Глава 14. Комплекс Бога

Космос за бортом был стерилен. В нем не было ни тумана, ни криков, ни запаха крови. Только бесконечная, равнодушная чернота, прошитая иглами далеких звезд. Но внутри корабля, в переоборудованном грузовом отсеке, царил хаос. Здесь пахло озоном, расплавленным пластиком и горячим металлом. Этот запах был мне приятен. Это был запах созидания, запах контроля над материей. Я работал уже четырнадцать часов без перерыва. Или двадцать? Ашас пытался отправить меня спать, но я отключил его голосовые модули в этом отсеке. Мне нужна была тишина. Точнее, мне нужно было, чтобы единственные голоса, которые я слышу, принадлежали мне. На верстаке, под ярким, безжалостным светом операционной лампы, лежало оно. Пока это был лишь скелет. Титановые кости, шарниры суставов, хитросплетение оптоволоконных нервов, светящихся тусклым неоном. Я собирал его из остатков ремонтных дронов, запасных частей экзоскелетов и переплавленной обшивки. Это была анатомия наоборот — я не вскрывал, я сшивал неживое. — Ты лепишь себе друга, Кайза? — голос Двойника прозвучал прямо над ухом, ехидный и скрипучий, как несмазанная петля. — Как мило. Одинокому мальчику нужна игрушка. Я не обернулся. Я зачищал контакт на сервоприводе, который должен был стать локтевым суставом. — Я делаю инструмент, — буркнул я, не отрываясь от работы. — Мне надоело говорить с потолком. Мне нужно видеть, с кем я говорю. — Инструмент... — протянул Двойник. Краем глаза я видел его. Он сидел на ящике с инструментами, болтая ногами. Сегодня он выглядел особенно неопрятно: в рваном комбинезоне, с пятнами мазута на лице, словно он только что вылез из двигателя. — Пигмалион и его Галатея, — продолжал он, хихикая. — Только твоя Галатея получается какой-то... угловатой. Грубой. Ты уверен, что хочешь видеть именно это каждый день? Я отложил паяльник и критически посмотрел на свое творение. Двойник был прав. Тело получалось массивным, утилитарным. Широкие плечи, усиленный грудной каркас, мощные гидравлические приводы на ногах. Я создавал мужчину. Воина. Защитника. Того, кто сможет держать винтовку и не сломаться под ударом гиганта. Того, кто сможет вынести бремя существования рядом со мной. — Он должен быть функциональным, — отрезал я. — Мне не нужна красота. Мне нужна эффективность. — Эффективность... — эхом отозвался Двойник. — А ей это не нравится. Посмотри. Я поднял взгляд. У изголовья стола, там, где лежала еще не подключенная голова андроида — гладкий металлический череп без лица — стояла Она. Девочка в белом платьице. Она не пряталась, как раньше. Она стояла вплотную к верстаку, и её призрачная рука лежала на холодном металле лба робота. Её пальцы проходили сквозь титан, но мне казалось, что я слышу тихий звон от этого прикосновения. Она смотрела на пустые глазницы андроида с такой невыразимой тоской, словно смотрела в гроб. Или в зеркало, которое показывает что-то ужасное, что еще не случилось, но обязательно произойдет. — Уйди, — прошипел я, отмахиваясь от галлюцинации гаечным ключом. Ключ рассек воздух там, где было её плечо. — Не мешай мне работать. Девочка подняла на меня свои огромные, темные глаза. В них не было страха, который я видел раньше. Только жалость. Она медленно покачала головой, словно говоря: «Не то. Ты делаешь не то. Ты не понимаешь, кого создаешь». — Заткнись! — рявкнул я, хотя она не произнесла ни звука. — Я знаю, что делаю! Я инженер, а не скульптор! Я схватил лист синтетической кожи — прочного серого полимера, который мы использовали для заплаток на скафандрах. Натянул его на каркас груди. — Ашас! — крикнул я в интерком. — Активировать локальную связь в отсеке. Тишина. Потом динамики ожили: — Связь восстановлена, Кайза. Вы закончили сборку? — Почти. Готовься к переносу сознания. Я подготовил нейроядро. Оно примитивнее корабельного, но для моторики и речи хватит. Основной массив данных останется в серверах корабля, тело будет как... удаленный терминал. С ногами. — Кайза, я обязан повторить