Глава 16. Осколки эха

Стеклянная фигура, носившая лицо Лифы, сделала шаг вперед. Звук был таким, словно кто-то с хрустом раздавил горсть алмазов в кулаке. Я стоял перед ней, до белизны в костяшках сжимая рукоять пистолета. Мой летный костюм из баллистической ткани мог выдержать касательный выстрел или осколки, но я прекрасно понимал: против этого он бесполезен. Если эта тварь ударит, она вскроет меня, как консервную банку. — Кайза... мне холодно... — прошелестел монстр. Ветер подхватил эти слова, и долина зашептала. Но в этом шепоте я услышал что-то странное. Эхо возвращало слова не так, как они были сказаны. «...холодно мне... Кайза...» А затем, словно сбой в записи, шепот забежал вперед: «...зачем ты вернулся?...» Я замер. Лифа никогда не говорила этого. Она умерла, даже не зная, что я вернусь. Это было не воспоминание. — Это не память, — пробормотал я, чувствуя, как холодный пот течет по спине. — Убей её! — прошипел Двойник. Он стоял рядом с монстром, скучающе разглядывая свои ногти. — Давай быстрее, у нас график. — Угроза критическая, — голос Ашаса вырвал меня из ступора. Робот шагнул вперед, закрывая меня собой. В тот же миг Стеклянная тварь атаковала. Рука-лезвие метнулась к моей голове, но Ашас перехватил удар предплечьем. Визг металла о стекло. Титан лопнул, брызнула синяя гидравлика. Я инстинктивно глянул в зеркальную скалу справа. Там не было робота. В отражении Девочка в белом закрыла меня собой, и стеклянный шип распорол ей плечо. Я увидел, как она беззвучно вскрикнула, прижимая ладошку к ране, и как белая ткань окрасилась темным. Жалость к образу Лифы исчезла мгновенно. Её вытеснил животный инстинкт защиты. Они били ребенка. — ПРОЧЬ! — заорал я и открыл огонь. Пули врезались в стеклянное тело. ДЗЫНЬ. ДЗЫНЬ. Каждый выстрел откалывал куски от мимика, но он не падал. Его лицо начало плыть. Черты Лифы исчезли, сменившись гладкой, безликой маской, в которой отражался я сам — перекошенное лицо, дульный огонь, страх. — Отходим! — Ашас ударил тварь уцелевшей рукой, отшвырнув её на пару метров. — Моих мощностей недостаточно для прямого боя! Броня повреждена! Мы рванули к кораблю. Бежать по зеркальному полю было как бежать во сне — ноги вязли в отражениях, каждое движение множилось на тысячи копий в скалах вокруг. Я слышал, как за спиной нарастает гул. Это был не топот. Земля вибрировала. Из скал выходили другие фигуры. Они не были похожи ни на кого. Угловатые, ломаные силуэты, словно незавершенные эскизы реальности. Мы влетели в шлюз. Ашас с размаху ударил по аварийной кнопке. Тяжелая створка с шипением поползла вниз. В последнюю секунду стеклянная тварь, которая гналась за нами, сунула руку в закрывающийся проем, пытаясь ухватить меня за ногу. Гидравлика люка сработала как гильотина. Раздался сухой, звонкий хруст. Осколки брызнули во все стороны, и массивная стеклянная кисть с длинными пальцами-лезвиями упала на пол шлюза. Люк захлопнулся, отрезая нас от внешнего мира. — Герметизация, — выдохнул я, опираясь руками о колени. Сердце колотилось где-то в горле. Я перевел взгляд на пол, на отрубленную руку голема. Она была огромной, сантиметров сорок в длину, сделанная из той же прозрачной, невероятно твердой породы, что и вся планета. И тут я моргнул. В гладкой, как зеркало, поверхности отрубленной кисти отражался наш отсек. Но в этом отражении Ашас уже отошел к верстаку у дальней стены. Он откинул сервисный щиток на своем левом плече, и яркая вспышка встроенной в его правый палец микросварки осветила помещение. Он запаивал перебитую магистраль. Я поднял голову. В реальности Ашас стоял рядом со мной, у самого люка. Его руки висели вдоль тела. Он еще даже не сделал шага. Я снова посмотрел вниз, в кристалл. В отражении Ашас уже вовсю работал сваркой. В реальности Ашас стоял неподвижно. — Ашас... — тихо позвал я. — Да, Кайза? — Посмотри вниз. На осколок. Что ты видишь в отражении? Робот опустил голову. Его линзы зажужжали. — Я вижу отражение переборок шлюза и твою левую ногу. У меня перехватило дыхание. — Ты не видишь... себя? Там, у стены? — Нет, Кайза. Мое местоположение — здесь, рядом с тобой. Отражение соответствует реальности. Я зажмурился. Значит, это только у меня. Время ломалось только для меня. Или эта планета показывала каждому свой собственный ад? Моим адом было знание будущего, которое я не мог изменить. Мы прошли в рубку. Я старался смотреть только прямо перед собой. Ощущение дежавю стало физически болезненным, словно мозг пытался обработать информацию, полученную дважды. — Статус? — бросил я, падая в кресло. — Внешние сенсоры работают, но данные... некорректны, — Ашас подключился к терминалу. — Мы в блокаде. Я посмотрел на экраны. Вокруг корабля стояли сотни стеклянных фигур. Они не нападали. Они просто стояли и смотрели