ними». Она решила произнести слова проклятия, которые обрушили бы гнев Накарата только на нее одну: – Пусть ты останешься один во тьме рек. Я заберу жемчужину твоей души, и ты не сможешь отыскать ее, пока не встретишь меня вновь… «Не прощай меня… Если я когда-нибудь смогу переродиться, пусть я появлюсь где-нибудь в холодной стране, такой далекой и не похожей на нашу… Тогда мы не пересечемся, и я не причиню тебе боли снова…» Поскольку Маюрин была связана с Накаратом жемчужиной, он пробудился ото сна, услышав слова ее проклятия в голове. Он успел лишь почувствовать, как существование Маюрин рвется и растворяется, как жемчужина вспыхивает, а затем гаснет, и вместе с этим в его душе и сердце образовалась зияющая пустота утраты. – Маюрин! – Крик Накарата разорвал небо. Он потерял с ней связь и даже не знал, где именно и как она погибла. Он не знал, что в тот момент в храме Гаруды проливает горькие слезы Вичайрат, прижимая ее амулет к своей груди, и виня себя за то, что не успел ее спасти. Маюрин умерла, оставив Накарата с болью, с яростью и с миром, который больше никогда не станет прежним, и с тем незнанием, что именно послужило причиной ее гибели, на протяжении семиста лет.