Глава 7. Аллергия

      Она не бежала. Она удалилась. Быстро, чётко, отрывисто чеканя по пыльной дороге, прочь от этого проклятого клуба, от пустыря. Стратегическое отступление. Джульетта Вайнвуд не убегает. Особенно от какого-то мальчишки с обшарпанной доской.       Но почему тогда в висках стучит адреналин, а по спине бегут мурашки? От страха? От ярости. На него?

На себя.

      Дома, в ванной, мраморной и стерильной, она смывала пыль с лица и рук, глядя на своё отражение. Румяные щёки горели, подведенные глаза блестели. От того волнительного электрического разряда, что пронзил её, когда она почувствовала его, возбуждённого и жаждущего под собой.       В Зузу она делала это. Красиво, с правильными парнями из правильных семей. Отлаженный ритуал. Дорогой ресторан, намёк в бокале шампанского, безвкусные поцелуи в лифте пентхауса. Всё как по протоколу. Обмен любезностями телом. Как подписать контракт. Никаких дурацких мурашек, сбитого дыхания. Ничего лишнего. Никакой дрожи, от которой сейчас подкашивались ноги.       А этот… парень. Со своими дебильными граффити, идиотской ухмылкой и этими подростковыми руками с длинными пальцами, которые так трепетно держали её, будто она хрустальная. Он хочет её. И она это почувствовала. И ей… понравилось. Чёрт возьми, понравилось.       — Прекрати, — прошипела она сама себе в зеркало, с силой ставя стакан на столешницу.       Её смущало не его возбуждение… Собственная реакция. Мгновенная, влажная, предательская. Тело откликнулось на его грубое, неотёсанное желание с такой силой, какой она никогда прежде не знала. С этими мажорами из Зузу всё было предсказуемо. Терпкое вино и дорогой кальян, туманящие сознание, отточенные движения, механическое удовлетворение. А с ним всё иначе.       Она привыкла всё контролировать. Слова, взгляды, жесты, оргазмы. Всё было частью образа. А тут тело взбунтовалось. Оно захотело этого мальчика, пахнущего сладкими энергетиками, раскаленным асфальтом и дешёвым дезодорантом. Сводит с ума. И бесит.       Она вышла из ванной и упала на кровать, уткнувшись лицом в покрывало. В носу стоял его запах. Он въелся в её волосы, в кожу. Умыться недостаточно. Она должна была принять душ. Сейчас. Но её тело было тяжелым, ленивым, насыщенным этим странным состоянием.

«Мило мычишь, знала?»

      Джули сдавленно застонала. Она ненавидела его за эту фразу. И ненавидела себя за то, что сейчас, в тишине своей комнаты, она представила, как он говорит это шёпотом, прямо в губы, пока его руки срывают с неё это тесное платье.       Она провела ладонью по шее, потом ниже, к вырезу на груди. Кожа горела, зудела, реагировала на его наглость, на его простоту, на его абсолютную, не отягощённую условностями сущность. И у неё не было антигистаминного.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Сэм дошёл до моря и плюхнулся на всё ещё хранящий дневное тепло песок. Сидел, уставившись в свинцовую гладь воды, и пытался дышать — глубоко, размеренно, но соленый воздух словно застревал где-то в районе солнечного сплетения, сжатого в тугой, болезненный ком. Одежда липла к телу от пота и адреналина, что всё ещё гудел в жилах.       Провал. Чистой воды. Абсолютный и оглушительный. Он опозорился перед ней. Боже, она же уже студентка, бизнес-леди. А он как пубертатный школьник. Стыд жёг изнутри. Под ним клокотала злость. На себя, на свою неуклюжесть, на эту ебучую эрекцию, которая возникла так невовремя… в самый неподходящий момент. И… Всё испортила. Всё, чёрт возьми.       Сэм сжал горсть песка, чувствуя, как мелкие ракушки впиваются в кожу. Перед глазами было её тело, прижатое к нему на асфальте. Её вес на нём, округлость бедра под тонкой тканью, упругость аккуратной груди, вдавившейся в его грудную клетку. И взгляд. Шок. Испуганное осознание того, что происходит между ними. Она почувствовала его.       Он хотел её до тошноты. До боли в зубах. Он хотел засунуть лицо в изгиб её шеи, вдохнуть её до головокружения, содрать с неё это платье и оставить на ней следы от своих губ и зубов. Хотел заставить её забыть все манеры и высокомерные взгляды, чтобы она могла только стонать. Он понятия не имел как это сделать, но видел подобное в порно. С ней так хотелось повторить… Мальчик смутился и слегка покраснел от жары, от собственной идеи… Он вообще слишком часто краснел в последнее время.

