Глава 9. Два следа и слюни

      Решение зрело болезненным нарывом, пульсировало где-то внутри, напоминая о себе жаром в щеках и странной пустотой в голове, когда она пыталась думать о чём-то другом.

Просто веселье. Никто не узнает.

      Слова Эбигейл стали её мантрой, оправданием и приговором. Джульетта согласилась прийти на вечеринку почти сразу, как получила сообщение от Себастьяна. Выждала пару минут, пытаясь сохранить лицо и видимость занятости, но лишь пару, ведь была слишком взволнована вероятной встречей с блондинистым другом парня, чтобы ждать дольше.       Вечер пятницы застал её перед огромным зеркалом в пол в спальне. На кровати лежало всё, что она привезла с собой из Зузу в качестве тайного протеста: короткая черная юбка, которую мать сочла бы «одеждой для уличной девки», укороченный топ того же цвета, не оставляющий простора для фантазии, и пара чулок поверх колготок в сетку. Последним штрихом стал муляж пирсинга — тонкое серебряное колечко у уголка её рта.       Она придирчиво наблюдала за своим отражением. Девушка в отражении была дерзким бунтующим подростком. В её глазах с черными стрелками и красными тенями не было ни капли Джульетты Вайнвуд, только вызов и томительное ожидание. Она повертела головой, ловя игру света на фальшивом металле. Взъерошив белые волосы напоследок, девушка выскользнула из дома, ухитрившись не попасться на глаза матери или горничным и скрылась в темноте в свежести и запахе ночного воздуха, сладких духов и пьянящей свободы.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Тем временем подвал Себастьяна, украшенный для вечеринки, превращался в эпицентр надвигающегося хаоса. Воздух был густым от запаха готовящегося попкорна, цитрусового приторного пунша и нервного ожидания. Сэм, одетый в свою лучшую футболку и новые шорты, безуспешно колдовал над старой стереосистемой, пытаясь заставить её не хрипеть на высоких частотах. Его нервозность была почти осязаемой, он то и дело проводил рукой по волосам, сбивая и без того растрёпанные соломенные пряди.       — Расслабься, — бросил ему Себастьян, расставляя бутылки на импровизированном баре, роль которого досталась исчерченному столику в углу комнаты.       — А ты уверен, что она придёт? — в который раз спросил Сэм.       — Эбби прислала смс. Они уже в пути, — ответил Себастьян с лёгкой насмешкой в голосе. — Она написала «готовьтесь к шоку». И что это значит?

