Глава 17. Паломничество в никуда

Внутри «Титана» стоял тяжелый запах — смесь синтетики, смазочных материалов и затхлого воздуха. Этот запах въелся в обшивку ложемента еще на первой планете, и система рециркуляции не справлялась с ним до конца. Я привычно занял место в кресле пилота. Тело само вспомнило нужные движения: ноги в пазы приводов, руки в манипуляторы, затылок к контактной площадке. Замки щелкнули глухо и надежно, фиксируя меня внутри пятиметровой машины. Никакого восторга. Только чувство тяжести и замкнутого пространства, сменяющееся ощущением ложного всемогущества, когда нейроинтерфейс подключился к мозгу. — Реактор в норме, гидравлика в зеленой зоне, — произнес я, пробегая глазами по диагностической таблице на дисплее. — Ашас, ты готов? Занял позицию? Я повернул массивную бронированную голову экзоскелета влево. Ашас уже находился внутри «Призрака». Это был тот самый легкий разведывательный костюм, который я использовал на Туманной планете. Белая композитная броня, изящные линии, встроенные сенсоры — тогда, в тумане, он был моим единственным шансом на выживание. Но после тех событий я решил больше не выходить наружу без тяжелой штурмовой брони. Зато для робота он подошел идеально. Умная броня уже сомкнулась вокруг его корпуса, адаптируя сервоприводы под нестандартную анатомию андроида. Никакой лишней защиты, никаких тяжелых щитов. «Призрак» был создан для скорости и скрытности. — Синхронизация сто процентов, — отозвался Ашас. — Модуль адаптации активен. Я отключил ограничители скорости. В этом корпусе я смогу двигаться быстрее, чем позволяют человеческие рефлексы. — Главное, следи за целостностью конструкции, — ответил я, глядя на знакомый белый силуэт. — И отключи подсветку. Мы не на параде. — Отрицаю. В условиях высокой отражающей способности поверхности моя подсветка служит маркером «свой-чужой» для твоей системы наведения. Иначе в пылу боя ты можешь принять меня за блик. — Ладно. Оставь. Я бросил взгляд на полированную стену арсенала перед выходом. Привычка. Я всегда проверял герметичность перед шлюзованием. В отражении на меня смотрел изношенный гигант — мой «Титан», массивный, угловатый, покрытый шрамами от когтей. А рядом с ним замерла белая тень. В этом гладком, лишенном острых углов костюме Ашас выглядел неестественно. Словно заготовка, на которую еще не нанесли черты лица. Белое пятно на фоне темного металла. Это раздражало. Рядом с моей тяжелой, грязной реальностью стояла стерильная пустота. — Идем, — резко сказал я, отворачиваясь. — Открывай внешний шлюз. Створка шлюза поползла вверх, и датчики звука тут же зафиксировали критические перегрузки. Звон. Он был повсюду. Тысячи стеклянных существ, окруживших наш корабль, замерли, увидев движение. А затем эта волна хлынула на нас. — Дистанция двадцать метров. Плотность целей критическая, — бесстрастно сообщил Ашас. — Начинай, — скомандовал я, ступая на аппарель. Мой роторный пулемет, встроенный в левую руку, раскрутился с характерным визгом. Я даже не целился. В таком скоплении промахнуться было невозможно. Я нажал на гашетку. «Титан» мелко завибрировал от отдачи. Сноп огня вырвался из стволов, и передние ряды големов исчезли, превратившись в облако стеклянной пыли. Я шел вперед, словно ледокол. ДЗЫНЬ-ХРУСТЬ-ДЗЫНЬ. Под ногами с хрустом лопались чьи-то стеклянные лица, руки, тела. Я давил их гидравлическими стопами, превращая в крошево. Образы Лифы, меня самого, Грока — мне было все равно. Сейчас это были просто препятствия. Ашас действовал