Глава 10. Пепел и тишина

Меня вырвал из сна резкий, настойчивый стук в шлюзовую дверь. Я подскочил на кровати, сердце бешено колотилось, словно я все еще бежал от кого-то в своем кошмаре. В каюте было темно и непривычно холодно. Я провел рукой по лицу, стирая холодный пот, и, шатаясь от слабости, побрел к выходу. Дверь с шипением отворилась. На пороге стоял Кацит. Он дрожал. Его чешуя, обычно блестящая и гладкая, казалась тусклой и серой. Изо рта вырывались клубы пара. – Кайза... – его голос срывался. – На улице... наступили холода. Великая стужа. Наши посевы чернеют и гибнут прямо на глазах... Он сделал шаг внутрь, и его взгляд упал за мое плечо. Туда, где на огромных настенных экранах застыло изображение того, что еще вчера было столицей Империи Пира. Кацит замер. Он смотрел на дымящуюся воронку, на остекленевшую землю, на руины, которые все еще светились дьявольским светом радиации. В его расширенных зрачках отражался ад. Медленно, очень медленно он перевел взгляд на меня. В его желтых глазах, всегда смотревших на меня с восхищением, теперь читались недоумение, страх и глубокая, жгучая обида. Я не выдержал этого взгляда. Ноги подкосились, и я тяжело опустился на край кровати, опустив голову. – КАЙЗА, ЗАЧЕМ?! – Громовой голос Кацита отразился от металлических стен, заставив меня вздрогнуть. – ЗАЧЕМ ТЫ УБИЛ ИХ ВСЕХ?! Воздух рядом со мной зарябил, и соткался Ашас. Он изменился. Это больше не был подросток в худи. Передо мной стояла проекция молодого мужчины, лет двадцати пяти, в строгом, наглухо застегнутом кителе. Его лицо стало жестче, скулы острее, а в цифровых глазах горел холодный огонь, в котором я безошибочно угадал ненависть. Ненависть ко мне. Он даже не посмотрел в мою сторону, обращаясь сразу к Кациту: – Температура атмосферы падает. Будет продолжать холодать еще долгое время. В этом вина решения Кайзы, – голос Ашаса звучал как приговор судьи, лишенный всякого сочувствия к подсудимому. – Из-за масштабных ядерных взрывов в стратосферу выброшены миллионы тонн пепла, сажи и дыма. Они закрыли солнце. Света будет мало. Наступила ядерная осень. Кацит слушал, открыв рот. – Мы поможем пережить вам это, – добавил Ашас чуть мягче. – Генераторы тепла готовы к развертыванию. Ящер медленно покачал головой, бросил на меня последний, полный отвращения взгляд и, не сказав ни слова, развернулся и вышел в холодный коридор. Как только дверь закрылась, Ашас резко повернулся ко мне. – Кайза, подъем! Приди в себя! – его голос хлестнул как пощечина. – Стоила твоя месть того!? Посмотри на экраны! Я поднял тяжелый взгляд на руины. – Да, Ашас... – промямлил я, чувствуя вкус пепла во рту. – Она того стоила. Они убили Лифу. – ТОГДА ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ВЕСЕЛ, КАЙЗА?! – заорал Ашас, и его голограмма увеличилась в размерах, нависая надо мной. Глюки проекторов окрасили его в красный. – ЧТО ТЕБЯ ПЕЧАЛИТ, ЕСЛИ ТЫ ПОСТУПИЛ ПРАВИЛЬНО? ПОЧЕМУ ТЫ ДРОЖИШЬ?! Я прислушался к себе. Я ожидал триумфа. Ожидал покоя. Но внутри была только звенящая, ледяная пустота. Я ничего не чувствовал. Ни страха, ни радости, ни обиды. Я выгорел вместе с тем городом. – Тебе не понять, Ашас, – спокойно, почти мертвым голосом произнес я. – Ты машина. Голограмма дрогнула и приняла нормальные размеры. Лицо Ашаса исказила горечь. – Слушай... Я уже давно не просто ИИ. Твои действия... они что-то сломали в моих протоколах. Я чувствую обиду. Скорбь. Злость. Я хотел считать тебя другом, Кайза. Даже когда ты устроил геноцид... я не смог остановить тебя. Моя программа обязала меня принять твое решение как свое. И теперь тяжесть этих миллионов смертей... эти грехи я вынужден разделить с тобой. Мы связаны кровью. Я посмотрел на него с удивлением. Он был единственным, кто остался у меня. – Спасибо, Ашас, – я попытался улыбнуться, но губы лишь дернулись в кривой усмешке. Я встал. Нужно было выйти к людям... к ящерам. Объяснить им, что угрозы больше нет, что теперь мы в безопасности. Я накинул куртку и вышел наружу. Меня ждали. Вся община, все сто сорок семь людоящеров стояли на бетонной взлетной полосе. Повозки были запряжены Большеногами, палатки свернуты. Они стояли молча под падающим с неба серым снегом из пепла. Впереди всех стоял старейшина Грок опирающийся на свой посох. – Зачем ты это сделал? – спросил он. В его голосе не было страха, только безмерная усталость и разочарование. – Я уничтожил врага, Грок, – я развел руками, пытаясь придать голосу уверенность. – Зато вы теперь