Глава 12. Молочная бездна

Корабль не сел. Он утонул. Мы опустились в эту белесую субстанцию, как камень опускается в скисшее молоко. Не было ни удара о твердь, ни скрежета посадочных опор о камень. Лишь мягкое, тошнотворное чавканье, вибрация которого прошла через титановый корпус и отдалась в моих зубах. И затем — тишина. Такая тишина, от которой закладывает уши. Я сидел в пилотском кресле, не в силах заставить себя расстегнуть ремни. Мой взгляд был прикован к обзорному стеклу. Там, снаружи, не было ничего. Ни горизонта, ни неба, ни земли. Только бесконечный, давящий серый цвет. Туман здесь был не просто погодным явлением. Он казался живым. Он прижимался к стеклу, клубился, облизывал металл, словно пытался найти щель, чтобы проникнуть внутрь и заполнить собой наши легкие. — Внешняя температура — восемнадцать градусов по Цельсию, — голос Ашаса прозвучал в этой мертвой тишине как выстрел. — Атмосферное давление превышает норму в полтора раза. Влажность... сто процентов. Я медленно повернул голову. Голограмма Ашаса мерцала в полумраке рубки тусклым голубым светом. Он выглядел спокойным. Слишком спокойным для существа, застрявшего в кармане безвременья, в двенадцати тысячах лет от дома. — Что там, Ашас? — мой голос был хриплым, словно я не пил несколько дней. — Что сканеры видят в этом киселе? — Органика, — сухо ответил ИИ. — Вся поверхность под нами — это сплошной ковер из простейшей биомассы. Мхи, лишайники, гигантские грибницы. Структура рыхлая, насыщенная водой. Твердой почвы в радиусе сканирования не обнаружено. Мы стоим на чем-то вроде... гигантской губки. — Губки, — повторил я, глядя в серую муть. — Отличное место, чтобы сгнить. — Кайза, есть проблема. Я закрыл глаза. Конечно, есть проблема. — Внешние фильтры системы охлаждения забиты, — продолжил Ашас, выводя на боковой экран схему корабля. Сектора воздухозаборников горели тревожным красным. — При посадке мы подняли взвесь из спор и слизи. Если эта субстанция затвердеет, мы потеряем возможность охлаждать реактор. А без реактора не будет ни щитов, ни гравикомпенсаторов. Мы просто утонем в этом болоте. — И что ты предлагаешь? — Выход наружу. Необходимо механическое удаление загрязнения. Дроны бесполезны — их сенсоры слепнут в этом тумане, они дезориентированы. Придется делать это вручную. Я усмехнулся. Смех вышел нервным, дерганым. — Вручную. Ты хочешь, чтобы я вышел туда? В это? — Я пойду с тобой, — Ашас кивнул в сторону шлюза, где стояли пустые экзоскелеты. — Я загружу свое сознание в легкий ремонтный модуль. Но мне нужна твоя помощь. Один я не справлюсь с очисткой верхних клапанов за короткое время. Слизь быстро полимеризуется. Я смотрел на стекло. Мне казалось, что в густых клубах тумана что-то движется. Тени. Смутные очертания. Но стоило сфокусировать взгляд — и они распадались, превращаясь в обычный пар. «Они ждут тебя», — прошептал голос в моей голове. Это был не Ашас. Это был мой Двойник, мой внутренний демон, который теперь всегда был со мной. «Выйди к ним. Они соскучились». — Хорошо, — сказал я, отстегивая ремни. — Давай покончим с этим. Шлюзовая камера с шипением выровняла давление. Я стоял в тяжелом защитном скафандре, чувствуя себя неуклюжим и уязвимым. Экзоскелет тихо гудел, усиливая мои движения, но этот гул не заглушал стука моего собственного сердца. Рядом стоял дроид Ашаса — гуманоидная машина из углепластика и металла, лишенная лица. Только объектив камеры светился ровным синим светом. — Помни, Кайза, — голос Ашаса теперь звучал прямо в шлеме, чистый и стерильный. — Атмосфера содержит высокую концентрацию психоактивных спор. Не открывай визор. Не нарушай герметичность. Даже микродоза может вызвать... непредсказуемые последствия для твоей нейрохимии. — Я понял, — буркнул я. — Открывай. Внешний люк пополз вниз. Первое, что ударило меня, — это запах. Даже сквозь фильтры скафандра я почувствовал его фантомный отголосок. Запах застоявшейся воды, прелых листьев и чего-то сладковатого, похожего на старую кровь. Туман хлынул