Глава 19: Осколок шанса

Я стоял на перекошенной аппарели, щурясь от нестерпимо яркого, «белого» света. Солнце этой системы — та самая аномалия, Белая дыра, через которую нас выплюнуло в эту ловушку — висело в зените, превращая зеркальную пустыню в раскаленную жаровню. Тепловые сенсоры «Титана» выли, регистрируя температуру, при которой кровь должна закипать в жилах, но системы охлаждения пока справлялись, обдувая меня ледяным воздухом внутри капсулы. Прямо перед нами возвышался шлюз. Но он больше не был похож на дверь. Это была рваная рана в металле, затянутая сверкающим, полупрозрачным струпьем. Кристаллы, похожие на злокачественную опухоль, проросли сквозь титан обшивки, намертво запечатав вход. В глубине этой мутной, алмазной корки пульсировал тусклый, болезненный ритм — словно там, за металлом, билось чье-то огромное сердце. — Доступ через основной шлюз невозможен, — констатировал Ашас. Его голос в динамиках звучал привычно ровно, контрастируя с безумием вокруг. — Блокировка кристаллической структурой составляет сто процентов. Потребуется термическая резка. Он поднял левую руку. Из наруча его белого экзоскелета «Призрак» с хищным щелчком выдвинулось лезвие плазменного резака. Голубоватый огонек запала лизнул воздух. — Подожди. Меня неудержимо тянуло к этому кристаллу. Он выглядел... неправильно. Он не был мертвым камнем. Он вибрировал, словно натянутая басовая струна, резонируя с чем-то внутри меня, с самой костью черепа. Я сделал тяжелый шаг вперед. Приводы «Титана» гулко ударили о металл аппарели. Я поднял массивный манипулятор и медленно потянулся к сверкающей поверхности, чтобы проверить её прочность перед резкой. Кончики сенсоров коснулись грани. ВСПЫШКА. Мир исчез. Не было ни пустыни, ни солнца. Была темнота. А потом пришла боль. Это было не видение. Это была реальность, сжатая в одну секунду. Я прожил её. ...Ашас врубает резак. Плазма визжит, вгрызаясь в кристалл. Мы срезаем замок. Створка с грохотом падает внутрь. Мы входим. Темнота. Красные аварийные огни. — Чисто, — говорю я. И тут начинается звук. Скр-р-р... Звук миллионов ножек в стенах. Они не снаружи. Они — часть корабля. Вентиляционные решетки вылетают одновременно. Поток. Это не отдельные големы, это живая река из битого стекла. Я вдавливаю гашетку. Мой пулемет ревет, заливая коридор огнем, но их слишком много. Они облепляют «Титана», как муравьи жука. Я слышу, как лопается бронестекло кабины. Ашас пытается спасти меня. Он превращается в белый вихрь, его клинки рубят стекло, но его сносят массой. Мы зажаты. Патроны на нуле. — Протокол самоуничтожения, — слышу я голос робота. — Плен не предусмотрен. — НЕТ! — кричу я. Вспышка реактора. Я чувствую, как плавится кожа на моем лице. Я чувствую, как закипают глаза. Я вижу свой собственный обугленный труп, свисающий лохмотьями из разорванной брони в шлюзе... — ...Кайза? Я дернулся всем телом, словно меня ударили дефибриллятором. Реальность вернулась ударом молота по голове. Я стоял на аппарели. Белое солнце всё так же жгло пустыню, отражаясь в миллионах осколков. Шлюз был закрыт. Кристалл был цел. Я был жив. Но моя рука всё еще лежала на кристалле, и фантомная боль от сгорания заживо все еще пульсировала в каждом нерве. Я отдернул манипулятор, как от открытого огня. Пятитонный экзоскелет пошатнулся, едва не рухнув с платформы. — Кайза? — повторил Ашас, делая шаг ко мне. — Ты замер на 4.8 секунды. Твои биометрические показатели в критической зоне. Пульс двести. Фиксирую мощный выброс кортизола. Пилот, доклад о статусе! Он уже занес резак. Белое плазменное лезвие гудело в сантиметре от кристальной корки. Еще мгновение — и он начнет резать. И ад начнется. — СТОЙ! — заорал я. Мой крик был таким диким и громким, что динамики шлема хрипнули, а в ушах зазвенело. Я рванул вперед, не контролируя силу, и ударил манипулятором по руке Ашаса, отбивая резак в сторону. Удар был такой силы, что робота отбросило на пару метров. — Не трогай! — прохрипел я, отступая назад. Меня трясло. Я навел стволы пулемета на закрытую дверь шлюза, ожидая, что она сейчас взорвется изнутри. — Не открывай эту чертову дверь! Ашас мгновенно перешел в боевой режим. Он