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Дверь в подвал со скрипом отворилась, впустив первых гостей. Сначала явились Хейли и Алекс, уже настроенные на веселье. За ними, робко переступая с ноги на ногу, вошла Пенни.       — Привет, Сэм, — тихо улыбнулась она, протягивая скромно завёрнутую коробку домашнего печенья. — Думала, может, пригодится…       — Ого, спасибо, то, что нужно… под пиво, — Сэм осветил её своей солнечной улыбкой, и щёки девушки порозовели. Он машинально положил печенье на стол, и его взгляд снова метнулся к лестнице.       И вот, в тот момент, когда Алекс, присвистывая, стал разливать алкоголь по пластиковым стаканчикам, а Хейли, скрестив руки на груди, закончила свой критический осмотр обстановки, на лестнице, озаренные тусклым светом, показались они.       Сначала фиолетовым торнадо влетела Эбигейл — сияющая, с победным взглядом, точно говорящим: «Смотрите, кого я привела!». А за ней… Тишина, наступившая в подвале, была оглушительной. Даже музыка, кажется, на секунду стихла, будто и она не могла не замереть в изумлении. В проёме стояла Джули.       Но это была не та Джульетта, которую они ожидали увидеть. Не девушка в струящихся шёлковых платьях и с безупречной укладкой. Кружева, ажурная паутина сетчатых колготок, металл на темной помаде. Её белые волосы были нарочито растрёпаны, а подведенные глаза медленным скольжением обводили собравшихся.       Сэм, на котором, кажется, задержался её взгляд, замер с бутылкой сидра в руке, и его челюсть буквально отвисла. Он смотрел на неё как на живое воплощение всех своих самых потаённых, самых грешных и отчаянных фантазий. Это зрелище било по нему с физической силой, сбивая дыхание и заставляя кровь гудеть в висках. Он не мог определиться в каком прикиде ей лучше, но определенно готов был снять всё.       — Ну что, — она сделал шаг вперёд, и каждое её движение, от лёгкого покачивания бёдрами до изящного жеста рукой, было исполнено кошачьей грации, доказывая, что они не обознались, и это всё ещё Джульетта Вайнвуд. — Мы опоздали на самое интересное?       Её темный бездонный взгляд вновь вернулся к блондину. В уголке накрашенных губ дрогнула едва заметная улыбка. Она видела его реакцию, этот немой живой восторг, смешанный с благоговейным ужасом. И это было именно то, чего она добивалась.       Себастьян наблюдал за её появлением, упорно делая вид, что его это не волнует. Первой его реакцией было привычное циничное равнодушие. Но когда взгляд скользнул по её силуэту в короткой юбке и обтягивающем топе, по бледной коже, подчёркнутой сеткой колготок, и остановился на холодном серебре у её рта, что-то острое и нежеланное тёплой волной прокатилось по животу, заставив сердце биться чаще. «Выглядит… ахуенно», — мелькнуло в голове с неожиданной горечью и досадой.       Эта кукла из высшего общества вдруг предстала в образе, который был ему куда ближе вычурных платьев. Ища спасения, почти рефлекторно, он приобнял за талию Эбигейл, успевшую пристроиться рядом, притягивая ближе, как бы напоминая самому себе, что его выбор сделан. Правильный, безопасный и доступный.       Эбигейл, почувствовав его руку, расцвела. Она тут же вцепилась в него еще крепче, подобно пиявке, её голос стал громче и пронзительнее.       — Джул, тебе кстати пошёл бы пирсинг, только иногда мешает, знаешь… — Эбби между делом хлопнула ресничками и лицо расцвело в улыбке совершенно довольной. — У меня, например, Себ постоянно ворчит, когда я… ну, ты поняла. — она залилась хихиканьем, высовывая проколотый язык и сверкая штангой.       Они трахаются. И ей нравится, когда об этом знают.       Себастьян поморщился, но не отстранился, лениво отведя взгляд.       Хейли, до сих пор стоявшая в стороне, вспыхнула от искреннего, неподдельного восторга. Она пролетела через комнату, словно яркая бабочка, цокая каблучками, и остановилась перед Джули с сияющими глазами.       — Боги, Джульетта, ты выглядишь просто потрясающе! — воскликнула она, разглядывая её с ног до головы. — Этот аутфит… Такое чувство, будто ты сошла со страниц того гранж-журнала, что я недавно листала! — она болтала без умолку, совершенно не обращая внимания на то, как её парень, Алекс, не скрывая плотского интереса, пожирал глазами Джули. Хейли к этому привыкла. Алекс был её красивым трофеем, хоть и заглядывающимся на каждую юбку. — Я, кстати, Хейли! Мы раньше не общались, но я уже давным-давно заприметила твои наряды… Твой стиль — это нечто! — девушки принялись обмениваться комплиментами, моментально найдя общий язык на почве моды. Новоиспеченная подружка ухитрилась вытеснить мысли о Сэме, оставив лишь удивление, как вышло, что они не познакомились раньше.       Пенни прижалась к бетонной стене, чувствуя себя невидимкой. Её оттеснила сигаретная вонь и клубы дыма. И хотя Сэм, заметив дискомфорт девушки, тут же попросил остальных курить на улице, ей всё ещё было не по себе. Грохочущая музыка, оглушительный смех, намёки и откровенные взгляды, неприкрытая похоть, литры алкоголя — всё это было ей чуждо. Она тоскливо потягивала единственный безалкогольный напиток, что удалось найти и печально изучала комнату, неизменно засматриваясь на Сэма. Она всегда видела, как он смотрит на Джули. С тем обожанием и желанием, о котором она сама могла только мечтать.       Но сейчас его взгляд был прикован не к девушке, а к Алексу, который, облокотившись на столик с напитками, не скрывал откровенного интереса. Глаза Алекса буквально лапали фигуру Джули, задерживаясь на изгибах, и по его лицу расползалась самодовольная ухмылка. Пенни видела, как Сэм сжимает банку с пивом, и как та деформируется под его пальцами. Его обычно расслабленная поза стала напряжённой. Он следил за Алексом с немым негодованием и раздражением. Пенни стало не по себе.       Когда Джульетта, смеясь, наполняла стакан новой порцией пунша, Пенни невольно обратила внимание на коробочку с печеньем, которое Сэм оставил на столе, мгновенно забыв. Оно вдруг показалось ей до ужаса убогим, таким деревенским и жалким в этой атмосфере вседозволенности и бунта. Она мечтала лишь о том, чтобы Сэм подошёл, увёл её в сторонку и поговорил с ней о чём-то простом и привычном — о погоде, о своих новых комиксах, о чём угодно, — уведя её прочь от этого оглушительного, давящего хаоса.       Вечеринка набирала обороты. Алкоголь лился рекой. Себастьян, методично осушая одну банку пива за другой, всё мрачнее и отстранённее наблюдал за происходящим. Его первоначальная напускная уверенность таяла вместе с трезвостью, обнажая неприятную, разъедающую пустоту. Он видел, как Джульетта Вайнвуд парила по комнате, общаясь со всеми по очереди, уже не чувствуя себя чужой или лишней. Она была хамелеоном, вписываясь и одновременно выделяясь, но больше не выглядела инородно. И он ловил себя на том, что его взгляд снова и снова возвращается к ней. К её губам. К тому месту, где могло бы быть настоящее кольцо, а не муляж.

