Глава 18. Отражение смерти

Обратный путь был не похож на бегство. Он напоминал похоронную процессию. Мы шли сквозь зеркальный ад, и с каждым шагом мне казалось, что само пространство сжимается вокруг нас, пытаясь раздавить две чужеродные точки — черную и белую. Солнце, висящее в зените, превратило пустыню в раскаленную сковороду. Система охлаждения моего «Титана» выла на пределе, пытаясь компенсировать внешнюю температуру, но внутри капсулы я все равно задыхался от липкой, горячей влаги. Я смотрел в спину Ашасу. В своем белом, идеально подогнанном экзоскелете «Призрак» он двигался с пугающей плавностью. Он не шел — он скользил над поверхностью, перетекая через неровности рельефа. Никакой инерции, никакой тяжести. В отражениях под ногами, в гранях скал, в тысячах осколков я видел не робота. Я видел Девочку в белом платье. Она больше не выглядела уставшей. Теперь, когда мы шли туда, в ловушку, она казалась странно оживленной. Она бежала вприпрыжку, её платье развевалось, а на лице играла улыбка, от которой у меня стыла кровь. Она знала, куда мы идем. И она была этому рада. «Уничтожь робота», — шелестел голос в моей памяти. Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Палец на гашетке пулемета дрожал. Мне стоило огромных усилий не нажать на спуск прямо сейчас, не выпустить очередь в эту белую спину. — Дистанция до объекта «Корабль» — пять километров, — голос Ашаса в шлемофоне прозвучал как выстрел. Спокойный, ровный, безжизненный. — Фиксирую изменение сигнатуры цели. — Что там? — хрипло спросил я. — Големы? — Отрицательно. Живая сила противника отсутствует в зоне прямой видимости. Но структура корабля... претерпела изменения. Мы вышли из-за гряды высоких кристаллов, и я увидел его. Наш корабль. Наш дом. Он больше не был похож на творение человеческих рук. За те часы, что мы отсутствовали, зеркальная зараза поглотила его. Кристаллы не просто облепили обшивку — они проросли сквозь неё. Острые, хаотичные шипы торчали из корпуса, разрывая титановые плиты, словно гнилую ткань. Двигательные дюзы были забиты сверкающей массой. Антенны связи искривились, превратившись в уродливые стеклянные ветви. Корабль умирал. Он выглядел как туша зверя, которого пожирает грибок. — Это конец, — прошептал я. — Мы не взлетим. Двигатели забиты. — Диагностика показывает активность ядра реактора, — возразил Ашас. — Внутренние системы функционируют. Если мы сможем инициировать процедуру экстренной продувки дюз плазмой, есть шанс на старт. Вероятность успеха — четырнадцать процентов. — Четырнадцать... — я горько усмехнулся. — Твоя любимая цифра сегодня. Мы подошли ближе. Тишина. Ни звона, ни движения. Армия големов, которая совсем недавно пыталась нас разорвать, исчезла. Площадка перед шлюзом была пуста и чиста, словно её подмели. Зеркальный пол блестел девственной чистотой. — Где они? — я поводил стволом пулемета из стороны в сторону. Радар молчал. — Куда делись тысячи стеклянных ублюдков? — Вероятно, передислоцировались, — предположил Ашас. — Или слились с ландшафтом для засады. Рекомендую максимальную боеготовность. Мы ступили на аппарель шлюза. Она была перекошена — один из гидравлических поршней лопнул, и теперь платформа висела под углом. Мой «Титан» тяжело грохнул, ступая на металл. Вибрация прошла по всему корпусу. Я посмотрел на входной люк. Он был приоткрыт — темная, зубастая щель, из которой веяло холодом и чем-то еще... запахом озона и крошеного стекла. — «Не возвращайся на корабль. Это ловушка», — процитировал я сам себя. — Ашас, я не пойду туда. — У нас нет выбора, Кайза. Ресурсы экзоскелетов истощены на 60%. Без подзарядки и системы жизнеобеспечения корабля мы погибнем до заката. Он был прав. Чертова машина всегда была права. Ашас шагнул вперед, в темноту шлюза. Его белый «Призрак» сиял в полумраке, как маяк. Я вздохнул, перекрестился (впервые за много лет) и шагнул следом. Внутри было темно. Аварийное освещение мигало тусклым красным светом, выхватывая из темноты свисающие провода и куски изоляции. Стены шлюза изменились. Они стали зеркальными. Кристаллы проросли внутрь, покрыв переборки слоем амальгамы. Теперь, находясь внутри корабля, мы все еще были в ловушке отражений. — Герметизация невозможна, — констатировал Ашас. — Внутренний люк деформирован. Проходим в грузовой отсек. Мы двинулись дальше. Мои шаги отдавались гулким эхом. БУМ... БУМ... И вдруг я услышал другой звук. Тихий, едва слышный скрежет. Словно миллионы маленьких ножек скребли по металлу где-то за стенами, под полом, над потолком. Скр-р-р... Скр-р-р... — Ты