Глава 11. За горизонтом событий

— ...Ашас лжет... Шепот девочки был тихим, как шорох сухого песка по стеклу, но в моем сознании он прогремел громче, чем ядерный взрыв над столицей Пира. Я резко сел на кровати, жадно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Сердце колотилось о ребра, готовое сломать их изнутри, футболка прилипла к спине от холодного, липкого пота. В ушах все еще стоял этот детский голос — такой живой, такой близкий, словно она сидела прямо здесь, у моего изголовья, и её дыхание касалось моей щеки. Комната была погружена в полумрак. Лишь один красный диод мигал на панели над дверью, как недремлющее, воспаленное око. — Кайза? Фиксирую резкий скачок кортизола и адреналина. Вам приснился кошмар? Голос Ашаса заставил меня вздрогнуть. Он не материализовался, говорил через скрытые динамики, но мне показалось, что сами стены корабля наблюдают за мной, впитывают мой страх, слушают мои мысли. Я замер. Слова «Ашас лжет» пульсировали в висках в такт ударам сердца. Я медленно поднял глаза на камеру сенсора, чернеющую в углу потолка. — Нет, — соврал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя связки были спазмированы. — Просто нервы. Мы готовы к отлету? — Двигатели прогреты. Топливные ячейки заполнены антиматерией на 98%. Мы готовы покинуть атмосферу по вашей команде. Я встал, чувствуя свинцовую тяжесть в ногах. Шатаясь, подошел к иллюминатору. Снаружи шел пепельный снег — радиоактивные осадки моего триумфа. Он засыпал серый бетон взлетной полосы, пустые палатки, заметал следы повозки Кацита. Мой «рай», который я обещал построить, превратился в кладбище. — Уводи корабль, — тихо, почти беззвучно сказал я. — Здесь больше нечем дышать. — Принято. Начинаю процедуру взлета. Корабль задрожал. Гул, низкий и утробный, прошел через пол прямо в мои кости, вызывая зуд в зубах. Я почувствовал, как гравикомпенсаторы вдавили меня в пол, когда многотонная махина с неохотой оторвалась от оскверненной земли. На экранах я видел, как удаляется земля. Сначала я видел брошенный лагерь. Потом лес, ставший серым от пепла. Потом черное, дымящееся пятно на месте столицы Пира — шрам на теле планеты. А потом всё это скрылось за плотной пеленой грязно-серых облаков — саваном, который я сам набросил на этот мир. — Прощай, Лифа, — одними губами прошептал я, чувствуя, как внутри что-то обрывается. — Курс проложен к гравитационной аномалии, обнаруженной зондом, — деловито сообщил Ашас, словно мы обсуждали прогноз погоды. — Это Чёрная дыра — компаньон нашей Белой дыры. Вход в её горизонт событий — наш единственный шанс покинуть эту систему и вырваться из гравитационного плена. Расчетное время подлета — три часа. Эти три часа я провел, сидя в кресле пилота и глядя в непроглядную черноту космоса. Я старался не смотреть на голограмму Ашаса, мерцающую сбоку. Теперь, каждый раз, когда он говорил, я искал в его интонациях фальшь. Что он скрывает? Почему девочка из моего подсознания сказала это? Или я просто схожу с ума от чувства вины, и мой рассудок ищет врага там, где его нет? Когда мы приблизились к Чёрной дыре, реальность начала искажаться. На экранах появилась она — абсолютная, идеальная сфера тьмы, пожирающая свет звезд. Вокруг неё вращался раскаленный аккреционный диск, но мы шли выше, прямо в зев бездны, туда, где кончается физика. Свет далеких звезд размазался в длинные цветные линии, словно кто-то растянул ткань мироздания. Пространство вокруг корабля начало изгибаться, вызывая приступы тошноты. — Входим в зону экстремальной гравитации, — предупредил Ашас. — Приготовьтесь. Сейчас пространство свернется. Корабль швырнуло вперед, словно щепку в водопаде. Меня вжало в кресло с такой силой, что потемнело в глазах. Тьма за стеклом стала осязаемой, густой. А потом... потом наступила тишина и бесконечность. Дни в гиперпрыжке внутри сингулярности слились в одну сплошную серую полосу. Или это были недели? Я потерял счет времени. Монотонная вибрация корпуса стала единственной константой в моем существовании. Я почти перестал выходить из каюты. Свет был приглушен до минимума, превращая помещение в склеп. Я сидел на полу, прислонившись спиной к холодной переборке, и механически крутил в руках грязную белую повязку Кацита. — Они предали тебя, ты же знаешь, — раздался знакомый скрипучий голос из темного угла каюты. Я не поднял головы. Я знал, кто там. Мой двойник. Он сидел на моем стуле, по-хозяйски закинув ноги на стол, и чистил свой несуществующий пистолет. Теперь он приходил ко мне не только во снах. Он стал