С Эбби всё проще.

      Парень снова попытался убедить себя заевшей пластинкой, но теперь эта мысль звучала как неутешительный приговор, а не островок спокойствия и уверенности. «Проще» вдруг стало синонимом «скучно» и «предсказуемо». Изрядно набравшаяся Эбигейл, бесстыдно висевшая на его руке и болтающая о чём-то бессвязном, громко смеясь, показалась ему вдруг назойливой и неотёсанной.       — Пойдём, потанцуем, а? — Эбигейл дёрнула его за руку, пытаясь утащить в центр комнаты, где Хейли уже зажигала с Алексом под очередной хит.       Её прикосновение, обычно желанное, сейчас вызвало у него раздражение. Масла в огонь подливал и Сэм, ухитрившийся уломать Джульетту на танец. Не медляк. Просто дёргаются рядом. Она покачивает бедрами и хихикает, а он распускает хвост.       — Не сейчас, — буркнул он, пусто гипнотизируя потолок и делая очередной глоток пива, чтобы избавиться от вновь подступившего кома досады.       Вскоре Джули, проходя мимо с каким-то зеленым коктейлем, пьяно улыбнулась уже Себастьяну и сразу отвернулась. И в этот миг парень с абсолютной, хмельной и горькой ясностью осознал всю глубину своей ошибки. И мысль о том, что его лучший друг получит то, чего на самом деле, в глубине своей запутанной души, хотел он сам, показалась ему изощрённой и жестокой пыткой. Он с силой оторвался от удаляющейся спины Вайнвуд и уставился на Эбигейл, которая что-то громко и невнятно кричала ему прямо в ухо, размахивая руками. Впервые за все дни с момента, как они наконец сошлись, он почувствовал совсем не тепло и счастье, в которых так старался себя убедить, а лишь тягостную, леденящую пустоту.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Время шло, и атмосфера сгущалась. Музыка гремела, но над общим гулом вновь начинала преобладать одна тема — Джули и её преображение. Хейли натанцевалась и снова принялась щедро одаривать девушку комплиментами.       — Это просто невероятно, — Хейли покачала головой, разглядывая серебряное кольцо. — Выглядит так реалистично! Ни за что не догадаешься, что это обманка.       — Пф, фейки — для позеров, — прозвучал голос Себастьяна. Он подошёл, слегка пошатываясь, с новой банкой пива в руке. — Настоящий металл в плоти… это другое дело. Это остаётся с тобой, — парень демонстративно коснулся пирсинга в носу и заправил челку за ухо открывая проколотые сразу в нескольких местах уши.       Джули, чья голова уже давно приятно кружилась от коктейлей, повернулась к нему. Её обычная осторожность растворилась в спирте.       — Так ты разбираешься в этом, м? — её слова слегка заплетались.       — Ещё бы, — Эбигейл, зависшая на руке у Себастьяна, фыркнула и снова показала язык. — Он мне всё это и проколол. И ушки Сэму тоже. И губу. У Себби руки золотые, когда дело доходит до иголок и… чужой боли, — девушка захихикала, влюблённо и очарованно поглядывая на своего парня.       — А… а больно? — Джули провела пальцем по своей нетронутой коже, там, где сейчас был муляж.       — На секунду, — Себастьян пожал плечами. — Как укус. Гораздо меньше, чем от… Забей… — он гипнотически посмотрел на неё. — Хочешь проверить, Вайнвуд? У меня всё есть. Стерильно.       В воздухе повисла напряжённая пауза. Даже Хейли замолчала, почувствовав, что атмосфера сменилась.       — Себ, — сказал Сэм предупредительно. Он видел, опьянённое возбуждение Джули, её улыбку.       — Чего? Боишься, что твоей принцессе будет больно? — Себастьян шепнул так, чтобы слышал только блондин.       — О чём ты нахуй? — процедил Сэм. — У неё ебало опухнет если щас колоть, ты подумал об этом? Она же угашенная! Помнишь, как долго заживало, когда ты бровь мне по пьяни колол?       — Я нежно, Сэмми, — язвительно протянул Себастьян.       — Мама убьёт, — Джули рассмеялась, не обращая внимания на шипение парней рядом. Ей вспомнилось лицо матери, бархатные кресла гостиной, скучные приёмы, где не место дерзким украшением и уродству на кукольном личике.       — Похуй, — выдохнула она шумно. — Давай.       — Не надо, оно нормально не заживёт! — выпалил Сэм, уже громко.       — По-е-бать… — Джульетта засмеялась и прикусила пока ещё здоровую губу. — Не переживай, сол-ныш-коо-о…

