Глава 4. Руди Брукс будет ревновать

Спортзал школы Сентфор пах потом, разогретым деревом и той особенной мужской энергией, которая возникает, когда два десятка парней носятся по площадке с одним желанием — уничтожить друг друга. Баскетбольные кроссовки визжали по паркету, мяч стучал в пол как сердцебиение, тренер орал что-то про зонную защиту, но Руди ничего не слышал. Он слышал только свои мысли. И они были громче любого свистка. — Брукс! В защиту! — рявкнул тренер, но Руди уже летел вперёд, перехватил мяч, обошёл двух игроков и всадил его в кольцо с такой силой, что сетка жалобно затрещала, а щит задрожал. — Эй, полегче! — крикнул Лиам из угла. — Мы тут играть пришли, а не ломать оборудование! Руди не ответил. Он вытер лицо о край футболки и пошёл за мячом. Пот заливал глаза, но он даже не моргнул. Потому что стоило закрыть веки — и он снова видел это.

Час назад. Школьная парковка.

Чёрный байк, влетевший на территорию школы в то время, как все нормальные ученики уже разошлись. Декс Хок, без шлема, с растрёпанными волосами, в своей вечной кожаной куртке. И Надин. Она сидела позади него, обхватив его за талию. Когда байк остановился, она слезла, поправила волосы — и рассмеялась. Громко, свободно, так, как Руди не слышал её уже очень давно. Съехавшая набок шапка, раскрасневшиеся щёки, глаза, в которых горел тот самый огонь, из-за которого он влюбился в неё в первом классе, когда она разбила нос обидчику, дразнившему Джимми. Декс что-то сказал ей — тихо, наклонившись к самому уху. Надин толкнула его в плечо, но без злости. Почти ласково. А потом байк уехал. А она пошла домой, всё ещё улыбаясь.

***

Руди сжал мяч так, что побелели костяшки. — Ты чего, Брукс? — Тед подошёл сзади, хлопнул по плечу. — Выглядишь так, будто тебе кость из ноги вынули. — Всё нормально, — отрезал Руди и всадил мяч в кольцо снова. Сетка затрещала уже жалобнее. Тренировка закончилась через двадцать минут. Руди забросил ещё пятьдесят семь очков, сделал двенадцать перехватов и едва не подрался с защитником из параллельной команды, который слишком долго держал его за форму. Тренер сказал, что он «на взводе». Тед сказал, что он «бешеный». Лиам сказал, что ему нужно выпить воды, потому что глаза красные, как у кролика-альбиноса. В раздевалке пахло влажными полотенцами и дезодорантом. Руди сидел на скамейке, уронив голову в ладони, и пытался убедить себя, что всё в порядке. Что у Надин есть право смеяться с кем угодно. Что он не имеет никакого права ревновать, потому что она ему не девушка. Потому что они друзья. Потому что он так ни разу и не признался. «Твоя девчонка зависает с психом», — сказал Лиам, плюхаясь рядом на скамейку, даже не спрашивая разрешения. Тед пристроился с другой стороны, и Руди оказался в ловушке между двумя самыми болтливыми парнями в команде. — Она мне не моя, — глухо сказал Руди, не поднимая головы. — Ага, — кивнул Тед с таким видом, будто Руди только что сказал, что трава зелёная. — Расскажи это кому-нибудь, у кого эмоциональный интеллект меньше чем деревяшки. — Отвали. — Друг, я тебя два года знаю, — Лиам наклонился ближе. — Ты смотришь на неё так, будто она — последний кусок пиццы на голодную вечеринку. И если ты до сих пор не сказал ей, то ты идиот. Причём грандиозный. — Она занята, — буркнул Руди. — Плохишом с татухами? — хмыкнул Тед. — Серьёзно? Ты — капитан команды, все девчонки на тебя вешаются, а ты проигрываешь какому-то отбросу, который чуть не вылетел из школы? Руди поднял голову. В его зелёных глазах было что-то такое, от чего Лиам и Тед одновременно сделали шаг назад. — Он не отброс, — тихо сказал Руди. — Он опасен. И она лезет в опасные вещи. И я не могу её защитить, если она не хочет, чтобы я был рядом. — Так будь рядом, — пожал плечами Лиам. Руди встал. Подошёл к своему шкафчику, открыл его — громко, с металлическим лязгом, — и вмазал кулаком по железной дверце так, что шкафчик загудел, а по раздевалке разнёсся звон, похожий на похоронный колокол. Все обернулись. Кто-то присвистнул. Руди смотрел на свою руку — костяшки покраснели, но крови не было. И почему-то это разозлило его ещё сильнее. — Она мне не моя девчонка, — повторил он в пустоту, зная, что никто не верит. Даже он сам.