сгруппировался, но его сенсоры и оружие были направлены на меня. — Пилот дезориентирован? Причина агрессии? Фиксирую нелогичное поведение. — Они там! — я тыкал стволом в шлюз, задыхаясь от ужаса. — Они внутри! В стенах! Под полом! Это больше не корабль, Ашас, это улей! Как только мы срежем замок, они попрут! Нас сожрут за секунды! — Тепловые сканеры не фиксируют биологической активности внутри, — возразил робот своим невыносимо спокойным тоном. — Сейсмические датчики в норме. Угроза отсутствует. — К черту твои датчики! — я почти плакал от ярости и страха. Воспоминание о собственной смерти было слишком реальным. Я до сих пор чувствовал вкус пепла и собственной крови во рту. — Ты не видишь того, что вижу я! Приложи руку к обшивке. Не сканируй диапазоны, просто почувствуй. Вибрация. Мелкая, сухая, как зуд. Они скребутся там. Ашас медлил долю секунды, анализируя приказ. Потом он медленно подошел к стене шлюза и прижал ладонь «Призрака» к металлу обшивки. Неоновые полосы на его костюме мигнули, меняя цвет. — Включаю тактильные сенсоры высокой чувствительности... Калибровка... Тишина. Ветер свистел в кристаллах. Вдруг робот резко, словно ужаленный, отдернул руку. — Подтверждаю, — в его голосе промелькнула нотка тревоги. — Микровибрация по всему корпусу. Характер звука не соответствует работе механизмов. Это движение множественных твердых объектов внутри переборок. Они интегрированы в структуру корабля. — Я же говорил... — выдохнул я, сползая по внутренней стенке кабины «Титана». — Это засада. Я видел это. Мы вошли — и сдохли. У нас кончились патроны в коридоре. Ты взорвал реактор. — Вероятностная модель будущего? — уточнил Ашас. — Нет. Воспоминание. Я уже умер там один раз. Не хочу повторять. — Принято. Если вход через шлюз невозможен, нам нужно альтернативное решение, — Ашас повернул голову к корме корабля. — Грузовой люк? Он имеет автономную систему открывания. — Нет! — я вспомнил схему корабля и тот адский коридор из видения. — Грузовой отсек в хвосте. Если мы войдем там, нам придется пробиваться через весь корабль. Через сто метров узких коридоров, забитых этими тварями. Мы не дойдем до рубки. Я видел это. Нас зажали в проходе, как крыс. Я посмотрел на нос корабля. Бронестекло фонаря кабины блестело наверху, чистое и недосягаемое. Кристаллы облепили бока корпуса, забили дюзы, превратили крылья и антенны в уродливые деревья, но гладкий полимер стекла пока оставался нетронутым. — Рубка, — сказал я, чувствуя, как формируется безумный план. — Мы пойдем сразу в рубку. Снаружи. Заберемся на нос. — Доступ снаружи не предусмотрен конструкцией, — напомнил Ашас. — Обшивка гладкая. — Плевать на конструкцию. Ты вырежешь стекло. — Стекло кабины — это многослойный полимер с алмазным напылением толщиной восемь сантиметров, — Ашас посмотрел на меня. Точнее, на мой гигантский, неуклюжий экзоскелет. — Мой резак справится, но... Кайза, габариты «Титана» не позволят тебе взобраться на фюзеляж и проникнуть в узкий проем. И ты не сможешь пилотировать в броне. Кресло пилота и интерфейс рассчитаны на человека в стандартном летном костюме. Я знал это. Я посмотрел на свои огромные бронированные руки. На роторный пулемет, который давал мне чувство безопасности. Чтобы выжить, мне нужно было раздеться. Вылезти из танка посреди поля боя. Стать мягким, уязвимым куском мяса, который можно проткнуть любой острой щепкой. — Я знаю, — тихо сказал я. — Я пойду без него. — Это повышает риск летального исхода для пилота до 92%. Без внешней брони ты уязвим для осколков, ударных волн и разгерметизации. — А вход через дверь повышает его до 100%. Я видел свой труп, Ашас. У нас нет выбора. Лезь наверх. Режь стекло. Быстро. Ашас кивнул. Без лишних споров. Его логика приняла новые вводные. Он присел и прыгнул. Легкий «Призрак» сработал идеально. Робот взлетел вверх, с лязгом зацепился магнитными захватами за покатую обшивку носовой части и пополз к фонарю кабины, как белый паук. Белое лезвие резака вонзилось в стекло. Полимер зашипел, пузырясь и истекая едким дымом. По стеклу побежали трещины. И тут корабль проснулся. Они поняли. Улей, живущий внутри, понял, что мы не идем в расставленную