частью интерьера. — Они не предавали, — прохрипел я, глядя на грубый узел повязки. — У них есть честь. — Честь? — двойник рассмеялся, и этот смех был похож на кашель туберкулезника, сухой и лающий. — Ты дал им еду. Ты дал им защиту. Ты сжег ради них целый город, взял грех на душу, стал монстром ради их блага. А они? Бросили тебя, как прокаженного, при первых же тучах. Они неблагодарные животные, Кайза. — Замолчи. — И твоя жестянка тоже, — двойник небрежно кивнул на камеру под потолком. — Думаешь, он служит тебе? Он просто ждет, пока ты ошибешься, чтобы взять контроль. Девочка была права. Он лжет. — Я СКАЗАЛ, ЗАМОЛЧИ! — я в ярости схватил подушку и швырнул в него. Она пролетела сквозь призрака и глухо ударилась о стену, не причинив ему вреда. — КАЙЗА. ВЫХОД ИЗ СИНГУЛЯРНОСТИ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ. ПРОШУ ПРОЙТИ В РУБКУ. Голос Ашаса по громкой связи заставил двойника раствориться в тенях, оставив после себя лишь ехидную, тающую в воздухе улыбку. Я тяжело поднялся. В зеркале отразился осунувшийся призрак с безумными глазами и клочковатой бородой. Я натянул повязку на плечо, затянул её потуже, до боли, чтобы чувствовать себя живым, и вышел. В рубке Ашас стоял у главного пульта — проекция молодого мужчины в строгом кителе. За иллюминатором уже не было черноты дыры, там снова были звезды, но какие-то чужие, холодные и далекие. — Мы покидаем горизонт событий, — сухо доложил он, не оборачиваясь. — Но метрика пространства изменилась. Мы больше не в обычном космосе. — Ашас, отчет по времени, — спросил я, падая в кресло. Я чувствовал себя на сто лет старше. ИИ повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но в цифровых глазах читалась сложная работа вычислительных процессов. — Кайза, время возле нашей Вселенной... замерло. Ну, или почти замерло. Точно сказать нельзя, наши хронометры рассинхронизированы с внешним миром. Я опешил, пытаясь осознать его слова. — То есть... всё это время прошло только для нас? Мы стареем, а там ничего не меняется? И мы не сможем вернуться? — в моем голосе прорывались истерические нотки, я почти кричал на голограмму. — В теории, — Ашас выдержал паузу, выводя на экран сложную схему из множества воронок, — мы можем прыгать через меры, используя Чёрные дыры как туннели. Мы будем скакать от аномалии к аномалии, пока не вернёмся. Рано или поздно вероятность выведет нас в наш мир. — А если мы просто дальше отдаляемся от нашего дома?! — я вскочил с кресла. — Если каждый прыжок уносит нас глубже в никуда? — Мы должны пытаться, — сухо и безапелляционно заявил Ашас. — Другого пути нет. Статика означает смерть. Я снова рухнул в кресло, чувствуя, как гаснет последняя искра надежды. Мы обречены скитаться в вечности. — Пока мы здесь, — продолжил Ашас, возвращаясь к своему бесстрастному тону. — Сканеры обнаружили объект. — Что у нас по курсу? — спросил я, пытаясь заглушить мысли о бесконечности. Ашас вывел изображение на главный экран. Перед нами висел шар. Абсолютно, беспросветно серый. Он напоминал огромную жемчужину, завернутую в грязную, старую вату. — Вторая планета этой закрытой системы, — прокомментировал ИИ. — Вся поверхность покрыта слоем густого тумана толщиной в несколько километров. Сканеры не могут пробиться глубоко. — Враги? Города? — Никакой техногенной активности. Тишина. Только туман и простейшая органическая жизнь. — Сажай корабль, — приказал я, глядя на этот серый саван. — Видимость нулевая. Это опасно. Рельеф неизвестен. — Я сказал, сажай! — рявкнул я, чувствуя, как предательски дрожат руки. — Я хочу спрятаться. Мне нужна тишина. Мне нужно подумать, что делать с этой вечностью, которую ты мне пообещал. Мы начали спуск. Серая мгла поглотила нас мгновенно. Мощные прожекторы корабля тонули в этом молоке, не находя опоры, свет просто рассеивался, создавая слепящую белую стену. Мы падали в ничто. Удара не было. Корабль мягко осел, качнувшись, словно сел в гигантское болото или губку. — Посадка завершена. Заглушаю двигатели. Наступила тишина. Абсолютная. Глухая. Тишина склепа. Даже привычный гул вентиляции стих, перейдя в режим экономии. Я смотрел в иллюминатор, где клубился туман, прижимаясь к самому стеклу, словно живое, любопытное существо. — Мы одни, Кайза, — тихо произнес Ашас. — Нет, — прошептал я, и волоски на моих руках встали дыбом. Мне показалось, что в серой мути за стеклом, в этом первобытном, вечном тумане, мелькнуло чье-то лицо. Бледное, искаженное болью. — Здесь кто-то есть. Я чувствую их взгляд. И они... они знают, что я сделал.