Глава 15. Стеклянный горизонт

У боли есть цвет. В прошлый раз, когда мы прыгали через горизонт событий, мир был фиолетовым и пульсирующим. В этот раз он был ослепительно-белым. Переход не был похож на падение. Он был похож на вскрытие без наркоза. Мне казалось, что гравитация не просто тянет меня, а методично, слой за слоем, сдирает кожу, мышцы, а затем принимается за нейроны. Пространство вывернулось наизнанку, и время превратилось в бесконечный визг тормозов. Сквозь красную пелену перегрузки и вой сирен в шлеме я услышал крик. Это не был мой крик. И это не был металлический скрежет корпуса корабля. Это был тонкий, пронзительный детский визг. Он длился долю секунды — вспышка чистого ужаса в радиоэфире, — прежде чем его накрыло грохотом удара. — ...инициализация... Удар был жестким. Корабль не сел, он врезался. Меня швырнуло вперед, ремни безопасности врезались в ребра, выбивая воздух. Свет в рубке погас, сменившись тревожным миганием аварийных ламп. Тишина. После рева сингулярности эта тишина казалась ватной, оглушающей. — Ашас? — прохрипел я, чувствуя вкус крови во рту. Язык был прикушен. Рядом, в кресле второго пилота, зашевелилась гора металла. — Функциональность систем — 68%, — доложил он. Его новый голос, исходящий из грудной клетки андроида, звучал глухо и с каким-то странным дребезжанием, словно внутри что-то открутилось. — Корпус цел. Двигатели... остывают. Мы на поверхности. — Где мы? Ашас протянул руку к панели управления. Его движения были дергаными. Титановый палец с силой ударил по кнопке, вдавив её глубже, чем нужно. Бронестворки иллюминатора поползли вверх с противным скрежетом. Я зажмурился. Свет ударил по глазам как физическая пощечина. Когда глаза привыкли, я увидел мир, который был полной противоположностью тому кошмару, что мы покинули. Там был гнилой туман и сырость. Здесь была стерильная, режущая чистота. Планета состояла из кристаллов. Гигантские, высотой с небоскребы, шпили прозрачной породы пронзали небо. Земля под нами была не грунтом, а сплошным зеркальным полем, исчерченным трещинами. Солнце — или то, что его заменяло, — было крошечной, злой белой точкой в зените, и его свет, преломляясь в миллиардах граней, создавал вокруг безумный калейдоскоп радуг. — Оптика перегружена, — констатировал Ашас. — Слишком высокий коэффициент отражения. — Надевай светофильтры, — я отстегнул ремни и с трудом поднялся. Ноги дрожали. Тошнота подкатывала к горлу ледяным комом. — Идем наружу. Нужно проверить обшивку. Если этот "лед" поцарапал дюзы, мы здесь застрянем. Мы прошли к шлюзу. Ашас двигался тяжело, каждый его шаг отдавался вибрацией в полу. Он все еще привыкал к габаритам своего нового тела, задевая плечами косяки дверей. Шлюз открылся, и в лицо ударил холод. Он был сухим, без запаха, звенящим. Воздух здесь был разреженным, но пригодным для дыхания, хотя без шлемов мы бы долго не протянули — легкие обожгло бы морозом. Ашас вышел первым. ДЗЫНЬ. Звук его металлической ступни о поверхность планеты был неожиданно мелодичным. Словно кто-то ударил молоточком по огромному бокалу. ДЗЫНЬ. ДЗЫНЬ. Я спустился следом. Мои ботинки скользили по гладкой, как стекло, поверхности. Я посмотрел вниз, под ноги. И замер. В зеркальной поверхности под моими ногами отражался не я. Там не было изможденного пилота в грязном скафандре с трехдневной щетиной и безумным взглядом. Из глубины "льда" на меня смотрел молодой курсант. Чисто выбритый, с горящими глазами, в парадной форме Академии. Он улыбался кому-то за кадром, полный надежд и амбиций. За его спиной виднелось голубое небо Земли и цветущие сады. — Какого черта... — прошептал я, отшатываясь. Я поднял голову и посмотрел на ближайший кристаллический пик. В его грани отражался корабль. Но это был не мой побитый, покрытый шрамами челнок. В отражении стоял новенький, сияющий хромом прототип, только что сошедший с верфи. Вокруг него суетились техники в белых халатах. Я узнал их. Это была моя команда. Те, кто провожал меня. Те, чьи лица светились надеждой и гордостью. Сердце пропустило удар. Они были так близко. Я видел, как Маркус смеется, что-то рассказывая Елене. Для них я еще