ловушку. Что мы ломаем крышу. Корабль содрогнулся, как живой зверь. Изнутри донесся глухой, тяжелый удар, потом еще один. Вибрация передалась через аппарель в мои ноги. БУМ! Големы ломились в бронированную дверь, отделяющую жилой отсек от кабины пилота. Они пытались прорваться к пульту управления раньше, чем мы попадем внутрь. — Ускорься! — заорал я. — Они сейчас вынесут дверь рубки! — Материал сопротивляется! — Ашас вел резаком, вычерчивая идеальный круг. — Еще десять секунд! Вдруг обшивка рядом со шлюзом, в метре от меня, вспучилась. Металл посинел от напряжения и лопнул с визгом раздираемой стали. Из пробоины полезли они. Это были не те неуклюжие куклы, что бродили по пустыне. Это были «клещи» — плоские, многоногие твари из стекла и металла, созданные для убийства в тесноте. Они посыпались на аппарель сверкающим дождем, прямо на меня. — Прикрой меня! — крикнул Ашас сверху, не отрываясь от резки. Я развернул корпус «Титана» и вдавил гашетку. Пулемет рявкнул, выплевывая струю огня. ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА! Я стоял у подножия корабля, как последний защитник крепости, расстреливая тварей, которые пытались вскарабкаться по обшивке к Ашасу. Пули крошили стекло, рвали металл, но их было много. Они лезли из всех щелей — из дюз, из ниш шасси, из пробоин. Один «клещ» прыгнул мне на грудь. Я видел его фасеточные глаза-кристаллы. Я сбил его ударом приклада, размазав по аппарели. — Готово! — крикнул Ашас. Он с размаху ударил ногой по вырезанному куску стекла. Тяжелый диск рухнул внутрь кабины, разбив приборную панель. Путь был открыт. — Кайза, давай! Бросай броню! Я дернул рычаг аварийного сброса. Пшшш! Пиропатроны отстрелили крепления. Грудь «Титана» раскрылась с шипением гидравлики, как раковина моллюска. Я вывалился наружу — маленький человек в летном комбинезоне. Контраст был шокирующим. Секунду назад я был пятиметровым колоссом, а теперь я стоял на ветру, чувствуя холод и собственную ничтожность. Рев моего собственного пулемета смолк — «Титан» замер мертвой статуей. Мимо виска просвистел стеклянный шип, чиркнув по шлему. — Прыгай! Я вскарабкался на колено неподвижного «Титана», потом на его плечо, используя машину как лестницу. «Клещи» уже карабкались по его ногам, их когти скребли по металлу. Я подпрыгнул, вытянув руки, и ухватился за раскаленный край прорезанного окна. Перчатки задымились. Боль обожгла ладони. Я соскользнул бы, но железная рука Ашаса схватила меня за ремень безопасности и рывком, от которого хрустнули ребра, втянула внутрь. Я упал в кресло пилота, тяжело дыша. В рубке выла сирена. Красные огни заливали всё вокруг. Дверь за моей спиной, ведущая в коридор, выгибалась дугой. Петли стонали. БУМ! БУМ! Они были там. В метре от меня. — Залезай! — крикнул я, лихорадочно защелкивая фиксаторы гермошлема. Индикатор давления мигнул зеленым: костюм перешел на автономное питание. — Кислорода на час! — Места нет! — Ашас остался снаружи. Он висел на носу корабля, вцепившись магнитами в обшивку, прямо перед дырой в стекле. Его левая рука, трансформированная в клинок, рубила тварей, которые уже лезли к окну. — Запускай! — Дыра в стекле! Нас размажет потоком! — орал я, пристегиваясь. — Активируй носовые дефлекторы! Энергию со сканеров на лобовой щит! Силовое поле удержит атмосферу! Я забил пальцами по клавиатуре. — Перенаправление энергии... Щит активен! Над дырой в стекле замерцала голубоватая пленка силового поля. Хлипкое, дрожащее прикрытие, но это было всё, что у нас есть. Я положил руки на штурвал. Корабль вибрировал, как в лихорадке. «Внимание. Засорение дюз. Критический перегрев реактора». Я знал это. В той, другой реальности, мы потеряли время на бой в коридоре, и реактор не выдержал. Здесь у нас было еще секунд тридцать запаса прочности. — Протокол «Омега-9», — прорычал я, глядя на индикаторы. — Отключение магнитных ловушек. Принудительный впрыск плазмы! «Подтвердите. Это приведет к необратимому разрушению ходовой части». — ДА ГОРИ ОНО ВСЁ ОГНЕМ! — я ударил кулаком по клавише ввода. Корабль взвыл. Это был не звук двигателя. Это был вопль раненого зверя. Раскаленная плазма, не сдерживаемая магнитными