запрос, — голос Ашаса был ровным, но я слышал в нем алгоритмическое сомнение. — Целесообразность антропоморфного тела составляет менее 12%. Паукообразная платформа или сфера на антиграве были бы эффективнее в бою и ремонте. Человеческая форма неустойчива, имеет высокий центр тяжести и ограниченный угол обзора. — Мне плевать на угол обзора! — я с силой вкрутил последний болт в шейный позвонок, чувствуя, как металл скрипит под моим напором. — Я человек, Ашас. Моя психика... нестабильна. Ты сам это фиксируешь. Мне нужен собеседник. Мне нужно видеть глаза. Мне нужно знать, что ты смотришь на меня, а не сквозь меня своими камерами наблюдения. — Психологическая стабилизация пилота — приоритетная задача, — тут же согласился ИИ. — Аргумент принят. Готов к загрузке. Я подошел к голове робота. Лицо было простым — гладкая маска из серебристого металла, минималистичные черты, прорези для оптических сенсоров. Я не стал делать ему рот, только речевой динамик, скрытый за решеткой. Девочка всё еще стояла рядом. Она провела рукой по щеке робота, и я мог поклясться, что увидел, как по металлу пробежала искра статического электричества. — Грубая работа... — прошелестел её голос у меня в голове, печальный, как осенний ветер. — В следующий раз у тебя получится лучше. Мягче. Невиннее... — Следующего раза не будет, — огрызнулся я, подключая толстый кабель данных к порту на затылке андроида. — Запускай протокол «Голем». Свет в отсеке мигнул. Гул реактора на секунду сменил тональность — энергия перетекала в новое русло, наполняя жизнью мертвый металл. По кабелю побежали голубые огни индикации. Тело на столе дернулось. Сначала пальцы — с жутким металлическим скрежетом сжались в кулак и разжались, проверяя приводы. Потом грудная клетка поднялась, имитируя вдох, хотя дышать ему было нечем. Включились системы охлаждения, и робот тихо загудел, как мощный трансформатор. — Ашас? — позвал я, отступая на шаг и сжимая в кармане рукоять отвертки. На всякий случай. Глазницы андроида вспыхнули. Не мягким голубым, как я привык, а ярким, пронзительным белым светом. Голова медленно, рывками, повернулась ко мне. Жужжание сервоприводов в тишине казалось оглушительным. Андроид сел. Движение было резким, неестественным — эффект «зловещей долины» ударил по нервам. Это было похоже на то, как встает мертвец в дешевом хорроре, ведомый чужой волей. Он поднял руки и посмотрел на свои ладони из блестящего металла и черного пластика. Пошевелил пальцами, изучая их. — Странное ощущение, Кайза, — голос Ашаса теперь исходил из динамика в голове робота. Он был глуше, с металлическим резонансом, лишенный той идеальной чистоты, что была в корабельных колонках. — Я чувствую... тяжесть. Гравитация тянет меня вниз. Инерция каждого движения требует постоянной коррекции. — Привыкнешь, — я вытер пот со лба. Руки дрожали от перенапряжения и странного, болезненного восторга. Я создал жизнь. Ну, или её подобие. — Встань. Ашас спустил ноги со стола. Звук удара металлических ступней о палубу прозвучал как гонг. Он выпрямился во весь рост. Он был выше меня на голову, шире в плечах. Машина для убийства с интеллектом библиотекаря. Двойник, сидевший на ящике, присвистнул. — Ого. А вот и Франкенштейн. Ну что, монстр, готов служить своему господину? Или оторвешь ему голову при первой же ошибке в коде? Ашас (робот) резко повернул голову в сторону Двойника. Я замер. — Ты... ты видишь его? — спросил я шепотом, чувствуя, как холодеют ладони. Ашас помолчал секунду, его линзы сузились и расширились, фокусируясь на пустоте. — Я фиксирую, что твой взгляд направлен в точку с координатами X-12, Y-4. Там находится контейнер с утилизационным ломом. Термических или визуальных аномалий не обнаружено. Но твои зрачки расширены, пульс участился. Ты снова видишь галлюцинацию? Я выдохнул. — Да. Он здесь. И он смеется над тобой. — Пусть смеется, — Ашас сделал шаг ко мне. Его походка была тяжелой, но уверенной. — Теперь я занимаю физический объем в пространстве. Я