Глава 12. Ограбление по-соседски

Школа Сентфор в час ночи выглядела как огромный спящий зверь — тёмный, тихий, но с чуткими ушами. Луна пряталась за тучами, и единственным источником света были фонари на парковке, отбрасывающие длинные, искажённые тени на асфальт. Надин стояла у чёрного входа, сжимая в кармане отмычку, которую Джимми нашёл на каком-то форуме («серьёзно, Над, эти парни могут вскрыть всё, что угодно, кроме холодильника своей мамы»). Рядом — Декс, в чёрном свитере и чёрных джинсах, сливающийся с темнотой так, что его почти не было видно. Чуть поодаль, прислонившись к фургону, стоял Руди, скрестив руки на груди, и смотрел на Декса с выражением, которое явно не сулило ничего хорошего. — Я всё ещё считаю, что это идиотская идея, — сказал Руди, не повышая голоса. — Мы похожи на дебилов из фильма ужасов, которые идут в подвал, хотя зрители орут «не ходите туда, придурки!». — Ты можешь не идти, — Декс даже не повернул голову. — Оставайся в своём фургоне, капитан. Грей сиденье. Мы справимся. — Я не для того тащился через полгорода, чтобы греть сиденье, — огрызнулся Руди. — Я здесь, чтобы прикрыть спину. Твою, если повезёт, и её, потому что ты, как показала практика, бегаешь быстрее, чем думаешь о последствиях. — О, началось, — Декс повернулся к нему. — Брукс, ты сейчас начнёшь мне рассказывать, что я не умею заботиться о людях? Сразу после того, как я отвлёк охрану, пока ты нёс её из старого города? Или после того, как я нашёл лабораторию, пока ты бросал мячи в корзину? — Хватит! — рявкнула Надин шёпотом. — Вы оба. Мы здесь, чтобы украсть корень. Не чтобы выяснять, у кого больше причин быть героем. Если вы не заткнётесь, нас услышит даже директор, который, по словам Джимми, спит как сурок. Это понятно? Руди и Декс переглянулись. В их взглядах было всё — ненависть, усталость, нежелание находиться рядом, но при этом какое-то странное взаимное признание: «Она права, сейчас не время». — Понятно, — буркнул Руди. — Как скажешь, Росс, — кивнул Декс. Надин выдохнула. Взялась за ручку чёрного входа. — Тогда пошли. И, ради бога, не наступите ни на что, что хрустит.

***

Внутри школа была чужой. Тёмной, гулкой, с запахом дезинфекции и старого дерева. Коридоры, которые днём казались тесными и шумными, сейчас растянулись в бесконечные тоннели, где каждый шаг отдавался эхом, как выстрел. Они двигались быстро, но бесшумно — Руди впереди, освещая путь фонариком на телефоне, Надин за ним, Декс замыкал, то и дело оглядываясь назад. До кабинета директора оставалось пройти всего один этаж и два поворота, когда Надин наступила на что-то, что не должно было быть на полу. Провод. Тонкий, почти незаметный, чёрный на чёрном полу. — Стоять, — прошептала она, поднимая руку. Руди замер. Декс тоже. — Что там? — спросил он. — Сигнализация, — Надин наклонилась, рассмотрела провод. — Не школьная. Профессиональная. Наверное, Харрисон поставил, когда стал мэром. — Мэром? — переспросил Руди. — Директор школы — ещё и мэр района? — А ты не знал? — усмехнулся Декс в темноте. — Наш дорогой директор совмещает. Поэтому у него и кабинет с сигнализацией, и подвал с секретными образцами. — Заткнитесь оба, — Надин выпрямилась. — Нам нужно отключить систему. Декс, ты говорил, что разбираешься в электронике. — Я говорил, что умею угонять машины, — поправил он. — Это разные вещи. — Но близкие, — отрезала Надин. — Смотри. Декс подошёл к щитку, который висел на стене рядом с дверью кабинета. Открыл его, посветил телефоном. Внутри была паутина проводов, маленькие лампочки и что-то, похожее на таймер. — Хреново, — сказал он. — Здесь кодовый замок. Если я перережу не тот провод — заорёт сирена на всю школу. И вызовет копов. — И сколько у тебя времени? — спросил Руди. — Минуты две. Может, три, если повезёт. — А если не повезёт? — Тогда мы знакомимся с местными полицейскими и объясняем, почему в два ночи шаримся в кабинете директора. Надин стиснула зубы. — Делай. Декс выдохнул, потянулся к проводам — и вдруг замер. — Шаги, — сказал он тихо. — Слышите? Надин прислушалась. Да. Где-то внизу, этажом ниже, тяжёлые, размеренные шаги. Охрана. Человек, который делает обход. — Иди, — сказал Руди. — Я их отвлеку. — Что? — Надин схватила его за рукав. — Ты с ума сошёл? Если они тебя поймают… — Не поймают, — он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё всегда подкашивались колени. — Я быстрее, чем ты думаешь. Только работайте быстрее. У вас три минуты, как сказал Хок. Он развернулся и бесшумно исчез в коридоре, растворившись в темноте. Надин осталась с Дексом и счётчиком времени, который тикал в её голове. — Он справится, — сказал Декс, не поднимая глаз от проводов. — Не отвлекай меня. — Ты уверен? — В нём — нет. В том, что он не даст нас поймать — да. У этого парня комплекс спасателя размером с этот чёртов коридор. Надин замолчала. Через полторы минуты послышался шум — где-то внизу, на первом этаже, что-то упало, разбилось, и чей-то голос выругался. Шаги ускорились, удаляясь от них. — Брукс отработал, — усмехнулся Декс и перерезал провод. Красная лампочка на щитке погасла, зелёная загорелась. — Всё. Заходим.