полями, вырвалась из дюз хаотичным потоком. Я увидел на задних мониторах, как кристаллы, забившие двигатели, мгновенно испаряются, превращаясь в перегретый пар. Бетон космодрома расплавился в лаву. Големы, лезущие по кораблю, просто исчезли во вспышке света, распавшись на атомы. Удар перегрузки впечатал меня в кресло. Перед глазами потемнело. Легкие сплющило. Корабль рванул вверх, пробивая атмосферу грубой силой. Силовой щит над головой завизжал на ультразвуке, принимая на себя чудовищный удар воздуха. — Держись! — заорал я в интерком, хотя сам едва слышал себя. Я видел Ашаса сквозь мерцающую пленку щита. Он лежал плашмя на носу корабля, прямо перед лобовым стеклом. Его магнитные захваты держали его намертво, но встречный поток воздуха и плазмы рвал его броню. Белые пластины «Призрака» отлетали кусками, обнажая черный каркас и гидравлику. Он смотрел на меня. Его линзы горели ровным синим светом. И вдруг, на фоне этого хаоса, я снова увидел её. Девочка. Она лежала на капоте машины, несущейся в ад. Ветер трепал её волосы и белое платье. Она смеялась, раскинув руки, словно ловила ветер. Она не боялась. Для неё это был лучший аттракцион в жизни. Она наслаждалась разрушением. Мы пробили слой облаков. Небо из голубого стало фиолетовым, потом черным. Щит перестал визжать. Наступила ватная тишина вакуума. Я поднял глаза и понял, почему нас так трясло. Прямо над нами, занимая полнеба, висела Белая дыра. Это был не вход. Это было дуло космического дробовика. Ослепительно белая сингулярность исторгала из себя потоки материи и света. Это был не гравитационный захват, а чудовищное отталкивание. Поток релятивистских частиц бил нам в лоб, пытаясь сдуть корабль обратно на планету, размазать нас, выжечь дотла. Мы летели против течения самой мощной реки во Вселенной. — Фиксирую критическое давление излучения! — голос Ашаса трещал. — Нас отбрасывает назад! Тяги двигателей недостаточно для преодоления потока выброса! Корабль стонал. Обшивка начинала светиться вишневым светом от трения о частицы, исторгаемые Белой дырой. Нас вжимало обратно в атмосферу. Щит над моей головой пошел трещинами. Вакуум за бортом был не пустым — он был насыщен раскаленной пылью. — Вектор! — орал я, борясь со штурвалом. Корабль швыряло, как щепку в водопаде. — Ашас, давай координаты входа! Нам нужно прочь отсюда! — Вектор загружен! — отозвался робот. — Цель: Гравитационная аномалия «Чёрная дыра». Дистанция — 40 астрономических единиц. — Она поглощает? — уточнил я, чувствуя, как нос корабля начинает задирать потоком. — Подтверждаю! Это точка стока! Нам нужно использовать импульс отталкивания Белой дыры, чтобы катапультироваться в сторону Черной! Я понял план. Нам не нужно было бороться с этим ветром. Нам нужно было подставить ему спину. Я рванул штурвал на себя и вправо. Маневровые дюзы выплюнули остатки топлива. Корабль с мучительным скрежетом развернулся. Теперь Белая дыра была у нас за кормой. Её чудовищная мощь ударила нам в двигатели, придавая ускорение, которого не мог дать ни один реактор. Нас пнуло вперед с такой силой, что в глазах полопались сосуды. БАБАХ! Дверь за моей спиной лопнула. Щит над головой схлопнулся. В рубку ворвался вакуум и жесткое излучение. Меня дернуло в ремнях, скафандр надулся, спасая мне жизнь. Из коридора вылетели обломки кресел, планшеты и пара уцелевших «клещей» — их тут же унесло прочь потоком частиц от Белой дыры. Корабль разваливался. Мы не летели — мы падали прочь от света. — Гипердрайв! — я бил по кнопкам онемевшими пальцами. — Сейчас! — Готовность! — Ашас всё еще висел на носу, теперь уже в тени корпуса, укрытый от прямого потока. На навигационном экране вспыхнула точка далеко впереди. Маленькая черная точка посреди звездного хаоса. Чёрная дыра. Она ждала нас. Она тянула к себе. Из огня да в полымя. От того, что исторгает, к тому, что пожирает. Идеальный баланс. — Прыгай! — заорал я. Я рванул рычаг. Свет Белой дыры за кормой превратился в бесконечные линии, толкающие нас в спину. Корабль содрогнулся последний раз, теряя куски обшивки, крылья и хвост прямо в момент перехода. Пространство вывернулось наизнанку. Нас поглотила спасительная, холодная тишина.