Глава 13. Зеркальный удар

Гараж Декса пах бензином, железом и мужским потом. Вечерний свет сочился сквозь запылённые окна, разбивая пространство на золотистые полосы, в которых танцевали пылинки. Надин сидела на старом ящике из-под инструментов, обхватив колени руками, и смотрела, как Декс возится с двигателем своего байка — делал вид, что занят, хотя она знала: он просто не хочет смотреть ей в глаза. Она пришла, чтобы поговорить о завтрашнем дне — о том, что делать с антидотом, кому его отдать, как убедиться, что он работает. Но разговор свернул не туда. Совсем не туда. — До меня дошли слухи, — сказала она тихо, не спрашивая, а утверждая. — Ты с кем-то говорил. О нас. О том, что у нас было. В подробностях. Декс замер на секунду, потом продолжил крутить гайку. — Не было у нас «этого», Росс. Ты сама знаешь. — Это не важно. Важно, что ты распускаешь слухи, будто было. Я слышала, как парни из твоей компании ржали в коридоре. «Хок трахнул журналистку, а она ходит как ошпаренная». Это твои слова? Декс отложил ключ, вытер руки о тряпку. Повернулся к ней. В его глазах не было ухмылки — только раздражение. — Я никому ничего не говорил, — сказал он ровно. — Но пацаны спросили, и я не стал врать. Сказал, что у нас с тобой всё серьёзно. Что ты не какая-то там… что я к тебе не как к проходному варианту. А они уже сами додумали. Я не отвечаю за их фантазии. — Ты не остановил их, — Надин поднялась. — Ты слышал, что они говорят, и не сказал ни слова. Ты позволил им думать, что мы спим вместе. Потому что тебе так удобнее. Потому что в их глазах ты не лох, если у тебя есть девушка, с которой ты трахаешься. Декс шагнул к ней. В его движениях появилась напряжённость — та самая, когда мышцы натягиваются до предела, но он ещё держит себя в руках. — А что я должен был сказать, Росс? — его голос стал ниже, жестче. — «Пацаны, мы просто гуляем за ручку и смотрим на звёзды, а секс у нас не клеится»? Ты представляешь, как это звучит? Меня бы высмеяли. Я бы стал посмешищем. — И поэтому ты решил сделать меня посмешищем? — Надин повысила голос. — Для тебя важно, что подумают эти твои… кореша? Важнее, чем то, что чувствую я? — А что ты чувствуешь? — Декс резко остановился в шаге от неё. — Я месяц пытаюсь понять, что у нас происходит, Росс. Ты со мной, но какая-то… не со мной. Ты отзываешься на мои поцелуи, но когда дело заходит дальше, ты тормозишь. Каждый раз. Я уважаю твои границы, мать твою. Не лезу, не давлю, жду. Но сколько можно? Ты меня вообще хочешь? Надин попятилась, упёрлась спиной в стену. — Это нечестно, — сказала она, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. — Нечестно давить на меня так. — А как ещё? — Декс упёрся ладонями в стену по обе стороны от её головы, нависая, закрывая свет. От него пахло маслом, табаком и потом — мужским, тяжёлым запахом, который раньше будоражил её, а сейчас вызывал только желание отстраниться. — Мы почти месяц вместе. Ты приходишь ко мне ночью, позволяешь себя целовать, трогать, раздевать почти до конца. А потом — стоп. Ручки убрал, Хок, а то разгорячишься. Ты хоть понимаешь, как это бесит? — Это не обсуждается, — Надин попыталась оттолкнуть его, но он не сдвинулся. — Декс, отойди. — Нет. — Он приблизил лицо, и его глаза — тёмные, расширенные зрачки, опасные — впились в неё. — Ты мне ответишь. Тебя вообще что-то во мне возбуждает? Или ты просто тянешь время, потому что не знаешь, как сказать, что я тебе не нужен? — Ты помешан на сексе, — выпалила Надин. — Это всё, что для тебя важно? — Нет, не всё! — рявкнул Декс так громко, что она вздрогнула. — Для меня важно, чтобы моя девушка хотела меня. А не использовала меня как прикрытие от скуки, пока её настоящий парень — тот самый, с зелёными глазами — не созреет для признания! В гараже повисла тишина. Звенящая, опасная, как струна, которая вот-вот лопнет. — Что ты сказал? — голос Надин сел до шёпота. — Ты слышала, — Декс оттолкнулся от стены, прошёлся по гаражу, провёл рукой по волосам. — Я видел, как вы смотрите друг на друга. Ты думаешь, я слепой? Он тает, когда ты рядом. А ты… Ты позволяешь ему слишком много. — Руди — мой друг, — сказала Надин, но в голове уже зашевелился червячок сомнения. Правда ли? Ведь когда он нёс меня, когда взял за руку в школе… — Друг? — Декс рассмеялся — зло, резко, без капли веселья. — Росс, ты серьёзно? Этот парень влюблён в тебя с детского сада. Ты единственная в школе, кто этого не замечает. Или делаешь вид. — Не неси бред, — фыркнула Надин, отворачиваясь, чтобы он не увидел её лицо. — Мы просто друзья. Всегда были. Он никогда… — Он никогда не говорил? — перебил Декс. — А зачем говорить, если ты и так всегда рядом? Вы встречаетесь как парочка. Он носит тебе кофе каждое утро. Он таскал тебя на руках три километра. — Декс подошёл ближе, заглянул ей в лицо. — И когда мы бежали из школы, кого ты искала глазами? Меня? Или его? — Прекрати, — голос Надин дрогнул. — А если он поцелует тебя? — Декс наклонился, и его дыхание обожгло её щеку. — Ты оттолкнёшь его? Или наконец поймёшь, что я был прав всё это время? — Ты не прав! — Надин оттолкнула его, на этот раз