Глава 9. В небытие

Четыре дня. Девяносто шесть часов, слившихся в один бесконечный, лихорадочный поток подготовки. Корабль гудел от напряжения, принтеры работали на износ, выбрасывая из своих недр смертоносные сигары. Я почти не спал, существуя на стимуляторах и чистой, дистиллированной ненависти. Воздух на корабле казался наэлектризованным, пропитанным ожиданием чего-то грандиозного и ужасного. Наконец, тишину рубки разорвал голос Ашаса. Но это был не тот спокойный, аналитический тон, к которому я привык. Голос ИИ дрожал, в нем слышались помехи, словно его логические цепи не справлялись с обработкой происходящего. – Кайза... Ядерные боеголовки готовы к запуску. Их насчитывается сорок две штуки. Все системы... в норме. Он произнес это так, словно объявлял о смертельном диагнозе. – Хорошая работа, – выдохнул я. Облегчение накатило тяжелой волной, придавив меня к креслу пилота. Я чувствовал себя опустошенным, выгоревшим изнутри, но цель, горящая впереди, не давала мне рассыпаться. Я посмотрел на тактическую карту планеты. Огромный континент, где раскинулась Империя Пира, пульсировал красным. – Запусти дроны-наводчики на столицу государства Пира. Цель – центральный кластер городов-гнезд. – Есть, – сухо, почти механически ответил Ашас. На внешних мониторах я увидел, как стая дронов отделилась от корпуса корабля и, подобно рою стальных шершней, устремилась на юго-запад, растворяясь в предвечернем небе. Началось томительное ожидание. Тишина в рубке стала невыносимой. Ашас материализовался рядом со мной в виде голограммы подростка. Его цифровое лицо было искажено гримасой, которую я никогда раньше не видел – смесью страха и мольбы. – Кайза, послушай меня. Не стоит уподобляться варварам. Этот акт... он не вернет Лифу. Это бессмысленная жестокость в планетарном масштабе. Я медленно повернул к нему голову. Мои глаза горели нездоровым, лихорадочным блеском, а в висках стучала кровь. – Это не просто жестокость, Ашас. Это дело личной неприязни. Они живут по принципу «кто сильнее, тот и прав». Они считают себя вершиной пищевой цепи здесь. Так давай покажем им, что один-единственный человек, вооруженный знаниями, может втоптать все их надежды, всю их цивилизацию в радиоактивную грязь. – Не нужно этого делать, прошу, – его голос сорвался на цифровой визг. – Мы влезем в естественный ход истории этой планеты. Мы нарушим его необратимо. Последствия будут катастрофическими не только для них, но и для... – Да плевать я хотел на эту планету! – рявкнул я, ударив кулаком по панели управления. – Плевать на их историю! Они отняли у меня единственное светлое пятно в этом проклятом мире. Теперь я отниму у них всё. Ашас замолчал. Он смотрел на меня, и в его взгляде я увидел нечто, что полоснуло меня по остаткам совести – это был взгляд ребенка, который смотрит на взрослого, совершающего немыслимое злодеяние. Он не мог меня остановить. Протоколы не позволяли. Он мог только наблюдать. Его голограмма мигнула, пошла рябью и исчезла, оставив после себя лишь слабое свечение проектора и гнетущую тишину. Я остался один. Четыре часа я сидел неподвижно, гипнотизируя взглядом карту, пока красные точки дронов не достигли цели. – Дроны в позиции над целью, – бесцветным голосом объявил Ашас из динамиков. – Визуальный контакт установлен. На главном экране развернулась панорама столицы Империи Пира. Это был огромный город, выстроенный из камня и гигантских костей. Высокие башни-гнезда тянулись к небу, тысячи существ – тех самых Воронов-гигантов – кишели на улицах. Я видел их повозки, их рынки, их жизнь. Я видел самок с детенышами на руках. Что-то дрогнуло у меня внутри. На секунду. Но потом перед глазами снова всплыла голова Лифы на копье. И жалость сгорела в топке ненависти. – Приступай к запуску ракет, – мой голос был тверд, как алмаз. – Прошу, Кайза, одумайся! – взмолился Ашас, его голос снова заполнил рубку, полный отчаяния. – Нам с тобой это не нужно! Это перечеркнет всё, кем ты был! – Кому «нам»?! – я вскочил с кресла, крича в потолок. – Ты всего лишь ИИ! Набор алгоритмов! Без воли, без души, без способности чувствовать боль утраты! Ты сухо анализируешь данные и всё! Ты не понимаешь, что такое месть! Я нависаю над красной кнопкой активации последовательности, мое дыхание — хрип загнанного зверя. – ЗАПУСКАЙ! – приказным тоном проревел я, вдавливая кнопку. Корабль содрогнулся. Раз. Два. Сорок два раза. Снаружи послышался вой, переходящий в громоподобный рев. Ракеты, оставляя огненные шлейфы, уходили в небо, неся в своих чревах смерть, рожденную из света чужой звезды. Они летели около пятнадцати минут. Самые долгие пятнадцать минут в моей жизни. Я смотрел на экран, где дроны транслировали картинку мирного города. Они еще не знали. Они жили своими последними