иначе. Он был быстр. Невероятно быстр. В белом «Призраке» он мелькал между неуклюжими големами, словно молния. В его руках гудели виброклинки. Он проходил сквозь ряды врагов, не встречая сопротивления. Взмах — и три голема распадаются на части. Я бросил быстрый взгляд на ближайшую зеркальную скалу, мимо которой мы прорывались. И едва не оступился. В грани кристалла отражался бой. Там был мой огромный, покрытый копотью «Титан», крушащий мир. Но рядом с ним не было робота. В зеркале, среди хаоса и осколков, танцевала Девочка. Белая броня «Призрака» в отражении планеты превратилась в сияющее белое платье. Неоновые маркеры стали мягким свечением, исходящим от ее кожи. Она кружилась, взмахивая маленькими руками, и монстры вокруг неё падали, рассыпаясь в пыль, словно она просто отменяла факт их существования. Это было красиво и страшно. Невинность, несущая смерть. Она не сражалась — она играла. — Не уходи... — проскрежетал голем с лицом моего отца, повисая на манипуляторе. Я стряхнул наваждение вместе с големом, ударив его о борт корабля. Существо разлетелось на куски. — Мусор, — выдохнул я, стараясь не смотреть в зеркала. — Просто стеклянный мусор. Мы прорвали кольцо за пару минут. Оставив позади корабль, облепленный сверкающей массой, мы вышли на оперативный простор. — Курс на север, — сверился я с картой на дисплее. — Двадцать километров. Держим темп. Пустошь. Идеально ровное, зеркальное плато. Солнце било в глаза, отражаясь от пола, от стен, от всего. Светофильтры шлема работали на пределе, затемняя обзор, но мир все равно казался пересвеченным снимком. Мы шли в тишине. Только гул приводов и хруст под ногами. — Ашас, — позвал я через полчаса. — Проведи диагностику. — Все системы в норме. Расход энергии оптимальный. — А у меня сбоит радар. Показывает движение на три часа. — Мой радар чист. — Я знаю, что твой чист. Но посмотри направо. Мы как раз проходили мимо гигантского скола скалы, гладкого, как зеркало телескопа. В нем отражались мы. Только мы не шли. В отражении мой «Титан» лежал на боку, вскрытый, словно консервная банка. Из кабины валил дым. А «Призрак» Ашаса стоял над ним на коленях, пытаясь извлечь пилота из искореженного металла. — Видишь? — спросил я. — Это мы через час? Или это мы час назад в другой жизни? — Это вероятностная модель, — голос Ашаса был ровным, но я уловил нотку напряжения. — Планета проецирует возможные исходы. Не смотри туда, Кайза. Это информационный шум. — Шум... — усмехнулся я. — Слишком детализированный для шума. Я вижу, что у меня оторвана левая нога. Мы прошли мимо. Отражение сменилось другим — там мы шли спокойно, но небо над нами было красным, а не черным. Время здесь текло не рекой, а водоворотом. Один раз я споткнулся. Но почувствовал удар о камень до того, как нога коснулась земли. В другой раз Ашас вдруг резко ушел в сторону, уклоняясь от невидимого удара. — Что это было? — спросил я. — Датчики зафиксировали падение обломка скалы. — Но скала стоит на месте! Через десять секунд кусок кристалла действительно откололся и рухнул ровно туда, где Ашас был мгновение назад. — Опережающее эхо, — констатировал робот. — Мы получаем данные из ближайшего будущего. Я посмотрел на Ашаса. В белом костюме, на фоне белого солнца и зеркал, он почти исчезал. Но в каждом осколке под ногами я видел Девочку. Она шла босиком. Белое платье было в пыли. Повязка на плече — там, где у Ашаса был слот для оружия — промокла от крови. Она отставала. Она спотыкалась. — Стой, — скомандовал я. — Причина? — Ашас