***

Кабинет директора оказался именно таким, как Надин и представляла — большим, с массивным дубовым столом, кожаными креслами и стенами, увешанными грамотами и фотографиями. Мистер Харрисон пожимал руку какому-то чиновнику, мистер Харрисон резал ленточку на открытии нового крыла, мистер Харрисон улыбался, держа в руках баскетбольный мяч рядом с Руди — трофей прошлого года. — Нарцисс, — фыркнула Надин. — Политик, — поправил Декс, открывая сейф в стене — тот самый, на который указал Джимми после изучения фотографий. — Кодовый замок. Четыре цифры. — Год основания школы? — предположила Надин. — 1974. — Не подходит. — День рождения Харрисона? — Ты его знаешь? — Нет, но он похож на мудака, который ставит свой день рождения везде. Надин набрала 1503 — дату, указанную на одной из грамот. Замок щёлкнул. — Как ты догадалась? — Декс посмотрел на неё с чем-то похожим на уважение. — Журналистское чутьё, — она открыла сейф. Внутри, на бархатной подушке, лежала банка. Стеклянная, старая, с потускневшей этикеткой: «Helleborus. Образец № 7. Корневая система. Не вскрывать». Рядом — пузырёк с мутной жидкостью, на котором было написано от руки: «Антидот (экспериментальный)». — Вот он, — выдохнула Надин, беря пузырёк дрожащими руками. — Корень мы сожжём. Антидот — отдадим в лабораторию. Всё закончится. — Ты веришь? — тихо спросил Декс. — Должна. В этот момент дверь кабинета распахнулась. Надин обернулась, сердце ушло в пятки — но это был Руди. Запыхавшийся, с разбитым телефоном в руке, с царапиной на щеке. — Уходим, — сказал он. — Охрана поняла, что их отвлекли. Через три минуты будут здесь. — Ты в порядке? — Надин посмотрела на его лицо. — Царапина. Ничего страшного. Декс захлопнул сейф, схватил пузырёк и банку, сунул в рюкзак. Троица выскочила в коридор — и побежала. Чёрный выход, парковка, фургон. Декс на секунду задержался, открыл банку, высыпал корень в лужицу бензина, который специально прихватил с собой, чиркнул зажигалкой. Корень загорелся неестественным фиолетовым пламенем, зашипел, как живой, и рассыпался в пепел. — Быстро, — бросил он, запрыгивая в фургон. Руди завёл двигатель, и они вылетели со школьной парковки за секунду до того, как включилась сирена.

***

В фургоне пахло бензином, потом и адреналином. Надин сидела на заднем сиденье, сжимая в кулаке пузырёк с антидотом, и смотрела в окно на мелькающие фонари. Руди вёл, Декс сидел рядом с ним на переднем сиденье — непривычная картина, два врага в одной машине, молчаливых, уставших, не готовых к новому витку войны. — Я отвезёю вас, — сказал Руди, не оборачиваясь. — Сначала её, потом тебя. И мы никогда не говорили, что были в школе ночью. — Умно, — кивнул Декс. — Я не для тебя стараюсь. Декс усмехнулся. — Знаешь, Брукс, ты, конечно, герой. Отвлёк охрану, разбил телефон, получил царапину. Молодец. Медаль за отвагу пришлём почтой. — Завались, Хок, — устало сказал Руди. Надин молчала. Она смотрела на них — на двух парней, которые ненавидели друг друга, но только что вместе спасли её, украли антидот и сожгли корень. И в этой машине, в этом тесном пространстве, она чувствовала, как внутри неё происходит что-то важное. Когда они выбегали из школы, когда охрана была в двадцати метрах, когда её сердце колотилось как бешеное, она почувствовала, как кто-то схватил её за руку. Не Декс, который был впереди. Руди. Он схватил её за руку — крепко, уверенно — и потянул за собой, не спрашивая, не проверяя, идёт ли она. Просто взял и повёл. Потому что так надо. Потому что когда реально страшно, когда тикают секунды и каждое решение может стать последним — рядом оказывается не тот, кто говорит красивые слова. А тот, кто действует. И сейчас, в фургоне, Надин смотрела на Руди — на его профиль, на сжатые челюсти, на руки, сжимающие руль, на сломанный палец, перемотанный бинтом, которым он всё равно вёл машину, потому что не мог иначе. — Руди, — сказала она. — Что? — он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Ничего. Просто… спасибо. Он кивнул, не улыбнувшись. Вернул взгляд на дорогу. Декс смотрел в боковое окно, не оборачиваясь. Молчал. И это молчание было громче любых слов. Когда они подъехали к дому Надин, Декс уже открыл рот, чтобы сказать что-то — про антидот, про завтрашний день, про то, что нужно делать дальше. Но Надин перебила его. — Не надо, — сказала она. — Пожалуйста. Не сейчас. Декс закрыл рот. Руди молчал. Надин вышла из фургона, не попрощавшись, и пошла к крыльцу, сжимая пузырёк с жидкостью, которая могла спасти чью-то жизнь — или оказаться бесполезной. Дверь за ней закрылась. А в фургоне остались двое парней, которые ненавидели друг друга, но которых связала одна девушка, принявшая сегодня вечером важное решение.