сильнее, и он сделал шаг назад. — Ты просто злишься, потому что не получаешь того, чего хочешь. И поэтому выдумываешь то, чего нет! Руди — мой друг. Самый старый друг. И если бы он хотел чего-то большего, он бы сказал. Он не из тех, кто молчит. Декс смотрел на неё долго. В его глазах плескалась усталость, злость и что-то ещё — похожее на обиду, которую он не мог выразить иначе, кроме как через ярость. — Ты наивная дура, — сказал он тихо. — И когда ты наконец поймёшь, что он любит тебя, будет поздно. Я уйду. Или он уйдёт. Или ты сама себя убьёшь этими качелями. — Не тебе меня учить, — огрызнулась Надин. — А кому? Ему? — Декс усмехнулся. — Куколду, который смотрит, как его девушка обжимается с другим, и молчит? Он твой друг, Росс. Твой вечный, верный друг, который никогда не скажет, что хочет затащить тебя в постель. Удобно, правда? И внимание получаешь, и обязательств никаких. — Какой ты грязный… — Надин сжала кулаки. — Ты не имеешь права так говорить о нём. О нас. — А кто имеет? — Декс повысил голос. — Ты думаешь, мне легко? Я люблю тебя, мать твою! А ты относишься ко мне как к игрушке — поцеловал, погладил, и в ящик до следующего раза. Ты ни разу не сказала, что я тебе нужен. Не как напарник по расследованию. А как мужчина. — Я здесь! — крикнула Надин. — Я пришла! Потому что ты позвал! Потому что я хотела быть с тобой! Но ты ведёшь себя как собственник. Ты пытаешься меня контролировать. Ты хочешь, чтобы я принадлежала тебе, но не спрашиваешь, хочу ли я этого! — А ты хочешь? — Декс шагнул к ней, схватил за плечи, прижал к стене. Не больно, но крепко, так, что не вырваться. — Скажи мне сейчас, Росс. Ты хочешь быть со мной? Полностью? Или ты просто играешь? — Пусти, — прошептала она. — Ответь! — он встряхнул её. — Пусти, я сказала! Надин вывернулась, отскочила к выходу. Декс стоял посреди гаража, тяжело дыша, сжимая кулаки. Его лицо исказила гримаса — не только злость, но что-то похожее на отчаяние. На боль. — Значит, нет, — сказал он тихо. — Я для тебя недостаточно хорош. Не такой правильный, как Брукс. Не такой удобный. Не такой безопасный. — Дело не в безопасности, — голос Надин дрожал, но она старалась держаться. — Дело в том, что ты переходишь границы. Ты… ты пугаешь меня, когда такой. — Пугаю? — Декс рассмеялся — сухо, горько. — Значит, мне даже злиться нельзя. Я должен быть паинькой. Улыбаться, носить цветы, ждать, пока ты решишь, что я достоин тебя. А ты тем временем будешь крутить двумя парнями — один на подхвате, другой на постель, если когда-нибудь созреешь. — Ты невыносим, — выдохнула Надин, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Я ухожу. — К нему? — спросил Декс, не двигаясь с места. — Нет. К себе домой. Подальше от тебя. Она уже повернулась к двери, когда услышала звук — свист рассекаемого воздуха, глухой удар, звон металла. Разводной ключ вонзился в стену в сантиметре от её головы. Выбоина в бетоне, ржавая крошка посыпалась на плечи. Мир остановился. Надин не дышала. Смотрела на ключ, торчащий из стены, и не могла поверить, что он был так близко. Что Декс, который целовал её на балконе, который говорил, что не может дышать без неё, который плакал на крыше лаборатории, — этот Декс только что метнул в неё железкой. Она медленно повернулась. Декс стоял посреди гаража, и его лицо… его лицо было белым как мел. Глаза расширены, дыхание сбито. Он смотрел на ключ в стене, потом на свои руки, потом на Надин. И в этом взгляде не было ярости. Был только ужас. От того, что он только что сделал. — Надин… — начал он, но голос сорвался. Она не дослушала. Выбежала из гаража, хлопнув дверью так, что зазвенели стёкла. В ушах шумело, в груди колотилось, по щекам текли слёзы — горячие, солёные, обжигающие. Она бежала через двор, не разбирая дороги, споткнулась о корягу, упала на колени, вскочила, побежала дальше. Дом Россов был рядом — через дорогу, через палисадник, через крыльцо. Внутри никого не было — Джимми у друга, родители на работе. Надин влетела в свою комнату, заперла дверь, сползла по ней на пол и разрыдалась. В голове крутились обрывки — его голос, его лицо, железный свист ключа. И одна мысль, холодная, как та самая фиолетовая вена под кожей: «На что он способен в таком состоянии? Если я останусь — что будет в следующий раз?» А где-то в другой части её сознания — тоненько, едва слышно — шептал другой голос: «А что, если он прав? Про Руди?» Телефон зажужжал. Сообщение от Декса. «Надин, прости меня, пожалуйста. Я не хотел. Я не знаю, что на меня нашло. Пожалуйста, ответь» Следом — ещё одно. «Я люблю тебя. Я не хочу тебя терять. Пожалуйста…» Надин выключила телефон, уронила его на пол, закрыла глаза и разревелась ещё громче. Снаружи, в гараже напротив, Декс сидел на полу, обхватив голову руками, и смотрел на ключ, торчащий из стены. Рядом с дырой, в которую он мог убить единственного человека, которого когда-либо любил. Над Сентфором сгущались тучи. Осенний ветер гнал по дороге мёртвые листья, и где-то в старом городе, в заброшенной лаборатории, фиолетовые цветы, лишившись корня, начинали умирать — медленно, с последним, почти человеческим вздохом.