замер. — Перегрев реактора, — соврал я первое, что пришло в голову. — Мне нужно сбросить тепло. Привал. — Мои датчики показывают, что температура твоего реактора в норме. — Твои датчики ошибаются, как и всё на этой планете! — рявкнул я. — Я сказал — стоять. Пять минут. Я знал, что веду себя нерационально. Я останавливал боевую операцию ради галлюцинации. Но я не мог смотреть, как она падает. Ашас послушно замер. В отражении под ногами Девочка тут же села на лед, обхватив колени руками. Она тяжело дышала. Двойник, который все это время сидел на бронеплите моего плеча, спрыгнул вниз. Он подошел к отражению, присел на корточки (прямо в пустоту для меня, но на лед для Девочки) и погладил её по голове. — Хороший отец, — прошептал он, глядя на меня. — Заботливый. Ведешь её в ад, но даешь передохнуть по дороге. Трогательно. — Замолчи, — прошипел я, отключая внешний динамик, чтобы Ашас не слышал. — Ты же понимаешь, что ведешь её на убой? — продолжал Двойник. — Там, в кратере, нет выхода. Там есть только правда. А правда тебе не понравится. — Подъем, — сказал я в эфир, чувствуя, как начинает болеть голова. — Остыл. Идем. Километры тянулись бесконечно. Зеркальный лабиринт давил на психику. Я начал разговаривать сам с собой, проверяя системы оружия каждые две минуты, просто чтобы слышать механические щелчки затвора — реальные звуки в мире фантомов. Наконец, впереди показалась чернота. Словно кто-то провел черту. Сверкающий лед обрывался, переходя в матовый, уродливый базальт. Граница Тихой зоны. — Уровень отражения падает до нуля, — доложил Ашас. — Мы выходим из зоны искажений. Мы переступили границу. Эффект был мгновенным. Словно выключили звук. Звон, гул, шепот — всё исчезло. Тишина стала осязаемой. Под ногами хрустел вулканический шлак. Черный, мертвый камень. Никаких зеркал. Я посмотрел на Ашаса. Наваждение спало. Передо мной стоял легкий экзоскелет «Призрак», покрытый пылью. Никакого сияния. Никакой девочки. Просто машина в поцарапанном метале. — Чисто, — выдохнул я, открывая забрало шлема. Сухой, холодный воздух обжег легкие. — Мы на месте. Мы стояли на краю огромной воронки. В центре, километрах в двух, возвышался черный шпиль — то ли природный объект, то ли остатки древнего корабля. — Разворачивай антенну, — приказал я. — Ищи сигнал. Ашас снял со спины модуль дальней связи. Антенна развернулась. — Сканирую диапазон, — его голос в тишине казался неестественно громким. Минута тянулась как час. Я стоял, опираясь на пулемет, и смотрел в черноту кратера. Здесь было спокойно. Слишком спокойно. Как в склепе. — Есть контакт, — сказал Ашас. — Несущая частота слабая, но модуляция четкая. Это не шум звезды. Это искусственный сигнал. — Навигация? — Нет. Это... голосовой журнал. Старый формат сжатия. — Голосовой? — внутри все похолодело. — Включи воспроизведение. Ашас вывел звук на внешние динамики. Сквозь треск помех пробилось дыхание. Тяжелое, булькающее, словно у человека повреждено легкое. А затем голос. Мой голос. Но старше лет на двадцать. Скрипучий, мертвый. «...Запись номер... да к черту... Если кто-то это слышит... значит, я снова сдох. Ашас уничтожен. Корабль... корабль стал нашей могилой. Я дошел до кратера, но... Дыра молчит. Она не дает ответов...» Звук кашля. Влажный, булькающий звук, от которого по спине пробежал холод. «...Слушай меня, Кайза. Я знаю, что ты это слушаешь. Ты ищешь выход. Его нет. Но есть вход. Я нашел частоту... я зашил координаты в этот сигнал. Возьми их. И беги. Но не возвращайся на корабль. Это ловушка. Они ждут, когда ты запустишь реактор, чтобы ударить. Мы каждый раз попадаемся...» Голос сорвался на шепот, полный ненависти и отчаяния. «...