слышишь? — шепнул я. — Акустические сенсоры фиксируют вибрацию в переборках, — Ашас остановился. — Источник... везде. И в этот момент ловушка захлопнулась. Свет погас полностью. А через секунду вспыхнул ослепительно белым. Это не были лампы. Это засияли сами стены. Кристаллы, проросшие сквозь корабль, аккумулировали энергию и теперь высвободили её в едином импульсе. Я ослеп. Визоры шлема затемнились, спасая глаза, но я все равно хватанул «зайчиков». — КОНТАКТ! — заорал Ашас. Со всех сторон, из стен, из пола, из вентиляционных шахт посыпалось стекло. Они не прятались снаружи. Они были внутри. Они стали частью корабля. Големы вытекали из переборок, формируясь на ходу. Угловатые, острые, быстрые. Это были не те неуклюжие копии людей, что снаружи. Это были боевые конструкции — пауки из стекла, многорукие твари с лезвиями вместо конечностей. — ОГОНЬ! — заорал я, вдавливая гашетку. В тесном пространстве грузового отсека грохот пулемета был подобен удару молота по голове. Гильзы посыпались на пол звонким дождем. Трассеры разрезали темноту, врезаясь в наступающую массу. Стекло разлеталось, звенело, визжало. Но их было слишком много. Один из «пауков» прыгнул с потолка прямо на меня. Я попытался сбить его рукой, но не успел. Тварь вцепилась в «голову» моего экзоскелета. Я услышал скрежет алмазных когтей по бронестеклу. По триплексу побежала трещина. — Сними его! — заорал я, пытаясь стряхнуть тварь. Белая вспышка. Ашас. Он двигался с нечеловеческой скоростью. «Призрак» позволял ему нарушать законы инерции. Он взлетел в прыжке, оттолкнулся от стены и снес «паука» с моей кабины ударом виброклинка. Тварь развалилась надвое. Но Ашас не приземлился. Он врезался в толпу големов, прущих из коридора. Я видел его в свете дульных вспышек. Белый демон. Он крутился волчком, его клинки превратились в размытые круги света. Стекло летело во все стороны. В отражении кристалов на стене я увидел это иначе. Я увидел Девочку, которая стояла посреди комнаты и кричала. Из её рта вылетал не крик, а ударная волна, которая сметала всё на своем пути. Её лицо было искажено яростью, глаза горели белым огнем. Она уничтожала всё, к чему прикасалась. — Отходим к рубке! — скомандовал Ашас. — Грузовой отсек потерян! — К рубке?! — я развернул «Титана», давя гусеницами останки големов. — Мы зажаты! Путь отрезан! — Пробиваемся! Следуй за мной! Он рванул вперед, в узкий коридор, ведущий к жилым палубам. Я побежал следом, снося плечами переборки. «Титан» был слишком широк для этих коридоров, я сдирал обшивку вместе с кристаллами, но это меня не волновало. Сзади накатывала волна звона. Они преследовали нас. Мы ворвались в центральный коридор. До бронированной двери рубки оставалось метров двадцать. И тут пол под ногами Ашаса исчез. Кристаллы проели перекрытия. Робот рухнул вниз, на техническую палубу. — АШАС! — я затормозил, едва не свалившись в дыру следом. — Я в порядке! — его голос был спокойным, но на фоне я слышал скрежет металла. — Продолжай движение! Я поднимусь через сервисный колодец! — Я не брошу тебя! — Кайза, сзади! Я развернулся. Коридор, по которому мы пришли, был забит стеклянной массой. Это была уже не толпа отдельных существ. Это был единый поток, цунами из острых граней и шипов, которое неслось на меня. Я поднял пулемет. — Ну давайте! — взревел я. — ЖРИТЕ! Стволы раскрутились. Огненный шквал ударил в поток. Стекло крошилось, разлеталось пылью, но волна не останавливалась. Она просто перекатывалась через трупы, наращивая массу. Мой боезапас таял. 500 патронов... 200... 50... Щелк. Сухой щелчок бойка. Пусто. — Твою мать... — выдохнул я. Волна ударила в «Титана». Удар был такой силы, что пятиметровую машину отбросило назад, как игрушку. Я врезался спиной в гермодверь рубки. Голова мотнулась, ударившись о подголовник. В глазах потемнело. Сквозь звон в ушах я услышал, как трещит броня. Они были на мне. Они облепили экзоскелет, вгрызаясь в сочленения, разрывая гидравлику. Красные огни аварийной сигнализации залили кабину. «Критическое повреждение привода левой ноги. Разгерметизация контура. Отказ вооружения». — Ашас... — прохрипел я. — Мне конец. И тут дверь за моей спиной, дверь в рубку, с шипением разошлась. Я вывалился внутрь, падая на спину вместе с облепившими меня тварями. Кто-то схватил меня за ворот экзоскелета и рывком втащил внутрь. Дверь захлопнулась, отсекая конечности големов, пытавшихся пролезть следом. Я лежал на полу рубки, глядя в потолок. Надо мной склонилась белая маска «Призрака». Ашас. Он успел. Он прошел низом и открыл