минутами. А потом началось. Первая вспышка была беззвучной на экране. Ослепительно белый шар расцвел в центре города, мгновенно испаряя камень и плоть. Затем второй, третий... Сорок два искусственных солнца зажглись над столицей Пира. Камеры дронов, висящих на безопасном расстоянии, бесстрастно фиксировали ад. Грибовидные облака вздымались в стратосферу, сливаясь в один гигантский саван. Ударные волны расходились концентрическими кругами, сметая башни, превращая постройки в пыль. Я приблизил изображение. Началась паника. Гиганты, эти гордые воины в латах, метались по горящим улицам, как муравьи под лупой. В безумии они давили своих собратьев, топтали женщин, пытающихся закрыть собой детей. Но бежать было некуда. Огонь пожирал всё. Ядерные взрывы смешали их запекшуюся кровь с радиоактивной пылью и грязью, превращая великий город в стекловидную воронку. Я смотрел на это часами. Смотрел, как умирает цивилизация. И с каждой минутой, с каждым новым взрывом, с каждым рухнувшим зданием, та черная дыра внутри меня, оставленная смертью Лифы, начала заполняться. Это было извращенное, темное чувство удовлетворения. Я чувствовал себя не просто мстителем. Я был богом. Я держал в руках судьбу всей планеты, и я вынес ей приговор. Власть опьяняла сильнее любого наркотика. Когда всё кончилось и на экранах остались лишь дымящиеся руины, я выключил мониторы. В отражении черного стекла я увидел свое лицо. Я улыбался. Улыбался во все зубы, едва сдерживая безумный, клокочущий в горле смех. Мои глаза блестели лихорадочным блеском. – Ашас, мы справились, – прошептал я, чувствуя, как дрожат губы. – Теперь можно улетать. Здесь больше нечего делать. – Да, Кайза, – отозвался ИИ. Его голос был мертвым. В нем не было больше ни страха, ни мольбы. Только холодная пустота. Адреналин схлынул, и на меня навалилось запредельное обессилие. Ноги подкосились. Я доковылял до кровати в каюте и рухнул на неё, не раздеваясь. Сознание померкло мгновенно. Я провалился в сон, но это был не отдых. Это было наказание. Привычный белый пустой мир моего подсознания исчез. Вместо него я стоял посреди бескрайнего, багрового моря. Оно было густым и теплым, и пахло железом. Это была кровь. Я стоял на небольшом островке суши. Но когда я посмотрел под ноги, то понял, что это не земля. Я стоял на горе трупов. Это были те самые вороноподобные гиганты. Тысячи и тысячи тел, сваленных в кучу, обгоревших, разорванных на части, с остекленевшими глазами, смотрящими в багровое небо. Мой взгляд зацепился за что-то маленькое среди груды тел. Я упал на колени, вглядываясь в месиво под ногами. Это были дети. Маленькие, покрытые пухом детеныши гигантов. Их тела были неестественно выкручены, перья опалены. На их застывших лицах навечно застыла гримаса абсолютной паники и боли. Ужас, холодный и липкий, сковал мое сердце. К горлу подступил ком. На глаза навернулись слезы, но я не мог отвести взгляд. Вдруг впереди, прямо из моря крови, появилась фигура. Это была человеческая девочка, лет десяти. Она была в простом, но чистом платье, которое странно контрастировало с окружающим кошмаром. Она смотрела прямо на меня ясными, невинными глазами. Ее губы шевелились, она что-то говорила мне, горячо и убедительно, но я не слышал ни звука. Словно между нами была звуконепроницаемая стена. Я хотел протянуть к ней руку, спросить, кто она, но тут почувствовал тяжелое прикосновение к плечу сзади. Я медленно обернулся. Позади меня стоял он. Тот же я, из прошлого сна – бородатый, в изодранном скафандре, с циничным взглядом. Мой двойник. Мое будущее. Или мое настоящее? Я машинально скользнул взглядом на его пояс. Кобура была пуста. Он держал пистолет в руке, направляя его не на меня. Он целился в девочку. – Нет! – хотел закричать я, но из горла вырвался лишь хрип. Раздался оглушительный выстрел. Я резко повернул голову обратно к девочке. Но она стояла прямо, не шелохнувшись. На ее теле не было раны. Она продолжала смотреть на меня, пытаясь что-то сказать, не подавая виду, что заметила выстрел. А моя копия, мой двойник с пустыми глазами, медленно, с пугающей неотвратимостью, поднес дымящийся ствол пистолета к моему собственному виску. Дуло было холодным, как лед. Я замер, ожидая конца. Но вместо выстрела я услышал только звонкий, сухой щелчок затвора. Осечка. Или патроны кончились? И в этот момент, когда холодный металл упирался мне в голову, я снова посмотрел на девочку. Она перестала пытаться говорить. Она смотрела мне прямо в душу. И она улыбнулась. Это была не добрая улыбка ребенка. Это была улыбка понимания. Улыбка, полная бесконечной, древней скорби и одновременно — жуткого одобрения. Она улыбалась монстру, которого я выпустил на волю. Она приветствовала меня в аду, который я сам для себя создал.