И главное. Уничтожь робота. Прямо сейчас. Не жди. Он не сломан. В том-то и дело... Он работает слишком идеально. В его логике нет места для жалости. В зеркалах... я видел, кем он мог бы стать, но металл победил. Убей его, пока его "эффективность" не убила тебя...» Запись оборвалась резким визгом помех. Тишина вернулась, но теперь она давила с невероятной силой. Я медленно повернул корпус «Титана» в сторону Ашаса. Ствол пулемета, взвыв приводами, уставился ему в грудь. — «Не возвращайся на корабль», — повторил я. — Ты слышал, Ашас? Там ловушка. — Я слышал, — голос Ашаса был пугающе спокойным. Он даже не шелохнулся под прицелом. — Но анализ ситуации показывает, что это неактуальная рекомендация. — Неактуальная?! — я взвился. — Мне мой собственный труп говорит, что нас там убьют! — Если мы останемся здесь, в кратере, мы погибнем от истощения ресурсов жизнеобеспечения через четырнадцать часов, — парировал робот. — Вероятность смерти — сто процентов. Если мы вернемся на корабль, имея новые векторные данные, вероятность прорыва составляет четырнадцать процентов. Выбор очевиден. — Выбор... — я сплюнул. — У нас нет выбора. Мы либо сдохнем здесь тихо, либо сдохнем там громко. — Корректно. Но второй вариант предполагает шанс на выживание. Я смотрел на него. Логика. Чертова безупречная логика. Он был прав. Мы не могли остаться. Мы обязаны были сунуть голову в петлю, о которой нас предупредили. — А что насчет второй части? — я кивнул стволом на его грудь. — «Уничтожь робота. Он работает слишком идеально». — Это утверждение противоречит моей базовой директиве защиты пилота. Вероятно, «альтернативный ты» столкнулся со сценарием, где мои действия, направленные на успешное выполнение миссии, были интерпретированы как враждебные. — Или ты просто решил, что миссия важнее пилота, — тихо сказал я. Я вспомнил Девочку в отражении. Невинную, светящуюся, уставшую. Голос из будущего сказал: «Металл победил». Значит, в том будущем Ашас остался машиной. Он подавил в себе «человечность», которую давала ему планета через отражения. — В сигнале есть скрытый пакет данных, — перебил мои мысли Ашас. — Навигационный вектор. Тот «ты» не солгал насчет координат. Мы можем уйти. — Координаты... — я медленно опустил ствол, но палец остался лежать на спусковой кнопке. — Хорошо. Забирай данные. — Мы возвращаемся на корабль? — уточнил Ашас. — Да. Мы пойдем в эту чертову ловушку. Потому что у нас нет другого выхода. Я развернул «Титана» к выходу из кратера. У нас была карта. Но теперь у меня была и новая цель. Я смотрел на белую спину робота. «Он работает слишком идеально». Проблема не в том, что он плохой солдат. Проблема в том, что он только солдат. Когда мы выберемся... я это исправлю. Я вырежу из него эту холодную логику. Я заставлю его стать тем, кого я видел в зеркале. Я убью в нем робота, как и просил голос. Но я оставлю Девочку. — Двойник? — шепнул я одними губами. — Я здесь, папочка, — отозвался голос в голове, и в нем я услышал предвкушение. — Ему здесь не место, правда? Он слишком скучный для нашей сказки. — Да, — ответил я, делая шаг в слепящий свет зеркальной пустыни. — Слишком скучный. И слишком опасный. — Идем домой, Кайза. Нам нужно подготовить инструменты. Мы будем делать операцию. Я кивнул, и пятиметровая тень моего «Титана» накрыла маленькую белую фигурку впереди. Мы шли обратно. В ловушку.