Она точно в говно.

      — Себастьян! Может не стоит… — к протесту Сэма подключилась и Эбигейл, но было поздно. Он уже шагнул к своему старому комоду и достал оттуда маленький чёрный кейс.       Всё произошло очень быстро. Себастьян убрал помаду, протёр губу и кожу вокруг антисептиком, холод которого заставил девушку вздрогнуть. Он был сосредоточен, его движения точны, несмотря на алкоголь. Он взял её подбородок в свои тонкие, ледяные пальцы, зафиксировав его.       — Не дергайся, Вайнвуд, — скомандовал он тихо.       Его лицо было так близко к её, что она чувствовала его дыхание. Он посмотрел ей прямо в глаза с интенсивной концентрацией, заставляющей сердце бешено стучать. Затем медленно перевел взгляд на её губы.       Раздался короткий влажный хруст, когда игла прошла через кожу. Острая, жгучая боль на секунду пронзила Джули, заставив глухо всхлипнуть. Но почти сразу же её сменила странная эйфория. Готово.       Себастьян убрал инструмент. На пухлой губе теперь красовалось маленькое украшение. Настоящее. И… алая капля крови. Алкоголь сделал своё дело — разжижил кровь, и теперь крошечная ранка обильно кровоточила. Ещё одна капля выступила и покатилась по её подбородку, багряная на фоне бледной кожи.       — Бля, — пробормотал Себастьян.       И тут между ними возник Сэм. Он видел, как Себастьян держал её лицо. Как смотрел на неё. И эта кровь… Безрукий идиот. Он же говорил ему. Предупреждал. Надо было оторвать ему руки и ни за что не позволить причинять ей боль.       Он не глядя оттолкнул Себастьяна и настойчиво, но слегка неуверенно взял Джули за подбородок пальцами, которые на контрасте с Себастьяном показались Джульетте горячими. Сэм посмотрел в её широкие, шокированные глаза и вдруг наклонился, не в силах сдержать порыв, слизывая алую каплю с её подбородка, а затем прижался губами к самой ранке, к новому пирсингу. На вкус она была железом, солью, остатком дорогой помады и едва уловимым, пьянящим ароматом вина.       В подвале повисла шоковая тишина, нарушаемая лишь грохочущим битом. Все замерли. Хейли застыла с открытым ртом. Алекс впечатлённо присвистнул. Пенни побледнела, глядя на сцену с ужасом. Эбигейл переводила взгляд с Сэма на Себастьяна, чьё лицо стало каменным, мастерски скрывающим бушующую в глазах бурю.       Джули отшатнулась, прижав пальцы к горящей, пульсирующей губе. Она чувствовала жар, боль, влажный, фантомный след его языка и губ. Дыхание перехватило. Это было так откровенно. Это было самое интимное и самое дикое, что кто-либо когда-либо делал с ней.