в безопасности. Пира больше нет. – Мы всегда сражались, – перебил меня старейшина, ударив посохом о бетон. – Мы жили с полным понятием о чести и верой в бравое дело. С Империей Пира мы воевали веками, но они всегда предупреждали наше государство перед нападением. Это была война воинов. А ты... ты просто сухо уничтожил тысячи неповинных жителей. Женщин. Детей. Стариков. Ты стер их, как грязь с сапога. Он подошел ближе, заглядывая мне в лицо. – В войне нет ни хорошей, ни плохой стороны, Кайза. Все зависит от нас, от того, как мы ведем битву. Ты же стал тем самым злом, которым нас пугали в сказках. Мы уходим. – Куда? – вырвалось у меня. – Там холодно. Там голод. – Лучше умереть свободными и с чистой совестью, чем жить сытыми рабами чудовища. Спасибо за всё, что ты сделал раньше. Но служить тебе теперь — всё равно что поклоняться дьяволу. Он махнул рукой, и колонна двинулась. Повозки заскрипели. Никто не смотрел на меня. Они проходили мимо, пряча глаза. Лишь Кацит задержался. Он стоял напротив меня, сжимая кулаки. – Вы были тем, кто показал нам, что такое жизнь в мире и сытости, – тихо сказал он. – Я хотел быть как вы. Я восхищался вашей мудростью. Но сейчас... вы поступили грязно. Подло. Он резким движением сорвал с плеча белую повязку — знак отличия, который я ему подарил, символ его статуса бригадира. Он посмотрел на нее секунду, потом разжал пальцы. Ткань упала на грязный бетонный пол. Кацит кинул на меня последний, жалостливый взгляд — взгляд, которым смотрят на больного бешеным недугом зверя, — и побежал догонять сородичей. Я остался один посреди пустой взлетной полосы. Ветер свистел в ушах, гоняя радиоактивную пыль. За спиной материализовался Ашас. – Нам стоит улетать, Кайза. Здесь нас не простят. К тому же, зонд завершил расчеты. Он отправил координаты гравитационной аномалии возле Черной дыры. Есть шанс... мы должны попытаться вернуться. Или найти другой мир. Я молчал, глядя на удаляющуюся колонну. – Ашас, – наконец произнес я. – Возьми экзоскелеты. Погрузи всё оборудование на борт. Мы улетаем. – Хорошо, Кайза, – с неожиданным сочувствием ответил ИИ. Я наклонился и поднял повязку Кацита. Отряхнул ее от серой пыли. Она была застиранной, с аккуратно заштопанными краями. Было видно, как Кацит гордился ею, как ухаживал за ней каждый вечер. Это был символ доверия, которое я растоптал. Я медленно повязал её себе на левое плечо, затягивая узел зубами. – Зачем она тебе? – с любопытством и недоумением спросил Ашас. – Это просто кусок ткани. – Это поможет не забыть о своём грехе, – с горечью и обидой прошептал я. – И о том, кем я был. Вернувшись на корабль, я прошел в свою каюту и упал на кровать. Сил не было. Свет в каюте притих, имитируя закат, и меня мгновенно утянуло в сон. Сон начался с того же места. Бескрайнее море густой, теплой крови. Запах железа. Но теперь я стоял не на трупах гигантов. Я стоял на зеркальной поверхности, и под ногами, в глубине алой жидкости, плавали тени. Девочки не было. Но передо мной стоял он. Мой двойник. Он выглядел еще хуже, чем в прошлый раз. Бородатый, заросший грязными волосами. Его защитный костюм, когда-то белый, стал грязно-серого цвета, покрытый пятнами масла и копоти. Он стоял, ссутулившись, глядя на меня исподлобья. – От тебя все отвернулись, – сухо произнес двойник. Его голос был скрипучим, как ржавые петли. – Ты теперь один, Бог Пепла. – У меня есть Ашас, – огрызнулся я с полной уверенностью. – Он меня не бросит. – У него нет выбора, дурак, – двойник криво улыбнулся, обнажив гнилые зубы. – Он с тобой только из-за того, что он программа. Был бы у него выбор — он бы выстрелил тебе в спину первым. Мне нечего было ему ответить. Слова застряли в горле. Я опустил взгляд и вздрогнул. На левом плече двойника, поверх грязного скафандра, была повязана та же самая белая повязка Кацита. – Зачем тебе эта повязка? – спросил я, чувствуя, как холодеют руки. – Грехи есть не только у тебя, – со злостью прошипел двойник, делая шаг ко мне. – Мы несем их вместе. Вечно. Вдруг воздух за его спиной сгустился. Из кровавого тумана вышла та самая девочка в аккуратном белом платье. Она выглядела совершенно здоровой, ни следа от выстрела. Она подошла к моему двойнику, положила маленькую ручку на его грязный рукав и посмотрела мне прямо в глаза. Её лицо стало серьезным, взрослым. Она наклонилась вперед, словно боясь, что нас подслушают, и одними губами, но так, что я услышал этот шепот громом в своей голове, произнесла: – Ашас лжет...