на нас. И их лица постоянно менялись, как быстрая прокрутка кадров: Лифа, Грок, Кацит, мои родители, незнакомые люди, сам Ашас... — Они ждут, — прошептал Двойник, сидя на пульте управления и болтая ногами. — Знаешь, чего? — Чего же они ждут? — спросил я вслух. Ашас, думая, что я обращаюсь к нему, ответил: — Вероятно, истощения наших ресурсов. — Нет, — усмехнулся Двойник. — Они ждут, когда ты выйдешь и доиграешь сцену. Посмотри на экран, Кайза. Только внимательно. Не на монстров. На корабль. Я присмотрелся к отражению нашего корабля в гигантском пике напротив, который транслировала внешняя камера. Корабль был там. Но он выглядел... иначе. Обшивка была покрыта сетью мелких трещин, словно паутиной. Один из маневровых двигателей отсутствовал — его словно срезало. А шлюз... шлюз в отражении был распахнут настежь, и из него свисало что-то, похожее на тряпку. Или на тело в пилотском комбинезоне. — Это что такое? — я ткнул пальцем в экран, где отражался мертвый корабль. — Ашас, анализ! — Выполняю. — Пауза. — Интересно. — Что там? — Визуальные сенсоры фиксируют изображение корабля с критическими повреждениями и следами многолетней коррозии. Однако... — Однако что? — Это невозможно. Моя внутренняя диагностика показывает 100% целостность. Радиоуглеродный анализ отраженного света не имеет смысла. Это... фантом. — Фантом? — Планета работает как гигантский проектор, Кайза. Она берет свет, запутывает его в гравитационных полях Чёрной дыры и выдает искаженные картинки. Это "эхо" вероятностей. Для моего процессора это просто мусорные данные. Ошибка рендеринга реальности. — Ошибка... — прошептал я. — А для меня это выглядит как пророчество. — Не верь глазам, — посоветовал Ашас. — Здесь свет лжет. Мы не можем проложить курс по ложным ориентирам. Нам нужна Константа. То, что не отражает свет. Внезапно по внутренней связи прошел треск. Динамики ожили. Сквозь статический шум пробился голос. Мой голос. Но он звучал не здесь, в рубке. Он звучал из динамиков, как входящая передача. «...Ашас... если ты слышишь это... не выходите наружу... зеркала... они не отражают... они сохраняют...» Запись оборвалась визгом помех. Мы с Ашасом переглянулись. — Это был я? — тихо спросил я. — Я это говорил? — В моих логах нет записи этого сообщения, — ответил робот. — Это внешняя передача. Источник сигнала находится... внутри того большого кристалла перед нами. Я снова посмотрел на отражение разбитого корабля. — То есть, ты хочешь сказать, что мы получаем сигнал бедствия от самих себя? Из отражения, где мы уже сдохли? — Время здесь не линейно, Кайза, — медленно произнес Ашас. — Гравитация дыры закольцевала свет и информацию. Мы видим варианты событий. Прошлые. Будущие. Или те, которые никогда не случатся, если мы будем осторожны. — Мы не можем взлететь, — понял я. — Если мы взлетим сейчас, мы станем тем кораблем в отражении. Мы просто врежемся в одну из вероятностей. — Верно. Навигационный компьютер не может проложить курс, потому что для него существует одновременно тысяча версий нашего будущего. И 999 из них ведут к смерти. — И что делать? — я откинулся в кресле, глядя, как Двойник ходит колесом по потолку. — Нам нужно найти Константу, — сказал Ашас. — Что-то, что существует только "здесь и сейчас". Точку отсчета, которая не имеет отражения. Только от нее мы сможем построить вектор на выход. — Черная дыра, — вспомнил я свою идею. — Она не отражается. — Да. Но мы не можем найти её сканерами с корабля. Эхо слишком сильное. Ашас повернулся ко мне. В его зеркальной маске я увидел Девочку. Она прижала палец к губам, призывая к тишине. — Нам придется выйти, Кайза. Но не просто выйти. Нам нужно добраться до "Тихой зоны". Зонд перед гибелью успел передать короткий пакет данных. В двадцати километрах на север есть кратер. Там... темно. Там нет кристаллов. Сканеры показали аномалию: отсутствие эха. Если мы доберемся туда, мы сможем увидеть небо. Настоящее небо. Я посмотрел на орду стеклянных тварей за бортом. — Двадцать километров пешком? Сквозь армию моих кошмаров? — У нас есть экзоскелеты, — напомнил Ашас. — И у нас есть время. Хотя, судя по отражению за окном, его у нас как раз нет. Я усмехнулся. Безумная улыбка сама наползла на лицо. — Отлично. Просто отлично. Значит, идем на прогулку. Я встал и пошел к выходу. Проходя мимо бронированного стекла рубки, я бросил последний взгляд наружу. Прямо перед носом корабля нависала огромная кристаллическая скала, блокирующая нам путь. В её глубине отражалась наша рубка. Я видел пустые кресла. И я видел себя. Но тот, другой я, в отражении не ушел. Он остался сидеть в кресле пилота, закрыв лицо руками, и его плечи вздрагивали в беззвучном рыдании. Я показал ему средний палец и вышел из рубки. — Готовь "Танк", Ашас. Мы идем ломать стекло.