не улетел. Для них катастрофа еще не случилась. — Мертвецы... — прошептал я с горечью. — Для меня вы все уже давно мертвецы, рассыпанные прахом во времени. — Кайза, показатели радиации в норме, — голос Ашаса вырвал меня из ступора. — Но я фиксирую аномалии в распространении волн. — Ты видишь это? — я указал дрожащей рукой на кристалл. — Там, в зеркале. Это база. Земная база. Ашас повернул голову. Его объективы зажужжали, фокусируясь. — Я вижу отражение нашего корабля, Кайза. Геометрия искажена из-за неровности поверхности, но спектральный анализ совпадает с текущим состоянием обшивки на 99%. — Ты слепой? — я подбежал к кристаллу вплотную, глядя на лица мертвецов. Они смеялись. Они махали мне руками. — Вот же они! Маркус, Елена... Они живы! — Это просто свет, Кайза. Отраженный свет, — Ашас подошел ко мне. Его тяжелая рука легла мне на плечо, удерживая от желания ударить по стеклу. — Возможно, из-за гравитационных линз свет здесь движется по сложным траекториям. Мы можем видеть "эхо" событий, которые произошли давно. Но это не реальность. — Удобный мир, правда? — раздался знакомый голос. Я резко обернулся. Двойник стоял, прислонившись к одной из зеркальных граней. Но в отличие от отражений, он был здесь, снаружи. И он наслаждался. Он был одет в ослепительно белый костюм, под стать этому миру. В его руке был бокал с чем-то искрящимся. — Здесь вся грязь остается снаружи, а внутри... внутри только сладкие воспоминания, — он подмигнул мне. — Посмотри туда, Кайза. На то большое зеркало. Тебе понравится. Я не хотел смотреть. Я знал, что это ловушка. Но я не мог оторвать взгляд. В огромной, идеально гладкой поверхности скалы отражалась долина. Зеленая долина. Посреди нее стоял дом. Я узнал его. Это был дом Грока. А на крыльце сидела Лифа. Живая. Она перебирала какие-то травы и напевала. У меня перехватило дыхание. — Лифа... — я сделал шаг к ней. Потом еще один. Я хотел войти в это зеркало. Я хотел остаться там. К черту миссию. К черту месть. Там она была жива. — Кайза, стоять, — голос Ашаса стал жестким. — Твои биометрические показатели нестабильны. Ты входишь в состояние аффекта. — Отпусти меня! — я дернулся, пытаясь сбросить его руку. — Она там! Ты что, не видишь?! — Я вижу только кристаллический кварц с примесью кремния, — холодно ответил робот. — И я вижу свое отражение. Ашас шагнул вперед, закрывая своим массивным телом вид на Лифу. Теперь в зеркале отражался он. Я поднял глаза, полные ненависти, на зеркало, чтобы увидеть там уродливую груду металла, которая мешает мне быть счастливым. И замер. Ярость испарилась, сменившись ледяным ужасом. В зеркале не было робота. Там не было титановых пластин, гидравлики и горящих глаз-линз. В зеркале, ровно там, где стоял Ашас, отражалась Девочка в белом платье. Она стояла, опустив руки вдоль тела. Её лицо было бледным, почти прозрачным. Она смотрела прямо на меня из зазеркалья своими огромными, темными, как космос, глазами. Ашас поднял свою механическую руку, чтобы указать на что-то. В зеркале Девочка подняла свою маленькую, тонкую ручку. Жест был синхронным. Абсолютно точным. Я попятился, споткнувшись о выступ. — Ашас... — прошептал я. — Посмотри на себя. — Я провожу диагностику сервоприводов, — ответил он, поворачивая голову к зеркалу. Девочка в отражении тоже повернула голову. Её волосы качнулись в такт движению стального гиганта. — Что ты видишь? — спросил я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Я вижу свою конструкцию. Модель "Голем-1". Наблюдаю небольшую асимметрию левого наплечника. Требуется калибровка. — Ты видишь... робота? — переспросил я. — Разумеется. А что видишь ты, Кайза? Снова своего двойника? Я смотрел на Девочку. Она не улыбалась. Она выглядела... ожидающей. Словно она знала, что заперта в этой клетке из металла и времени, и ждала, когда я её освобожу. Или когда я пойму. — Я вижу... — я запнулся. Если я скажу ему, что вижу ребенка вместо боевой машины, он решит, что я окончательно спятил. А может, так и есть? Может, это просто моя психика пытается очеловечить его? Натянуть маску невинности на груду холодного титана, чтобы мне было не так страшно идти