Как хорошо…

      Сэм стоял, тяжело дыша, с окровавленными горящими губами, мягко гладя её линию подбородка пальцем. Джули на секунду зависла, её мозг, затуманенный алкоголем и адреналином, отказывался обрабатывать происходящее. Она хотела его; тёплый язык моментально вызвал дрожь по всему телу.

Но только не у всех на глазах.

             Она резко, с неожиданной силой, оттолкнула его от себя, вжавшись спиной в диван.       — Не трогай меня! — её голос сорвался на высокую, почти истеричную ноту.

Слишком опасно.

      Сэм отшатнулся. Его пьяная решимость мгновенно испарилась, сменившись стыдом. Он видел её взгляд — чистый, неприкрытый ужас. Он видел, как она вытерла губу тыльной стороной ладони, размазывая кровь и остатки его слюны.       — Я… — он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.       Ему нужно было бежать. Сейчас же. Он метнулся к выходу, Пенни тут же вскочила и бросилась следом. Она осторожно взяла его под руку и повела к лестнице, прочь из этого порочного круга. Сэм лишь хрипло и сломано что-то буркнул, и пара скрылась вверх по лестнице.       Джули смотрела, как он уходит, ведомый за руку этой тихоней, на которую прежде девушка даже не обратила внимания. И пока дверь в подвал закрывалась за ними, в её груди, рядом с обидой и страхом, вспыхнуло новое ядовитое чувство. Ревность. Глупая, несправедливая, но всепоглощающая. Он посмел сделать ЭТО… а теперь ушёл с ней?       Джульетта ощутила, как комната поплыла у неё перед глазами. Стыд, ярость, ревность и алкоголь создали невыносимую гремучую смесь. Она резко развернулась и, чудом держась на каблуках, не разбирая дороги, устремилась в сторону единственного доступного ей убежища — крошечной ванной комнаты, примыкавшей к подвалу. Дверь с грохотом захлопнулась за ней.       Через мгновение дверь приоткрылась, и внутрь протиснулась Эбигейл.       — Ты в порядке? — её голос прозвучал на удивление трезво, к тому же без намёка на привычное ехидство.       Джули не отвечала. Она стояла, вцепившись пальцами в раковину, и смотрела на своё отражение в замыленном зеркале. Чёрная тушь, размазанная по лицу и опухшие губы в крови.       — Вот же мудак… — прошептала Эбигейл, не уточняя, кого именно имеет в виду. Она смочила уголок бумажного полотенца и аккуратно, почти по-матерински, начала стирать кровь с подбородка подружки. — Ничего, всё заживёт. Пирсинг, кстати, ахуенно смотрится. По-настоящему. Но его лучше пока снять, хорошо? Потом восстановим, когда ты будешь… Когда тебе будет лучше, ладно?       Джули молча позволила ей ухаживать за собой. В этой простой заботе была непривычная и от того странная поддержка. Эбигейл помогла ей подвести заново глаза и припудрить лицо, чтобы то снова было гладким и матовым.       — Всё, — Эбигейл выдохнула, отступая на шаг. — Снова королева. Только… немного уставшая.       — Спасибо, — хрипло проговорила Джули. — Пойду назад…       — Окей, я тут ещё… задержусь, — Эбигейл кивнула в сторону унитаза, и Джульетта выскользнула из ванной.       Воздух в подвале был по-прежнему густым и душным. Музыка не стихала. А Сэм с Пенни ещё не вернулись. Джули почувствовала, как её начинает тошнить от этой атмосферы. Её взгляд упал на Себастьяна. Он стоял один, уставившись в стену, с пустой банкой в руке. Он тоже был частью этого хаоса, но сейчас показался таким же посторонним, как и она.       — Выйдем. Покурим, — сказала она твердо, подойдя ближе. — Я блевану, если не выйду на воздух.       Он медленно перевёл на неё взгляд, кивнул и, отшвырнув банку, пошёл за ней наверх, к выходу из дома.