Если бы она тогда не отпрянула… Если бы его руки скользнули ниже, подхватили её за бедра, прижали ещё ближе к себе… Если бы он не отпустил…

      Кровь снова прилила к вискам и ниже, настойчиво и глупо. Он сгорбился, стиснув челюсти. Небо над долиной начинало розоветь. Она наверняка сейчас там, в своём хрустальном дворце. Иоба, что же она думает о нём? А может не думает вовсе. С чего ей вообще о нём думать? С другой стороны, вряд ли в неё часто упираются чужие… О чем он только думает?       Сэм пнул лежащую рядом банку из-под джоджа-колы, и та, звякнув, укатилась в воду. Он готов был на всё, чтобы снова оказаться на том асфальте. Лишь бы она не убежала тогда. И признала, что это желание взаимно.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Его руки в царапинах, крепко держащие её запястья. Грубоватые, с содранными костяшками. С этими длинными пальцами и неаккуратным маникюром. Ветер, свистящий в ушах, адреналин то ли от катящегося скейта, то ли от блондинистого мальчишки рядом.       И та мгновенная, обжигающая волна жара, когда она почувствовала его возбуждение. Влажность между ног, прилив крови к коже, сдавленный стон, застрявший в горле.       — Прекрати, — снова прошептала она, стискивая бёдра и оставляя бледные полумесяцы на собственной ладони.       Она всё лежала на кровати. Надо было заснуть. Выкинуть этот день из головы. Завтра надеть новое платье, улыбнуться и снова стать Джульеттой Вайнвуд.       Но тело не слушалось. Оно помнило. Оно хотело повторить и продолжить. Её рука сама, против воли, скользнула вниз, под шелк и кружево. Пальцы наткнулись на влажную теплоту, и она вздрогнула. Это было отвратительно. Но неизбежно.       Она закрыла глаза, и он тут же возник перед ней. Как наваждение. Зелёные глаза, потемневшие от желания. Два серебряных кольца, по которым безумно хотелось провести языком. И этот юный голосок, который он так отчаянно пытался сделать ниже.

Если бы она не отпрянула тогда… Если бы задержалась на секунду дольше, прижавшись к нему… Если бы её губы нашли этот дурацкий пирсинг…

      Её пальцы задвигались быстрее, грубее. Это было наказанием за слабость, за эту недостойную, грязную тягу. Каждое резкое, почти болезненное движение в попытке унять это неуместное, ненужное желание собственного тела было ударом по её собственной гордости. В голове проносились обрывки мыслей, смешиваясь с физическими ощущениями и глухими всхлипами.

Я такая жалкая…

Теперь ты довольно, идиотское тело? Зачем было так реагировать на этого придурка…

Я хочу, чтобы это была его рука…

      Она тихо простонала и покраснела от этой мысли, которая в ту же секунду допустила безумный поток новых желаний.

Я хочу держать его за эти идиотские светлые волосы, направляя голову…

Я просто хочу его голодный взгляд.

      И это «просто» было самым унизительным. Ей, которой всю жизнь внушали её исключительность, вдруг до дрожи захотелось оказаться под этим голодным взглядом случайного подростка. Вот он, её позор. Иоба, на кого она дрочит? Ради кого её изнеженное, холеное тело сходит с ума?       Волна нарастала неотвратимо и жестоко. Она пыталась бороться, стиснув зубы, но её тело уже давно предало, вышло из-под контроля. Спазмы были острыми, почти болезненными, вновь и вновь вырывая из её горла короткие, сдавленные стоны.       А потом всё закончилось. Она лежала, тяжело дыша, глядя в потолок. Физическое напряжение ушло, оставив после себя лишь леденящую пустоту, жгучее чувство стыда и мокрые следы на простыне. Слезы выступили на глазах сами собой. Они беззвучно текли по вискам и впитывались в дорогую ткань наволочки.

Что я творю?