с ним рядом? Или этот проклятый мир просто издевается надо мной, показывая то, чего не может быть? — Я вижу ошибку, — солгал я, вытирая испарину со лба. — Блики. Оптическое искажение. — Логично, — кивнул Ашас (Девочка в зеркале кивнула в ответ, и это выглядело жутко — маленькая головка качнулась в такт движению стального гиганта). — Коэффициент преломления здесь нарушает стандартные законы оптики. Этот мир — одна сплошная иллюзия. Нам нужно быть осторожными. — Осторожными... — хохотнул Двойник, появляясь прямо за спиной отражения Девочки. В зеркале он положил руки ей на плечи, как заботливый дядя, и подмигнул мне. — Осторожность для слабаков, Кайза. Разбей это стекло. Узнай, что внутри. Я отвернулся, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь. Меня мутило. Осколки мертвой памяти слева, необъяснимый морок справа. Я был зажат в тисках собственного безумия, и зеркала лишь множили его. — Нам нужно топливо, — сказал я, стараясь смотреть только под ноги, где отражения были размытыми. — И данные. Сканируй местность. Ищем следующую дыру. Чем быстрее мы уберемся из этого дома смеха, тем лучше. — Сканирование запущено, — отозвался Ашас. — Но есть проблема. — Какая? — Эхо. Сигнал сканера возвращается многократно усиленным. Я "слышу" тысячи ответов одновременно. Этот мир не просто отражает свет. Он отражает радиоволны, звук... и, возможно, мысли. В подтверждение его слов, ветер усилился. Он ударил в острые грани скал, и долина наполнилась звуком. Это был не вой. Это был звон. Миллионы хрустальных колокольчиков зазвенели разом. Но в этом звоне я начал различать слова. "...ты спас нас..." — голос Грока. "...помоги мне..." — предсмертный хрик Лифы. "...запуск через три, две..." — мой собственный голос перед стартом с Земли. "...я властен в твоей голове..." — шепот Двойника. Звуки накладывались друг на друга, создавая какофонию безумия. Кристаллы работали как гигантский резонатор памяти. — Ашас, вырубай аудиосенсоры! — крикнул я, зажимая уши руками, хотя это не помогало — звук шел через шлем. — Это психотронное воздействие! — Это резонанс, — прогремел голос Ашаса, перекрывая шум. Он стоял неподвижно, как скала. — Кайза, движение на двенадцать часов! Я поднял голову. Среди сверкающих пиков, там, где отражения дробились на тысячи фрагментов, что-то отделилось от скалы. Сначала мне показалось, что это просто блик. Но блик имел форму. Оно было прозрачным, словно вытесанным из того же живого стекла, что и весь этот мир. Гуманоидная фигура, высокая, угловатая, без лица. Внутри неё преломлялся свет, создавая эффект невидимости, как у хищника в джунглях. Но самым страшным было не это. Существо шло к нам, и по мере приближения его поверхность менялась. Кристаллы внутри его тела перестраивались. Оно "отражало" нас. Сначала оно стало похожим на Ашаса — грубая, мощная фигура. Затем оно дернулось, грани сместились, и передо мной возникла фигура в скафандре. Моя фигура. А еще через секунду существо замерло, и его "лицо" начало приобретать черты. Не мои. И не Ашаса. На меня смотрело стеклянное, лишенное жизни лицо Лифы. Оно открыло рот, и звон ветра сложился в слова: — Почему... ты... не... спас... меня? Я выхватил пистолет. Руки дрожали так, что я едва мог удержать оружие. — Это не она, — прошептал я. — Это просто зеркало. Злое зеркало. — Кайза... мне больно... — стеклянная Лифа сделала шаг вперед. Звук её шагов был похож на хруст костей. Рядом со мной Ашас активировал боевой режим. Его приводы взвыли, он встал в стойку, готовый крушить. В ближайшем зеркале я увидел, как Девочка в белом закрыла лицо руками, не желая смотреть на то, что сейчас произойдет. — Цель зафиксирована, — прогремел Ашас. — Это мимикрия. Угроза подтверждена. — Не стреляй! — вдруг крикнул я, сам не понимая почему. — Если мы разобьем его... если мы разобьем её... — То что? — спросил Двойник, появляясь рядом с стеклянным монстром. Он обнял "Лифу" за плечи. — То убьешь её второй раз? Давай, Кайза. Ты же в этом мастер. Существо-зеркало подняло руку, и эта рука превратилась в длинное, острейшее лезвие. В этом мире правда была острой. И она пришла, чтобы пустить нам кровь.