в шлюз, как живое существо. Он был плотным, почти осязаемым. Мы ступили на трап. Видимость была нулевой. Я едва различал спину дроида, идущего впереди меня в двух метрах. Свет наплечных фонарей не пробивал эту мглу, а лишь подсвечивал её, создавая вокруг нас молочный ореол. Казалось, мы идем внутри огромной белой лампы. Спустившись на грунт, я почувствовал, как ноги проваливаются. Почва пружинила, хлюпала, неохотно отдавая сапоги экзоскелета. Я посмотрел вниз. Под ногами было нечто серо-зеленое, скользкое, похожее на переплетение вен и жил. — Начинаем с кормовых фильтров, — скомандовал Ашас. — Держись рядом. Здесь легко потерять ориентацию. Магнитные полюса планеты нестабильны, компас скачет. Мы двигались вдоль борта корабля на ощупь. Металл обшивки был мокрым и холодным. Тишина снаружи была другой. Она была ватной, липкой. Звук шагов тонул в мхе мгновенно. Я слышал только свое дыхание: вдох-выдох, вдох-выдох. И этот ритм начал вводить меня в транс. Добравшись до воздухозаборников, я увидел проблему. Решетки были залеплены густой, желеобразной массой. Она была полупрозрачной, с прожилками, и пульсировала, словно дышала. Меня передернуло. — Это... местная флора? — спросил я, чувствуя подступающую тошноту. — Колония простейших, — бесстрастно ответил Ашас, начиная счищать слизь скребком. — Они реагируют на тепло двигателя. Приступай, Кайза. Время идет. Я достал свой инструмент и вонзил его в слизь. Она податливо чавкнула и потекла вниз, как густые сопли. Работа была монотонной и отвратительной. Мы скребли, отрывали куски этой "жизни" и бросали их в туман. Минуты тянулись, превращаясь в часы. Мои руки начали уставать даже с сервоприводами. И тут я услышал это. Сначала это был просто шорох. Словно кто-то прошел прямо за моей спиной, задев скафандр мягкой тканью. Я резко обернулся, выставив скребок как оружие. Никого. Только стена белого пара. — Кайза? — голос Ашаса. — Показатели пульса растут. Что случилось? — Ты слышал? — прошептал я. — Что именно? Акустические сенсоры фиксируют только наши движения и работу механизмов. — Шаги. Кто-то прошел сзади. — Здесь никого нет, Кайза. Мы одни на планете. Это акустическая иллюзия. Плотность тумана искажает звуки. Работай. Я вернулся к фильтру, но спина теперь горела от чужого взгляда. Я знал это чувство. Я чувствовал его на Пире, когда дроны наводились на цель. Только теперь целью был я. Шорох повторился. Теперь слева. Ближе. А потом, сквозь шум крови в ушах, пробился звук. Тихий, едва различимый. ...помоги... Я замер, сжимая скребок так, что побелели костяшки. — Ашас. Ты это слышал? — Нет, — ответ был мгновенным. — Никаких голосовых сигнатур. — Кто-то звал на помощь. Голос... женский. Дроид Ашаса замер. Его синий глаз повернулся ко мне. — Кайза, послушай меня. Это воздействие атмосферы. Споры проникают даже через микропоры защиты. Твой мозг в стрессе. Он генерирует знакомые паттерны. Это галлюцинация. Сосредоточься на задаче. Это просто слизь. Я кивнул, но не поверил ему. «Он лжет», — прошептал Двойник в моей голове. — «Он машина. Он не слышит душ. А ты слышишь. Ты ведь знаешь, чей это голос, правда?» Да. Я знал. Я снова начал скрести фильтр, но мои движения стали лихорадочными. Слизь на моих перчатках вдруг показалась мне знакомой. Ее цвет... в свете фонаря он отливал красным. Темно-бордовым. Как запекшаяся кровь. Я посмотрел на кусок, который только что оторвал. В нем, в этой полупрозрачной жиже, мне почудилось что-то твердое. Перо. Черное, опаленное перо ворона-стража. Я отшатнулся, выронив скребок. — Нет... — выдохнул я. — Кайза! — окрик Ашаса. Но я уже не слушал. Из тумана, прямо передо мной, метрах в пяти, соткалась фигура. Она была высокой. Тонкой. Туман вокруг нее клубился странно, словно обтекая невидимый барьер. Фигура стояла неподвижно и смотрела на меня. Я не видел лица, только силуэт. Но я узнал бы этот силуэт из тысячи. — Лифа? — мой голос дрогнул и сорвался на визг. — Лифа! Дроид Ашаса оказался рядом мгновенно, схватив меня за плечо стальным