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      После духоты подвала дышать ночным воздухом было непривычно легко. Они молча дошли до озера, затянутого пеленой белого сырого тумана. Вода была чёрной и неподвижной, в ней, как рассыпанные бриллианты, отражались звёзды. Тишину нарушал лишь скрип сверчков да далёкий лай собаки.       Себастьян пошарил в кармане куртки, достал смятую пачку. Внутри лежала одна-единственная сигарета.       — Последняя, — прохрипел он, показывая ей. — Забирай.       — Поделим, — отрезала Джули. Без кокетства и измотанно.       Себастьян кивнул, закурил, сделал глубокую затяжку. В свете луны его лицо казалось таким же бледным и уставшим. Джули разглядела мрачные синяки, залегшие под глазами. Он протянул сигарету ей. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Она взяла. Рука дрожала.       Затяжка, и дым, горький и знакомый, на секунду заглушил вой в голове. Она протянула сигарету обратно. Пара стояла так, плечом к плечу, передавая её туда-обратно, как два заговорщика, как два солдата после боя, которые больше не хотят сражаться. Между ними висело невысказанное понимание всего, что произошло. Его вина. Её боль. Их общее одиночество в этой дыре.       — Красиво, — тихо сказала Джули на отражение звёзд в воде.       — Ага, — коротко бросил Себастьян, глядя на неё, а не на озеро.       — Тут реже куришь, чем в подвале?       — Там своя атмосфера. А здесь… — он сделал паузу, глядя на тёмную гладь, — тихо. Иногда тишина — это то, чего не хватает, чтобы услышать собственные мысли. Даже если они — полное дерьмо.       — А твои полное? — спросила она, выдыхая струйку дыма в ночной воздух и кривясь от боли и вновь прикасаясь к распухшей губе.       — Обычное, — сказал Себастьян, глядя в темноту озера, но видя её лицо, вспышку боли, и кровавые губы. — Я имею в виду… мои мысли. Про сегодня.       Он снова затянулся. Огонёк сигареты осветил его лицо — резкие скулы, тень ресниц. Он выглядел старше своих лет и бесконечно уставшим.       — Твои тоже, я полагаю? — спросил он на выдохе, передавая ей окурок.       Джули приняла дрожащими не от холода пальцами. Алкогольное опьянение отступало, сменяясь болезненной ясностью. Губа пульсировала, напоминая сразу о двух вещах — о резкой боли от иглы и о жгучем, влажном прикосновении Сэма. Металл кольца фантомом преследовал её, пусть Эбби и вытащила украшение.       — Мои мысли сейчас скорее кашу напоминают, — честно призналась она, звуча хрипловато и глухо. — Там типа: «что я наделала», «мать убьёт», «как теперь ходить», и…»       Она замолчала. И это «и» повисло в воздухе между ними, густое и невысказанное.       — И этот идиот, который тебя облизал на глазах у половины деревни, — закончил за неё Себастьян, кивая с пониманием. В его голосе не было злости. Была какая-то плоская, безжизненная констатация. Как будто он говорил о погоде. Джули вздрогнула от точности попадания.       — Да. Этот идиот.       — Он не хотел тебя обидеть. Он просто… потерял берега. Из-за тебя. — Себастьян слабо кивнул. — Все теряют из-за тебя берега, Вайнвуд. Алекс пялится, Сэм творит дичь, Хейли видит в тебе икону стиля… — он сделал паузу и посмотрел на неё. Луна высветила в его глазах что-то тёмное и непростое. — Я вот тебе губу проколол. На пьяную голову. Хотя прекрасно знал, что нельзя.       — Почему? — спросила она, не отрывая взгляда от воды.       Он долго молчал. Где-то настойчиво и одиноко трещал сверчок.       — Потому что ты попросила, — наконец сказал он. — И потому что я мог. Потому что в этот момент ты была не Джульеттой Вайнвуд с винодельни. Ты была просто… девушкой, которая сказала «похуй». И мне захотелось оставить на этой версии тебя след, — он выхватил у неё из пальцев почти догоревшую сигарету.       — Теперь у тебя он есть, — добавил он уже тише. — Этот след. Поздравляю. Добро пожаловать в клуб уродов. Только, вижу, ты уже сняла его.       