***

В то же время, в доме Россов, Надин лежала на кровати и смотрела в потолок. В руке она сжимала листок, на котором переписала слова из дневника доктора Вэйда: «Противоядие — в корне. Если сжечь корень, пока цветок не расцвёл…» Джимми сидел за столом, бормоча что-то про форумы и новые теории заговора. Мать готовила ужин внизу, папа читал газету — ту самую, которую Надин должна была забросить. Обычный вечер. Скучный. Уютный. Безопасный. Но Надин чувствовала, что безопасность — это иллюзия. Она закрыла глаза, думая о фиолетовых цветах, о дневнике, о Дексе, который смотрел на её губы в полумраке лаборатории. О том, как её сердце билось. О том, как она ударила его. О том, как он улыбнулся. А потом комната исчезла.

***

Ей снился сад. Только сад этот был неправильным. Не пахло землёй и цветами, как в нормальных садах. Пахло кровью и сладостью — той самой, приторной, от которой кружилась голова. Фиолетовые цветы росли повсюду — на земле, на стенах, на потолке, который почему-то был вместо неба. Надин стояла посреди этого кошмара босиком. Трава — если это была трава — щекотала ступни, но щекотка была неприятной, почти болезненной. А потом она опустила взгляд и увидела, что цветок растёт из неё. Из-под ребра. Прямо из кожи. Тонкий стебель, лиловые прожилки на бледной плоти, и бутон — ещё закрытый, но уже пульсирующий в такт её сердцу. — Найди корень, — сказал голос. Не её. Не Декса. Не Руди. Старый, шершавый, как кора древнего дерева. — Найди и сожги. Пока не расцвел. Пока не поздно. — Кто ты? — спросила Надин, и её голос в этом сне звучал тонко, по-детски. — Тот, кто не успел. Из темноты выступила фигура. Мужчина. Старый, с белыми-белыми волосами и фиолетовыми прожилками под глазами. Он смотрел на неё, и в его взгляде не было ничего человеческого — только страх. Чужой страх. Которым он питался. — Вытащи, — прошептал он. — Вытащи корень, девочка. Или станешь такой, как я. Он протянул руку — и пальцы его были черными, обугленными, как после пожара. Надин хотела закричать, но не могла издать ни звука.

***

Она проснулась в холодном поту. Джимми тряс её за плечо, его голос пробивался сквозь панику: — Над! Ты кричала! Что с тобой? Надин села на кровати, хватая ртом воздух. Провела ладонью под рёбрами — кожа была чистой, никакого цветка. Только следы от ногтей, которые она сама в себя вонзила. — Ничего, — прошептала она. — Просто кошмар. Но она знала, что это был не просто кошмар. На столе зазвонил телефон. Сообщение от Декса: «Ты как? Я тоже не сплю. Эти цветы… они снятся?» Надин не ответила. Но она поняла, что теперь они связаны чем-то большим, чем расследование. В окно постучал ветер. На подоконнике, там, где его быть не могло, лежал один маленький фиолетовый лепесток. Надин сожгла его зажигалкой и смотрела, как он корчится в огне, пахнущий той самой сладостью. «Найди корень», — шептал голос в голове. Она найдёт. Даже если это убьёт её.

***

На следующий день Руди подошёл к ней на большой перемене. Он был бледнее обычного, под глазами залегли тени, а в руке он сжимал стаканчик с её любимым латте — пряничный, с ореховым сиропом. — Ты в порядке? — спросил он, вглядываясь в её лицо. — Ты выглядишь так, будто не спала всю ночь. — Всё нормально, — ответила Надин и взяла кофе. Их пальцы соприкоснулись на секунду. Руди не убрал руку. Посмотрел ей прямо в глаза. — Если тебе нужна помощь… если с этим связан Декс… я могу. — Руди, — Надин устало улыбнулась. — Ты мой друг. Самый лучший. Но это моё расследование. Моя история. И мой кошмар, — добавила она про себя. Руди кивнул. Отошёл. Но на полпути обернулся и сказал тихо, почти неслышно: — Знаешь, друзья тоже имеют право бояться за тебя. И ушёл, не дожидаясь ответа. А Надин осталась стоять посреди коридора, сжимая стаканчик с латте, и чувствовала, как под рёбрами пульсирует что-то невидимое. Или ей только казалось. В другом конце коридора, у выхода, стоял Декс. Он смотрел на неё и на кофе в её руке. Его лицо ничего не выражало, но в глазах была тьма. Он развернулся и вышел, не попрощавшись. Надин вздохнула. Руди Брукс ревнует, — подумала она. — А Декс Хок делает вид, что ему всё равно. Проблема была в том, что ей было далеко не всё равно. Ни на того, ни на другого. А цветок под рёбрами — настоящий или приснившийся — пульсировал в такт её сердцу, отсчитывая время до того момента, когда ей придётся сделать выбор.