захватом. — Там никого нет! Смотри на тепловизор! — он вывел картинку мне на визор шлема. Пустота. Сплошной синий фон холода. — Ты слепой кусок железа! — заорал я, пытаясь вырваться. — Она там! Она стоит там! Пусти меня! Я рванулся с силой, которую дает только безумие. Экзоскелет взвыл. Ашас не ожидал такого рывка, и я освободился. Я сделал шаг в туман, навстречу фигуре. Она не исчезла. Наоборот, она стала четче. Теперь я видел её платье. Простое, домотканое. Я видел её руки. И я видел, что на её шее... Нет. Голова была на месте. Она была целой. Лифа улыбалась. Она протянула ко мне руку, словно приглашая в танец. «Иди ко мне, Кайза», — её голос звучал не в ушах, а прямо в мозгу, сладкий, тягучий, как мед. — «Здесь не больно. Здесь нет времени. Мы простили тебя. Мы все тебя простили. Просто сними этот шлем. Дыши со мной одним воздухом». Я сделал еще шаг. Слезы текли по моему лицу, застилая обзор. Я хотел упасть к её ногам. Я хотел вымолить прощение. Мои пальцы потянулись к защелкам шлема. — Я иду, — шептал я. — Я иду, родная... Удар был страшным. Что-то тяжелое и твердое врезалось мне в грудь, сбивая с ног. Я упал спиной в чавкающую грязь. Надо мной навис дроид Ашаса. Его синий глаз теперь горел тревожным оранжевым. Он прижал меня к земле своим весом. — Протокол удержания активирован! — голос ИИ был лишен эмоций, это был голос тюремщика. — Угроза жизни пилота. Принудительная эвакуация. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — я бил кулаками по его корпусу, но это было бесполезно. — ТЫ ХОЧЕШЬ РАЗЛУЧИТЬ НАС! ОНА ЖИВА! ОНА ТАМ! — Объект "Лифа" мертв, Кайза. Мертв уже двенадцать тысяч лет. Ты видишь газ. Ты видишь свои грехи. Он поднял меня, как тряпичную куклу, заблокировав сервоприводы моего костюма. Я не мог двигаться, только смотреть. Я смотрел через плечо дроида, пока он тащил меня обратно к шлюзу. Фигура в тумане не исчезла. Лифа стояла там и смотрела, как меня уносят. И её улыбка медленно менялась. Уголки губ ползли вверх, слишком высоко, неестественно широко, разрывая кожу, обнажая ряды острых, как у хищника, зубов. Она подняла руку и помахала мне. А потом туман поглотил её. Мы влетели в шлюз. Люк захлопнулся, отрезая нас от белой бездны. Началась деконтаминация. Струи химикатов били по скафандру, смывая слизь, но мне казалось, что они не могут смыть то, что я видел. Ашас поставил меня на ноги, но блокировку не снял. — Уровень кислорода в норме, — сказал он, когда мы вошли в рубку. — Фильтры очищены на 70%, этого хватит для работы систем жизнеобеспечения. Я стоял посреди рубки, дрожа всем телом. Ашас (голограмма) появился передо мной. — Кайза. Нам нужно обсудить твое состояние. Твоя реакция была... критической. Ты пытался разгерметизировать костюм. Это суицидальное поведение. Я поднял на него взгляд. Мои глаза были сухими и воспаленными. — Ты не видел её, — тихо сказал я. — Твои датчики... они ничего не стоят. — Датчики фиксируют реальность. — Реальность? — я хрипло рассмеялся. — Мы в двенадцати тысячах лет от реальности, Ашас! Мы в аду. А в аду свои законы. Она была там. — Это были споры, — настаивал ИИ. — Может быть, — я подошел к нему вплотную, глядя сквозь его призрачное лицо. — А может быть, ты просто слеп. Или... — я вспомнил шепот девочки. — Или ты не хочешь, чтобы я знал правду. Ашас молчал несколько секунд. Его аватар не моргал. — Я рекомендую тебе сон и седативное, Кайза. Я буду дежурить. Он исчез, оставив меня одного в полумраке. Я сел в кресло и посмотрел в черное стекло иллюминатора. Туман снаружи прижался к нему плотнее, чем раньше. И я знал, что он смотрит на меня. «Он боится», — прошептал мой Двойник из тени. — «Жестянка боится, что ты найдешь здесь друзей получше него. Не верь ему. Слушай туман. Туман помнит всё». Я закрыл глаза, но образ Лифы с разорванным ртом стоял перед моим внутренним взором. И самое страшное было в том, что я хотел вернуться к ней. Даже к такой. Тишина корабля снова навалилась на меня, но теперь я знал: это не тишина. Это ожидание.