Джули непроизвольно коснулась опухшей губы.       — Эбигейл посоветовала снять, чтоб не начало гноиться… Проколешь заново, когда буду трезвой?       — Я подумаю.       — А что насчёт другого следа? От…       — От Сэма?       Себастьян фыркнул, видя как розовеют щеки девушки, звук вышел сдавленным. Да, она влюблена в него по уши.       — Этот тем более сотрётся. Слюной смоется.              Их уединение нарушили шаги. Из темноты возник Сэм. Он шёл медленно, его руки были засунуты в карманы, а плечи слегка сгорблены. Он выглядел потерянным и несчастным. Невооруженным взглядом было понятно его напряжение.       — Ну что, — его голос прозвучал сдавленно и горько, врезаясь в ночную тишину. — Воркуете?       Джули и Себастьян обернулись. Себастьян лишь поднял бровь, его лицо снова стало каменной маской. Джули же, в которой накопленные за весь вечер адреналин, алкоголь, боль, шок и никотин вскипели единой токсичной смесью, повернулась к мальчику плавно, почти лениво.       — Да, и тебя, кажется, не звали, м? — её голос был ровным.       — Я сам себя позвал, — Сэм шагнул ближе, его взгляд перебежал с её лица, с губы, на которой теперь отсутствовало кольцо (Где? Где оно теперь? Сняла, чтобы удобней было целоваться?), на сигарету, передаваемую Себастьяну. — Интересно, о чём это вы тут душевно беседуете наедине, куря одну на двоих. Очень… мило, — он попытался вложить в слова упрёк, но получилась лишь подростковая попытка уколоть.       Вся его накопившаяся ревность и обида искали выхода, и теперь проявлялись как эта щемящая, неловкая попытка вернуть себе внимание.       — Не милее вас с Пенни, — парировала Джули, её глаза вспыхнули привычным холодным огнём.       — Мы с Пен просто поговорили! — парень вспыхнул, но его спас полумрак, оставивший красные щеки незамеченным. Его голос дрожал от обиды и возмущения, а взгляд беспомощно метнулся куда-то в сторону. — Без обмена слюнями и сигарет, чтоб ты знала.       — Ах, вы с Пен. Понятно, — её голос стал тише, когда она медленно, не спеша, подошла к нему вплотную. Джульетта смотрела ему прямо в глаза. — Тоже хочешь слюни и сигареты, мм? — она сделала последнюю, глубокую затяжку, держа тлеющий окурок между пальцев.       И прежде, чем он успел ответить, резко, но осторожно обхватила его за затылок. Её пальцы утонули в соломенных волосах, притягивая его лицо к своему властным движением.       Она влажно и мягко, подобно поцелую, прижалась к его губам и одновременно грубо выпустила из лёгких всю вишневую, горячую полноту дыма прямиком ему в рот. Их зубы стукнулись. Он почувствовал едкий табак, тепло её дыхания, влажную слюну на своих губах.       Сэм замер, глаза его широко распахнулись от неожиданности. Он не оттолкнул её. Вместо этого непроизвольно сделал короткий, прерывистый вдох, впуская её вкус, её дым внутрь. Ревность и обида на мгновение утонули в этом головокружительном ощущении близости.       Она отстранилась, разрывая дымную связь между ними. Губы растянулись в самодовольной, откровенно жестокой ухмылке. В лунном свете на мгновение блеснула тончайшая, почти невидимая ниточка слюны, тут же порвавшаяся между их ртами.       Сэм стоял, откашливаясь и пытаясь перевести дух, с губами, пахнущими её помадой, вишней и пеплом, а она с наслаждением наблюдала за тем, как заслезились его глаза и как сквозь смятение и замешательство пробивается тот самый томительный непрошенный восторг. Его ярость растворилась, сменившись смятением и желанием.       Она швырнула бычок в чёрную воду. Точка света описала дугу и погасла.       — Понравилось, м? — бросила она ему через плечо сладким и ядовитым голосом, и, не дожидаясь ответа, пошла прочь, оставив обоих парней в полной прострации на берегу озера.