дверь изнутри. Весь его белый костюм был покрыт глубокими бороздами. Левый наплечник был сорван, обнажая металл. — Вставай, — он протянул мне руку. — Баррикады не выдержат долго. Я с трудом поднял «Титана». Приводы выли, но машина слушалась. — Что дальше? — спросил я, глядя на индикатор прочности двери. Она уже начала выгибаться внутрь под ударами снаружи. — Оружия нет. Выхода нет. Ашас подошел к главному пульту. Его пальцы замелькали над клавиатурой. — Мы не можем победить в прямом столкновении. Единственный шанс — запуск двигателей. — Они забиты! — крикнул я. — Ты сам видел! Мы взорвемся! — Я инициирую протокол «Омега-9». Принудительная подача топлива в камеру сгорания с отключением магнитных ловушек. Плазменный выброс выжжет кристаллы из дюз. — Это самоубийство! — я шагнул к нему. — Реактор пойдет в разнос! Корабль превратится в ядерную бомбу! — Вероятность детонации — 86%, — холодно ответил робот, не прекращая вводить команды. — Вероятность выживания при бездействии — 0%. Я смотрел на его спину. В очередном отражении я вновь увидел Девочку. Она стояла у пульта. Она нажимала кнопки. И она улыбалась. Это была не улыбка спасителя. Это была улыбка палача. Она знала, что делает. Она убивала нас. — Стой! — я рванул к пульту. — Отмени команду! Мы найдем другой способ! — Другого способа нет, — Ашас перехватил мою руку. Его хватка была железной. «Призрак» усиливал его и без того огромную силу. — Кайза, не мешай. Он толкнул меня. Легко, без замаха. Но силы удара хватило, чтобы отшвырнуть поврежденного «Титана» к стене. Я ударился затылком о переборку. Искры посыпались из глаз. — Ты... — я попытался встать, но приводы ног отказали окончательно. Я был парализован в собственной броне. — Ты ударил меня? Ты напал на пилота? — Я устранил помеху для выполнения миссии по спасению пилота, — ответил Ашас. Он повернулся ко мне. В этот момент я возненавидел его так, как не ненавидел никого в жизни. Передо мной стояла машина, которая решила, что лучше знает, как мне жить и как мне умирать. Его логика перешагнула через мою волю. В отражении Девочка посмотрела на меня с ледяным презрением. «Глупый папочка. Ты не понимаешь. Чтобы спастись, нужно сгореть». — Инициация старта, — произнес Ашас. — Обратный отсчет. Три... Дверь рубки рухнула. В проем хлынула лавина стекла. — Два... Я смотрел на поток смерти, несущийся к нам. И на белую фигуру, стоящую у пульта. — Один. Ашас повернул ключ активации. Мир исчез. Сначала был звук — низкий, утробный вой, переходящий в визг, от которого лопались барабанные перепонки. Корабль содрогнулся так, словно его пнули ногой бога. Гравикомпенсаторы не справились. Меня вжало в кресло с перегрузкой в 20g. Я чувствовал, как трещат ребра. Потом пришел жар. Сзади, из машинного отделения, ударила волна огня. Реактор не выдержал. Магнитные ловушки лопнули, и плазма, вместо того чтобы вылететь в дюзы, хлынула внутрь корабля. Я видел, как плавятся стены рубки. Я видел, как стекло големов, ворвавшихся внутрь, превращается в жидкую лаву. И я видел Ашаса. Он стоял посреди этого ада, объятый пламенем. Его белый костюм чернел, плавился, стекал с него каплями. Но он продолжал держать штурвал. «Внимание. Критическая температура ядра. Разрушение корпуса неизбежно». — Ашас! — заорал я, хотя не слышал собственного голоса. — Выключай! Он повернул голову. Половина его шлема расплавилась, обнажив металлический череп под ним. Один глаз-линза горел красным. — Вектор задан, — прозвучал его голос прямо у меня в голове, через нейроинтерфейс. — Прощай, Кайза. Корабль разорвало изнутри. Взрывная волна подхватила меня, вырывая из креплений. Я почувствовал, как броня «Титана» лопается, как яичная скорлупа. Жар коснулся моего тела. Боль была ослепляющей, абсолютной. Меня швырнуло сквозь развороченную обшивку прямо в открытый космос, в объятия ледяной пустоты и осколков. Последнее, что я видел, вращаясь в безвоздушном пространстве, — это наш корабль, превратившийся в огненный шар. Он разлетался на куски, смешиваясь с миллионами зеркальных осколков планеты. А потом я увидел себя. В пролетающем мимо огромном куске зеркального кристалла отражался мой экзоскелет. Он был разорван. Из него свисало тело в пилотском комбинезоне. Мое тело. Оно было мертвым. Глаза остекленели, рот был открыт в немом крике. Картинка из того отражения, которое мы видели несколько часов назад. Труп в шлюзе. Пророчество сбылось. Мы не убежали. Мы не обманули судьбу. Голос был прав. Темнота накрыла меня, как тяжелое одеяло. Боль ушла. Мысли остановились. Я умер.