могу заслонить тебя. Я могу стать стеной между тобой и реальностью, которая причиняет тебе боль. Это было сказано так логично и так... по-человечески, что мне стало не по себе. Я создал тело, чтобы не быть одному, но теперь, глядя на эту двухметровую гору металла, я почувствовал себя еще более одиноким. Девочка в белом стояла за спиной Ашаса. Она была маленькой, хрупкой, почти прозрачной на фоне его мощной спины. Она подняла голову, посмотрела на затылок робота и, мне показалось, беззвучно заплакала. Почему? Чего она боится? Или о чем жалеет? «Время — это круг», — вспомнились мне слова Двойника, сказанные в каюте. «Ты смотришь в прошлое и будущее одновременно». Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. — Ладно. Тесты моторики проведем позже. Что с навигацией? Мы всё еще дрейфуем? — Пока я калибровал нейроинтерфейс нового тела, — ответил Ашас, и его жест рукой был пугающе естественным, — фоновые сканеры корабля закончили обработку данных с зонда. — И? — я напрягся. — Мы нашли третью планету? Ашас покачал головой. — Нет. В этой вселенной её нет, Кайза. Сканеры прочесали этот сектор пространства до парсека. Здесь только Туманная планета, которую мы покинули, и умирающая звезда на периферии. Этот "пузырь" реальности пуст. — Тогда где она? — я сжал кулаки. — Зонд должен был что-то найти. Мы не могли зайти в тупик. — Зонд зафиксировал гравитационную аномалию на самом краю системы, — Ашас вывел голограмму прямо из проектора на своем запястье. — Это Чёрная дыра. Её сигнатура идентична той, через которую мы попали сюда. Я посмотрел на черную точку, пульсирующую в воздухе. — Значит, теория подтверждается? — Да. Каждая планета заперта в своем собственном измерении, в своей мини-вселенной, — пояснил Ашас. — Эти миры изолированы друг от друга пустотой, которую невозможно преодолеть на обычных двигателях. Чёрные дыры — это не убийцы, Кайза. Это двери. Шлюзы. Чтобы попасть на следующий уровень, нужно покинуть этот. — Значит, снова в нору, — я устало потер переносицу, глядя на пульсирующую точку. — Третий прыжок. Это начинает входить в дурную привычку. Прошел уровень — лезь в портал. — Алгоритм тот же, но параметры изменились, — возразил Ашас, и его механический голос лязгнул в тишине рубки. — Есть нюанс. — Дай угадаю, — я криво усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана. — В этот раз трясти будет сильнее? — Это мягко сказано. Эта Чёрная дыра отличается от двух предыдущих. Она... агрессивна. Аккреционный диск вращается с критической скоростью. Если прошлые переходы были похожи на затяжное падение, то этот будет похож на удар о бетонную стену на сверхзвуковой скорости. — Шансы? — коротко спросил я. — Корабль выдержит. Твое биологическое тело... — робот повернул ко мне свою безликую маску. — Расчеты показывают перегрузки, близкие к летальным. Болевой порог будет превышен. — Значит, как обычно, только больнее, — подытожил я. — Ничего нового. Я посмотрел на Двойника и Девочку. Они стояли рядом, рука об руку — чумазый безумец и святой ребенок. Прошлое и будущее. Они смотрели на нас и ждали, словно зная, что этот прыжок изменит всё. Каждый прыжок через дыру был лишь отчаянной попыткой найти выход из этого лабиринта. Или хотя бы узнать, есть ли у него конец. Оставаться здесь было нельзя. Туманная планета уже начала проникать в мои сны, и я не хотел давать ей второй шанс. — Прокладывай курс к горизонту событий, — скомандовал я, чувствуя, как холодная решимость вытесняет страх. — У нас нет выбора. Мы идем насквозь. — Принято. Маршевые двигатели на полную мощность. Вход в сингулярность через шесть часов. Дверь шлюза с шипением открылась. Ашас шагнул в коридор первым, его металлические шаги гулким эхом разнеслись по кораблю. Я пошел за ним. Теперь мы были двое. Два монстра — один из плоти и безумия, другой из стали и логики — летящих навстречу вечности. Звезды за бортом начали вытягиваться в струны. Мы разгонялись. Впереди нас ждал очередной прыжок в пустоту.